Я искал тебя тысячу лет

Шестнадцать лун в Нетландии с прекрасной погодой, волшебным ландшафтом острова и, самое главное, – с Джеймсом рядом, пролетели для Венди, как один счастливый день с маленькой ложечкой дёгтя, которую она старалась игнорировать, как могла. Четырнадцать раз за это время капитан ходил биться с Пеном и дважды нападал на Пиканини, чтобы не провоцировать ни у кого желание атаковать Весёлый Роджер и не подвергать опасности дорогую маленькую мисс. Последняя его коварная затея – нанести подлое поражение индейцам и сжечь их священный тотем, оставляя в округе перья и горелые стрелы Потерянных мальчишек, сработала шикарно: Пиканини объявили Пена виновным во всём врагом номер один и снова развязали с ним войну. Потирая крюк, Джеймс в тот день вернулся на бриг, чувствуя, что выполнил план сражений и пакостей Капитана Крюка и может покинуть остров ещё на некоторое время, пока мальчишка будет занят разборками с индейским племенем. Но всё сложилось не так радужно, как ему бы хотелось. Стоило ему только радостно сообщить своей леди, что на рассвете он планирует увести судно из бухты, как Венди вся побледнела, и паника снова забила внутри неё в тревожные колокола. – Милая… ох, нет, нет, что это я несу! Всё совсем не точно! Так, просто неудачно выразился! Знаешь, я думаю, мы вообще никуда не пойдём, в большом мире ведь сейчас холодина, а тут, пожалуйста, лето круглый год! Да, решено! Никаких приказов я не отдавал, поэтому – мы остаёмся на острове! - вовремя сориентировался мудрый капитан и уверенно закивал головой с самым утвердительным и позитивным выражением лица, – к чёрту большой мир!!! Ещё пару лун он отвёл для Венди, чтобы её страхи немного улеглись, а сам, не теряя времени даром, на всякий случай подстроил ещё одну скверность, вновь приведшую Пиканини к неверным выводам. К его счастью, Пен также прекрасно вёлся на хитрые подставы, как и индейцы, проглатывая наживки, точно глупая рыбка червячка, так что к вечеру второй луны на острове разбушевался нешуточный бой, а пираты тем временем, словно ни в чём не повинные ангелочки, сидели у себя на корабле и делали вид, что они вообще не в курсе происходящего. Джеймс обратился к Венди ночью, когда битва утихла, и весь остров погрузился в сон: – Венди, милая моя, - капитан вывел её на пустующую палубу. – Да? – Послушай, - он посадил девушку бочком на бортик и приобнял за талию, – я хочу тебе кое-что сказать. – Конечно, Джеймс, я слушаю! – Милая. Прости… тебе, я думаю, будет это не слишком приятно… но… - он вздохнул, – мне кажется, ты должна сделать то, зачем вернулась в Нетландию. – Но, Джеймс… я… мне страшно! Я не смогу! Зачем?! – Дорогая, - он взял её ручки и успокаивающе сжал пальчики, - иначе, похоже, остров тебя не отпустит. Посмотри на меня, ласточка моя! Мы никуда не уходим. Мы в Нетландии и остаёмся здесь. Ты же знаешь это, да, красавица? – Да, ты говорил… – Хорошо. А теперь подумай, просто подумай, что бриг мог бы уйти в какой-нибудь город… – Нет! Пожалуйста, давай останемся!!! - голос у Венди вдруг сорвался чуть ли не на панический крик. – Мы стоим на якоре, дорогая, не переживай, - напомнил ей Джеймс, улыбаясь, и указал головой в сторону острова. Венди оглянулась и сразу же утихомирилась. – Видишь… мы не можем идти, красавица моя. Пока ты не выполнишь свою миссию. Так я думаю. Выглядит, как будто Нетландия тебя не отпускает. – О… э-м-м, да, кажется я поняла… Мне жутко даже думать о том, чтобы… б-рр! Но, Джеймс… - девушка посмотрела на него в отчаянии, – это так страшно… почему… кто придумал для меня такие условия?! – Я не знаю, любовь моя. Мне искренне жаль… и я не представляю, как тебе помочь. Всё, что я могу, это только подсказать тебе шаги, основываясь на своём личном опыте… и поддержать тебя в процессе… но мне невыносимо больно от осознания, что ты здесь такая же пленница, как и я, только для тебя избрана намного более изощрённая и жестокая пытка. Прижимая тоненькую леди к своей груди, капитан укрыл руками её плечи и голову, и стал укачивать глубоким, тёплым дыханием. Венди постепенно подстроилась под его ритм, входя в абсолютную синхронизацию, полную его переживания и заботы. – Я это сделаю Джеймс. – Моя храбрая маленькая мисс. Ты можешь не спешить. Я безвылазно торчу в этой бухте годами. У тебя есть всё время в мире, чтобы собраться с силами. – Нет, Джеймс, я… Давай как можно скорее с этим расквитаемся… раз уж мне уготована такая участь… выбора у меня ведь особо нет… – Ну… ты можешь принять решение никогда этого не делать. Я при любом исходе всё равно тебя поддержу. Но тогда твоё доброе сердечко не успокоится. Девичий нос уткнулся капитану в бороду, и Джеймс стянул кольцо из своих объятий потуже. – Как бы ты поступил на моём месте? Не отпуская любимую маленькую мисс, капитан горько вздохнул. – Трагедия заключается в том, дорогая, что это ты, ты оказалась на моём месте по какой-то чудовищной иронии судьбы. А я, – что я? Я следую правилам: когда остров зовёт, я иду добровольно. Делаю то, что должен. И, если я стараюсь и хорошо играю, то быстро получаю в награду увольнительную. Просто раньше для меня не было смысла покидать Нетландию в принципе… а теперь – есть, и я готов ради этого очень сильно стараться. – Извини меня, Джеймс. Иногда я забываю, кто ты, - грустно улыбнулась ему Венди. – Что ж, позволь напомнить тебе, моя маленькая сказительница… Он заправил крюком за ушко сначала одну её прядь: – Венди… А потом другую: – Дарлинг… И, поднеся смертельное лезвие гладкой стороной к нежному подбородку, приподняв её лицо, чтобы она смотрела прямо ему в глаза, прошептал вкрадчиво: – Перед тобой стоит Капитан Крюк собственной персоной. – Ах, Джеймс Крюк… и кто тебя создал… таким… скажи мне честно, ты же не просто так завёл сегодня со мной этот разговор? У тебя есть какие-то идеи? – Я лишь хотел предложить тебе идти ночью, пока все спят. Не обязательно сегодняшней, но я предполагал, что ты можешь захотеть избавиться от этого груза побыстрей, поэтому, на всякий случай, решил сообщить о своих домыслах сейчас. – Что ж… и ты угадал, да? – Надеюсь, моя маленькая. Ночью тебя не потревожат никакие сражения, никто не задумает брать тебя в плен, не поранит тебя. Ты сможешь просто посмотреть на них, и, только если захочешь, тогда останешься с ними на любое необходимое время. – Ты проводишь меня? - Венди снова зарылась носом в его бородку, ища там избавления от горестных дум. – Конечно, звёздочка моя, и подожду. Идём сейчас? – Да. Под покровом тёплой нетландской ночи, яркой от света Луны и звёзд и наполненной разными таинственными шорохами, капитан быстро и незаметно переправил Венди на берег. По пути он рассказал, что у Пена новое убежище прямо рядом с деревом фей, замаскированное под огромный малиновый куст. Малина на нём была настоящая, здоровенная и всегда спелая, но отравленная мальчишками, чтобы никто и не думал близко к нему подходить. – Идиоты, - прокомментировал Джеймс, – как только Хоуви сожрал ягод с того куста и блевал потом под ним весь день, я сразу заподозрил неладное. – А почему ты до сих пор не взял их в плен, пока они спят? Или не подстроил какую-нибудь свою кознь? – Во-первых, у меня нет желания самолично провоцировать риск сражения на Весёлом Роджере, когда ты на борту, душа корабля. Во-вторых, если я подам вид, что знаю о расположении нового убежища, Пен сразу же кинет его и построит новое. Придётся заново вычислять… а так, – моё главное сокровище в безопасности, и у меня тактическое преимущество! – Как хитроумно! И… Джеймс, спасибо, что заботишься обо мне. – И что же, ласточка, ты не обвинишь меня в меркантильности? Потому, что я умудрился совместить приятное с полезным? - хохотнул капитан. – Нет. Ты ведь обозначил, кто из нас идёт первым пунктом, - засмеялась Венди в ответ. Переплетая с ней пальцы, капитан проводил её к дереву фей, и остановился на расстоянии. Венди сглотнула. – Дальше я не пойду, малышка. Не хочу стать случайной причиной драки, если кто-то проснётся. Иди, моя храбрая девочка. Ничего не бойся, и помни, что я говорил: что бы ты там ни обнаружила, ты к этому отношения не имеешь. Я подожду тебя до утра. Если не вернёшься, то будь с ними, сколько посчитаешь нужным, а потом просто возвращайся к тем камням, Томми будет следить и сразу отправит за тобой шлюпку. Ласково чмокнув взволнованную девушку, Джеймс устроился под деревом на камне, откуда хорошо виднелся малиновый куст. Не успел он выбрать удобную позу для наблюдения, как Венди появилась среди ветвей и бесшумным шагом направилась обратно. Капитан поспешил встретить её и сразу обнял на всякий случай. – Ты быстро. Как дела? – Я не очень поняла. Так боялась, думала, в обморок упаду. Просто посчитала их и сбежала… – Ну… всё в порядке? – Их больше. Не понимаю, хорошо это, или плохо. Но, Джеймс! Мне на-а-а-много легче, просто камень с души!!! Спасибо, что уговорил меня! Давай уплывём завтра же!!! – Венди, ты уверена? – Да! – Венди. Остров вернёт тебя через пару дней. – Почему? – Что-то подсказывает мне, что просто посчитать было недостаточно, дорогая… Давай, конечно, вернёмся на бриг, не напрягай себя лишний раз, всё это и так мучительно. Однако, я бы не стал сейчас же покидать остров. К тому же, в ближайшие луны нас всё равно никто не побеспокоит, Пен будет занят индейцами… хм. Но, милая моя, мне, например, требуется, так сказать, «отработать план», прежде чем я почувствую, что могу быть временно свободным… предполагаю, тебе тоже нужно сделать что-то подобное. – А это можно как-то проверить? – Хм. Наверное, можно. Попробуй ещё раз подумать о том, чтобы отправиться со мной в путешествие? За время разговора Джеймс и Венди уже успели выйти к лодке на берегу. Капитан присел на её бортик и пригласил девушку войти к нему в объятие. – Ладно… ну… я чувствую себя нормально. – Так. А если прямо представить? Закрой глаза. Вообрази, что мы снялись с якоря. Видишь остров? Он отдаляется. Становится всё меньше и меньше, пока не превратится в крошечную точку на горизонте… и… всё! Ты больше не видишь его. Нас ждёт другой порт. Как сейчас ты себя чувствуешь? – Э-э-э… кажется, всё ещё нормально. – Гм. Странно. Что ж, может я ошибаюсь? Может, ты не так сильно привязана к Нетландии, как я, и тебе было достаточно просто посчитать детей… Или действует какой-то другой принцип… в общем, ладно, тогда я согласен. Мы выйдем в открытое море рано утром. В крайнем случае – вернёмся через несколько суток, верно? – Думаю, стоит попробовать. Не знаю, надо ли было мне что-то «отрабатывать» или нет… но в данную секунду я отчётливо чувствую, что никакая навязанная вина и, в общем-то, вполне искренние переживания за мальчиков, не могут заставить меня снова увидеться с ним. Всё, что я теперь хочу, это держаться от него подальше. – А, может, в этом и дело? Вернее, дело в желаниях и привязанностях Пена? - капитан подхватил девушку, усадил её на корму и вытолкал лодку на воду, – остров зовёт нас обоих потому, что теперь мы оба принадлежим этому месту, но со мной Пен хочет играть, а с тобой – нет? Может, он вообще забыл про тебя? Как бы там ни было, так далеко в изучении этого вопроса я ещё никогда в жизни не заходил. Кто знает, возможно, мы однажды и разгадаем этот ребус. Пожалуй, мне впервые по-настоящему этого хочется. – Всё, что ты говоришь, Джеймс, звучит весьма убедительно, похоже на правду. Но… буду с тобой откровенна. Признаться, в какой-то момент я решила, что не желаю ни в чём разбираться. И до сих пор не хочу. Мне страшно. Будь это моё проклятие, наказание, не знаю, всё равно, - девушка привстала, шатаясь, прошла к носовой части и села на дно лодки в ногах у капитана, облокотившись ему на колено, – здесь я нашла что-то такое, что ни при каких обстоятельствах не хотела бы потерять, пусть мне придётся ещё хоть тысячу раз перешагнуть через это чужеродное и тошнотворное чувство вины, которое мне подсунули. – Моя девочка… Бросив вёсла, Джеймс усадил девушку к себе на руки и любовно обнял. – Я клянусь тебе, Венди, то, что нашёл я, для меня ценнее всего на свете! Обещаю тебе беречь это любой ценой. И ты мне кое-что пообещай, ладно? – Что пообещать? – Не приносить себя в жертву. – Джеймс… – Умоляю тебя, Венди! – Но я не приношу себя в жертву. С тобой я чувствую себя счастливой. – ..и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы так продолжалось и дальше. Но пообещай мне не приносить себя в жертву, если однажды боли станет больше, чем счастья. – Только потому, что я ОЧЕНЬ счастлива, Джеймс. Ладно. Я обещаю не приносить себя в жертву. – Спасибо, моя ласточка. Я люблю тебя. На этом приключения, так неэтично ворвавшиеся в жизнь и нарушившие хрупкое уединение двух влюблённых сердец, отступили, дозволяя некоторым простым романтичным событиям ещё немного поуправлять балом. Кое-что, конечно, всё же пошло не по плану: рано утром Весёлый Роджер не покинул Нетландию, но совсем не из-за какой-нибудь очередной болезненной неприятности, а просто потому, что капитан самым бессовестным образом всё проспал! Дело в том, что до корабля Джеймс и Венди добрались ой как не быстро. Трогательные слова капитана и тот факт, что девушка находилась в это время слишком близко, запустили цепочку очень нежных действий, которые практически сразу же стали страстными. Добавьте сюда покачивающуюся на воде лодку, сказочной красоты небо, поэтичные звуки волн и волшебный свет Луны… и вот, тоненькая шея уже усыпана отчаянными влюблённо-колючими поцелуями, чёрные локоны и широкие плечи обласканы в ответном чувственном порыве, камзол расстёгнут, шнуровка развязана, а души сливаются вместе даже ещё глубже и честнее, чем тела. Джеймсу и Венди повезло разделить между собой тот невероятно редкий и прекрасный феномен, когда молодая любовь чувствует и ведёт себя, как взрослая. Трепетные поцелуи, сумасшествие, вызванное одним лишь касанием пальца, едва заметным взмахом ресниц, яркая, как солнечная вспышка, близость, – удел молодой любви, сполна проживаемый их телами; и, одновременно, предельно бережное, полное заботы и восхищения отношение, тихие слова, подобранные с осторожностью и деликатностью, участие, принятие и честная, обнажённая уязвимость – удивительные качества, присущие только давно живущим свой век чувствам. Как вышло, что это чудо вспыхнуло между ними – коварным пиратом и неопытной девочкой – и с каждым днём сияло смелее и ярче, объяснить невозможно. От того ли, что Джеймс, сам того не осознавая, томился на острове тысячу нетландских лет и так сильно страдал от одиночества, что сумел высоко оценить то, чем владели в избытке все мужчины в мире, кроме него, но был достаточно интеллектуален, чтобы остаться мужественным, ответственным, решительным джентельменом и сохранить свою самобытную многогранную личность; или от того что красавицу-Венди не успело затравить и обезгласить предрассудками насчёт поведения юных леди и их места в жизни неумолимое общество, и малышка не приняла испорченные примеры взаимодействий между мужчинами и женщинами за норму, но она была очень добросердечной и благодарной девочкой, чтобы замечать поступки капитана и ценить их… Мы не знаем точно никаких причин и вряд ли сможем уже их обнаружить, нам лишь предоставится исключительный шанс подсмотреть одним глазком за тем, как сияющей чистотой расцветает это дивное чувство. Джеймс проспал. Лучики рассвета застали его и Венди в той самой лодке, которая полночи раскачивала море. Бриг был тут же, под боком, поэтому, полураздетые и улыбающиеся, как нашкодившие хулиганы, капитан и леди Крюк пробрались в каюту незамеченными, пока все члены экипажа досматривали последние сны. Совершенно искренне собираясь перебудить всех, чтобы сняться с якоря, капитан заскочил в спальню, желая предложить маленькой мисс валяться в постели до полудня, и запечатлеть поцелуй на тыльной стороне её ладони, и сам не понял, как оказался рядом с ней с трудом открывающим глаза, разбуженным коликами в животе, когда за окошком в потолке уже почти стояли сумерки. – Ве-е-е-нди-и-и. – М. Угу. – М-м-м. Я проспа-а-ал. – Угу. – М-м-м. Обиженное урчание желудка громко и настойчиво повторилось. – Джмс. – У. – Пусьсми принст еды. – Сми. – Ндо пгрмче. – Сми! Венди достала лицо из подушки и приоткрыла один глаз, оценивая обстановку. Помятый и растрёпанный, еле живой со сна капитан лежал справа от неё. Недолго думая, она развернулась на бок, упёрлась в него руками и ногами и хотела было выпихнуть его с постели, но вместо этого сама отъехала к стене, выпрямив все суставы. Джеймс, который спал на спине, повернул к ней лицо и поморгал. – Ну да, ага, - сказал он и ухмыльнулся. Кажется, девушка не сразу сообразила, что её план не сработал, ей пришлось открыть второй глаз, хорошенько сфокусироваться и как следует разглядеть свои вытянутые ноги и руки. Как только она поняла, в чём дело, она, стыдливо улыбаясь, взглянула в заспанные голубые глаза («Ой») и разразилась хохотом. – Это. Очень. Громко!!! - накинулся на неё Джеймс, ухватил её трясущееся от смеха тело, перекинул через себя, расцеловав и искусав по пути, и вытолкал с кровати. – Джеймс!!! – Вот как надо было, - теперь Джеймс рассмеялся, подвигаясь поближе к стенке и всем своим видом намекая, что выходить из спальни он не намерен, – Иди, моя запоздалая сонная Аврора, попользуйся своим положением, прикажи Сми подать завтрак, а? Пожалуйста? – Ла-а-а-дно! А что я ему скажу? – «Добрый вечер, мистер Сми! Не могли бы Вы, пожалуйста, подать завтрак в каюту Капитана Крюка, будьте так добры!» - произнёс Джеймс голосом, который, по его мнению, был наиболее похож на женский, и вдобавок ещё поморгал глазами для пущего эффекта. В голову ему тут же прилетела подушка. Накинув на себя капитанский камзол, Венди вышла из спальни, и капитан услышал, как она заорала в коридор: – СМИ!!! Джеймс расхохотался так, что чуть сам в итоге не рухнул с кровати. А умничка-Венди тем временем очень благоразумно запросила у старого боцмана одновременно завтрак, обед и ужин, потихоньку употребляя «мистер Сми» и «будьте добры», чтоб Джеймс не слышал. Потом она вернулась в спальню с твёрдым намерением стереть это издевательское выражение с лица капитана и заменить его тем, со взлетевшими бровями и поджатыми губами, которые из последних сил сдерживают через чур высокие для зловредного мужчины стоны. И Джеймс был счастлив. * – А почему сейчас нельзя отправиться? - спросила Венди уже за ужином. Завтрак и обед были съедены в один присест, потом последовало немного освежающих процедур, немного туалетных дел у Венди и капитанских дел у Джеймса, немного развлечений вроде книг и клавесина, и, вот, они уже опять сидели за столом. – Ты же помнишь местный адрес? – Вторая звезда направо? – И прямо до утра. Обратная дорога, соответственно, начинается утром. Нетландия устроена хитро, увести отсюда бриг можно лишь в определённое время суток: на рассвете. Требуется отплывать из бухты строго перпендикулярно острову, пока он не исчезнет из виду, и совершить манёвр «лево на борт» на первой звезде, пока она ещё виднеется в небе. Хотя, для возвращения на остров, например, можно отчаливать когда угодно, и откуда угодно, держать курс, как попало, лишь бы было открытое море, и ночью успеть повернуть направо, как предписано. – Это потому, что остров сам зовёт тебя и ведёт судно обратно, да? Делай, что хочешь, только возвращайся, волшебство будет на твоей стороне? – Похоже на то. – Как подло. – Да. Как будто это я придумал, - засмеялся капитан. – А куда мы направимся в этот раз? - поинтересовалась полная любопытства и предвкушения Венди, дожёвывая неестественно розовое спелое яблоко с медовым вкусом. – Пока неизвестно! Для начала определимся, попадём ли мы в Северное море или в Средиземное, а там уж я отдам приказ держать курс, куда захочет моя маленькая мисс. Может, нас вообще выкинет в Индийский океан или другие воды, это редко случается, но имеет место! – Индийский??? Ва-а-ау!!! – Да, сладкая моя, может и так! В любом случае, до рассвета мы этого не узнаем, это всегда сюрприз. – Джеймс! А покажи мне, где находится остров? Его можно обозначить на карте? – Дай-ка… Джеймс встал, покидал всю грязную посуду на поднос, оставляя только кувшин с водой и вазу фруктов, и вынес всё в коридор, а Венди тем временем достала из старого тубуса самый длинный пергаментный свиток, на который указал капитан, и развернула его на столе. Истёртое и ветхое полотно карты заняло всю столешницу. На пергаменте, изображавшем два полушария, все воды, омывающие европейский континент, были истыканы малюсенькими точками, что и живого места не сыскать, много точек было также и в остальном мировом океане, где-то чернильная картинка чуть толще и плотнее, где-то реденькая, но всегда расположена вдоль берегов суши. А всё пространство листа, окружающее овальные полушария, было забито многочисленными столбиками координат, исписано и почёркано кое-где даже в два-три слоя. – Ох. Много лет её не открывал. Да, это даже немного пугает. – Джеймс, что это? – Мои тщетные попытки вычислить расположение острова, дорогая. Сейчас я вообще не понимаю, зачем это было мне нужно, наверное, из какой-то профессиональной пытливости и дотошности. Я давным-давно бросил это дело. – Это расчёты координат, да? – Не расчёты, сладкая моя. Просто координаты. Каждый раз, выходя в открытое море, я раньше записывал точные координаты, куда Нетландия выкидывала Весёлый Роджер, и ставил точку на карте. Потом место, - Джеймс указал крюком на европейские воды, целиком чёрные от чернил, – закончилось, я стал забывать даты, да и просто мне надоело. В ошеломлении, Венди прикрыла рот рукой и вытаращила на уставшую карту свои серые глаза. – Серьёзная работа, да? - хохотнул Джеймс, – Суть в том, что наш остров не имеет места на карте. Он дрейфует где-то в мировом океане, чаще всего в европейских водах, а, может, находится в каком-нибудь, не знаю, зазеркалье, в другой реальности, или, вообще, в голове у Пена, ха-ха! Небывалая теория! Венди? Но девушка его не слушала, она смотрела на растерзанный чернилами пергамент и видела несметное количество попыток Джеймса понять… Или бежать… пока его мозг не сдался и капитан не осел в Нетландии, безвозмездно отдавая острову триста лет жизни. – Венди? – Да… да. Да, серьёзная, очень кропотливый труд. – Так что уже завтра мы посмотрим, какое путешествие ждёт нас на этот раз! Злополучная карта была скручена и засунута обратно в тубус. Капитан в прекрасном настроении думал снова сесть за клавесин, но Венди предложила ему занять свой пуф, предварительно отодвинув его от инструмента в сторону софы. С интересом поглядывая на маленькую мисс, Джеймс сделал, как она просила, и вопросительно взглянул на неё. – Ничего не делай, - улыбнулась ему Венди, – дай руку. Она явно потянулась к его правой стороне, и Джеймс, заинтригованный, протянул ей крюк, уже не в первый раз обращая внимание, что Венди называет это опасное лезвие «рукой». Щёлк! Смертоносный крюк звякнул об столик, а маленькие пальчики раскрыли капитанский камзол, потянули его вниз с плечей, и теперь принялись расстёгивать жилетку. Потом Венди сняла с капитана сапоги, заботливо отставила их в сторону, распустила перевязь с пистолетом и шпагой и избавила его от рубахи и портупеи. Джеймс хотел обнять её, но Венди мягко запротивилась и убрала от себя его руки. – Милая?.. – Ничего не делай, мой капитан, - снова попросила она, оставляя поцелуй где-то у него в кудрях. Устраиваясь на софе у него за спиной, Венди заплела чёрные волосы и перевела их вперёд, открывая беспрепятственный доступ к сильной широкой спине. Ручки легли по обе стороны от шеи и начали потихоньку разминать вечно напряжённые мускулы, уходя то дальше к плечам, то вниз вдоль позвоночника. – О… дорогая… – Просто хочу, чтобы ты расслабился. – Спасибо… Венди понятия не имела, как правильно делать массаж, поэтому импровизировала, проминая рельефную мускулатуру то пальцами, то кулачками, то ребром ладони, оценивая на слух, что больше нравится капитану, который, если честно, издавал только самые одобрительные звуки. – Крошка… ласковая… оу-мм… спасибо… спасибо… и шею… можно… м-м… да… как хорошо… Она активно помяла его, переходя на руки и шею, а когда устала, то расплела толстую косу, зарылась ноготками в корни волос, как любил капитан, и Джеймс, уже немного сонный, откинулся ей на колени. – Идём? Ляжем пораньше? - спросила она, собирая, кудрявые пряди, чтобы кожа немного натягивалась, и отпуская их. – Да… чтобы я снова не проспал… с тобой мне так хорошо и спокойно. Ласковая моя. Капитан вошёл в спальню, Венди обняла его сзади, расстегнула на нём бриджи, стараясь действовать заботливо, а не эротично, и Джеймс улёгся живот. Сложив свою одежду на тумбе, девушка накинула ему на ноги одеяло, села поверх, занимая самое очевидное и удобное место, и продолжила мять и почёсывать длинную смуглую спину. – Дорогая… Венди… - пролепетал в подушку капитан. Он уже почти спал. – Спи, моё счастье, отдыхай. Завтра мы уплывём отсюда, а дальше… я не знаю. Наверное, ты прав, и нужно разгадать, что случилось со мной – и с тобой, Джеймс Крюк, Деверё, граф четвёртый Эссекс… Как ты очутился здесь, и как нам бежать отсюда, если ты захочешь бежать… я – не хочу. Я просто хочу быть с тобой. Быть твоей. Но это ты провёл в плену три столетия… ты пытался найти выход и забыл об этом… ты принёс себя в жертву. Может, где-то в глубине души ты ещё хочешь вернуть свою жизнь… а я хочу быть рядом, в этой жизни, или в другой, если ты позволишь мне, Джеймс. Окутанный вязкой дрёмой, нежным голосом и расслабляющими прикосновениями рук, Джеймс почти не воспринимал смысл этой маленькой речи, полной любви и беспокойстваa. Он шёпотом повторил за Венди несколько слов: «быть с тобой» и «жизнь», а потом совсем утонул в подушке. Проснулся он, как ему показалось, очень скоро, и в катастрофически неприличном состоянии: ему снился сон про Венди, в котором она делала с ним что-то такое, что – ещё чуть-чуть – и могло бы спровоцировать результат весьма эффектный и жутко постыдный для взрослого мужчины. Сжимая простынь в кулаке и не понимая, стонет ли он во сне, или издаёт сдавленные протяжные звуки наяву, Джеймс, находясь в абсолютном сексуальном бреду, хотел нащупать рядом с собой изящное женское тело, чтобы немедленно искусать его и взять, но его запястье обнаружило только пустое одеяло, а сон, тем временем, стал совсем жарким и невыносимым. – М-м!! М-м!!! М-м!!!! - выдохнул Джеймс. Очертания сна стали приобретать более чёткие, ясные контуры. Где-то там, где сумасшествие готово было взорвать его изнутри, он почувствовал вполне реальные… губы?? И… язык?! – Что..? А! А! М-м-м!!! …О-О-О, ЧЁРТ!!! НЕТ, НЕТ!!! Почти в отчаянии Джеймс хотел ухватить Венди, чтобы успеть отстранить её от себя, но его пальцы лишь сильнее стиснули простынь до белых костяшек, а запястье просто-напросто судорожно запуталось в русых волосах, как будто он забыл, что должен был воспользоваться левой рукой. – ВЕ-Е-Е-НДИ-И-И-И…!!! !!! !!! Всё случилось. Джеймс напряжённо согнулся, глухо закричал и не сумел остановиться, а Венди, видимо, просто не знала, прилично это или нет, и по инерции воодушевлённо сделала то, о чём мечтает любой мужчина. – Венди-и-и… Венди-и-и… Венди-и-и… - задыхался чуть живой капитан. Как только Джеймс снова смог шевелиться, он поспешил поднять девушку к себе повыше и изо всех сил прижал её к своей груди. Он хотел отругать её, поблагодарить, извиниться, но смог сказать только: – Богиня… Выглядящая смущённой и счастливой, Венди тоже, видимо, не нашлась, как выразить все свои мысли, потому ответила просто: – Доброе утро… И очень – очень – сексуально вытерла губы об его плечо. Она сама не поняла, как так вышло, просто проснулась от того, что Джеймс в своём обычном утреннем состоянии, во сне, страстно прижимается к её бедру, стала ласкать его рукой, увлеклась, а потом поддалась любопытству, подумав, что если капитан с удовольствием делает это с ней, то и она может попробовать… Сам же Джеймс, шокированный, в эту самую секунду ни о чём не думал. Он был переполнен таким необъятным восторгом, что все мысли улетучились у него из головы. – Не засыпай… - прошептала девушка, когда его исступлённое дыхание стало превращаться в мерное сопение, – нас ждёт путешествие, помнишь? – М-мм-хм, да… моя Венди-и-и. Джеймс ещё раз прижал её к себе посильнее, многократно зачмокал любимую русую макушку, покачал головой, как бы спрашивая «откуда же ты такая божественная мне досталась», и встал. За окошком только-только занималась заря. Венди ещё подремала, окончательно отойдя ото сна только после того, как судно снова совершило тот самый экстремальный манёвр, который, как теперь она знала, назывался поворотом «на борт».