Я искал тебя тысячу лет

Весёлый и жизнерадостный Питер Пен вернулся в Нетландию с новой командой Потерянных мальчишек: их было целых двенадцать человек! Все, как водится, помладше него, но и не совсем дети, всего за один заход Питер забрал их посреди ночи из приюта. Он долго жил в Кенсингтонских садах, где познакомился с крошечной феей Ложечкой, кукольно-прекрасной дамочкой в бутоне ярко-розового цветка вместо платья, надетом вверх ногами. Ложечка была личной феей одной пятилетней девочки, но малышка, к несчастью, умерла от менингита, а Ложечка упорхнула в королевский парк, где с тех пор развлекалась тем, что стреляла в мух и комариков струйками из фонтанов. Подобное развлечение было весьма в духе Питера Пена, и мальчик с феей сразу же подружились. Питер рассказал ей, что, так как она стала свободной от своего ребёнка, она может лететь с ним в Нетландию к Потерянным мальчишкам, а когда Ложечка расспросила, кто такие Потерянные мальчишки, то показала Питеру один лондонский приют, где ни у кого нет мамы, а окна за пропавшими сразу же закроют и ждать их обратно не станут. Так что, они прилетели целой оравой, счастливые, шумные, полные предвкушения самой беззаботной жизни, какая только может быть у детей. Питеру потребовались все его лидерские качества, чтобы группа не разбежалась сразу же после приземления: кто-то хотел смотреть индейцев, кто-то пиратов, кто-то мечтал познакомиться с русалками, ещё кто-то – поскорее забить жирного леопарда и сделать из его шкуры крутой плащ, как у принца. Пришлось объяснять, что принцем здесь быть запрещено, равно как и королём, и вообще обладать каким-либо титулом, потому что единственный чин на острове – чин Капитана – принадлежит ему. – А как же Капитан Крюк? Которого боялся даже сам корабельный повар? – Крюк?! А-ха-ха-ха! Да какой же он капитан? Так, треска ходячая, и та – с одним плавником вместо двух! - расхохотался Питер, и новая команда поддержала его заливистым смехом в полной уверенности, что их лидер – достойнейший из достойных. – Хотите, я покажу вам свои владения? – Да, да, капитан!!! – Русалки! – Индейцы! – Замок! – Тигры!!! – Тсс! - Питер приложил палец ко рту, повелевая всем мальчишкам замолчать, – Нужно отвечать: «Есть, капитан». Кто хочет смотреть индейцев? Несколько человек подняли руки. – А русалок? Ещё руки, чуть меньше. – А пиратов??? Две трусливые ручонки; остальные мальчики поджали хвосты. – А львов и тигров? Много рук. – Решено! Сначала оденем вас в мех, как подобает капитанской свите, потом к индейцам, а потом всё остальное! – У-у-ура-а-а-а-а-а!!! – Ло, помнишь, я говорил про дерево фей? Лети, ты можешь познакомиться с ними, теперь это и твой остров тоже! Ложечка неуловимо заметалась вокруг, зазвенела тоненьким колокольным голоском, помахала ручкой и упорхнула, пообещав, что скоро прилетит навестить Потерянных мальчишек и Питера. Питер придумал выбрать на каждого нового члена команды отдельное животное: мальчишек было слишком много, а запоминать имена было точно не его коньком. Приказав потеряшкам раздобыть себе оружие, Питер повёл всех в пещеры, рассказывая по пути, как тут он сделал засаду для льва, там – для кабана, а во-о-он там умудрился словить целого слона, честно-честно! После атаки на диких зверей в команде присутствовали следующие члены: Лапка, Тигрёнок, Хрюндель, Макака, Грива, Пятнистый, Полосатый, Хвостик, Лисичка, Крот-Енот, Мишка и Прыгун. Радостной толпой все они побежали за Питером смотреть вигвамы племени Пиканини, чем занимались до вечера, а потом на полянку к тайному убежищу, где Питер отдал указ каждому мальчику найти себе подходящее по толщине дерево, а если такового не найдётся, то подогнать себя под нужные размеры. Как и предполагал Крюк, дети не поняли истинного смысла трагедии. – Крюк!!! - заорал Питер, со злобой топнув ногой, – Пока меня не было, он пробрался сюда!!! Погибших детишек закопали в большой общей яме, и Питер как раз давал торжественную клятву отомстить подлому и гадкому пиратишке, когда к нему, звеня крылышками, подлетела Ложечка. Серебристым от волнения голоском она сообщила, что видела, как зловещий монстр со страшным металлическим когтем вместо руки утащил в своё логово на воде кого-то очень похожего на тех, кто обычно зовётся словом «мама». Было принято решение следующим же утром отобрать у пиратов маму и оставить её себе, но на утро Лисичка вспомнил, что им ещё не показали русалок, и дети толпой помчались смотреть их, позабыв о грандиозном плане. Через день история повторилась, но с Замком; затем оказалось, что Потерянным мальчишкам нужно есть не только понарошку, и целых две луны было потрачено на объедание каждого кустика на полянке; потом Тигровая Лилия (Хвостик сразу же влюбился в неё: у неё был точно такой же цвет кожи и разрез глаз) пригласила новую команду Питера на традиционное празднование, где они провели ещё четыре луны. В общем, занятый по уши обязанностями руководителя, Питер почти позабыл о Капитане Крюке, пока Ложечка снова не прилетела к нему в гости. – Вонючая треска, он не достоин мамы! Я сейчас же добуду её нам! Дети с глазами, полными восторга, глядели, как вождь Питер оторвался от земли и со скоростью ветра взмыл в небо вместе с Ложечкой. В этот раз, если бы Питер покинул остров надолго, его команда дождалась бы его в целости, они бы просто-напросто впали в спячку вместе с Пиканини, а Хвостик, может быть, даже, держал бы мизинчик Тигровой Лилии во сне, но Хвостику такой шанс не выпал: Питер вернулся с мамой уже к рассвету. * Вечер, когда Капитан Крюк подарил Венди сразу несколько своих чувственных, взрослых, обещающих целый мир «напёрстков», для Венди закончился невыносимой болью и разбитым вдребезги сердцем. Она всю ночь не могла уснуть, взволнованная, её ласкали фантазийные пальцы и губы, всё нутро сжималось, постоянно не хватало воздуха и, в конце концов, раскрасневшаяся девушка задумала занять себя книгой. В каюте горела лампадка, капитан спал на софе, его вчерашние камзол и блуза отдыхали на спинке стула, и Венди внезапно отказалась от решения читать. Стараясь не шуметь, она вернулась в спальню, где извлекла из ящика тумбы набор для шитья: пару игл разного диаметра, несколько шпулек с цветными, чёрными и белыми нитками, ножнички. Первый магазин, который она посетила самостоятельно, был фурнитурный, где её благие побуждения оформились в прекрасную идею, как можно сделать доброе дело для щедрого капитана, и сейчас она очень вовремя вспомнила об этом. Придающий большое значение манерам и внешнему виду капитан носил при ней только те туалеты, которые были почти новыми, так что Венди не обнаружила явных дыр от пуль или порезов, лишь подшила парочку швов и кусочек жабо, довольная тем, что может достойно справиться с этой задачей одной рукой. Она решила выбрать одежду, с которой могла бы помочь, в шкафу, где было множество «раненых» рубах, жилетов и сюртуков. Не долго размышляя, она села прямо на пол, достала капитанские блузы, разложила их на коленях и принялась за дело. Лучше бы она придержала свои порывы и решила успокоить растревоженные чувства каким-нибудь приключенческим романом! Ведь стоило ей закончить с рубахами и полезть в сюртуки, камзолы и жюстокоры, как на глаза ей попалась знакомая скомканная ткань, которая лежала на дне шкафа, укрытая от взора, если заглядывать стоя. Это было её платье, в котором, наверное, Венди провела последний день в Лондоне, оно валялось в углу, как старая тряпка. Волнение поднялось в груди, девушка раздвинула капитанские ансамбли и вытащила его. Вся изрезанная лезвием ткань была обильно заляпана кровью: пятна давно высохли, впитались и почернели; внутри платья такое же скомканное бельё, тоже порезанное и тоже в крови. Много кровавых пятен на подоле юбки, хотя ран в этом месте у Венди не имелось, на белье есть грязные следы от большой руки, явно не девичьей, а продольный порез… Венди дотронулась до грудной клетки: порез полностью совпадал с её шрамом на груди, явно сделанный остро заточенным предметом совсем не для того, чтобы аккуратно срезать ткань, не повредив перелом, а с единственным намерением грубо раздеть девушку против воли и взять без церемоний… Резко подступили слёзы, в горле застрял тошнотворный ком. Венди схватилась за живот и со всех сил сжала зубы, чтобы не разрыдаться, её лицо исказила гримаса отвращения и ужаса. Она неистово отпихнула ногами изуродованное платье, с остервенением выкинула блузки, лежавшие у неё на коленях, и в панике отползла по полу от шкафа. Капитан в это время преспокойно перевернулся на софе со спины на бок. Его крюк лежал, отстёгнутый, рядом на полу. Венди вспомнила, как он с лёгкостью рассёк её перевязку на груди по той же самой траектории: идеально ровно сверху вниз. Неужели капитан… неужели… двуличный, отвратительный человек… сделал с ней… Босая, Венди выбежала из каюты, одетая в один лишь халат поверх комплекта белья, в сырую ночь Сен-Валери-ан-Ко. Питер Пен застал её рыдающей посреди улицы, она сидела на мостовой, качалась из стороны в сторону, как полоумная, и держалась за живот, что есть мочи. Неустанно снующая вокруг мальчика маленькая фея подтвердила, что это та самая мама, и, когда Питер подлетел поближе, девушка отчаянно протянула руки к нему навстречу, не соображая, происходит ли это на самом деле, как будто мечтая ухватиться за прекрасный сон из далёкого детства и раствориться в нём навсегда. Крошка Ложечка отважно вызвалась остаться караулить пиратский бриг, а Питер схватил маму за странный металлический браслет, пользуясь её бредовым состоянием, и потянул за собой на небо. * Капитан Крюк проснулся много позже днём в прекрасном расположении духа и в течение примерно ещё получаса занимался тем, что так редко позволяют себе серьёзные взрослые мужчины, тем более капитаны, а особенно – пиратские: он с удовольствием понежился в дрёме на софе. Хоть его злополучная софа и являлась антонимом к слову «удобство», если говорить о ней в рамках ложа для сна, сейчас это не имело ровным счётом никакого значения. На губах у капитана, хранивших теперь самый нежный сахарный вкус девичьих уст, играла лёгкая улыбка, его лицо было спокойным и светлым, он вдыхал глубоко, удивляясь тому, как сладко стало пахнуть у него в каюте и представляя, как мог бы укачать Венди на своей груди. Крюк не знал, сколько времени ему было отведено на этот раз, но решил, что покажет Венди столько больших городов, сколько успеет, он мог бы проложить курс на Амстердам или Париж… Обычно капитан оставался в порту не более десяти дней. Максимум – две недели. Столько времени, по его мнению, было достаточно для пиратского экипажа, чтобы выпить весь алкоголь в местных тавернах, отыметь всех понравившихся женщин, влезть во все драки и ограбить пару-тройку магазинов, то есть, удовлетворить все свои потребности. Столько же времени требовалось Питеру, привыкшему, что Капитан Крюк всегда к его услугам, чтобы заметить, что брига нет на острове. Как только Питер Пен хотел играть, Крюк обнаруживал себя ведущим корабль обратно в волшебные воды Нетландии и жаждущим схватки с проклятым мальчонкой. Сквозь закрытые веки капитан видел, что Солнце уже высоко. Где же его маленькая птичка, ещё спит? Тогда Крюк разбудит её к обеду, одним глазком заглянув в спальню. Или, может, она уже сидит с книжкой за столом, подтянув свои чудные ножки к груди, решив не нарушать его дрёму? Из-под ресниц капитан глянул в сторону стола через щёлочки в книжной полке: пусто. Значит, одним глазком… Он потянулся, лениво зевнул и открыл глаза. Крюк был очень внимателен, и в ту же секунду понял, что что-то не так. Он вскочил и выбежал в центр каюты, где валялась скомканная одежда: испуганно озираясь по сторонам и автоматически держа левую руку на готове у пистолета, хотя перевязь с оружием висела на спинке стула. Венди не было. – Венди?.. Тишина. – Венди? - громче позвал капитан. Может, она в уборной? Но нет, тихо, тихо, как в могиле. – ВЕНДИ!!! Может, она просто дышит воздухом на палубе, поднялась на квартердек? Или вышла в город? Но чутьё пиратского капитана не обманешь. Маленькую птичку украли у него, как пить дать. Его лицо почернело от злости, и капитан издал истошный вопль, который, наверное, громом прокатился по каждому уголку Сен-Валери-ан-Ко, так как его команда, все девяносто три человека, точно псы, ринулись обратно к бригу на зов своего хозяина, и были в полном сборе уже через пять минут. Крюк вышел к ним, в чём был, добавились только крокодиловые сапоги, портупея и перевязи с пистолетами. – Девица… её украли. НАЙТИ ДЕВИЦУ!!! Приказ был отдан таким тоном, что никому не пришло и в голову уточнять подробности, было без того понятно: ограничений нет. Им дозволено пытать, убивать, поджигать, в общем – всё, что угодно, чтобы добыть информацию и вернуть капитану его женщину. Экипаж, предвкушая крупную пирушку, разбежался, обнажая сабли и желтозубые оскалы, направляемый своим обезумевшим лидером. В первый день чудовищной резни в Сен-Валери-ан-Ко команда брига Весёлый Роджер сократилась почти в два раза: Крюк, не глядя, убивал каждого, кто приносил вести о том, что девица не найдена. Ко второму дню пираты научились докладывать капитану обстановку, используя фразу «я продолжаю поиски» вместо «девчонки нигде нет» и «я не нашёл её». За два дня Крюк спалил город дотла. Никто не выдал ему маленькую мисс Венди Дарлинг. Жители бежали в панике от страшных пиратов, кто куда, бросали свои дома и лавки, хватали детей, и только их пятки сверкали, но Крюк был неумолим, поскольку Питер мог вернуть его на остров в любую секунду. Адское пламя, которым капитан жёг всё, что видел перед собой, горело жутким красным цветом в его глазах, он должен был успеть спасти и вернуть маленькую мисс, в чьих бы грязных лапах она ни пребывала. Некогда процветающий рыбацкий порт превратился в пепелище. Жестокая расправа закончилась лишь благодаря вмешательству маленькой феечки, такой крошки, что в неё помещалось всего одно чувство, и к вечеру вторых суток побоища этим чувством случайно оказалась вина: это ведь она напомнила Питеру о маме, и она указала на неё на мостовой, а теперь та мостовая стала грудой обугленных камней, залитых кровью. – Простите… простите!.. - в ухе у потерявшего способность ясно мыслить капитана зазвенел испуганный голосок. Со звероподобным рыком Крюк наотмашь свистнул в воздухе шпагой, но Ложечка была слишком быстрой, и, чтобы рассечь её пополам, капитану потребовалось бы быть более сосредоточенным. – Простите! Не убивайте! - но шпага ещё несколько раз вспорола воздух в опасной близости от прозрачно-золотых крылышек, – Прекратите! Я знаю, знаю где она! Невменяемый капитан застыл на месте, и его глаза снова наполнились цветом небесной лазури. Он стал озираться по сторонам, пытаясь найти источник тоненького звона миниатюрных колокольчиков, и Ложечка села на самый краешек его плеча, чтобы Крюк мог её разглядеть. – Питер забрал маму в Нетландию… Взрывоопасная чёрная ярость изуродовала каждую чёрточку лица капитана, как будто в него плеснули кислотой, оно стало кривым и гадким, ясно-голубой цвет незабудок сгинул под кровавым огнём преисподней, ярче прежнего зажёгшимся в глазах. Бедная маленькая Ложечка вся задрожала от страха и поскорее упорхнула от жуткого монстра, но у неё за спиной уже прозвучал ледяной шёпот, полный ненависти: – Я не верю в фей. И Ложечка упала с неба прямо в горстку пепла на мостовой, поднимая после себя лишь крохотное облачко серой пыли. * Венди снился чудесный сон. Ей снова было двенадцать лет, она жила на сказочной полянке в окружении Потерянных мальчишек, позабыв обо всех невзгодах, мальчики называли её «мама» и готовы были затеять драку, чтобы урвать её поцелуйчик в лоб перед сном, и Венди так сильно умилялась, что целовала их всех. Один из мальчиков почему-то считался «папой», хотя был едва ли на пару лет старше всех остальных, его лицо выглядело знакомым, и Венди иногда спрашивала у него, куда делась люлька с Майклом, но он только отвечал с озадаченным видом: – Какой Майкл? - и уже через минуту забывал об этом разговоре. Потом Венди спрашивала, не потерял ли Джон свой цилиндр, а мальчишка отвечал, беззаботно почёсывая затылок: – Какой Джон? - и тогда сама Венди забывала, о ком и зачем спрашивала. Она проснулась, когда Питер со всей силы потянул её за браслет на левой руке, желая, чтобы она немедленно бежала за ним впереди всех к русалочьей лагуне, куда Венди сопровождала детей на прогулку. – Ай! - Венди скорчилась от боли, – Ты с ума сошёл? Мне больно! Непослушный мальчик! – Скучная мама! - передразнил её Питер, – Команда, кто быстрее до лагуны? И дети умчались далеко вперёд, а Венди поплелась за ними, глядя по сторонам, как в первый раз. Девушку окружали сочные яркие джунгли, разные цветы и растения пестрили красками, некоторые цеплялись за полы халата, окрашивая его по кайме в зеленоватые оттенки. Венди припомнила, как бежала с корабля и как летела сквозь звёзды, как прыгали вокруг неё мальчишки с преданными глазами, и как она рассказывала им истории на ночь: значит, это был не сон? Со стороны воды раздавались задорные крики и всплески: дети побросали свои шкуры на песок и вовсю резвились у пляжа, лагуна была их любимым развлечением. Венди опустилась на камень у пальмы и запустила пальцы в волосы, массируя виски и пытаясь навести мало-мальский порядок в голове. Мысли ускользали от неё, как она ни старалась ухватить их за хвостики, как маленькие рыбки. Обрывки событий мельтешили перед ней смутными картинками: она точно знала, что попала на остров в лютую зиму, помнила, что Капитан Крюк спас её и был к ней так добр и любезен, как ни один мужчина в мире, но он также сделал с ней что-то очень-очень плохое, и она сбежала от него на большой земле; но Венди никак не могла извлечь из памяти никаких подробностей. Она помнила манжет из подзорной трубы, клавесин и небесный циферблат, а ещё помнила цветные сюртуки в шкафу, своё разорванное платье и бельё в крови – мысли об этом вызывали неконтролируемый приступ паники и жгучую боль в животе. Венди сжала зубы. В этот момент к ней подбежал мальчик, и она спросила, почему бы ему не достать для мамы с пальмы кокос. Мальчик рассмеялся, взлетел, легко добыл кокос, пробил в нём камушком дыру и вручил маме, белоснежно улыбаясь молочными зубками. Венди вгляделась ему в лицо. – Питер? – Конечно, это я, разве ты не узнаешь меня, мама? - захохотал мальчишка, а потом вдруг весь сжался, нахмурил бровки и испуганным шёпотом спросил, – я, что,.. вырос? – Нет, нет, мой дорогой, что ты! – Фух! И он воодушевлённо улетел к остальным ребятам. Венди впервые рассмотрела его осознанно и удивилась тому, как Питер Пен отличается от того мальчика, которого она помнила и о котором так мечтала когда-то. Питер Пен был ребёнком. У него были длинные тоненькие ножки, страшно чумазые, и такие же ручки, ногти обгрызенные, грязные. Смуглая кожа обтягивала его широкие кости и суставы так, как это бывает только у детей, когда тело не успело ещё набрать мышечную и жировую массу. Ростом Питер доставал Венди примерно до плеча, и у него немного выпирал живот, совсем чуть-чуть, просто от того, что грудная клетка была ещё очень маленькой по обхвату. Личико симпатичное, немного хулиганское, нагловато-задиристое, однако, обладающее неким шармом, а выражение на нём блуждающее, любопытное, но не сконцентрированное, как будто Питер не способен был долго удерживать внимание на чём-то одном. Волшебный маленький мальчуган, вечный забияка, не вспомнил Венди Дарлинг, а Венди и не стала говорить ему, кто она, к тому же, она только сейчас поняла, что не спит, и что ей давно уже не двенадцать лет. – Мама, мы хотим есть! – Да, мы голодные! – Мама! – Мама! – Мальчики, вы можете достать себе кокосов, смотрите, там ещё много, - улыбнулась Венди потрепала светлые ангельские кудряшки за ухом у Лапки. – Пф, зачем нам кокосы, это скучно! Давайте есть медовый пирог с шоколадным сиропом!!! Питер собрал тринадцать одинаковых по размеру камушков, нарисовал на песке кружочек, изображающий тарелку, уложил их туда кучкой и сделал в воздухе двойное сальто, довольный тем, что приготовил ужин на всех меньше, чем за пять минут. Венди похвалила его и предложила мальчикам всё равно добыть себе по кокосу, чтобы было, чем запить такой сытный и сладкий пирог, а то животики разболятся. Пока Потерянные мальчишки лазали на пальмы, Венди аккуратно спросила у Питера, как много лун она уже с ними живёт. – Не знаю, мама, а какая разница? Ты всегда была с нами! Крюку потребовалось шесть нетландских лун, чтобы вернуться на остров. Питер завидел Весёлый Роджер издалека. Когда от брига на горизонте отделились четыре шлюпки и заскользили по волнам в их направлении, он истошно завопил: – Пираты!!! Все в лес, маскируемся!!! Занимаем позиции, будем атаковать неожиданно!!! Прячься, мама!!! И помните, Крюк – мой!!! Мальчики побросали свои кокосы и помчались прятаться за кусты и деревья, также поступила и Венди. Крюк сошёл на берег, свистнул своим псам, чтобы те построились в шеренгу, и приказал прочесать остров. Пятнистый и Полосатый сразу же выскочили им навстречу с кулаками и надавали неуклюжим подчинённым капитана смачных тумаков. Лисичка, который был повзрослее остальных, кидал в моряков камнями из-за куста ежевики и съедал по одной ягодке за каждый камень, попавший в лоб. Самый спортивный и быстрый из всех Макака то и дело пробегал мимо шеренги туда-сюда и с размаху швырялся песком пиратам в глаза, в ответ они ныли от боли и изрыгали крайне неприличные ругательства, но поймать шустрого мальчонку никак не могли. Мишка, одетый в несоразмерно большую и толстую шкуру медведя вместе с головой, вскочил на плечи Гриве и со всей дури зарычал на горстку пиратов, попавшихся ему на пути. Те подумали что встретили настоящего медведя, и с визгами кинулись врассыпную. Припоминая, что пираты никогда не побеждают, но всё равно дрожа от страха за себя и детей, Венди слышала, как вдалеке раздаются звуки яростной схватки. Она отползла от места сражения как можно дальше, зажмуриваясь при каждом выстреле, вздрагивая при каждом крике, и свернулась в трясущийся клубочек у дерева. В битве особенно выделялись два голоса: нахальный детский смех, разбавленный кукареканием, и безумный, полный ненависти рык, постепенно они уходили вглубь острова, неумолимо приближаясь к Венди. – Хватит фокусов, - шипел капитан, словно огромный ядовитый змей, – сражайся со мной! Питер летал над Крюком, то запуская в него кокосами с неба, то дёргая за спутанные патлы, в руках у него был лук, из которого он периодически стрелял с петушиным криком, но всё время мазал немного влево, а у капитана – шпага, быстрее молнии свистевшая в воздухе, но никак не дотягивающаяся до врага. В конце концов, один из кокосов достиг-таки своей цели и разбился прямо об лохматую макушку, капитан потерял равновесие, угодил носком сапога под торчащий из-под земли корень и тяжело рухнул навзничь прямо справа от Венди. – Помогите!!! - закричала она. Питер прицелился. Едва заслышав сбоку испуганный голос маленькой мисс, капитан перевернулся к ней лицом и вырос над ней, стоя на четвереньках. Стрела угодила ему в плечо. Он хотел сказать Венди, чтоб она бежала к шлюпкам, но звук застрял в горле до того, как успел бы оформиться в слова. Маленькая мисс с лицом, выражающим дикий ужас, судорожно отползала по земле, глядя на – него самого. Лицо у него было чёрным, как у дьявола, торс и руки измазаны сажей и чужой кровью, глаза горят красным… Ещё одна стрела засела где-то глубоко между рёбер. Питер что-то орал сверху, улюлюкал, спину пронзала нечеловеческая боль, что-то жуткое и густое уже сочилось из ран, но капитан видел только перепуганное лицо маленькой мисс, искажённое гримасой отчаяния и страха, она шевелила губами, на которых угадывалось безмолвное: – Помогите… помогите… помогите… - и она всё дальше отодвигалась от капитана, путаясь в полах испачканного халата, – отпустите меня… Застывший в недоумении Крюк из последних сил двинулся, от чего Венди только сильнее задёргала ногами, но он переместился назад, насколько смог, и сел, бросив шпагу и подняв грязные, окровавленные руки. Заливающийся смехом, что есть мочи, Питер спикировал вниз и влепил капитану подзатыльник ногой. Крюк упал и закашлялся. Уже теряя сознание, он видел, как Питер ухватил Венди за манжет, и девушка, скрутившись от боли, позволила ему поднять себя в воздух. К капитану подбежал обеспокоенный Сми. Крюка доставили на корабль со стрелами в спине. Сми пришлось повозиться, доставая их так, чтобы капитан не видел собственной крови, но Крюк был тих и безразличен к происходящему и даже не пикнул, когда боцман прижёг новые раны топором. Он помог капитану подняться и отвёл его к зеркалу. Намекая, что ему неплохо было бы принять ванну, Сми пообещал сию минуту доставить воду, а потом разобраться с беспорядком, если капитан дозволит, и покинул каюту. Из зеркала на Крюка смотрел глубоко несчастный и страшный человек. Чёрные волосы слиплись и испоганились, стали похожи на торчащую во все стороны паклю. Голое тело, а капитан так и оставался до сих пор в одних бриджах, было измазано золой и чужой кровью, лицо всё в пепле, усы и борода свалялись, только глаза светились ярким цветом небесной выси, похожие на стекло, отражающие неподъёмной тяжести горечь. Взгляд его упал на одежду, валяющуюся в ногах, и разорённый шкаф. Крюк сел на пол. Его блузки были… заштопаны! Подшиты и отремонтированы маленькой нежной ручкой! Капитан взял одну из блузок, не заботясь о том, что его грязные пальцы оставляют следы на белом жабо, любовно рассмотрел тонкую работу заботливой маленькой мисс, а потом заметил в куче на полу те самые платье и бельё, в которых он обнаружил Венди, едва не замёрзшую насмерть, в пещере. Ткань была облапана мужской рукой, следы почти такие же, как Крюк сам оставил только что на своей блузке, но пальцы покороче и потолще, обильные кровавые пятна на подоле, всюду длинные порезы от лезвия. И тут он догадался. О, бедная маленькая мисс, его дорогая девочка, птичка-Венди! Никто её не похищал, она сама упорхнула от капитана, сделав неверный вывод… а сегодня он навис над ней, как безумный чёрт, и напугал нежную малышку ещё больше. Идиот… Теперь она у Пена, и он в жизни не подпустит к ней Крюка, ведь так называемое добро на этом проклятом острове всегда побеждает так называемое зло. Да и Венди просто не станет его слушать. Он грязный отвратительный монстр. Маленькая мисс никогда к нему не вернётся. Венди же в это время уже рассказывала своим юным отважным спасителям сказку на ночь, пребывая в подземном убежище, и, одновременно, – в ужасе от того, как она могла довериться такому жестокому человеку с глазами страшнее, чем у самого Сатаны. * Пираты с тех пор ни разу не нападали на детей. Чаще всего, Питер, как всегда, вообще забывал про их существование, а когда вспоминал, приходилось посыпать Потерянных мальчишек волшебной пыльцой с крылышек феи (Питер подружился с новой крошкой, называемой Нота Соль), и самостоятельно летать на Весёлый Роджер, чтобы атаковать противных пиратишек. Иногда ему везло и он заставал их на пляже, возвращающимся к шлюпкам с охоты или просто пьющими ром, лёжа на песке, тогда в первом случае у Потерянных мальчишек был настоящий сочный обед, а во втором они просто развлекались сражением, правда, Крюка на берегу никогда не бывало. Поговаривали, что пиратский капитан тронулся умом и влачил жалкое существование червя, не выползая из каюты, но наверняка сказать было нельзя, так как его почти никто не видел. Только однажды Венди, выйдя с утра к берегу встретить рассвет, заметила вдалеке косматую худую тень, но тень, увидев её, подняла руки и отступила в деревья, скрываясь из виду. Как-то раз Питер притащил с пиратского брига в качество трофея здоровенный штангенциркуль, но мама пожурила его, приговаривая, что это – вещь в их хозяйстве совершенно бесполезная, если только Питер не хочет сделать из него рогатку, и добавила, что лучше бы он добыл вилок и ложек. – Ложечка!!! - заорал Питер, – Ложечка! Как я мог забыть!!! Нет, нет, но я и не забывал, я же сейчас помню! Венди невольно закатила глаза. – Что за ложечка, дорогой? - спросила она у Питера, а в ответ ей зазвучали сразу все тринадцать мальчишеских голосов. – Ложечка! – Ложечка, это фея! – Она фея, мам! – Фея Ложечка! – Я познакомился с ней в Кенсингтонских садах! Она, наверное, ждёт меня там! Я мигом за ней слетаю! - весело затараторил Питер и наказал ждать его здесь, пока он не вернётся обратно. И, стоило только Питеру Пену вылететь из подземного домика вместе с Нотой Соль, как уже через полчаса Нетландию покрыла ледяная корка.