Я искал тебя тысячу лет

Когда Венди с трудом вытащила себя из царства Гипноса, на корабле было тихо, как в лесу: только звуки природы в виде тревожных выкриков чаек и шелеста прибоя, но ни одного человеческого голоса, бряцания металла или деревянного стука. Матрац под ней был весь мокрый, наверное во сне она вспотела под одеялом, и, подвинувшись на сухое место, Венди потянулась, мечтая принять ванну. Девушка проверила руку, – первое, что она делала после пробуждения каждый день, – и с разочарованием отметила, что состояние осталось прежним, а ведь ей так хотелось, чтобы за ночь всё чудесным образом излечилось, и пальцы, наконец, задвигались. Чуть помотав вокруг себя капитанской блузой в воздухе, проветривая своё тело и влажную ткань, Венди выглянула из спальни. Каюта была освещена длинными лучами, высокие кормовые окна впускали много оранжеватого света, в привычном месте у потушенной жаровни девушку ждала очень своевременно угаданная капитаном деревянная ванна со свежей водой, кусочек душистого мыла и полотенце, а на чистом пустом столе (неужели капитан убрал все свои приборы и безделушки?) – обед, пара стопок различных бумажных свёртков и квадратная коробка. Венди потянула за уголок листка, который торчал из под подноса. Записка сообщала, что капитан вернётся в полдень, а до тех пор просит дождаться его, но, судя по косым солнечным лучам, Венди благополучно проспала его возвращение, а он не стал её будить. Почерк с крупными волнообразными завитушками, в несколько раз превышающими общий размер слов, и острыми, как шпага, взмахами у некоторых букв, совпадал с пометками, набросанными на полях нотных тетрадей, и Венди сделала вывод, что партии для клавесина капитан сочинил сам. Ей очень хотелось есть, но, украв с подноса, часть которого была накрыта серебристым куполом, лишь кусочек запечённого картофеля, впервые появившегося в рационе, девушка поспешила к долгожданной ванне. Поскорее натерев себя мылом дочиста и хорошенько вымыв волосы, она также поторопилась высушиться и завернуться в полотенце, вдруг Крюк вернётся, а ширму перед ванной она поставить забыла! Она, конечно, услышит дверь и попросит его подождать в коридоре, но такая ситуация представлялась Венди слишком неловкой. К счастью, капитан не пришёл, и девушка даже успела наугад вытащить из его плотяного шкафа свежую блузку, – ей попалась чёрная, – и выпрыгнуть из полотенца прямиком в капитанский шёлк. Умирая от голода, она уселась за стол, закинула в рот ещё одну картофелину, и подняла купольную крышку, скрывающую основное блюдо. Венди вытаращила глаза: каюту сразу же наполнил аромат великолепного тушёного кролика с трюфелями, уложенного в рататуй со специями и украшенного ароматными листьями трав. Тушка была маленькая, и не в первозданном виде: мясо уже срезали с неё длинными кусочками, а ножки отделили, чтобы можно было легко пообедать, используя одну руку. Испытывая самые захватывающие чувства, Венди попробовала кусочек мяса, и ей захотелось запеть, такое оно было нежное и вкусное. Она с удовольствием полакомилась превышающим все ожидания угощением, не зная, как подобрать подходящие слова, чтобы отблагодарить капитана за заботу и щедрость. Собрав остатки вкуснейшего обеда и укрыв всё куполом, она сдвинула поднос в сторону, встала, и только тогда заметила ещё один листок, прятавшийся промеж бумажных свёртков. Надпись гласила: «Маленькая мисс Венди Дарлинг». Сердце подпрыгнуло и совершило несколько волнующих оборотов. Венди, затаив дыхание, надорвала бумагу на верхнем свёртке. Сложно описать гамму эмоций, которую способна пропустить через себя молодая леди в такие моменты, так как это очень пограничное состояние между тем, чтобы испытать сразу весь восторг мира и тем, чтобы полностью лишиться чувств. У неё в руках оказалось платье цвета такого же сизого, как её туфельки, выполненное из нежнейшего креп-жаккарда: верх с круглым вырезом свободный, сужающийся к талии, а юбка прямая, не слишком широкая, но и не в обтяг, по длине, должно быть, примерно до середины голени или чуть выше. Рукава короткие, изящно продолжающие лёгкий фасон верха, украшены тончайшим плоским кружевом. Корсаж не предусмотрен, но на случай, если владелица решит похвастаться осиной талией, в комплекте имелась широкая жаккардовая лента, которой можно было подвязать платье по желанию: туго, или оставляя свободный верх в соответствии с самыми последними веяниями моды. Бережно сложив этот безупречный шедевр от-кутюр на лист упаковочной бумаги, Венди вскрыла второй свёрток, который был меньше и легче первого. Из-под упаковки на неё взглянула шёлковая блузка строгого кроя, с высоким воротничком и обтянутыми тканью крупными пуговичками. Она была нежно-кремового цвета, почти белая, и выглядела, несмотря на прямой, не приталенный крой, очень женственно и дорого. Третий свёрток, последний в этой стопке, оказался намного увесистее и толще двух предыдущих. Он хранил прекрасный удлинённый пиджак цвета ночного неба, узкий, с одной пуговицей на талии и изящным треугольным вырезом, а под пиджаком, – Венди взяла в руки длинный предмет одежды за высокий пояс, предназначенный для очень тонкой талии, – свободные, с идеально ровно заутюженными стрелками, чуть-чуть расширяющиеся от самого бедра книзу, на первый взгляд, похожие на юбку до пола… – Брюки!!! Венди рухнула на ближайший стул, чтобы отдышаться. Мало того, что она сроду не держала в руках такой прекрасной одежды и ни разу в жизни не надевала – брюки!!! – так ещё и боялась даже представить, какую уйму денег потратил на всё это капитан. Её немного одурманило, и она сложила из плотной упаковки последнего свёртка небольшой веер. Обмахиваясь им и постепенно приходя в себя, юная леди распаковала два маленьких свёртка из соседней стопки, каждый из которых, как и все предыдущие, был также повязан фирменной ленточкой, обозначавшей принадлежность покупок к разным дизайнерским ателье. Новые упаковки содержали в себе ещё по два свёртка из более тонкой, почти полупрозрачной бумаги, и, когда Венди распаковала все четыре, она ахнула, залилась краской до самых корней волос и закрыла лицо руками. Сквозь маленькие щёлочки между пальцев она ещё раз взглянула на чудо, лежавшее перед ней, и зажмурилась под ладонями. Чтобы не смущать ещё больше юную леди, мы опустим подробное описание нижнего белья. Следует только заметить, что ничего более прекрасного Венди не могла себе даже представить. Ну, а коробка, которую Венди смогла открыть только через полчаса, оправившись после испытанного ею шока, содержала под крышкой изящную шляпку, идеально подобранную под платье. На самом краю сознания вспорхнуло ещё одно замечание, что шляпка имела кремовые элементы декора, и её можно было бы надеть с блузкой и брюками, учитывая, что она была одного цвета с туфлями; а пиджак был такого же оттенка, как платье, только намного темнее, и стал бы прекрасно сочетаться с ним. Ещё час девушка, точно хмельная, просидела за столом, глупо блуждая глазами по сокровищам, подаренным ей тем самым Крюком – капитаном пиратского брига Весёлый Роджер. Она выбрала платье, не решаясь примерить слишком красивые, по её мнению, брючный костюм и блузку. Три нижних комплекта из четырёх отправились в коробку из-под шляпы, а коробка – в спальню под кровать, костюм был с великой осторожностью сложен на стул, а вся обёрточная бумага – на угол стола, когда Венди увидела ещё одну плоскую коробочку, потерянную, по всей видимости, среди обрывков. Это был маленький набор для волос: заколка, масло и – расчёска! Точно сумасшедшая, девушка схватила её и бросилась к зеркалу. О, как она скучала по простой возможности причесаться, заплести косу или собрать хвост! Не меньше двадцати минут Венди крутилась перед капитанским зеркалом в куче сапог и, совершенно не замечая их, увлечённо укладывала давно высохшие волосы в красиво расправленные волны. Счастливая, она отнесла расчёску на прикроватную тумбу, взяла с кровати выбранный ею нижний комплект и платье и, на всякий случай, закрыла дверь в спальню. Капитан Крюк вернулся на судно уже под вечер, и, чтобы не очернять и без того не лучшую репутацию самого зловещего пирата на Семи Морях и не вводить читателя в заблуждение, мы также приняли решение опустить пока информацию о том, где он был. Он хлопнул дверью, как обычно уточнил, можно ли ему войти, и Венди чуть не лопнула от безумного желания с благодарностью броситься ему на шею. Она в нетерпении сидела за столом, когда Крюк появился из-за ширмы. – Капитан… у меня просто нет слов… – О, моя дорогая, Вам всё пришлось по вкусу? Платье ей, вне всякого сомнения, очень шло. Глаза у Венди были серые, капитан бы описал их как «цвета лезвия славной шпаги», и сейчас они сверкали искренним женским восхищением, оттенённые сизой тканью. – Вы уже всё примерили, миледи? - с хитринкой в усах спросил Крюк, и щёчки у девушки зарумянились. Рассматривая носики своих туфель, она ответила, что не всё. – Что ж, у Вас есть время, маленькая мисс. Должен заметить, платье сидит на Вас просто великолепно, идеально подогнано под Ваши размеры. Венди подняла на него взгляд с немым вопросом. – О, не подумайте ничего лишнего. Просто я хорошо знаю, какой длины в дюймах мой ремень, – он обхватывал Вашу грациозную талию в два оборота; и мне также известна длина моих блуз, – они скрывали от меня Ваши ножки по колено. Плюс, я запомнил, что ремень сидел на Вас почти вплотную к нижней точке выреза, высоту которого от плеча я, конечно же, тоже знаю. Кстати, это всё Вам тоже очень шло, дорогая. Венди не сразу нашлась, что ответить, а только в изумлении приоткрыла свой маленький ротик. Спустя минуту она вымолвила, что не знает, как отблагодарить… У капитана были на этот счёт весьма и весьма красочные, а также очень конкретные идеи, но озвучил он только: – Si vous acceptez ma proposition et débarquez sur la côte de Saint-Valery-en-Caux pour une promenade en soirée avec moi aujourd’hui, je serai plus qu’heureux. Её язык прилип к нёбу, лёгкие отказали. Венди кивнула. В самом почтительном реверансе из всего ассортимента Крюк предложил ей накинуть пиджак и вложить ему в ладонь свои пальцы, а потом перехватил Венди под локоть. Сен-Валери-ан-Ко был маленьким портовым городком у отвесной скалы, хмуро возвышавшейся над Ла-Маншем. Скудные домики из камня – в основном, комнаты, таверны, или и то, и другое одновременно, – выглядели колченогими и влачили существование, тоскливо облокотившись друг на друга. Однако обитатели порта, напротив, были очень бодрыми, каждый куда-то спешил, что-то говорил по пути, нёс сундуки, чемоданы, вёдра с рыбой, катил повозки с провизией. Глубокая нищета смешалась с состоятельным рабочим классом, находя многочисленные точки для взаимодействий по общим интересам. – Il etait une fois un port de pêche prospère. Mais maintenant les marins préfèrent Fécamp plus. Pourtant, il y a quelque chose ici pour la belle Mademoiselle! - капитан провёл свою спутницу по оживлённой набережной и свернул в одну из не слишком приметных улиц, где располагались маленькие бутики. – Ce n'est pas un endroit très populaire en ce moment, - он указал крюком по направлению вдоль мостовой, – par contre, vous trouverez ici des boutiques pour les visiteurs sophistiqués qui ont de bon goût. Mais qu’est-ce que je vois?.. Ma tendre Mademoiselle se tait… Me comprenez-vous, chérie? - капитан участливо наклонился к Венди. – Я… простите меня, сэр. Да, да, я Вас понимаю. Разве могла она объяснить, что его голос льётся, словно прекрасная песня, что ни один музыкальный инструмент никогда не ласкал так её слух, что ночной кошмар превратился в сказку, и что она хотела бы остаться в этом сне навсегда, – если она сама себе пока не готова была в этом признаться? – C’est Sir encore. Je crois que j'ai un nom, mon petit chouchou, - тихо заметил капитан, но Венди сделала вид, что не услышала этот комментарий. На небольшой пустующей площади, куда привёл свою спутницу капитан, устроились по кругу разные модные магазинчики: они не пестрели витринами, как те, что находились вдоль набережной, и были явно рассчитаны, как сказал Крюк, на знающих «искушённых гостей». Среди них имелось несколько ателье, два магазина, в оформлении которых Венди узнала фирменные цвета лент, повязывающих те свёртки, содержимое коих таилось теперь в коробке под кроватью, фурнитурный бутик, бутик с обувью, магазин парфюмерии и витрина с ювелирными изделиями. Крюк предложил Венди пройтись по ним самостоятельно, ни в чём себе не отказывая: на его взгляд ей понадобились бы пеньюары и другие ночные принадлежности, утренний халат, комфортная обувь. Возможно, она также захочет какие-нибудь украшения, духи, крема или косметику, а, может, ей приглянутся другие платья, очевидно же, что ей нужно не одно! Венди начала было сопротивляться, утверждая, что для неё всё это слишком роскошно и дорого, но Крюк только расхохотался в ответ. – Надеюсь, мисс Дарлинг, Вы не забыли, кто я такой? Considérez ce que je vous ai acheté toute la place! Вон там, - он махнул крюком в сторону тесного бара на углу переулка, – находится сигарный клуб. Я подожду Вас там. Обещайте мне, что Вы не сбежите. И, не дожидаясь обещания, Крюк откланялся и удалился. Надо отдать Венди должное: разрываемая сомнениями, она несколько минут стояла посреди площади, не представляя, как можно решиться на такое. Но после того, как она зашла-таки в магазин фурнитуры с самыми благими намерениями, за ним как-то по инерции последовал обувной, а потом парфюмерный, и даже одно ателье. Новые свёртки были доставлены на корабль, а капитан предложил девушке, если она ещё не голодна, прогуляться с ним вдоль пляжа прямо под угрюмым отвесом скалы. Венди вспомнила про невероятный сегодняшний обед, ещё раз скромно поблагодарила капитана за всё, что он для неё сделал, а потом поинтересовалась, как вышло, что в Нетландии еда, по сравнению с этой, такая скудная, ведь на острове полно дичи и различных съедобных плодов. – И снова всему виной, скажем так, «правила острова». Там, конечно, есть возможность запечь мясо или птицу, чем регулярно и занимается мой кок, а так же рыбу, и другие морепродукты, понятное дело, – Вам, кажется, понравился стейк? Кок готовит его по моему рецепту! Даже в опустившихся на город сумерках от внимательного к деталям капитана не ускользнуло выражение лица Венди, отражающее попытку вспомнить день, когда она пробовала это блюдо, но Крюк не подал вида и продолжал, как ни в чём не бывало: – Но, учитывая тот факт, что Нетландия устроена в соответствии с детским восприятием, у нас там не слишком богатые трапезы. К примеру, плодоносные деревья на острове произрастают только фруктовые, кусты – ягодные. Дети ненавидят овощи. – В таком случае, я особенно благодарна за сегодняшний рататуй, он был чудесный! – Не стоит благодарности, дорогая. Завтра я попрошу приготовить для Вас ещё. В неторопливой манере Крюк преодолел вместе с Венди длинный кусок пляжной линии до самого узкого места и развернулся обратно. Венди оказалась у него под рукой с крюком, за локоть которой взялась так же, как до этого держалась с другой стороны, и капитан подогнул лезвие к груди, прикрывая его ладонью. – О! А вот и наша подруга! С этого места им стало видно, как повисла в небе над самой северной точкой горизонта Полярная звезда. – Знаете ли Вы, моя маленькая мисс, что с помощью Полярной звезды и ковша можно определить не только сезон, но и местное время? – Я читала, что мореплаватели могут посчитать часы по звёздам с точностью до десяти минут! А как это сделать? – Схема замудрённая, честно говоря, и, чтобы всё получилось с точностью до десяти минут, требуется знать текущий месяц и день. Но если, потренироваться, то получается быстро, сами по себе вычисления не сложные. – Вы научите меня? – Конечно! - капитан обошёл свою спутницу, цепляя её за свою здоровую руку, а крюком указал в небо, – раз уж Вы, моя «слишком образованная» petite Mademoiselle, умеете найти Полярную звезду от ковша, то знаете и звёзды-указатели. Они называются Дубхе и Мерак. Полярная будет в центре, а указатели, если провести прямую линию, стало быть, сейчас показывают на семь. Капитан старался избегать употребления таких слов, как «циферблат» и «стрелки», хотя, в целом, был весьма расслаблен и спокоен. – Мы выяснили, что сейчас осень, но погода ещё тёплая. Так как мы не знаем, какой точно сейчас месяц и день, давай предположим, что сегодня десятое сентября. На каждые три дня берётся по одной десятой части целого числа. Десятое сентября – это три десятых. Двенадцатое было бы четыре четыре десятых. Пока не сложно, правда? Теперь нужно сложить всё, что мы знаем: семь, куда указали звёзды, девять, это номер месяца, и три десятых, если сегодня десятое сентября. Получается шестнадцать целых и три десятых. Но это пока не всё, нужно выполнить ещё два простых действия. Полученное число мы умножаем на два – такие правила – и получаем тридцать две целых и шесть десятых. Вычитаем результат из пятидесяти пяти целых… ma petite, Вам точно не скучно? – Нет, нет, капитан, напротив, это очень интересно! – Вы удивительная, chérie. Обычно леди не жалуют математику, мол, голова от неё начинает болеть. Итак, нам нужно вычесть тридцать две целых и шесть десятых из пятидесяти пяти целых и трёх десятых. Это фиксированное число, его нужно просто запомнить. Получится двадцать два и семь. Значит, местное время примерно без двадцати одиннадцать. – Ух ты! А если бы получилось больше двадцати четырёх, такое может быть? – Может. Тогда просто отнимайте лишние двадцать четыре. – Здорово. Можно, я тоже попробую? – Вы можете не спрашивать моего разрешения, chouchou, тем более на такую мелочь. – Если бы ковшик показывал, например, на три, и было бы двенадцатое сентября. Тогда я складываю три, четыре десятых и девять, правильно? – Да, моя дорогая, получится двенадцать и четыре. – Потом умножить на два… это двадцать четыре и восемь… э-э.. из скольки надо отнять? – Из пятидесяти пяти целых и трёх десятых. Фиксированное число. – Ага… выходит тридцать с половиной. – Верно. Тридцать с половиной, это больше двадцати четырёх, не правда ли? – То есть, в этом случае надо отнять лишнее? Значит… двенадцатого сентября, если бы небесная стрелочка показала на три, была бы половина седьмого утра по звёздному циферблату? Не в силах совладать с собой, Крюк застопорился и весь напрягся. Он закрыл глаза, вытер лоб рукавом и с усилием впустил в лёгкие успокоительный глоток ночного воздуха. – Всё в порядке, капитан? Я… а, ох! - догадалась Венди и испытывала ужасное чувство стыда, – Простите, пожалуйста, я не подумала!.. Обещаю впредь быть более… осторожной в выборе слов. Извините меня. Капитан немного отдышался и постепенно принял свой обычный благородный вид. – Ничего, моя золотая. Что-то подсказывает мне, что такое положение дел – это исключительно мои проблемы. – Просто Вы так легко рассказывали, как посчитать… мне даже не пришло в голову… – Что ж, открою Вам тайну. После того как тварь сожрала мою руку вместе с… с… в общем, меня пугает не время, а сам… сам… - тут капитан, не желая выглядеть совсем уж жалким перед своей леди, собрал всю свою легендарную отвагу в крюк и мучительно выдавил, – …механизм. Его… звук. – Я думаю, что Вы очень храбрый, - подбодрила его Венди. – О, благодарю Вас великодушно, но Вы мне льстите, дорогая. Однако! Как думаете, Вы смогли бы запомнить эту схему, определяющую время по звёздам? Кто знает, когда и как она, может, однажды Вас выручит. – Думаю да, капитан. Возможно, Вы согласитесь записать её для меня… тогда я ещё потренируюсь. – Почту за честь. Самый красивый корабль, пришвартованный в порту Сен-Валери-ан-Ко, мерно покачивался на волнах в безмолвном ожидании своего капитана. Крюк и Венди возвращались с пляжа в тишине, и это был тот редкий вид молчания, когда оно не натягивалось нервной струной или было бы неловко подвешено за шкирку, а когда таило в себе что-то очень большое и прекрасное, но это пока был секрет для всех. Крюк сосредоточил свои мысли на маленькой ручке, обхватывающей его локоть, а Венди думала о том, что если бы обладала хоть тысячной долей капитанской отваги, то склонила бы голову к его плечу. Утром на следующий день Венди впервые проснулась так рано, что застала капитана в каюте. Выполнив уже традиционную утреннюю проверку (состояние руки не улучшилось ни на йоту), Венди выглянула за дверь. Ей до безумия хотелось посмотреть на себя в зеркало в одном из новых нижних комплектов, но из-за книжного шкафа раздавались тихие глубокие посапывания, обозначающие, что Крюк ещё не вставал, и Венди поспешно прикрыла дверь. Она накинула на себя длинный халат – откуда капитан знал, что ей нужно, лучше, чем она сама? – и на цыпочках вышла из спальни. Крюк сопел размеренно, явно пребывая в самой глубокой фазе. Одна его нога была согнута в колене и отдыхала на спинке софы, другая вытянута, портупея с открученным смертноносным лезвием валялась тут же на полу. Он был в одних бриджах, сильнее обычного натянутых под животом, правая рука спрятана в волосах, волнистыми чёрными лентами падающих на плечи, красивое лицо развёрнуто к стенке, чтобы подольше сохранить темноту для сомкнутых век. Левое плечо смотрело прямо на Венди, на нём татуировка: герб Итонского колледжа, если девушка правильно разглядела, она никогда раньше не обращала на неё особого внимания. Рисунок частично разъеден ожогом так же, как и большой участок блендой кожи на груди. Вид обнажённого торса капитана, почему-то, в этот раз ужасно смутил Венди. Но любопытство испокон веков являлось великим двигателем для многих молоденьких леди, и девушка, тихая, как мышка, продолжила семенить к капитанскому зеркалу. Ах, если бы бедный капитан только знал, какой сюжет мог бы украдкой подсмотреть прямо сейчас сквозь прикрытые ресницы! Но, на его беду, или, учитывая его нынешнее состояние полной утренней боеготовности, скорее, на счастье, он и правда спал. Когда девушка снова вышла из спальни, где Крюк позволил ей занять под свои нужды всю прикроватную тумбу, к тому же, всё равно пустующую ранее, капитан уже бодрствовал: Венди застала его, такого же раздетого, и, очевидно, только что проснувшегося, подтаскивающим клавесинный пуф к зеркалу. Он на ходу заспанно пожелал ей доброго утра, вскользь заметил, что её выбор снова пал на сизое платье, установил пуфик у зеркала, и уже набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы заорать, но в последний момент опомнился, стукнул себя по лбу и с раздражённым «марьяж-балаган!» злобно выдохнул. Он подошёл к столу, агрессивно выдвинул правый ящик, покопался там, со стуком задвинул его обратно и рухнул на пуфик, сжимая в пальцах расчёску. В порыве прикрутить расчёску к руке он чуть было не ткнул себя резьбой в голый обрубок: его портупея валялась, где он её и выкинул с вечера, у софы. – Да тьфу ты! - сердито ругнулся не до конца проснувшийся капитан. Страшно умилённая происходящим Венди мягко перехватила у Крюка его золотистую расчёску. – Вы позволите, капитан? – О, моя милая, Вы так добры. Прошу, если Вам не сложно. Крюк имел прямо-таки великолепную шевелюру, которая чертовски привлекательно смотрелась, когда верный Сми помогал её уложить, и являлась сущим проклятием, если вовремя не прочесать патлы. Венди успела стать свидетельницей обеих версий капитанской причёски, причём второй вариант последний раз лицезрела семь лет назад, как будто бы сейчас Крюк уделял больше времени и внимания внешнему виду. Волосы у него, как и одежда, пахли морем, сигарами и одеколоном, но имели также ещё какой-то тонкий, неуловимый запах, тайно обещающий пощекотать ноздри лишь при непосредственном контакте. Нежными пальцами Венди расправила их по плечам. Больная рука слушалась её плохо, и девушка попросила капитана подержать волосы в хвосте, пока она прочёсывала кончики. Крюк зевнул и повиновался. – Капитан..? – Да, моя дорогая? – Ваша татуировка, это герб Итонского колледжа? Вы учились в Итоне? – Это так, моя маленькая внимательная мадемуазель. Если как следует пошарить по ящикам комодов, то там, вероятно, найдётся даже фирменный галстук старого итонца. – А как Вы стали… – Пиратом? Ха! - Крюк самодовольно ухмыльнулся, и глаза его засверкали ярко-голубыми искрами, – когда-то я был боцманом у Чёрной Бороды, и, говорят, самым амбициозным и коварным. Похожая на оскал хищника улыбка украсила лицо Капитана Крюка, он приосанился, довольный собой, и продолжил: – А началось всё с того, что я убежал из дома, когда мне не было и десяти лет. В то время флот Великобритании переживал славную эпоху своего расцвета. Такие крупные морские державы, как Португалия и Испания, отходили на второй план, их значение снижалось, тогда как британский флот постепенно становился опорой империи. Это открывало безграничные возможности! Я нанялся юнгой на корабль, мечтая повидать экзотические страны и стать баснословно богатым. Надо думать, и то и другое я, в итоге, получил с лихвой. Без лишней скромности скажу, что ещё будучи ребёнком я невероятно преуспел в артиллерийском деле и проявил недюжинные таланты в работе с картами и навигацией. Это, спасибо, быстро подняло меня по карьерной лестнице и избавило от унизительных обязанностей, которые обычно выполняют юнги. К моменту, когда обо мне услышал Чёрная Борода, я уже посетил все крупные страны мира и имел высокое жалование, но всё ещё недостаточное, чтобы называться «баснословно» богатым. Чёрная Борода взял наш корабль на абордаж, а мне сделал эксклюзивное предложение, лишь раз прозвучавшее из его уст за всю его жизнь. И я с преогромным удовольствием перешёл к нему на службу, а жалование с тех пор, как и любой пират, определял себе сам. Плавная расчёска свободно гуляла по длинным локонам от корней, а Венди не могла сопоставить, как получалось, что капитан с детства служил на воде, и одновременно, судя по его рассказу, учился в Итоне. Увлечённый воспоминаниями, Крюк рассказал ей несколько удивительных и пугающих морских историй, поведал о приключениях под началом Чёрной Бороды, о том, как стал капитаном Весёлого Роджера, а также поделился некоторыми интересными событиями из итонского периода, и даже назвал имена нескольких своих однокурсников, с которыми тогда дружил. Вопросов у Венди было больше, чем ответов, но, скользя гребнем по чёрным кудрям, как пиратский бриг скользил по волнам Семи Морей, она только слушала наполненные эпитетами и художественными речевыми оборотами истории, позволяя бархатному мужскому голосу обнять себя со всех сторон. Они пообедали, погуляли по пустующему кораблю, снова вышли в город, где капитан показал девушке единственную местную достопримечательность – церковь Нотр-Дам, построенную в пятнадцатом веке, а когда в небе зажглись звёзды, Крюк предложил Венди посчитать по ним местное время. По возвращении в каюту, капитан не без иронии (уж больно ему нравилось, как чудно краснеют эти маленькие щёчки) полюбопытствовал, отчего Венди не надела сегодня свой новый брючный костюм. Девушка невнятно ответила, что никогда раньше не носила такое, и что о подобном не могла даже мечтать, но она не уверена… – О, неужто Вы стесняетесь, mon rayon de soleil? Как это мило! Но кроме нас здесь никого нет, дорогая, может, Вы примерите этот костюм для меня? Прошу Вас! Обещаю за Вами не подглядывать, - подмигнул Крюк. Капитан открыл дверь в спальню, воодушевляюще улыбнулся девушке и закрыл её за ней поплотнее. Чтобы маленькая мисс Венди точно знала, что капитан – человек слова, он сел за клавесин и начал наигрывать какую-то ненавязчивую мелодию, обозначая своё местоположение в каюте. Когда Крюк был у инструмента, дверь в спальню располагалась по диагонали почти ровно у него за спиной, так что он, увлечённый игрой, заметил свою леди только после того, как она подошла к зеркалу. Обнимая глазами силуэт её стройного тела, угадывающийся под одеждой, Крюк играл, не останавливаясь, наслаждаясь видом красующейся девушки. Венди светилась от счастья, и её изящная блузочка тоже немного просвечивала. Девушка подобрала к брюкам тёмно-коричневый ремень (почти такой же, каких несколько имел капитан) и достаточно дерзкие, широкие сапожки на квадратном каблуке, в которые авантюрно заправила штанины. А вот это очень смело для первого раза, - не без какого-то животного удовлетворения подумал Крюк, – может, этой малышке хватит храбрости на что-нибудь ещё? Капитан встал, не прекращая ласкать звонкие клавиши, отпихнул ногой подальше свой пуфик и с учтивым поклоном протянул крюк в сторону соблазнительной мисс: – Миледи. Могу я Вас пригласить?.. Ясно-голубые глаза буквально тянули к себе магнитом. С лёгкой дрожью в ногах Венди подошла и хотела положить руку поверх гладкой стороны лезвия, но проворный капитан нырнул крюком к её талии, так аппетитно и тоненько смотревшейся под тугим брючным поясом, и привлёк девушку к себе поближе. С умопомрачительным «ой!» Венди вздрогнула и застыла перед капитаном. Из-под подушечек его пальцев зазвучали нотки танго-вальса, но Крюк больше не двигался, а только смотрел ей прямо в глаза с высоты своего роста, как будто гипнотизируя, ожидая реакции Венди. Было очень сложно игнорировать ощущение того, как ему в торс ускоренно вздымается её грудь, и как девушку пробивает мелкая дрожь, и, словно вознаграждая его за терпение, Венди скользнула неуверенной рукой на его плечо, а вторую положила ему на талию. Не делая никаких резких движений и стараясь избежать контакта крюка с её блузкой на спине, капитан ритмично покачал девушку из стороны в сторону, хотя мысленно уже давно усадил её прямо поверх своего клавесина и ласкал пальцами вовсе не клавиши, а некоторые такие секретные места, от прикосновения к которым Венди тоже могла бы издавать потрясающие звуки. Жар от её женского тела немного дурманил ему мозги. Потанцевав ещё не слишком долго, Крюк взял несколько последних нот и извлёк из инструмента динамичный и протяжный финал произведения с мыслью о том, как мог бы брать Венди, тоже попеременно кое-что из неё извлекая. Его объятие чуть-чуть ослабилось, но Венди, зачарованная процессом, не отошла. Капитан стал рассматривать самый уголок её рта. – Очень любопытно… - клавиши замолчали и большой палец его руки провёл осторожную линию от уголка к центру нижней губы с лёгким нажимом. – Вы видите его?.. Мой скрытый поцелуй… мама говорила, его можно подарить кому-то особенному, но, если он ещё там, значит, я что-то неправильно поняла… – Его невозможно подарить, моя сладкая. Можно только позволить взять… – Взять? – Я покажу. Капитан склонился над дрожащей девушкой и деликатно дотронулся губами до этого чувственного места, придерживая Венди за подбородок. Не отдаляясь от неё, он прошептал: – Вот так… Венди обдало головокружительной волной горячего дыхания, а капитан закрыл глаза и нежно дотронулся ещё раз, теперь в самый центр губ. Девушка чуть не задохнулась. – Je pensais que c’était approprié si je vous donnais un petit «dé à coudre» à moi… - капитан вложил эту фразу губами в её губы, едва касаясь, и Венди не удержалась от томного вздоха. Она немного обмякла, так что Крюк обнял её крепче и запустил кисть ей под шею. Держа девушку бережно, без напора, он оставил на её губах ещё несколько невесомых поцелуев, с восторгом отмечая, как невинный ротик открывается ему навстречу. – Сладкая… моя сладкая маленькая девочка… Последовав его примеру, Венди, державшая руки у Крюка на груди, обвила его шею, пропуская маленький стон. – О, Боги, дорогая моя мисс… - Крюк опасливо отстранился, – больше всего на свете я бы хотел продолжить… и показать Вам ещё… но, прошу Вас, давайте сейчас остановимся, иначе я буду не в силах защитить Вас от самого себя. Лучше я Вам ещё поиграю, а Вы просто побудете рядом со мной. Пуфик был придвинут на место, и каюту снова наполнила музыка. _ *Напёрсток (фр.)