Я искал тебя тысячу лет

– Венди Мойра Энджела Дарлинг… - скорее на автомате, еле-еле справляясь с артикуляцией, вымолвила она. Голубые глаза распахнулись, крылатые брови взлетели на мгновение, но, желая оставаться в образе, Джеймс отшутился: – А я знал, что Вы – ангел, моя дорогая леди, - он взял её пальцы и оставил на них невесомый поцелуй, – Я Вас пока покину, Вашему капитану пора занять квартердек, бриг прибудет в порт с минуты на минуту. Как только мы пришвартуемся, я ещё зайду пожелать Вам хорошего дня и уточнить адрес. Снова цокнув каблуками, Джеймс вышел, оставляя Венди в замешательстве. В тревожных чувствах она вернулась в спальню, села на кровать, поджала ноги и укрыла их одеялом. До этого самого момента ей в голову ни разу не приходило, что у Капитана Крюка есть фамилия. Вернее, очевидно, конечно, что Крюк – это прозвище, но она попросту никогда об этом не задумывалась. Сын Роберта Деверё… это имя показалось ей знакомым, связанным не то с Оливером Кромвелем и революцией, не то с подавлением ирландского восстания. За длительное время пребывания на Весёлом Роджере Венди неплохо изучила библиотеку Джеймса, и сейчас поняла, что в ней не было ни одной исторической хроники или чьей-нибудь биографии, только несколько художественных романов, в которых порой можно было бы встретить различных королей и политиков. У капитана явно имелись какие-то личные временные нестыковки, но, как догадывалась Венди, если это было связано с влиянием Нетландии на его мозги, то помочь она ему ничем не могла. Джеймс Эссекс Деверё. Граф. Венди сглотнула и взялась руками за голову, а сам капитан в эту самую секунду стоял, облокотившись на дверь своей каюты, в абсолютно идентичной позиции и качал головой: – Мойра… подумать только… Мойра!.. Как… символично… и неотвратимо… спустя столько лет – вот она. Моя мойра. Его каблуки застучали по коридору примерно через час, Джеймс, как и обещал, вернулся пожелать хорошего дня, а заодно захватил завтрак для маленькой мисс. – Я поем позже, спасибо, Джеймс, но сейчас кусок в горло не лезет. – Как пожелаете! Экипаж сошёл с корабля, на посту только извечный Сми и ещё пять человек. Не думаю, что они сейчас будут хорошей для Вас компанией, но Вы можете беспрепятственно гулять по бригу в моё отсутствие. Надеюсь, у меня получится быстро всё выяснить, и тогда я сразу же к Вам вернусь. Если Вы найдёте в себе силы, мы сможем даже пройтись в Доклендс. – Хорошо, капитан. Грациозно развернувшись на каблуках, Джеймс направился к выходу и уже почти успел захлопнуть за собой дверь, когда: – Джеймс!!! - Венди догнала его в коридоре и зацепилась за его локоть. – Да, золотая моя? Хотите, чтобы я не ходил? – Нет. Боюсь оставаться одна… Возьмите меня с собой? Я лучше сойду с корабля и выйду в город, но с Вами… можно я пойду с Вами? Пожалуйста, не бросайте меня здесь. – О, моя девочка, я и не предполагал, что это может быть для Вас так страшно, - бережной рукой капитан укрыл голову Венди в объятии и притянул девушку поближе к своей груди, – конечно, Вы можете пойти со мной. – Спасибо… я мигом соберусь! – Не спешите, мы никуда не торопимся. Я подожду на палубе. Только оденьтесь потеплее, возьмите свою шляпку, на улице прохладно! Вдохнув ещё пару раз аромат одеколона и сигар, дарящий удивительное чувство безопасности, Венди убежала в каюту. Она быстро подколола волосы вбок, впрыгнула в свои прекрасные брюки, заправила в них блузку и надела пиджак, туго облегающий её талию, застегнув его на единственную пуговицу. По совету Джеймса она дополнила образ шляпкой и выбрала к ней туфельки вместо сапог. Юная леди, при всей пугающей тревожности предстоящего мероприятия, она, всё-таки, покрутилась перед зеркалом, прежде чем выйти к капитану, несмотря на то, что в груди у неё всё сжималось от страха неизвестности. Джеймс отдавал какие-то распоряжения оставшимся на борту морякам, когда увидел её. Показав им жест, обозначающий «можете приступать», а потом взяв у Сми что-то, завёрнутое в платок, он подошёл к Венди и предложил ей локоть. – Вы красавица, маленькая мисс. Побудете моей леди? – С радостью. Капитан подал ей локоть. Лондонское небо, как всегда, было хмурым и угрожало вот-вот разразиться холодным ливнем. Промозглая погода окрасила всё, даже лица прохожих, в тоскливые серые краски, и Венди, цокая каблучками рядом со своим статным кавалером, прижималась к нему сильнее, как будто он один среди всей этой сырости излучал тёплый и уютный свет. Мисс Венди была ещё слишком неопытной для того, чтобы замечать, какие, прямо скажем, распутные взгляды бросали на её капитана проплывающие мимо девицы всех сортов и возрастов, капитан их тоже не замечал, однако он отчётливо видел, как смотрят на его спутницу другие мужчины. Маленькая птичка под его крылом интересовала буквально каждого самца, стройненькая, миловидная, нежная, и Джеймс не без гордости отмечал, как, узрев в толпе такое прелестное хрустальное чудо, каждый самец затем поднимал глаза на полторы головы выше и, побледневший, менее, чем через полсекунды, спешил убраться с дороги. Внезапно Венди потянула капитана за руку, и он, остановившись, заботливо наклонился к ней. – Моя улица, - шепнула ему девушка и вся затряслась, - я… мне дурно, капитан. Можно я не пойду? Вон мой дом. Дрожащим пальчиком девушка указала на трёхэтажное здание неподалёку от номера 27, глядя на него, как на картинку из какой-то другой жизни. – Милая, - Джеймс развернул её к себе и взял за плечи, глядя прямо в испуганные глаза, – Я схожу один, но Вам придётся меня здесь подождать. Как Вы думаете, у Вас получится? – Не знаю, капитан… – Если мне откроют, я не буду заходить, останусь на крыльце, чтобы Вы могли меня видеть. – Да… ладно… я просто постою здесь на углу, хорошо? – Хорошо, - Джеймс поцеловал по очереди обе её руки, – ничего не бойтесь. Я Вас не брошу. Отпустив слабую девушку, которая тут же прильнула к стенке, Джеймс быстро зашагал в указанном направлении, доставая из кармана боцманский платок, постоянно оглядываясь на Венди и стараясь не упускать её из виду. Он в несколько шагов пересёк улицу и постучал в дверь металлическими пальцами сразу же, как смог дотянуться. Ему открыли. Венди находилась далековато от своего крыльца и немного по диагонали, так что ей было не видно, кто стоит за дверью, но голова у неё всё равно закружилась, а горло сжал кольцом липкий ужас. Чуть не падая, она получше облокотилась на холодный камень углового здания, неотрывно цеплялась глазами за высокую фигуру Джеймса, как за последнюю связь с реальностью. Капитан изобразил какие-то вежливые приветственные и деловые жесты, потом что-то похожее на удивление или участие, затем отрицательно покачал головой, ударил себя пальцами по искусственному запястью, пожал плечами, поклонился и поспешил вернуться к Венди. Дверь тут же захлопнулась. – С Вашим отцом всё в относительном порядке, - сходу сказал капитан, – идёмте, Венди, я уведу Вас отсюда подальше. Приобняв маленькую мисс за талию и взяв обе её трясущиеся ручки в свою ладонь, капитан направил её обратно в Доклендс. – Вернёмся на бриг? - участливо спросил Джеймс, когда они были уже достаточно далеко и проходили Уайтхорс-роуд-Парк по Белгрэйв-стрит. – Да… нет. Давайте присядем, мне нужно немного подышать. Капитан усадил девушку на лавочку и быстро, чтобы лишний раз не потревожить её, расстегнул тугую пуговичку на её пиджаке. Затем он сел рядом с ней и стал терпеливо ждать, пока его спутнице полегчает. – У Вас очки, - вдруг заметила Венди. – Кстати, да, и я ничегошеньки в них не вижу. Одолжил у Сми. С двумя руками и в очках я был наименее похож на Капитана Крюка… - «которого могли бы вспомнить Ваши братья», хотел закончить Джеймс, но не стал, пока маленькая мисс сама не решилась говорить на эту тему. Он снял очки, поморгал, завернул их обратно в платок и сунул в карман. – Джеймс? – Да, моя дорогая? – Извините за вопрос… а у Вас с собой Ваш мундштук? – Всегда со мной, милая, а что? – Это странно, наверное, но могу я попросить Вас закурить? Брови у Джеймса поползли вверх. – Конечно… но, зачем? Обычно я стараюсь при Вас не курить, чтобы моя леди могла дышать свежим воздухом. – Я знаю, и я благодарна, что Вы делаете это для меня. Меня просто успокаивает запах, исходящий от Вашей одежды, а здесь в холоде и ветре я его не слышу. – Моя маленькая… - капитан достал свой двойной мундштук из внутреннего кармана, – не представляю, какие небесные силы заставляют Вас думать, что я хорош собой, или что у меня красивый голос, а теперь ещё и, что я приятно для Вас пахну… но мне это льстит невероятно. Джеймс закурил. Девушка придвинулась к нему поближе и уложила головку в шляпке ему на плечо. Через некоторое время он выкинул сигары, так как тушить их было не принято, спрятал мундштук, и тогда Венди спросила: – Расскажите, пожалуйста, что Вы узнали. – Что Ваш отец жив, Венди, но, как я понимаю, он и впрямь был отравлен. Двое молодых людей у Вас дома сообщили мне, что он находится в клинике под присмотрам врачей, его состояние тяжёлое, но стабильное. Напомните, пожалуйста, Ваших братьев зовут Джон и, кажется… Майкл? Марк? – Майкл. – Тогда у меня для Вас есть, к сожалению, и печальные новости. Дверь мне открыл Джон. Второй, который приглашал зайти, представился Раулем. Венди поднесла руки ко рту и опять задрожала, её глаза наполнились слезами: – Это он, Джеймс… – Я так и подумал. Такой вежливый и учтивый, сразу видно, мерзкий тип. – Что он Вам сказал? Почему он до сих пор в нашем доме?.. – О, он пригласил меня на чашку чая, как радушный и обеспокоенный хозяин! Я представился мистером Деверё, клерком, сказал, что Вашего отца мне рекомендовали. Ваш брат сообщил, что мистер Дарлинг находится в больнице, и скорее всего, в ближайшее время не оклемается, тот второй появился у него за спиной, состроил кислую мину, сказал, как ему жаль и как он переживает за здоровье мистера Дарлинга, а потом пригласил меня выпить чаю, как будто вся ситуация вообще никак его и не трогает. Я сказал, что не располагаю свободным временем, и поспешил убраться оттуда, так как рука моя уже тянулась к пистолету, чтобы тут же застрелить негодяя. Хотите, я его застрелю? – А Вы убьёте его, если я отвечу, что хочу? - сказала Венди сквозь слёзы. – Конечно. Хоть сейчас. Венди замолчала, и только всхлипывала в капитанское плечо. – Я уточнил, в какой больнице находится Ваш отец, это госпиталь Святого Варфоломея. Возможно, Вы захотите навестить его, если не сегодня, то… когда-нибудь. – Я не знаю, что мне делать, капитан. Нет, сейчас я хочу бежать и никогда сюда не возвращаться. Но это ведь не выход, правда? – Решать Вам, дорогая. Я однажды поступил именно так. В моей юности случилось много плохого, я убежал и больше не вернулся, Вы тоже можете избрать этот путь. Но такой ли судьбы Вы хотите? Я готов служить Вам столько, сколько Вы ещё будете этого желать, но я не хотел бы отбирать у Вас Вашу жизнь. Быть заложницей пиратского судна, пусть и на правах леди капитана, разве об этом Вы мечтали, моя милая? – Но… я же не Ваша пленница? Не так ли? – Так. Но Весёлый Роджер – моя тюрьма, леди Венди, а, значит, и Ваша. – Тогда заберите меня в плен, Джеймс. Мне отвратительно всё, что происходит вне борта Вашего корабля. – О, Венди… я не волен противиться этой просьбе, но пообещай мне, что мы вернёмся к этому разговору. Через время. – Ладно, капитан. Я Вам обещаю. – Могу я теперь проводить мою леди на бриг и, может, развлекать её там до вечера игрой на клавесине? – Пожалуйста, Джеймс, будьте так добры. Я поиграю с Вами. Весёлый Роджер покинул порт Лондон тем же вечером, как только весь экипаж собрался на борту. Каждый пират был с уловом: у кого кошельки, у кого мешки с монетами, у кого украшения, и за отличную работу Крюк пообещал вознаградить всех десятидневным увольнением в порту Рочестер, куда запланировал зайти следующим. Он вернулся в свои личные покои, неся отменный ужин, приготовленный из лучших продуктов большой земли, с удовольствием отметил, как загорелись глаза девушки, и сервировал стол, театрально убрав протез за спину. Они поели, ненавязчиво пообщались, даже посмеялись над какими-то шутками, Джеймс выдвинул идею, что было бы неплохо назначить того лилипутика-капиташку с торговой баржи своим слугой под небом Семи Морей, ведь Сми и другим было запрещено заходить в его каюту на открытой воде, если только она не пустует, а тот малыш обладал, пожалуй, наименьшей степенью пиратской испорченности, вернее, вообще пока не обладал ей, а только весь раболепствовал и стелился перед сиянием истинно великого Капитана. Венди, которая пребывала в хорошем настроении, сильно улучшенным наличием в каюте новой оцинкованной ванны с подогревом и туалетного столика, сказала, что это прекрасная мысль. С «капиташкой» она была пока незнакома, знала только, что зовут его Габриэль, и он бельгиец. Капитан уморительно называл его «малыш Габи». Джеймс отодвинул поднос с остатками ужина, снял камзол, взял свой крюк и хотел открутить металлическую кисть, но Венди плавно остановила его. – Подождите, Джеймс, - она аккуратно подцепила перчатки, валявшиеся неподалёку, и жестом предложила капитану протянуть руки. С любопытством, озаряющим нежно-голубые глаза, Джеймс доверчиво подставил ей протез и здоровую кисть. Венди натянула на них тонкую белую ткань и посмотрела любовно: теперь две руки снова выглядели абсолютно идентично. Она попросила капитана занять свой трон и развернуться, поставила стул почти вплотную и села напротив лицом к нему. Аккуратно потянув его вперёд, Венди привлекла его пальцы к своим щекам, задержала их там с лёгким нажимом и улыбнулась: благодаря перчаткам они ощущались одинаково. Тогда она закрепила их у лица, нажав чуть сильнее, с безмолвной просьбой остаться в этом положении, и капитан застыл. Венди закрыла глаза. Она нежно дотронулась до его локтей и провела линию вдоль смуглой кожи, ощущая её сквозь тонкий шёлк блузы, по направлению к пальцам, где с одной стороны рука оставалась мягкой и живой до конца, а с другой под кожаными ремнями превращалась выше запястья в дерево, а ниже – в металл. Затем она столь же плавно вернулась обратно к локтям и повторила лёгкое поглаживание, представляя с закрытыми глазами, как будто Джеймс держит её лицо двумя здоровыми руками. Ласково она некоторое время скользила туда-сюда, иногда синхронно меняя траектории, касаясь сверху, снизу или снаружи, а потом остановилась у ладоней, придерживающих её лицо, и стала рисовать на их тыльной стороне подушечками пальцев зеркальные узоры. Прошло ещё несколько минут, и руки ответили ей, сделав крошечное движение вдоль скул. Там они застыли на мгновение и с великой осторожностью поползли вниз к шее, очень-очень медленно, а потом снова вверх, передвигаясь не более, чем на один-два сантиметра. Раздался всхлип. Венди открыла глаза. Капитан смотрел на неё и плакал. Его брови почти соединились в самом верху лба, образуя глубокие морщины, он поджимал трясущиеся губы, а по его щекам катились тихими струйками большие прозрачные слёзы. Он открыл рот, чтобы глотнуть воздуха, и ещё раз всхлипнул. – Я чувствую её… чувствую в ней твоё лицо, чувствую, как ты к ней прикасаешься… я тебя чувствую, Венди… Джеймс убрал руки от её лица и в слезах посмотрел на свои кисти. Не нарушая синхронности движения, он сложил их на колени ладошками вверх и вздрогнул, видимо, ощутив собственную ногу под правой рукой. Венди отодвинула стул, глядя на Джеймса увлажнившимися глазами, села перед ним на колени и осторожно вложила ему в руки свои пальцы. Джеймс снова вздрогнул. Слёзы капали ему на жилет. Венди сжала в своих руках его ладони. Капитан расплакался навзрыд. * Неприветливое дождливое утро над Рочестером стало единственным свидетелем удивительно трогательной сцены в личных покоях капитана: маленькая птичка по имени Венди Мойра Энджела Дарлинг уснула на софе, откинувшись спиной на уголок и склонив голову к стенке, а на коленях у неё спал Капитан Крюк, длинная коса спадала ему на изъеденное ядом плечо, и он сопел, уткнувшись носом в грациозные ножки. Капитан обнимал Венди вокруг талии, и девушка держала в одной руке обе его кисти, живую и металлическую, а другую запустила вдоль корней его пышных волос. Жилет и блуза, в которые прошлым вечером был одет капитан, валялись рядом на полу, скорее всего, он, потрясённый до глубины души вчерашним событием, стянул их уже лёжа на софе, когда леди, нежно утешающая его, забылась во сне. Капитан отчаянно позволил чувствам захватить себя и отдался им полностью, то место, где покоилась у Венди на коленях его голова, было всё мокрое от его слёз, как будто он выплакал не только глубокую растроганность от маленького чуда, любовь и благодарность, но и всю ядовитую горечь потери, накопленную и не прожитую за все эти долгие годы. Теперь он крепко спал, измотанный, опустошённый и приласканный нежной ручкой, качаемый волнами реки и дыхания своей леди. Ручка в его волосах тем временем осторожно зашевелилась. – Джеймс? - шёпотом спросила Венди, отходя от сна и, как будто бы, не сразу замечая, что капитан лежит здесь же, у неё на коленях, – Ах, Джеймс… Пальчики пригладили его волосы, прошлись вдоль уха и успокоились на виске, к ним добавилась вторая рука, накрывшая усталый лоб. Джеймс во сне обнял Венди немного сильнее. Он лежал не слишком удобно: спиной кверху, ноги на полу, нос уткнут куда-то в бёдра, как в подушку, и в любых других обстоятельствах это положение показалось бы чересчур чувственным, но не сейчас. Сейчас Венди уже в который раз рассматривала его обнажённую исполосованную спину в изумлении, как будто она была усыпана не шрамами, а чем-то совершенно особенным. До одной такой особенности, прямо на лопатке, где теперь прижилась сморщенная бледная клякса от яда злополучной стрелы, Венди дотронулась пальцем. Девушка погладила это место и увела пальчик дальше, к следующей точке, которую тоже приласкала. Под нежной подушечкой оказывалось по очереди каждое особенное место: вторая клякса, длинный диагональный шрам, несколько выпирающих верхних позвонков, ложбинка на пояснице, колотое ранение сбоку. – М-м-м… - выдохнул ей в ноги капитан и стиснул объятие покрепче. Две зеркальные ямочки над поясом бриджей, сетка из шрамов прямо под эполетом портупеи, выпуклый с рваными краями кружок, наверное, из-под пули, контур обеих лопаток… – М-м-м!.. И самая особенная точка в центре на задней поверхности шеи, у линии роста волос. Чтобы добраться до неё, пришлось отодвинуть толстую косу. – Венди-и-и…! – Да, Джеймс? – Умоляю Вас, остановитесь. Вы снова вызываете у меня это состояние, когда мне… нравится. Капитан не открывая глаз потёрся щекой о её бедро, допуская мысль, что мог бы легко развернуть голову и утонуть лицом у неё в животе, а Венди, не в силах удержаться, скользнула глазами к очень интимному месту. Капитанские бриджи были натянуты, и, как только она сжала ножки, сдерживая неумолимую ответную реакцию, ткань, как будто бы, ещё сильнее приподнялась. – М-м, - промычал Джеймс, - пожалуй, как бы я не желал обратного, мне пора от Вас отодвинуться, дорогая. Джеймс сел, потянулся и зевнул, обращая краем глаза внимание, как Венди тайком смотрит на целеустремлённо торчащие вверх штаны и заливается румянцем. Он улыбнулся, немного хищно обнажая зубы, а затем, откидываясь на спинку софы и как бы случайно предоставляя возможность разглядеть его получше, взялся за металлическую кисть, чтобы открутить её и снять портупею. – О, - немного разочарованно вздохнул он, теребя настоящими пальцами искусственные, – магия момента испарилась. Однако, не думаю, что я смог бы пережить такое ещё раз. Капитан снял протез, расстегнул ремни и избавился от портупеи, которая впивалась в него всю ночь, а Венди всё сидела, не шевелясь, и смотрела туда. – Милая… - хитро улыбнулся Джеймс, – отомрите. Мужчина, знаете ли, вполне способен быть… таким, и при этом не терять рассудок. В любом случае, давайте я не буду Вас больше смущать, дорогая моя. Я отлучусь ненадолго и скоро вернусь к Вам. И буду выглядеть как обычно, обещаю, чтобы не пугать мою маленькую мисс. Джеймс выпрямился во весь рост, на всякий случай ещё раз потянулся, чтобы Венди могла лицезреть его во всём мужском великолепии и стоя тоже, и, сдерживая довольный смешок, вышел в коридор в полной уверенности, что невинной маленькой птичке и в голову не придёт, чем он планирует там заняться. Венди, и правда, не могла бы догадаться о подобном, но сидела застывшая она не от того, что испугалась, а от того, что её собственные брючки были теперь мокрыми не только от капитанских слёз сверху, но и от неё самой – снизу. – Моя леди оправилась от впечатлений? - бархатно спросил у неё Джеймс, возвращаясь в каюту, – могу я предложить ей завтрак и une promenade в порту Рочестер? Бриг задержится здесь на несколько дней, я даю экипажу увольнительную, так что, мы можем провести это время, как пожелаете! – Merci, Captain, - Венди всё ещё была немного смущена, поэтому не смотрела прямо в его соблазнительные глаза цвета незабудок, – буду очень рада. А могу я уточнить, Вы уволили весь экипаж? – Пока никого, милая моя, они ждут приказа. Я к ним ещё не выходил. Почему Вы спрашиваете? – Может, Вы попросите мсье Габриэля организовать для меня свежую воду? – М! Ну разумеется, новая ванна! Конечно, моя мисс, я всё устрою. Малыш Габи будет вне себя, когда я его назначу, - Джеймс подмигнул Венди и, цокнув пятками, вышел из каюты, прихватив с собой блузу, портупею и крюк. Девушка встала, ощущая себя неловко из-за взрослых желаний, которые вызывал у неё капитан, и мелкими шажочками подбежала к зеркалу, чтобы проверить, не выдаёт ли одежда её разгорячённое состояние. Брюки, к счастью, были достаточно плотными, но Венди решила всё же повесить на новую ширму у ванны платье и пиджак. Судя по свету за кормовыми и боковыми окнами, день выдавался не сильно холодный, к тому же (тут Венди поругала себя за такие мысли, но, всё-таки по-секрету подумала их), она всегда может попросить капитана подарить ей, к примеру, пальто. В каюту несмело постучали. – Да? - крикнула маленькая мисс в коридор. – Извиняюсь! Это Габ’иэль, новый помощник! Можно войти? - раздался за дверью тоненький счастливый голосок. – Заходите, мсье! - отозвалась девушка. Габи открыл дверь, задерживая восхищённый взгляд на золотой табличке с витиеватой гравировкой «Капитан Джез Крюк», и вошёл на цыпочках, с трудом удерживая в толстеньких, похожих на сосиски, пальцах два больших ведра. – Салют! Капитан К’юк велел доставить свежую воду! - Габи говорил с милейшим французским акцентом, используя протяжное горловое «r», и слово К’юк он произнёс особенно нежно, – Я слышал, что на бо’ту Весёлого ‘Одже’а п’исутствует леди, – душа ко’абля, – но ещё ни ‘азу не видел Вас. Комично подтягивая тяжёлые вёдра к ванне, Габи не осмелился поднять на леди глаз, а всё, что он сказал после слова «К’юк», прозвучало из его пухлых уст одновременно очень мило и, как будто, чуть-чуть с обидой. – Приятно познакомиться, мсье Габриэль, - добродушно ответила ему Венди, – меня зовут Венди Дарлинг! Простите, Вы назвали меня «душой корабля»? Голос у леди был такой ласковый, что малыш Габи всё же решил взглянуть на неё на секундочку. В свою очередь и Венди смогла разглядеть его поближе. Он был небольшого роста, даже пониже мистера Сми, тоже толстенький, однако, если боцман был просто неуклюж, но физически развит, то Габи выглядел абсолютной премилой рохлей, как младенец-переросток. Выражение его лица при этом было на редкость интеллектуальным, Венди почему-то подобрала для него эпитет «грамотное», Габи обладал напомаженными усиками, завёрнутыми в две идеально круглые завитушки, как если бы их нарисовали циркулем. Чёрные тонкие брови высоко взлетали над большими карими глазами, волосы были тоже чёрные, короткие и прилизанные, с такой же идеально круглой лысиной на макушке. Также, Венди обратила внимание, что Габи – второй человек с ухоженными ногтями из всех, кого она встречала в последнее время. Большие глаза малыша Габи стали ещё шире, когда он увидел, как выглядит леди Венди и, похоже, он тут же великодушно простил ей то, что она занимает личные покои Капитана К’юка. – Да, да, душа ко’абля, та, кто ве’нула судно к жизни! - Габи теперь смотрел на неё с обожанием, как будто бы решил, что бессмысленно состязаться с такой красавицей, и отныне он будет уважать и ценить леди Венди как неотъемлемое продолжение Капитана Крюка, – так пи’аты гово’ят! Ой, то есть, экипаж! Я ещё не ‘азоб’ался, п’изнаться, называют ли пи’аты сами себя пи’атами. – Называют, мсье, называют с гордостью, - рассмеялась Венди. В коридоре раздался стук сапог. – Габи, какого дьявола ты ещё здесь? А ну-ка марш на камбуз, да побыстрее, - властно скомандовал ему Джеймс, – принесёшь нам завтрак, а потом до вечера займёшь пост часового. И распорядись, чтоб заменили чёртово окно в спальне. – Да, капитан! - пискнул Габриэль и, поглядев на широкие плечи как на чудо света, по-пингвиньи убежал из каюты. Как только дверь за Габи захлопнулась, Венди, хватаясь за живот, заливисто расхохоталась, и капитан тоже засмеялся от такой неожиданной картины. – Дорогая? Что так насмешило Вас? – По-моему, этот мсье Габриэль от Вас без ума, Джеймс, - сквозь хохот еле смогла проговорить Венди. – О, Боги, - Джеймс почесал затылок, - я как-то не подумал. Вы серьёзно, Венди? Может, прогнать его? На корабле нам такие персонажи ни к чему. – Ох, нет, пусть остаётся! Он такой милашка. Может, научит Ваших пиратов стричь ногти. К тому же, всегда хорошо, когда в коллективе есть человек, немного фанатично преданный лидеру, правда? – О, Боги, - повторно вздохнул Джеймс, – Ладно, Венди, я доверяю Вашей интуиции. В любом случае, - он подошёл к ней и привычным движением убрал за ухо несуществующую волосинку, – шансов у него нет. Капитан предложил маленькой мисс дождаться завтрака, а потом принять ванну, чтобы она могла понежиться в тёплой воде сколько ей вздумается, не переживая о том, что еда остынет. К абсолютному восторгу Венди, на завтрак подали кашу – кашу!!! – самую настоящую, овсяную, на молоке, к которой Джеймс заварил какой-то невероятный чай со сказочным ароматом. – Сбор с нашего прекрасного и ужасного острова, поэтому так необычно пахнет, - пояснил капитан, наливая и себе тоже. – А как же ром? Первый раз вижу, чтобы пиратский капитан пил чай, - подшутила Венди с очаровательным смешком. – И много Вы знаете пиратских капитанов, дорогая? - парировал Джеймс. – Только Вас, Джеймс, - улыбнулась ему девушка. – Пусть так и остаётся. Кто знает, может быть, все пиратские капитаны пьют чай по утрам? Хотя, например, Чёрная Борода, так тот и вовсе ни глотка за всю жизнь не попробовал, я уверен. Наверное, Вы делаете меня лучше, моя милая, коли уж рядом с Вами мне больше хочется быть графом Деверё, а не Капитаном Крюком, и пить чай вместо рома? Я и свою настоящую фамилию-то кроме Вас никому не называл! – Это ведь какой-то очень знатный английский род, да? – О, да, дорогая моя. Я человек весьма благородных кровей. Был таковым, вернее. – Я бы с огромным удовольствием послушала Вашу историю, если однажды Вы захотите её рассказать, Джеймс. – Отчего бы не прямо сейчас? Интересного там мало, вообще-то. Имя моего отца, Роберта Деверё, третьего графа Эссекского, много и долго фигурировало в крайне унизительных скандалах. Моя мать, её звали Френсис, графиня Сомерсет, легко манипулировала всеми и скрывала моё существование в том числе от моего отца, потому что это ей было выгодно: насколько я сейчас понимаю, брак этот, ранний для них обоих, являлся политическим союзом по воле короля, и её с отцом разлучили сразу после свадьбы, чтобы избежать преждевременного появления наследника. Но я, наверное, был очень упрям, раз уж родился спустя девять месяцев с момента заключения брака, а может, это мой тринадцатилетний отец был упрям, коль успел получить своё, я не знаю. Как бы там ни было, он так и не узнал обо мне, хотя фактически был женат на моей матери. Мама быстро увлеклась другим мужчиной и сдала меня, совсем маленького, на попечение какой-то дальней родне. Я мало помню из того периода, помню только, что у меня был всего один друг, с которым я играл в – ха-ха! – в пиратов, но в основном я занимался тем, что очень много читал и всех ненавидел. Ха-ха-ха! Прямо как на Весёлом Роджере до Вашего появления! Разве что, здесь у меня нет ни одного друга! Ну, а однажды я плюнул на всё украл столько золота, сколько смог унести, и сбежал. Подкуп и благородная фамилия помогли мне поступить в колледж без лишних вопросов. Вот, пожалуй, и всё. – Очень печальная история, Джеймс, я сочувствую Вам. Выходит, у Вас никогда не было настоящей семьи? – Выходит, да, но, честно говоря, я никогда не грустил по этому поводу. Лучше так, чем то, что меня окружало, уж поверьте мне, Венди. – Капитан. Простите меня, у меня есть один вопрос… – О, прошу Вас, не стесняйтесь! Мне от Вас скрывать нечего! – Вы сказали, брак Ваших родителей был политическим союзом, выгодным королю? – Да, верно, моя милая, так мне сейчас это представляется, хотя я был очень мал, чтобы понимать до конца. – Скажите… а Вы помните имя короля? – Конечно. Меня, я полагаю, даже назвали в его честь, это был Яков Стюарт, король Шотландии и первый король Англии из династии Стюартов. Дзынь! Это Венди выронила из рук чашку с чаем, слава богу, почти пустую, и та с весёлым грохотом разбилась об пол. Джеймс посмотрел внимательно прямо в лицо Венди, и его глаза, как будто бы, стали чуть менее яркими, чем обычно. – Я что-то упускаю, да, Венди? Ты ведь уже не первый раз задаёшь мне подобные вопросы… вопросы, которые никогда меня не волновали, а сейчас, когда я пытаюсь о них думать, все мысли ускользают из моей головы, и вместо них резко появляется что-то срочное, какие-то дела, которые отвлекают меня. Я чувствую это, но не могу поймать. Не могу понять, что не так. Для меня всё, как будто бы, так, но я вижу, как ты смотришь… Скажи мне, милая, что смущает тебя? – Не знаю, как сказать, Джеймс… король Яков Первый правил Англией где-то в начале XVII века. – Так. – А сейчас начало XX века, Джеймс. – Так. – И Вы понимаете, что Вы не стареете? – Так. И что? Венди уставилась на него в упор. – Судя по всему, я снова что-то упустил? - Джеймс улыбнулся её выражению лица, – Ты поможешь мне понять? – Сколько, по-Вашему, Вам лет, капитан? - спросила Венди, спохватившись тогда, когда было уже почти поздно. Она буквально увидела, как глаза его стали совсем тусклыми и забегали в попытке ухватиться за реальность, но что-то всемогущее уводило его разум от этой беседы. – Джеймс, Джеймс!!! - она схватила его за руку и активно потрясла, – забудьте, что я спросила, это неважно! Джеймс? Вы со мной? Джеймс смотрел на неё отстранённо. – Джеймс! - Венди снова его потрясла, – ДЖЕЙМС!!! – А? Да, дорогая, я что уснул? Прошу простить, если так. О чём мы говорили? – Наверное, Вы просто немного отвлеклись, - Венди ободряюще потормошила его пальцы, и он сжал её руку в ответ, – мы говорили о том, что Вам иногда кажется, будто Вы что-то упускаете. Вы помните? – Да, кажется. Это был один из таких моментов? – Похоже… я как-то могу Вам помочь? – Я думаю, да, Венди, но как – не знаю. Если бы знал, то помощь бы не требовалась, я ведь должен сам понять, в чём дело. Остров как-то обманывает меня, но его можно обхитрить. Я уже делал это, и Вы – тоже. Помните, как Нетландия постепенно стирала Вашу память и ощущение времени? Я предложил Вам считать по звёздам, и Вы освободились от влияния острова, когда увидели всё самостоятельно. – Но ведь Вы уже знаете про то, что остров стирает память, Джеймс? – Верно. А разве я что-то забыл? – Хм-м… - Венди задумалась, – вообще-то, нет, капитан. Вы, кажется, всё помните. Но есть некоторые… эм-м… детали. – Значит, это что-то другое?.. И мне нужен какой-то новый ключ? – Наверное. – А у Вас с этими «деталями» всё в порядке? – А я, видимо, провела на острове ещё слишком мало времени.