Я искал тебя тысячу лет

После завтрака Венди выпросила у капитана несколько чистых листков бумаги и карандаш. Новая чудо-ванна кроме подогрева воды и ширмы в комплекте имела ещё и специальную доску-столик, устанавливаемую на бортики, где можно было бы организовать чаепитие или чтение во время приёма водных процедур. Так что Венди с огромным удовольствием и даже практически без стеснения (капитан сказал, что, если она не против, он пока вздремнёт в спальне, так как сна ему после вчерашнего выброса эмоций было маловато) разложила на доске бумагу, влезла в воду, вымыла волосы и тело, и решила понежиться в воде, занимаясь заодно полезным делом, пока Джеймс отдыхает. Она выписала в два отдельных столбика те факты, которые успела о нём узнать, и которые относились, по её мнению, к разным временным периодам. Выходило это у неё не слишком хорошо. Даже при условии, что Джеймс проторчал на острове три столетия, она всё равно не могла понять, как он мог с десяти лет, даже ранее, служить на воде, но при этом учиться в Итоне, ведь в колледж мальчики поступают позже, лет в тринадцать-четырнадцать. Тогда Венди смяла первый листок, кинула его в жаровню, взяла следующий и записала события по-другому: в один столбик те истории, которые связаны с итонским периодом, а во второй морские. У всех у них было общее начало в семье Деверё, а потом история Джеймса разветвлялась на две параллельные линии, как будто это были две независимые жизни двух разных людей. К вопросу памяти, как ранее уже заметила Венди, это и впрямь отношения не имело, скорее было похоже на то, что капитан, наоборот, помнил лишнее, то, что ему не принадлежало, словно ему это внушили, или если бы он проживал бы одну жизнь наяву, а другую во сне. Венди вспомнила про фирменный галстук старого итонца, о котором однажды рассказывал Джеймс, а также про герб колледжа, набитый у него на плече. Не может же быть такого, что Итон приснился капитану? Но и вторая линия – всё, что связано с Чёрной Бородой, – тоже имела многочисленные подтверждения, разбросанные по личным покоям капитана. Джеймс много рассказывал Венди о своих морских приключениях, показывал трофеи, большинство его неисчислимых шрамов были с тех времён, более того, сам Весёлый Роджер, стремительный бриг с чёрным флагом, гостеприимно приютивший девушку и укрывший от всех тревог, был самым ярким и неопровержимым доказательством правдивости всех историй. Парадоксально, но впервые за время, проведённое в Нетландии и на пиратском судне, Венди на сто процентов поняла, что не сошла с ума: такая мысль до последнего витала где-то на задворках сознания, ведь до момента, как её обвинили в «преступлении против времени», она порой всё же думала, что семь лет назад путешествие на остров ей просто приснилось. Джон и Майкл были тогда совсем маленькими, и могли верить в любые сказки, которые она им рассказывала, а то, что её семья однажды пополнилась Потерянными мальчишками, которые впоследствии нашли свои настоящие семьи, вообще не доказывало, что Нетландия существует. Родители могли забрать их из приюта или подобрать с улицы, а Венди придумала для них красивую небылицу, и все они поверили в неё, включая её саму. Даже внезапное богатство, украденное у Джеймса и свалившееся на её отца, вполне могло быть объяснено удачной банковской сделкой. Для взрослой Венди история про мальчика, который не растёт, иногда выглядела слишком неправдоподобно, – до этого самого момента, пока Джеймс не назвал ей сегодня имя короля. Выходило, что обитатели острова и правда в некотором смысле вечные, сохраняющие возраст и внешний вид, и она – Венди – теперь среди них, наказанная за какое-то неведомое преступление. Это, видимо, имел ввиду Джеймс, когда говорил, что не хотел бы отбирать у неё жизнь, – бесконечное существование вне времени без возможности состариться? Но, может быть, для неё ещё есть шанс? А для него? Разве не может он просто не возвращаться на остров? Может, она сумеет вытащить его из этой безумной воронки? Три сотни лет. Выходит, если посчитать в нетландских лунах, это почти тысячелетие? Теперь понятно, как вышло, что «особых случаев», – детей, прилетавших на остров на пыльце, – было так много, и это только те, кого Джеймс застал. И все эти долгие-долгие годы постоянные жители острова, пираты и индейцы, служат прихоти маленького мальчика, чтобы он мог играть в них, когда захочет..? В голове вертелся целый рой вопросов, ответы на которые Венди не представляла, где искать, да и вообще не была уверена, что это необходимо. Рядом с Джеймсом она чувствовала себя в безопасности, а это было единственное, чего она искала, когда убегала от Тьерсена без оглядки. И если её дом отныне – этот красавец-бриг, то так тому и быть, что бы это ни значило. С такими мыслями Венди смяла все исписанные листки, которые лежали перед ней на дощечке, и без сожаления кинула их в холодные угли. Она ещё полежала в новой ванне, наслаждаясь её комфортом, а потом высушилась, надела один из своих чудесных нижних комплектов, запрыгнула в платье, уложила волосы в косы, застегнула туфельки и постучала в спальню. Джеймс не ответил ей, и она приоткрыла дверь, намереваясь разбудить капитана. Кровать с бордовым балдахином всегда казалась Венди чересчур просторной, но когда капитан лежал в ней, вытянувшись и закинув руки за голову, она не выглядела такой уж несоразмерно огромной, а как раз подходила для того, чтобы свободно уместить его длинное мускулистое тело. Джеймс был раздет, и девушка улыбнулась мысли, что если бы ей ещё недавно сказали, что она в скором времени разделит помещение со взрослым мужчиной, который регулярно будет ходить перед ней в одних бриджах, она бы, наверное, в жизни не поверила в такое. Задерживаясь в дверном проёме, Венди стала рассматривать его торс. Можно сказать без преувеличения, что Джеймс был чертовски хорош собой: высокий, бронзовато-смуглый от нетландского солнца, он обладал не только красивыми острыми чертами лица, но и великолепной мужественной фигурой. Его грудь была, как и спина, тоже усыпана узорами разнообразных шрамов, более тонких и мелких, каждый из которых отчего-то выглядел безумно привлекательно, даже то жутковатое пятно от яда, расползавшееся наверх к виску вдоль шеи и по плечу с татуировкой. Кроме шрамов очень соблазнительно выглядели также и редкие чёрные волосы, в которые хотелось запустить руку, они украшали грудь, обнажали кубики пресса, а ниже собирались в густую дорожку, уходящую в бриджи. Щёчки у Венди налились румянцем, и ей захотелось вдохнуть поглубже. Она разглядела как минимум десяток особенных мест, при виде которых сердечко начало биться чаще. Тихонько, как мышка, она присела на краешек кровати и оставила нежное прикосновение вдоль заострённой линии челюсти, спускаясь пальцами к шее и ключице. Джеймс сонно зашевелился и улыбнулся уголком рта, приоткрывая один глаз. – М-м. Моя сладкая девочка снова собирается меня мучить?.. Ласковым пальчиком Венди поймала краешек его улыбки и причесала ноготками слегка удлинённую бороду. Изогнув одну бровь, Джеймс опасно сверкнул на девушку ясно-голубым взглядом исподлобья, томно прикрыл веки, глубоко вдохнул и издал изумительное рокочущее «м-м-мр-рр», как если бы в руках у Венди мурчал от удовольствия не человек, а саблезубый тигр. Подобные проявления чувственности капитана будоражили её, и она опустила ладонь к его груди, чтобы ощутить вибрацию этого невероятного звука. Со скоростью хищника, атакующего замечтавшуюся добычу, Джеймс вдруг заключил девушку в стальное кольцо на талии, повалил на кровать, крепко прижимая спиной к себе и впился зубами в её плечо. – А-ах!.. - только и успела выдохнуть Венди, а тигриные клыки уже гуляли от плеча к шее и обратно. Сжимая её ещё крепче, не давая возможности пошевелиться, Джеймс прорычал сквозь страстные укусы: – Ты играешь с огнём, девочка, тебе не убежать от меня, если я этого не захочу, - и он отпустил руки. Венди, потерявшая на несколько секунд связь с реальностью, осталась лежать неподвижно, только её грудь трепетно вздымалась, гоняя ускоренное дыхание через открытые губы. На всякий случай Джеймс отодвинулся, давая понять, что на самом деле не собирается применять к ней силу, перевернулся на бок и облокотил ухо на то место, где должна была быть его правая кисть. Вид раскрасневшейся девицы, приходившей в себя после неожиданного нападения в его постели, был просто заглядение. – Джеймс… - с трудом выговорила она. – Да, моя маленькая мисс? Она легла на спину, отдышавшись, и капитан расправил её косички на подушке. – Когда Вы вот так обнимаете меня, это… это… – Неприемлемо? - ухмыльнулся Джеймс. – Может быть. Но это – самое прекрасное чувство в мире. – О, моя дорогая, - капитан взял её руку и поцеловал каждый пальчик по очереди, – я подарю Вам столько объятий, леди Венди, сколько Вы пожелаете. А пока… une promenade? – Oui, Captain, avec plaisir. S'il vous plaît, laissez-moi être votre Lady. Капитанские усы снова пощекотали пальчики Венди с великим обожанием. * Венди не пришлось просить капитана, он, наверное, был телепатом или каким-то другим образом знал обо всех её тайных помыслах. Во время прогулки по Рочестеру он настоял на том, чтобы купить ей длинное шерстяное пальто, ведь погода фактически с каждым часом становилась всё хуже, и, хоть они и не знали этого наверняка, год явно клонился к зиме. К тому же, в Нетландии тоже регулярно бывают зимы, даже более суровые, чем на большой земле, так что Венди было предложено выбрать себе и другую одежду, удовлетворяющую условиям жизни в двух крайностях: тропической жаре и лютом морозе. Аккуратно, чтобы не выглядеть настойчивой или недовольной, Венди спросила, обязательно ли им возвращаться на остров. – Я уже давно перестал задаваться этим вопросом, если говорить откровенно, хотя когда-то он всё время крутился моей голове! Нет, дорогая, необязательно, но мы всё равно окажемся там. Остров всегда возвращает меня, и я ничего не могу с этим поделать. Обычно, когда мы снимаемся с якоря и уходим от Нетландии подальше, у нас в запасе бывает не более двух недель. А потом, как мне кажется, Пен замечает отсутствие Весёлого Роджера и, где бы я ни был в этот момент, я сразу же откликаюсь на Зов и направляю корабль обратно. Впрочем, Вы скоро сама увидите, как это происходит. – Какой ужас, Джеймс! Вы поэтому называете бриг своей тюрьмой? – Да, дорогая, но не могу сказать, что лично меня это бы не устраивало. До недавних событий я жил себе, преспокойно приняв правила этой игры, и не тревожился. – И что же случилось? – В моей жизни появились Вы, разумеется! Я несу за Вас ответственность, и нюансы, которые раньше меня не волновали, теперь серьёзно меня беспокоят. – О, - девушка пригладила его плечо, – Не стоит беспокоиться обо мне, капитан. Когда Вы рядом, я чувствую себя в безопасности, а это всё, чего я хотела, убегая из дома. Плевать на нюансы. Может быть, когда-нибудь мы со всем этим разберёмся, но до тех пор я не против разделить с Вами эту игру и принять её правила. – Не думаю, что Вы до конца понимаете, какие именно нюансы имеются ввиду, милая моя, но покуда Вы сама изъявляете желание быть рядом со мной, я подчиняюсь, ибо для меня нет большего счастья, чем служить Вам. – Джеймс… Тронутая его словами, Венди остановилась, привлекла его за локоть к краю мостовой, поднялась на бордюр и, дополнительно, на пальчики, и капитан с удовольствием склонил к ней своё лицо. Она провела большими пальцами две ласковые линии вдоль его крылатых бровей и осторожно коснулась губами губ, а Джеймс, в крюке у которого болтались пакеты с новой одеждой для его леди, запустил свободную руку вокруг тонкой талии, и закрыл глаза, самозабвенно окунаясь в этот полный нежности момент. Лёгкий дождик шептал о вопиющей безнравственности подобного поведения посреди улицы, но Венди было всё равно, а капитану – тем более. Девушка не видела никого вокруг себя, все прохожие превратились для неё в фон, какой художник рисует на полотне в размытых красках, они не имели лиц, имён, личностей, а были такими же, как капли дождя, прозрачными, перешёптывающимися и незначительными, текущими вдоль каменной мостовой вниз, чтобы навсегда исчезнуть, и ни одна из этих капель не посмела шикнуть на Венди и Джеймса, так как даже дождю был виден тот волшебный свет, который излучали в эту секунду их измученные души. Не говоря друг другу больше ни слова, в хрустальной тишине, сохраняющей что-то чистое и прекрасное, они отправились обратно на бриг. Капитан предложил Венди локоть, но девушка выбрала вложить свою руку в его ладонь и переплести пальцы. На корабле их в милейшем реверансе и с обожанием в глазах встретил малыш Габи, он тут же перехватил у капитана пакеты, сиюсекундно ринулся в каюту, чтобы оставить их там, пока Джеймс и Венди пересекали палубу, успел выскочить, чтобы открыть и придержать для них дверь, и обещался через пять минут подать для своего господина и его очаровательной дамы ужин. Джеймс высказал предположение, что Габи стал капитаном той баржи по какой-то глупейшей, вопиющей ошибке, так как скакать на побегушках явно было его истинным предназначением. Венди заливисто рассмеялась и согласилась с Джеймсом. Не успела она до конца разобрать пакеты и развесить в шкаф новые наряды, как Габи с ужином, и впрямь, уже стучал ботиночками по коридору. Соблюдая правила этикета, он обозначился и спросил разрешения, прежде, чем выйти из-за ширмы. – Заходи, Габи, - скомандовал ему Джеймс, – Скажешь Байярду, чтоб сменил тебя на посту на ночь. – Есть, капитан! - пикнул Габи, пока сервировал стол. – Спасибо, мсье Габриэль, - с улыбкой сказала ему Венди. – ‘ад ста’аться для Вас, душа ко’абля, и для Капитана К’юка! Габи поклонился и поспешил испариться из каюты, он только ещё раз заскочил через полчаса, чтобы занести блюдо с фруктами и забрать грязную посуду. Спросив у капитана, не желает ли он исполнить для неё одно из своих замечательных произведений на клавесине, пока она накинет новый шёлковый «домашний» комплект, состоящий из кружевной блузки цвета шампанского и такой же юбки ниже колена на широкой поясной ленте, Венди удалилась в спальню. Джеймс, конечно, сказал, что будет очень рад, снял свой камзол и жилет (сегодня он был одет в ансамбль цвета тёмной сирени), предварительно щёлкнув крюком, а затем прикрутил его обратно, и сел за инструмент. Девушка вышла к нему через некоторое время и примостилась на краешек пуфа, ожидая, пока капитан закончит ласкать своими длинными музыкальными пальцами мануалы. Рука с крюком тут же заняла любимое место на талии, и Джеймс придвинул Венди поближе к себе. Скорее всего, они и сами не заметили, как снова слились в поцелуе, на этот раз – в настоящем, медленном, ненастойчивом, но глубоком, от какого ещё долго чувствуешь себя, как будто, немного пьяным. Джеймс придерживал Венди за подбородок, а она сложила руки у него на груди, как кошечка, и плавно продолжала все его движения. Очень скоро те дивные нотки, которые сильно дразнили капитана и раззадоривали его мужской пыл, снова стали срываться с влажных девичьих уст. – М… ну вот, Вы опять это делаете… - Джеймс отпустил её губы, вдохнул, и теперь бережно щекотал усами тонкую шею. – Делаю так, что Вам нравится? - едва слышно промолвила под его нежными поцелуями Венди. – О, и это тоже, всегда… а ещё – издаёте эти умопомрачительные звуки, от которых я начинаю терять рассудок. – Какие звуки? - выдохнула девушка сквозь те самые ноты. – М-м-м… эти чудесные маленькие стоны… - капитан лизнул её шею и горячим шёпотом вложил ей в ухо, – звуки Вашего возбуждения… – Ах… - только и смогла ответить Венди. Капитан у неё за спиной открутил от портупеи свой крюк и выкинул его подальше, наконец, в полную силу прижимая к себе мягкое разгорячённое тело. – Джеймс… – Да, моя леди? Капитан рисовал подушечками пальцев линии вдоль её бархатной шеи, плечей, ключиц, иногда позволяя себе остановить прикосновение глубоко в зоне декольте. Тогда он убирал руку, а Венди выгибалась ему навстречу, желая скорее вновь встретиться с этой сказочной лаской. – Мне нравится, как Вы называете меня Вашей леди… я… ах! - тут капитан прикусил её за мочку, – я бы хотела быть Вашей леди… по-настоящему… стать Вашей… Думая, что ему это послышалось, Джеймс отстранился и собрал всю свою концентрацию, чтобы серьёзно взглянуть в её лицо. Венди не смела смотреть на него, а только дышала сквозь приоткрытые губки, и румянец на её чудных щёчках становился насыщеннее и стыдливее. Джеймс приподнял пальцами её подбородок. – Венди, посмотри на меня. Смущённые и, в то же время, полные желания глаза встретились с ясно-голубым взглядом. – Я не ослышался? Ты… хочешь… ты этого хочешь? Со мной? Это… разрешение действовать? – Да, Джеймс… да… – Боги, боги… - капитан снова стал целовать её шею, изо всех сил подавляя пульсирующее желание сейчас же взять эту невинную малышку без прелюдий. – Вы это сделаете? – О-о-о… да-а… но, попозже… вряд ли твой организм способен будет принять меня прямо сейчас… ты ведь не спешишь лишиться своего целомудрия, правда? – Да… – Тогда… Почему бы тебе для начала не рассказать мне о своих снах? Тебе ведь иногда снится это, не так ли… о, я знаю… я слышу, как время от времени ты дышишь во сне за дверью спальни… расскажи мне, что тебе снится? – Но, Джеймс… - Венди жутко покраснела, даже уши у неё стали пунцовыми. – Тебе придётся рассказать мне, дорогая… если ты хочешь, чтобы я сделал всё так, как тебе понравится, я должен знать, что доставляет удовольствие моей леди… в твоих снах я целую тебя? – Да… постоянно… – Покажи мне, где я целую тебя? – М-м… где и сейчас… – А ещё?.. – Ещё здесь, - Венди указала на нижнюю часть декольте, куда пока изредка добирались лишь осторожные музыкальные пальцы. Не тратя лишнего времени, Джеймс развернулся к Венди лицом, перекидывая ноги через пуф по две стороны, и наклонил девушку, крепко держа её под спину одной рукой, и поглаживая сквозь шёлк между грудей другой. Он приник к ней и стал сладко и осторожно целовать её вдоль самой границы кружевного выреза блузки. Венди ахнула от удовольствия и обняла капитана, ласково впиваясь ноготками в его шею. – М! Да..! Это очень хорошо… - зашипел Джеймс, оставляя очень трепетные прикосновения на шёлке под грудью, но пока избегая самых чувствительных мест, – Что ещё я делаю с тобой, Венди? – Ещё… Вы гладите мой живот… – Так? Джеймс направил пальцы от солнечного сплетения к пупку, и ещё чуть-чуть ниже, с лёгким нажимом рисуя круги на самом мягком и отзывчивом месте. – Ах… ах… нет, это намного лучше, чем во сне… о… м-м-м… – Моя маленькая удивительная страстная девочка… а я трогаю тебя… под одеждой? – Да… Голова у Джеймса шла кругом. Венди в его руках раскраснелась, и вся дрожала, одна лямка упала, приоткрывая нечто божественно прекрасное и сексуальное, и капитан, не дыша, оставил пёрышком поцелуй прямо над этим местом, а затем вернул бесстыжую ткань на плечо. Потом он расслабил ленточку-поясок на юбке, выправил блузку и нырнул рукой под шёлк на животе. Его уши тут же наполнились таким блаженным мурлыканием, что будь Джеймс столь же юным, как Венди, он бы наверняка уже бессовестно изливал свой восторг по этому поводу прямо в штаны. Но капитан был сдержан и, не смотря ни на что, сохранял контроль над ситуацией, хоть это и давалось ему с трудом. Он лишь позволил себе прильнуть к Венди вплотную, чтобы она чувствовала его крайне возбуждённое состояние. – О… о… Джеймс… Капитан положил руку ей на колено. – В твоём сне я делаю так? - он мучительно медленно заскользил ладонью вверх к бедру, цепляя за собой юбку и вызывая в глазах у Венди цветные круги и вспышки. Рука задержалась на бедре и теперь игралась с кружевным нижним бельём. – Может быть, я раздеваю тебя, Венди? При мысли о том, что, может быть, он сейчас её разденет, контроля над ситуацией стало намного меньше. – Нет… во сне я всегда в Вашей чёрной блузе… а под ней я уже раздета… – О-о… неужели… - Джеймс приподнял её и, не успела девушка опомниться, как он лёгким движением стянул с неё бельё, но юбка, снова упавшая до колена, сохранила приватность юной леди, – вот так? – Ах!.. О, боже, о, боже… Да… – Хорошо… давай попробуем ещё раз..? Я делаю так, да? Коварная рука снова поползла по ноге, на этот раз постоянно сохраняя контакт с нежной кожей внутренней стороны бедра. Венди чуть не задохнулась. – Да… так… – А дальше? – Потом я просыпаюсь и ещё долго чувствую себя скользко… – А ты чувствуешь себя скользко сейчас? – Да… сильнее, чем раньше… – Хочешь узнать, чем заканчивается сон? – Да, Джеймс, хочу… – Я могу показать… Рука скользнула под юбку по бедру, обходя стороной интригующее секретное место, и стала ласкать самый-самый низ живота. Едва не обезумев от стыда и обжигающего удовольствия, Венди прощебетала: – Покажи мне, пожалуйста… Это был первый раз, когда она назвала капитана на «ты». – Боги… - поперхнулся Джеймс, – скажи это ещё раз, умоляю, скажи, что хочешь этого, что хочешь… меня… – Я хочу… Джеймс… хочу тебя… Капитан зарычал и сильнее вжался ей в бедро. Его пальцы, играющиеся попеременно то с животом, то со внутренней стороной бедра, вдруг отстранились, и, спустя несколько секунд, дотронулись до Венди. Она вскрикнула и прогнулась. Дыша сквозь открытый рот, Джеймс едва касался её, не желая напугать невинную девушку, но он выбрал такое место, что из глаз у неё сразу же посыпались искры. – А! А… а-а… а-а… - в голос дышала она, запрокинув голову. – Дай… руку… Не соображая, что происходит, Венди послушно протянула свою кисть туда, где порхали невесомые пальцы Джеймса. – Ты когда-нибудь трогала себя сама? – Почти нет… очень редко… – Сделай это сейчас… не стесняйся… покажи мне, как тебе нравится? Джеймс взял её руку и смело направил к самой искромётной точке. Венди было ужасно стыдно, но волны неведомого удовольствия накрывали её одна за одной, и она не могла им сопротивляться. Несмелыми пальчиками она приласкала себя там, где просил Джеймс, а он накрыл её кисть своей рукой, чтобы ощущать ритм и силу нажима. В животе у неё постепенно раздавались невероятные спазмы, которые она сопровождала протяжными высокими стонами. – Моя дорогая… нежное моё хрупкое создание, мой ангел, - Джеймс снова любовно целовал её плечи, – теперь позволь, я сделаю это для тебя… не бойся… Венди убрала руку, но Джеймс направил пальцы совсем в другом направлении, дальше, туда, где внутри неё всё пульсировало и было очень мокрым. Он не смел вторгаться и нарушать границы этого нежного цветка, а только чуть-чуть погулял по поверхности, с восторженными сдавленными вздохами окунаясь в прозрачный и вязкий сок женского удовольствия, а потом вернулся к тому месту, которое Венди ласкала по его просьбе, и повторил её движения скользкими подушечками, во сто крат усиливая таким образом все ощущения. От нахлынувших эмоций Венди снова закричала. – О… да, да, сладкая моя… не сдерживайся… Он действовал медленно, не ускоряя темп, заданный Венди, и очень скоро девушка неистово заметалась у него в объятии, а сквозь сладострастное выражение лица вдруг проявился испуг. – Джеймс… я… о-о! О! Простите… мне кажется, я сейчас описаюсь… – Меня бы это ни капли не смутило, дорогая, даже напротив, но, поверь, это будет кое-что другое… давай… не стесняйся… разреши себе сделать это… Рука, что крепко обнимала её талию, надавила ей на живот, являя миру ещё порцию женского удовольствия, в которое Джеймс с хриплым вдохом снова окунул пальцы, и загулял теперь ими по всей поверхности, неотрывно держа большой на самом чувствительном месте. Девушка трепетала под ним в исступлении. Чем сильнее приближалась развязка, тем медленнее скользил Джеймс, заставляя желание Венди всё больше и больше самостоятельно нарастать и наполнять её лоно, а к моменту, когда она забилась в конвульсии, выдыхая его имя, он вообще не двигался, только слегка прижимал большим пальцем центр всех самых взрывных ощущений, а средним скользнул внутрь совсем немного и задержался там, не шевелясь, закусив губы и с упоением ощущая, как пульсируют вокруг него её мышцы. – Как ты прекрасна… о… у меня нет слов… моя Венди, - сдавленно шептал ей куда-то в шею капитан, а она всё вздрагивала, укачиваемая импульсами неземного наслаждения, – сладкая… нежная… моя красавица… Шальной бесёнок вдруг затанцевал в сумасбродных блестящих голубых глазах, и капитан скользнул пальцем ещё чуть-чуть глубже, неспеша повторяя это движение несколько раз. – Тебе не больно, когда я делаю так? К Венди, похоже, пока не вернулся дар речи, поэтому в качестве ответа она издала новый дивный звук, так услаждающий слух капитана. Джеймс поиграл с ней ещё немного, а потом убрал палец, задевая напоследок самую напряжённую и отзывчивую точку, и запуская в тело Венди последний электрический импульс. – Милая… как ты себя чувствуешь? – М-м-м… как никогда в жизни… хорошо… – Сможешь простить меня, если я отлучусь ненадолго? - со сбившимся дыханием и почти умоляющим тоном спросил капитан, – Иначе, мне кажется, я взорвусь, если сейчас же не сделаю этого. А ты, может, захочешь пока умыться или освежиться, в ванной свежая вода для тебя… – Конечно… Венди не поняла, что имел ввиду капитан, и слава богу. Джеймс быстро позаботился о себе и поспешил вернуться к маленькой мисс, которая за это время не двинулась с места: она сидела на пуфике в той же позе, в какой оставил её капитан, юбка задрана, голова откинута, щёчки розовые, глаза мечтательные. – О, моя дорогая..! Это сильное впечатление, не так ли? - Джеймс подхватил её на руки, зацепив также и смятое бельё, – Зато сегодня ты точно заснёшь крепко и будешь спать хорошо. Капитан отнёс её в спальню, уложил в постель, вернул на место кружевную красоту, избавил девушку от шёлковой юбки и заботливо накрыл одеялом. Он пожелал ей спокойной ночи и хотел уйти, но Венди задержала его, глядя смущённо, но решительно: – Мне кажется, Джеймс, будет уместно, если Вы больше не станете ночевать на софе?.. – О. Если моя леди приглашает, - вкрадчиво ответил Джеймс и посмотрел на неё с аппетитом, от чего у Венди поползли мурашки, – то, да, я останусь с великой радостью. И капитан захлопнул дверь в спальню – изнутри. Седой и тихий небольшой городок по имени Рочестер, со своими старинными, почерневшими от времени домиками и не меняющимся столетиями медлительным укладом жизни, спал и не знал, что на быстроходном красавце-бриге в его порту у холодных берегов Медуэя сияет в ночи невидимый глазу свет двух огромных сердец, устало и преданно обнявших друг друга. Ах, если бы сердца только могли говорить, как звёзды! Они ведь всё знали наперёд и обнимали друг друга в отчаянии, но были немы, и могли только волнительно биться в унисон друг другу.