Я искал тебя тысячу лет

Городу по имени Рочестер повезло принимать в своих окрестностях Джеймса и Венди ещё пять дней. Капитан со своей пташкой исходили все его улочки вдоль и поперёк, несколько раз встречали старика Сми в окружении каких-то интересных дам (каждый раз – разных); становились свидетелями трёх потасовок, в центре которых всегда бывали Уно, Дос и Трез – испанские братья-канониры, благодаря им Габи выкрал свой первый трофей; видели и самого Габи, Джеймс отправил его в увольнительную на сутки: тот проводил время с компанией странноватых на вид курящих мужчин, похожих на местную музыкальную группу; также замечали Хоуви, то там, то тут валяющегося в грязи и счастливого, точно свинья; и Джеймс при виде членов своего экипажа всегда отворачивался, закатывая глаза и прикрывая лицо рукой, а Венди хохотала. Сами пираты же все, как один, завидев капитана и его даму, отвлекались от своих дел (даже если это была драка), салютовали и кланялись. К ночи четвёртого дня, выпив ещё половинку кубка-ракушки того французского вина, Венди уселась к Джеймсу на колени и смело заявила, что избавилась от своего временного недуга и намерена продолжать исследовать удовольствие, которое доставляет ей капитан. – Милая… ты уверена, что это не вино говорит в тебе, а истинное желание? Хоть я и вожделею быть к твоим услугам, мне бы не хотелось, чтобы градус дурманил твой разум. – Не знаю, Джеймс, как сказать это, и не показаться неправильной… но я всё время тебя хочу. И это не потому, что в последние несколько дней моя температура была повышена, а ты уделял мне своё потрясающее «особое внимание»… я не уверена, что девушка вообще должна сообщать о таких мыслях мужчине… Всё это смущает меня очень сильно, но ты твердишь, что при тебе я могу делать всё, что мне заблагорассудится… это то, о чём я думаю и чего хочу. Скажи, я перехожу какие-то границы? Ах!.. Если да, то сообщи мне, прошу тебя! У тебя… м-м-м! Свои правила, наверное… или их отсутствие, я пока не поняла до конца… В любом случае… а-а-а! Я обещала ничего не скрывать и говорить прямо… о, боже!!!… Джеймс!!!… – Сладкая… ласточка… - Джеймс уже вовсю раздевал её и покусывал нежную отзывчивую шею, – я счёл тебя достаточно трезвой… последнюю часть не дослушал… – Негодяй..! Ах!.. Ах!.. – Расскажи мне… – Да..? Дело быстро переместилось из-за стола в спальню, крюк валялся на полу вместе с портупеей, камзолом, жилетом и рубахой, а под ними покоились брюки, пиджак и блузка. Скоро в кучу упали и бриджи. – Что тебе пока понравилось больше всего? – ..пока? – ..ну, ты же не думаешь, что то, что мы делали, это – всё? – М! А! К страстной симфонии вдохов и выдохов присоединились девичьи вскрики, как только поверх бриджей упал бюстгальтер, и Джеймс стал умело прикусывать грудь в самых чувственных местах. – Не… знаю… - с трудом выдохнула Венди сквозь стоны, – всё… нравится… когда… ты… медленный… и… а… аккуратный… – Нежная моя… помнишь, я просил тебя показать… - Джеймс взял её руку и направил в точку горячего намокания, стаскивая с неё последнее оставшееся бельё, – можешь сделать это… ещё раз..? – Джеймс… зачем… я и так не пойму, стыдно мне, или… наплевать… Наплевав, Венди направила пальцы к себе самой и сладострастно выдохнула, не ожидая почувствовать такую влажность прикосновения. – М-м-м… м-м-м!.. - воскликнула она. – Покажи… ещё… Джеймс нависал над ней, упираясь запястьем в простынь, и, не отводя глаз, наблюдая, как маленькие пальчики трогают что-то такое прекрасное, для чего ещё ни один живущий человек ещё не придумал слов. Сам он одновременно тоже гулял рукой вдоль себя. – Джеймс… – Продолжай, пожалуйста… Устраиваясь поудобнее, капитан, пока Венди сама себя ласкала, стал помогать ей, задевая её дразнящими касаниями, распаляя и делая ещё более скользкой, готовой для него по-настоящему. – Не останавливайся… - выдохнул Джеймс. Он стал попеременно надавливать на неё, каждый раз с осторожностью пробираясь внутрь всё глубже. Когда натяжение достигло предела, Джеймс, не двигаясь дальше, глухо спросил: – Как ты себя чувствуешь?.. Ускоренно дыша от удовольствия доставляемого ей её собственными пальцами по просьбе капитана, Венди проговорила: – Лучше… м-м… намного… – Хорошо… скажи, если станет больно… И Джеймс потихоньку направил себя внутрь до конца. Тугой контакт сводил его с ума, вынуждал двигаться медленно, это было намного мучительнее и, в то же время, во стократ ярче, чем то, как он делал это раньше со скоростью. Из его груди вырывались непривычно высокие гортанные хрипы, Венди под ним дрожала и пела, неосознанно сжимая его своими мышцами, капитан закусывал губы, чувствуя её ритмичные спазмы, но не позволяя себе сдаться раньше, чем с аппетитно припухших уст сорвётся его имя. – А… а… м… м… - щебетала под ним маленькая страстная мисс. – Тебе нравится?.. – Да… о… да… ты… такой… о… огромный… – М-м-м! - капитан сладко лизнул её шею, – мужчины обычно… воспринимают такие слова… как комплимент… – Это… комплимент… Горячо дыша, Джеймс стал покусывать тонкую кожу под ухом. Он был на грани безумия, и Венди, похоже, тоже. – Ты уже близко, да, моя птичка?.. - он стал двигаться немного активнее, и её спазмы усилились, – Я сейчас сойду с ума… да… чёрт..! Да! Давай..! Стало ещё туже и скольже, Венди сжалась, напрягая живот и бёдра, её пальцы из последних сил выписывали миниатюрные быстрые круги, Джеймс внутри неё достиг предела величины и твёрдости, и, наконец, волна с интенсивными вспышками захватила её, мощными импульсами разряжая удовольствие во всё её тело. Она закричала. Где-то над ней бился в конвульсии Джеймс, он рычал, скулил, задыхался и сильно пульсировал, превращая её в густой сладострастный водопад. Ощущение того, как он делает это внутри в самый пиковый момент её блаженства, было головокружительным. – Девочка… у-у-мфф!!! Моя… сладкая… а-а-аргх!!! Страстная… мф!.. Джеймс, не в силах остановиться, продолжал ещё медленно скользить, изредка запуская в неё последние искры. Ласковые ручки гладили его грудь, плечи, обнимали шею, причёсывали кудри. Еле отойдя от сумасшедших эмоций, Венди притянула капитана к себе руками и ногами, не желая рассоединяться с ним, и он бессильно упал на неё, сливаясь с её телом на всю длину внутри и снаружи. – Толкни, когда будет нечем дышать, - невнятно буркнул он куда-то в подушку, расслабляясь и вжимая девушку в матрас всем своим весом. Чуть живая, утомлённая и счастливая, Венди глухо захихикала в широкое плечо. Вместе с Джеймсом она тоже обмякла, утопая в кровати под горой его мускулов. Выжатый, как лимон, капитан устало задремал, посапывая в умиротворении над ухом у Венди, и, загипнотизированная этим звуком, девушка тоже провалилась в крепкий сон. Проснулся Джеймс неожиданно: ему что-то снилось, он дёрнулся и внезапно очнулся от вязкой дрёмы. Он также лежал в кровати, бессовестно распластавшись, а где-то под его торсом пребывало в сонном омуте мягкое женское тело. В спальне царила глубокая ночь. – Венди? - прошептал капитан, приподнимаясь, – Ты там живая? – М… Не просыпаясь, девушка снова сцепила кисти у Джеймса на спине, и слабо попыталась вернуть его обратно, желая сохранить тепло. – Маленькая моя… - умильно выдохнул Джеймс. Он запустил руки ей под лопатки и талию, перевернул её на бок, накрывая одеялом, и лег напротив, прижимая малышку к своей груди. – Я буду греть тебя так, ладно? Сладкая девочка… не хватало ещё, чтоб ты задохнулась или опять повредила свою хрупкую ручку… В грудь ему прозвучал какой-то невнятный звук, видимо, изъявляющий согласие, длинные обнажённые ножки переплелись с его бёдрами, и Джеймс почувствовал, что нежные губы сложились где-то под ямочкой на его шее в сонный поцелуй. – Моя милая… я люблю тебя… - почти беззвучно вымолвил капитан в русую макушку, – я люблю тебя. В ответ ласковые губы на его груди пролепетали что отчаянно похожее на «я тоже тебя люблю». Джеймс не спал до утра. Глупое сердце замедлилось только после рассвета, отпуская взволнованного и тронутого до глубины души капитана, и тогда он смог, наконец, сомкнуть свои мокрые ресницы. Днём его разбудили весьма недвусмысленные глухие звуки. Подавив желание зевнуть и потянуться, капитан с любопытством приоткрыл один глаз. Сексуально прогнувшись, девушка лежала к нему спиной, одеяло сбилось в бесформенную кучу где-то у неё между ног, руки явно были там же, колени согнуты, и она тихо скулила в подушку, сгорая от желания и стараясь заглушить собственные стенания. Бёдра у неё блестели чуть ли не до самых колен, попка тоже, и капитану было видно, как тихие пальчики размазывают то, что он с избытком оставил вчера в её теле, по нежной коже, вызывая явную дрожь промеж бёдер и новые стоны. Джеймс облизнул пересохшие губы. – Почему бы тебе не попросить меня… - вкрадчиво промурлыкал он ей на ухо, возбуждённо ласкаясь к ней сзади, и девушка ахнула от неожиданности, и спазма, раздавшегося в теле в ответ на лёгкое прикосновение, – ты знаешь, как я хочу тебя всегда… а особенно по утрам… когда ты такая нежная… полусонная… вся моя… в моей постели… о..! О! О! Полная им самим до краёв, Венди текла капитану навстречу, и он вдруг оказался внутри так легко, что несдержанно вскрикнул, окунувшись в озеро расплескавшейся лавы. – Боги… - едва смог выговорить он. Девушка в его руках вся тряслась от возбуждения, и, ныряя в этот до неприличия скользкий контакт, капитан неторопливо загулял внутри неё, кусая её за плечо и хрипло постанывая. Сумасбродно сжав кулаки, Венди едва успевала дышать: мелкая дрожь пробивала её лоно, Джеймс медленно и, наверное, специально, целеустремлённо двигался вдоль какой-то совершенно особенной точки, от чего терялась связь с реальностью, и всё плыло перед глазами. Чтобы не лишиться чувств от наслаждения, Венди открытым ртом хватала воздух, а пальцами – простынь. Джеймс, который и сам немного подрагивал, целиком утопая в горячей женской податливости, запустил запястье под её кукольно-тряпичное тело: – Держись, девочка… - голос его прозвучал непривычно сипло. Ноготки тут же вцепились ему в руку, как в поручень, и капитан прижал её лопатки к своей груди. Свои пальцы он отправил к любимому месту на животе, тому, удивительно мягкому, прямо между пупком и всеми самыми смелыми и яркими мечтаниями. Капитан стал поглаживать его, опьянённый ощущением нежной кожи, с дрожью встречающей ладонь каждый раз, когда он заполнял собой эту область изнутри. Капитуляция настигла Джеймса незаметно, подкралась, пока он порхал мыслями вокруг заманчивой мягкости девичьего животика, и вырвалась наружу безо всякого предупреждения. Ему пришлось изо всех сил напрячь одну очень интимную мышцу, чтобы остановить этот процесс, пока он не разыгрался и не отобрал у него бразды правления собственным телом. Вытянувшись, как струна, капитан замер, издавая только: – Мф! Мф! Мф!.. И почти в ту же секунду Джеймс почувствовал, как в непрерывном микроскопическом пульсе танцуют вокруг него мышцы маленькой Венди, которые не ощущал, когда двигался. Гоняя воздух через открытый рот, девушка почти не издавала звуков, она сильно струилась, и чуть скользила вдоль Джеймса, когда вдыхала и выдыхала. Контакт без движения дразнил её тело, удовольствие текло из неё рекой. – Можешь… сделать так ещё раз… - почти слёзно попросила она, – Как только что… – Малышка… - если честно, Джеймс мог бы сделать это прямо сейчас, – я намерен… о, да… тебе нравится, когда меня в тебе много?.. Еле сдерживая подкатывающие изнутри спазмы, Джеймс снова заскользил, и вынужден был делать это в ещё более медлительной манере. – Да, да, нравится очень… Капитан нырнул пальцами по животу ниже, и стал шелковистыми касаниями перебирать Венди, как лепестки цветка. В них он обнаружил то, что его интересовало, и начал играть с девушкой подушечкой пальца. – Хорошо… мф! Чёрт… но я больше не смогу это остановить… – Пожалуйста… пожалуйста… Судорога уже уносила Венди, когда капитан не выдержал давления и с глухими криками сделал то, что она просила. Чистый экстаз, во много раз усиленный мощными мужскими разрядами изнутри, раскатился по всему телу девушки и пронизал каждую клеточку, собираясь в потрясающий взрыв эмоций там, где сходил с ума Джеймс, а потом самым бесстыжим образом вытек на бёдра, на одеяла, на простыни. – Доброе утро… - пролепетала Венди, переворачиваясь на спину, когда немного отдышалась и пришла в себя. – Доброе утро, - вымолвил ей в ответ капитан. Он взял её руку, поднёс к губам и принялся целовать её, не в силах выразить то, что сейчас чувствовал, словами. Объятая негой, девушка мурлыкала ему в ответ. – Грациозная… страстная… кошечка… - приговаривал капитан, отмечая губами каждый пальчик. – Джеймс..? – М-м-м? – А «страстная» – это хорошо? Хорошо быть страстной? – Хорошо всё то, что создаёт настоящую тебя, я полагаю… То, что ты искренне испытываешь, что нравится тебе самой. Ты – страстная, Венди, это точно, и это восхитительно. Страстной быть плохо только тогда, когда на самом деле ты не страстная, а просто притворяешься. – Я не притворяюсь… – О, и я вижу это, поверь! Я вижу… и чувствую… и наслаждаюсь. Никогда не притворяйся, сладкая моя красавица. Ты волшебная, какая ты есть. Подвинувшись к нему поближе, Венди обняла его лицо, и капитан закрыл глаза, с нежностью встречая её губы своими. Рано или поздно – случайная чудная нотка снова сорвалась. – Венди..! – М? – Я уже понял, как на тебя действует это… эм, состояние, когда ты наполнена… хм, мной… Но, умоляю тебя, только не говори, что ты хочешь ещё. Джеймс усмехнулся в усы и шутливо куснул девушку за ушко. Лёгкий румянец украсил нежные щёчки, и Венди мило захихикала. Капитан пригладил её растрёпанные волосы. – О, с тобой я готов делать это весь день, - улыбнулся ей Джеймс, и его издевательская бровь была тут как тут, – но, милая моя, мы только начали… сегодня тебе не было больно? – Может быть, но я не заметила, если честно. Было очень. Сильно. Хорошо. Озорные поцелуи легли под колючие чёрные усы в трёх разных местах, подтверждая каждое слово. – Хорошо. Иди ко мне, дорогая… Откидываясь на спину и, на всякий случай, укрывая себя одеялом, чтобы не шокировать леди видом голого мужского тела, Джеймс гостеприимно постучал пальцами по ямочке у плечевого сустава, приглашая Венди устроиться в ней. Девушка с радостью примостилась рядом с капитаном, крепкие руки обняли её, и широкая грудь закачала Венди на долгих, глубоких волнах тихого дыхания. – Расскажи мне историю, Венди Дарлинг..? Сказку, как ты умеешь, - с любопытством предложил вдруг капитан. – Но… ты ведь уже взрослый для моих сказок, Джеймс. – Ну и что? Уверен, у тебя в запасе найдётся одна для пиратского капитана..? – Ох… да, есть одна, я никому её никогда не рассказывала… Джеймс убрал за маленькое ушко волнистую русую прядь и прильнул щекой к девичьей макушке, снова обнимая поудобнее тонкий обнажённый стан. – Это история о девочке? – Нет. Это история о юноше. Все мы знаем, что когда ребёнок появляется на свет, с его первым звонким смехом рождается также маленькая фея или эльф, кто бережно заботится о малыше, стережёт его сон, искреннюю жизнерадостность и веру в чудеса. Так случилось, что эльф, явившийся в мир вместе с тем юношей, был очень и очень необычным эльфом: он имел одну особенность, которая отличала его от всех сказочных созданий. Хоть этот эльф и был такой же крошкой, как остальные, он волшебным образом умел одновременно вмещать в себя множество разнообразных, сложных и прекрасных чувств, тогда как другие испытывали только одно за один раз. Мы также знаем, что дети, к сожалению, рано перестают верить в чудеса, а век фей и эльфов печально мал, поэтому однажды на рассвете наш эльф, под конец своей коротенькой жизни, явился своему мальчику, который к тому времени уже серьёзно подрос. Эльф захотел поделиться с ним своей особенностью, так чудесно отличавшей его от других, он создал в воздухе маленький горшочек с красивым магическим цветком, и передал мальчику. А мальчик, кстати, как только взял горшочек в свои аккуратные ручки, сразу же стал понимать язык фей. «Я дарю тебе этот цветок», – прозвенел золотыми колокольчиками ему эльф. «Он совершенно особенный. Береги его, укрывай от невзгод и злых языков, сохраняй, что бы ни случилось. Жизнь приготовила тебе разные испытания, но ты не позволяй этому цветку увянуть, пусть он цветёт и раскрывается, защищай его!» Мальчик посмотрел на цветок с удивлением, страхом, обожанием и сразу же смутился таким странным и сложным чувствам. «Зачем он мне?» – спросил он, но эльф, которому жить оставалось лишь несколько минут, уже упорхнул в окно, чтобы успеть напоследок увидеть первые солнечные лучики. И мальчик подумал, что однажды выяснит это сам. Время шло, мальчик стал юношей, а затем – мужчиной. Как и завещал крошка-эльф, он хранил волшебный цветок, хотя это оказалось весьма сложной задачей. Обозлённые люди, кому он рассказывал в юности об этом цветке, хохотали над ним, освистывали его, одни с издевательством утверждали, что чувствовать одновременно столько всего – пустая и глупая трата времени, другие хотели отобрать у него этот цветок, испортить его, растоптать. И тогда юноша спрятал этот цветок в секретном месте, где никто не смог бы ему навредить. Даже став мужчиной, он тайно навещал его, поливал, заботился о каждом лепестке и листике, а цветок рос, выгонял новые бутоны, распускался красиво и пышно, но никто не видел его и не знал о его существовании, кроме нашего героя. Время шло. В один прекрасный день мужчина встретил юную девушку. Она сидела в углу и плакала, а в руках у неё тоже был цветок, похожий на его собственный. Чьи-то злые руки добрались до него, помяли его лепестки, погнули стебель, и выглядел он ну очень несчастно. Тогда мужчина, опечаленный этой картиной, предложил ей руку и без колебаний отвёл её в своё секретное место. «Будь, что будет», – подумал он и достал из тайника цветок, который бережно растил всю жизнь. «Возьми мой», сказал он той девушке и смело протянул ей горшочек. – И она взяла, или отказалась? - спросил Джеймс. – Всё было ещё лучше, - ответила Венди, и Джеймс почувствовал, что она улыбается, – как только он так бескорыстно и искренне предложил ей забрать то, что у него было, её собственный цветок вдруг встрепенулся, вытянулся, сбросил с себя все повреждения, окутанный его заботой, и зацвёл, распускаясь пуще прежнего. Девушка засияла от счастья и спросила, может ли она хранить свой цветок вместе с ним в его тайнике. Он разрешил. Теперь там живут два чудесных цветка и ничего не боятся потому, что вдвоём они могут защитить друг друга. – Мне нравится, как заканчивается эта история, - прошептал Джеймс и чмокнул свою леди в макушку. – Она продолжается, - ласково поправила его Венди. – А, хочешь, расскажу, как я вижу эту сказку? – Конечно! – Никакого эльфа не было у того пацана. Он родился таким изначально, а внутри у него был не просто цветок, а целый чёртов сад чувств и эмоций… – Ну, Джеймс!!! - засмеялась Венди, – это звучит совсем не как сказка! – Ладно, целый волшебный чёртов сад. Который, как ты правильно угадала, ужасно его конфузил, и из-за которого ему постоянно доставалось. «Воспитанные мальчики не плачут», «воспитанным мальчикам не принято так громко смеяться», «воспитанный мальчик не должен ругаться и бросаться в драку»… Историю этого воспитанного мальчика ты уже знаешь. Но, когда он стал мужчиной и встретил свою маленькую мисс, – это его волшебный чёртов сад был полон сорняков и колючек. Это у него половина цветов давно сгнила, и приключилось это не потому, что он за ними плохо ухаживал, а потому, что сам хотел, чтоб они побыстрее сгинули. А потом ты пришла! У тебя была лейка с живой водой. Своими осторожными нежными ручками ты убрала все сорняки, превратила колючки в мягкие листья, полила все цветы, и они зацвели заново, а некоторые выросли – новые – и я понятия не имел, как уместить в себе всё это. – Джеймс… – Подожди, малышка, это ещё не конец, - хохотнул Джеймс, – самое интересное впереди! Как только ты, сама того не зная, оживила сад, для которого, я думал, не было уже никакой надежды, ты рассказала, что у тебя тоже есть сад. Я видел, как он сияет, но не предполагал, что он был так красив. Это был не просто волшебный сад, а целая огромная оранжерея с хрустальными стенами и таким же потолком, в которой светило прекрасное солнце, в которой ты могла найти цветочек для каждого, кто встречался тебе на пути. И ты позволила мне войти, познакомиться поближе, подпустила меня к себе, разрешила находиться рядом. Ты не испугалась, что я могу что-то испортить. Венди, ты доверила мне ключи! Ты подарила мне тот хрупкий цветок, который в единственном экземпляре растёт только у девушек, ты позволила мне сорвать его, мне, старому пирату! Ха! Теперь я сижу в твоей оранжерее, шокированный, навеки пленённый тобой по доброй воле, а ты рассказываешь мне, будто это я что-то там поливал. Смешная моя маленькая птичка, - капитан осыпал её волосы поцелуями. – Джеймс… - Венди не нашлась, что ему ответить, и поэтому просто обняла покрепче. – Ласковая моя девочка, мой ангел, - улыбнулся ей капитан, – я надеюсь, ты не грустишь? Это ведь очень счастливая история! Потому, что это моя история, а в ней есть ты! Ты – воплощение всех моих давних тайных мечтаний. – Ты разве мечтал обо мне, Джеймс? - Венди стала причёсывать коготками волосы на его груди. – Хм… наверное. Это странно, я полагаю… я вообще никогда особенно не мечтал найти счастье или встретить кого-то. Просто не думал об этом. Я ведь Капитан Крюк, моё дело молча сидеть на острове, да охотиться за мальчишкой. Но я хорошо помню, как в первый раз это скребущее ощущение, что я в чём-то таком отчаянно нуждаюсь, появилось у меня в груди. Случилось это, когда я в самый первый раз смотрел на тебя. – В самый первый раз? Первый? – О, моя ласточка, нет же, не подумай ничего лишнего! Ты ведь тогда была не юной девушкой, а маленькой девочкой, красавицей, конечно, но ещё ребёнком! Я случайно увидел тебя и Пена ночью в лесу. Вы кружились там, в небе у дерева фей, не знаю, это было что-то вроде танца, полагаю… а я сидел внизу и вдруг понял, что ужасно страдаю от одиночества. Я всегда это знал, но не признавался себе, и только тогда впервые прочувствовал всю боль по-настоящему. Она царапала меня изнутри, выла волком, я глядел, как ты смотрела на него, и мечтал чтобы кто-нибудь взглянул так на меня. Фея, с которой дружил тогда Пен, сказала мне, что тебя зовут Венди, и мне хотелось плакать от того, что даже у такого бесчувственного гада есть Венди, а у меня – нет. И вот с тех пор я тайно мечтал, что может быть, когда-нибудь, однажды, в один прекрасный день я тоже встречу Венди. Не знаю, можно ли засчитать это, как факт, что я мечтал о тебе? – Боже, Джеймс, я никогда не подозревала, что тебе было так плохо. Когда-то Нетландия казалась мне волшебным островом чудес, но чем больше я узнаю, тем больше уверяюсь, что это какое-то страшное проклятье. – Ты права. Но я с годами так ко всему привык, что искренне считаю этот остров своим домом. – А мой дом там, где ты, Джеймс. Будь-то Франция, Англия, Нетландия, всё равно. – Моя маленькая самоотверженная ласточка… это и есть тот страх, который преследует меня. – Ну… кажется, я обещала, что однажды мы вернёмся к этому разговору… но ещё не время. – Да, моя золотая. – Мой капитан. Они ещё повалялись в постели, каждый в своих мыслях, обнимая друг друга и иногда даря друг другу маленькие поцелуи, пока полуденное солнце не скрылось из маленького окошка в потолке. Прогнав все грустные думы вон, капитан запускал свои пальцы сквозь рассыпчатые волны, сконцентрировавшись на прекрасном женственном теле, полностью нагом, удерживаемом им в тёплом объятии, и безмолвно восторгаясь ощущением того, как Венди прислоняется к нему обнажённой грудью, чуть обхватывая бедром его ногу. – Хочу принять ванну, - задумчиво произнесла девушка. – Она уже ждёт тебя, дорогая. Габи сменяет воду каждый день на рассвете. – О!.. Я так благодарна за твою предусмотрительность! – Не стоит, моя ласточка, право, не стоит. Венди села в постели и потянулась. Она едва опять не проронила свою «чудную нотку», чувствуя себя «скользко», как никогда, но сдержалась. Пока она сидела, капитан стал поглаживать вдоль позвоночника её спину, с аппетитом наблюдая, как за его пальцами скачут туда-сюда озорные, предательские мурашки. – Джейм-м-м-с, - укоризненно и сладко протянула Венди. – Да-а-а? - он артистично скопировал её интонацию. Девушка не стала ему отвечать, а только хихикнула и встала, собираясь накинуть на себя капитанскую блузу, которая валялась неизвестно где на полу. Она думала отойти, и уже почти сделала шаг, но капитан вдруг мягким захватом поймал её за руку. – Подожди… постой немного… ты такая красивая… Тихий баритон звучал так соблазнительно, что, оставаясь к капитану спиной и дозволяя себя изучить, Венди застыла в смущении и блаженстве. Капитан сел, и нежная фигурка оказалась прямо у него перед глазами. Пальцы снова пробежали по спине, то уходя в сторону и задевая кисть руки, то направляясь к центру и поглаживая изумительную округлую попку. Скоро к ним присоединились и дразнящие мягкую кожу усы. – Моя сказка… Закусив губы, Венди сдержала уже с-десяток чудных нот. Вертикальное положение её тела сильно влияло на ситуацию, так как всё, что оставил в ней капитан, раскалялось внутри и самым восхитительным образом просилось наружу, бёдра её скользили. Джеймс положил руку и запястье ей на талию и осторожно потянул её с вопросом: – Повернись? Пожалуйста? Не в силах протестовать бархату в его голосе, Венди медленно развернулась к нему лицом. Стоило ей шагнуть к нему чуть ближе, как всё неминуемо случилось, удовольствие потекло из неё, она ахнула, залилась краской, сжала колени в попытке скрыть блестящий мокрый просвет между ножек, а Джеймс поймал пальцами сочную каплю, скользящую вниз по её бедру, и медленно направил её обратно ввёрх. – О… я даже не думал, что это так… сексуально… Он вернул бессовестную каплю туда, откуда она появилась, и навстречу его неторопливой руке тут же стыдливо заструилось горячее девичье вожделение вместе с изобилием всего остального. Коленки задрожали, и Венди, с трудом стоя на ногах, облокотилась руками на мускулистые плечи. Она застонала. – Боги, дорогая… - Джеймс гулял вдоль неё пальцами, через раз отдаляя их и, затаив дыхание, глядя, как от них к Венди тянутся блестящие прозрачные ниточки, – я понимаю, почему тебе это нравится… Вскрикивая от удовольствия, Венди уронила голову вниз и ускоренно задышала, ноги её немного подкосились, и она тяжелее опёрлась на сильные мужские плечи. Капитан сидел перед ней, расставив ноги, одеяло, которым он был небрежно прикрыт, давно соскользнуло, и он во всей красе и мощи стремился вверх, держа на бедре подрагивающее правое запястье, как будто скользя вдоль себя отсутствующей кистью. – Венди-и… - он стал целовать её грудь, закрывая от девушки чёрной шевелюрой свой грандиозный, внушительный вид. – Ты меня хочешь… - чуть ли не на грани обморока прошептала Венди. – Да… – Это не вопрос… я вижу, что ты хочешь меня… м! М-м! М-м! Джеймс молниеносно встал, подхватил её, и вжал на весу лопатками в стену. С умопомрачительными вздохами, Венди скрестила ноги вокруг его талии. – Неминуемая моя… погибель… - капитан стал дразнить её снизу, и всё её нутро текло ему навстречу, жаждая скорее соединиться, но Джеймс не спешил. – Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… - задыхалась девушка. – Моя птичка любит медленно… - он опустил её чуть-чуть вниз и снова приподнял, – вот так… – Боже, Джеймс, умоляю… - там, в точке соприкосновения, она так и трепетала. – А её капитан любит, чтобы малышка в исступлении кричала его имя… – Джеймс… Джеймс… – Не-е-ет, дорогая… не сейчас… Потом… позже… ещё рано… Он опускал её с каждым словом всё ниже, и мучительно поднимал обратно. Изнемогая от высокой температуры и небывалой влажности, Венди стала царапать его спину и кусать за плечо. – О-о-о! Да, крошка, давай… мне нравится… Покажи, как сильно ты хочешь, чтобы я сделал это с тобой… – Это… пытка… м! М! Ах! – Ты хочешь, чтобы она закончилась?.. – Да… нет… о-о-о-о, бо-о-о-же-е-е… – М-мф!!! Вот..! Теперь..! Кричи..!!! Она затряслась, забилась в его объятиях, и внутренние импульсы накрыли её, заставив стонать имя капитана сквозь укусы. Потом она запрокинула голову и просто закричала. Не доверяя своим ногам, Джеймс повалил её на кровать, навис над ней и испустил высокий, хриплый, прерывистый рык мужского удовлетворения. – Господи Боже… - он упал перед ней на колени и уронил лицо на её дрожащий живот, – Венди… Венди… так нельзя… или можно… м-м-м… Капитан приподнял её тело, подвинул к себе и стал оставлять усталые, но жадные поцелуи на её животе, груди, ниточке шрама, плечах, руках, бёдрах, коленях и на всём, до чего мог дотянуться, избегая чувствительных мест, но лаская их полными обожания голубыми глазами, а девушка бессильно висела в его объятиях и глуповато улыбалась. – Моя куколка… моё сокровище.., - Джеймс с лёгкостью собрал её тело одной только правой рукой, и поднял, а левой аккуратно взял ту ручку, на которой красовался браслет из подзорной трубы, и бережно уложил сверху, – Идём, мне кажется, тебе нужно освободить от… кх-м, от меня своё тело. Иначе этот порочный круг никогда не разомкнётся!.. С обмякшей красоткой на руках, Джеймс в несколько широких шагов пересёк каюту, зашёл за маленькую ширму и опустил девушку в ванну, предварительно проверив температуру воды. – Вот так, малышка моя. Расслабься, - он провёл мокрой рукой по её лбу и щекам, освежая её лицо, – а я, пожалуй, пойду-ка оденусь. Окунув полотенце в воду и слегка намылив один его уголок, Джеймс вышел из-за ширмы, отёр своё тело от вечерних и утренних приключений и скрипнул дверцей шкафа. Он поправил рукав одного из девичьих платьев, улыбнулся, выбрал для себя бриджи, рубаху и жилет из ансамбля винного цвета, а для Венди достал, несмотря на обилие всяческих дамских вариантов, свою голубую блузу. Мельком взглянув на себя в зеркало, капитан прикинул, что пора бы побриться и немного подстричь длинные патлы, и вообще, поухаживать за своим внешним видом. Он повесил блузу для Венди на ширму, надел портупею, одежду, щёлкнул крюком, влез в крокодильи сапоги и отправился на палубу с мундштуком в зубах. Там он поймал Габи, послал его в город за провизией, так как кок был сегодня выходной (Габи спросил разрешения, может ли он лично приготовить что-нибудь для «капитана и леди К’юк», и Джеймс предоставил ему полную свободу действий, смакуя про себя это интересное новое обращение), и поднялся на квартердек, с удовольствием вдыхая свежий воздух и сигарный дым. Габи вернулся достаточно быстро, а ещё через пятнадцать минут уже скакал с камбуза, удерживая в пухленьких лапках здоровенный поднос. Капитан величаво спустился к нему со своей королевской возвышенности, перехватил завтрак, выдал ещё несколько указаний и вернулся в личные покои, провожаемый восхищёнными карими глазками, похожими на блюдца. – Завт’ак для леди К’юк! - задорно объявил капитан, смешно пародируя горловое «r» и забавный высокий голос малыша Габи. Ответа не последовало, в каюте было тихо, как сонной ночью. – Венди? Капитан оставил поднос на столе и, обратив внимание, что голубая блуза так и висит нетронутая, подошёл к ширме. Подобно шкодливому мальчишке, он зацепился за резную деревянную арку одной кистью и одним крюком, и осторожно выглянул сверху, наполовину спрятав лицо, чтобы только глаза успели любопытно сверкнуть. Повезло, что новая ванна была с подогревом, иначе девица непременно бы в ней замёрзла и простудилась! Удобно расположив локти вдоль бортиков и откинув голову на одно плечо, Венди Дарлинг, совершенно нагая, расслабившаяся в прозрачной тёплой воде, вытянув ножки и скрестив их, благополучно спала. Капитан умильно заулыбался, выпрямился, всё его лицо и плечи появились над ширмой, и он сложил руки на резной верхушке, укладывая на них бородатый подбородок. – Моя крошка… - тихонько промурчал он, разглядывая её грациозную фигурку, – я совсем тебя утомил! Постояв ещё пару минут, наслаждаясь такой милой картиной, Джеймс зашёл за ширму, взял дощечку, лежащую тут же, у ванны, и примостил её на борты. Затем он направился в свой «читальный уголок», легко подцепил крюком софу и переместил её поближе к книжным полкам. – Милая..? - он ласково погладил Венди вдоль виска. – М… – Я тебя немного прокачу, не пугайся. Ванну, которая с одного края имела две толстые ножки, а с другого – два небольших колёсика, Джеймс чуть-чуть приподнял, так чтобы вода не пролилась, с усилием толкнул в левый кормовой угол под кариатиду, где раньше стояла софа. Венди встрепенулась, съезжая глубже в воду: – Ой! Джеймс, это ты? – Да, моя девочка, решил тебя покатать. – Я, что, заснула? Ох… – А почему бы и не позволить себе вздремнуть, пока принимаешь ванну? Считаю, что это прекрасный досуг! Он докатил ванну до угла, придвинул софу к ней спинкой вплотную, вернулся за подносом и поставил его на дощечку перед Венди. – Гляди-ка, теперь у тебя не только ванна с подогревом, а ещё прекрасный вид в кормовое окно и еда! Ну, и – я по соседству! - Джеймс сел на софу, снял купольную крышку обнаруживая под ней воздушный омлет с овощами, а потом спохватился и закрыл её обратно. Венди, которая пока не слишком быстро соображала со сна, потёрла глаза и вопросительно глянула на капитана. Джеймс, рассмеявшись, пояснил: – Ты проспала мой торжественный выход, так что я повторю на бис, - он театрально прокашлялся и приосанился, задирая нос к потолку и накидывая на себя одновременно серьёзное и восторженное выражение лица, – Завт’ак для леди К’юк! Купол широким жестом взлетел в воздух. Выдерживая паузу, капитан затем встал с софы и поклонился своей зрительнице, пряча крышку за спину. Венди прыснула и расхохоталась, так похоже Джеймс повторил манеру речи толстенького бельгийца. – Это Габи придумал? Ха-ха-ха-ха! Мне нравится, ярко звучит, - смеясь, закивала головой Венди и поаплодировала капитану за его маленький спектакль, – ..а мой личный список блестящих талантов Капитана К’юка только что пополнился ещё одним пунктом: актёр! – Благодарю, благодарю, - Джеймс ещё раз раскланялся перед ней, довольно ухмыляясь, – Однако! Что там у нас сегодня, омлет? – М-м, и овощи, и тосты с ветчиной, роскошь! Ничего, что я в ванной? – Если только ты не стесняешься? А так, вообще-то, это была моя идея… - Джеймс хитро подмигнул маленькой мисс, которую, если честно, было вообще не видно из-за широкой дощечки и подноса на ней. – Думаю, не стесняюсь, - поразмыслив, ответила ему Венди, и щёчки её не покраснели. – Вот и славно. Тогда приятного аппетита! Джеймс закинул ноги на софу, принимая примерно такое же положение, как девушка в ванне, только лицом к ней, и завтрак удачно оказался у него под левой рукой, но капитан с улыбкой сказал, что будет благодарен, если его красивая малышка нарежет для него овощи. Он также добавил, что будет очень счастлив, если красавица потом окажет ему ещё одну услугу и поможет поухаживать за волосами, так как в его ситуации хоть и вполне возможно делать всё самостоятельно, но это долго и неудобно. И Венди, конечно, сияла и соглашалась.