Я искал тебя тысячу лет

– Моя леди, как твоё настроение? Решив вопрос с доставкой всех новых вещей на судно в Гавр, Джеймс поднялся обратно к маленькой мисс, которая в одном белье валялась на уютной тахте попкой кверху и глядела в окно. – Прекрасно, Джеймс, а почему ты спрашиваешь? Что-то не так? Капитан сел рядом с ней и, любуясь нежной спинкой, вдоль которой легла волной милая косичка, стал рисовать пальцем узоры на бархатной коже. – Сегодня десять дней, как мы в большом мире. – А… пока всё в порядке. Но нам, наверное, следует быть поближе к кораблю? Чтобы иметь возможность быстро сняться с якоря, когда нас позовут? – Да, я хотел это предложить. Мы можем позавтракать в городе, ещё немного погулять и отправиться. Что скажешь? – Прекрасная идея. Боже, надеюсь, мне будет не так плохо, как в прошлый раз… напомни мне не сопротивляться, если меня начнёт кидать, ладно? – Конечно, моя ласточка. А ты не стесняйся, если почувствуешь, что тебе опять нужно будет накинуться на меня, - Джеймс наклонился и оставил у неё на попке игривый поцелуй, – действуй во всей красе. – Ай!!! Это Джеймс укусил то сладкое место, которое только что поцеловал. Когда влюблённые пары проводят совместное время в новом городе, тем более таком романтичном, у них всегда очень быстро появляются эти особенные места: «наше кафе», «наш скверик», «наш угол». Джеймс и Венди, конечно, не были исключением, так что они позавтракали в «том ресторанчике» на острове Сите, походили ещё по Сен-Жермен-де-Пре и отправились на вокзал Сен-Лазар, откуда поезд домчал их до Гавра. В Гавре они пообедали в другом «том ресторанчике» и решили вернуться на бриг пораньше, чтобы разобрать покупки. Неспешно проплыв за ручку друг с другом почти весь бульвар Уинстона Черчилля, капитан и его леди дошли до самой пристани, где томился в ожидании хозяина красавец Весёлый Роджер. Бриг сверкал новизной и лоском! Весь отремонтированный, подкрашенный, наполированный, он, как будто, встрепенулся от счастья, когда капитан величественно поднялся на борт, возвращая судну его горячее сердце и добрую душу. Тут как тут был Габи, он шёпотом отчитался капитану по каюте (Венди не расслышала ни слова), потом подошёл Сми, гордый проделанной работой. Джеймс похлопал его по плечу, сказал сильно не радоваться, так как судну ещё предстоит кренгование – крайне гадкая процедура, которую ненавидят все моряки, – но пообещал, что после того, как днище будет очищено, экипаж получит сутки безлимитной выпивки. С особой торжественностью и лучезарной улыбкой Джеймс открыл перед Венди дверь с начищенной до блеска золотой табличкой «Капитан Джез Крюк» и предложил войти. Вместо привычной ширмы в конце коридора теперь была ещё одна дверь, девушка толкнула её и застряла в проёме, уронив челюсть. Капитанская каюта изменилась до неузнаваемости и, если бы не королевский клавесин, Венди показалось бы, что она попала в другое измерение. На талию ей легли заботливые руки, и капитан выглянул у девушки из-за плеча, с любопытством и некоторой критичностью осматривая новую обстановку. Вся мебель в личных покоях капитана Джеймса Крюка, абсолютно новая, из любимого красного дерева с изящным резным декором, сияла стилем и глянцем лака. Большой овальный стол, предназначенный для обедов и навигационной работы, на котором ждали Джеймса штук двадцать новых заточенных крюков (и один старый), выложенных в ряд, переехал в правое крыло, как и полки для оборудования и карт. Над ними под окном красовались настенные крепления для шпаги и пистолетов капитана. В том месте, где раньше висело зеркало, между стеной кладовки и боковушкой полки, стоял большой напольный глобус, Венди припомнила, что у капитана раньше был подобный, но он, вроде, пострадал при какой-то битве. А стол, кстати, окружали теперь два одинаковых мягких царских кресла без подлокотников, похожих на старый капитанский трон. Новенький книжный шкаф у стола, повыше прошлого и не сквозной, вписавшийся боком между двумя арочными окнами, отделял музыкальную зону в правой кормовой половине, где, как и раньше, стоял по диагонали клавесин, а к спинке шкафа, за который заглянул Джеймс, прилегал здоровенный мягкий диван, выглядящий ну очень комфортным. Диван был угловой – одна спинка вдоль шкафа, другая вдоль второго окна – и мог бы легко разместить полулёжа капитана в одной части, и Венди, если она прильнёт к груди Джеймса, – в другой. Капитан уселся на него, а потом улёгся с довольным возгласом: – О-о-о, во-о-от это другое дело!!! Оцени, ласточка! Но Венди никак не могла перестать разглядывать левое крыло каюты. Посередине между двумя такими же, как и справа, квадратными с арочным верхним краем окнами, висело прямо-таки громадное зеркало до пола в шикарной золотой раме с красивым орнаментом на углах, а по сторонам от него – два комода, каждый под своим окном, и два внушительных двухстворчатых шкафа, составляющие идеальную зеркально одинаковую гардеробную группу. Каждый комод на толстеньких ножках-завитушках располагал четырьмя маленькими отделениями в двух верхних рядах, и ещё тремя большими ящиками ниже. Рядом с правым шкафом была установлена на своём старом месте знакомая резная ширма, а за ней – ванна, которая прижилась в углу под кариатидой у длинного кормового окна. В целом, вся новая мебель была намного роскошнее и побольше по размерам, на засчёт того, что клавесин и книжный шкаф с диваном были удачно установлены в одном крыле, а также, что вместо ширмы коридор теперь отделялся дверью, создавалось впечатление, что в каюте стало гораздо больше места. – Какое чудо, - выговорила, наконец, Венди, в шоке разворачиваясь к капитану. – Тебе нравится, дорогая моя? Я подумал, что можно поудобнее организовать пространство, да и интерьерчик давно пора было сменить. – Это великолепно, Джеймс! Так красиво!!! - она подбежала, прыгнула на диван, мило ойкнула, утонув в его мягкости, и глубоко вдохнула, наслаждаясь запахом новой мебели, – Как будто новый дом! – И я всё это купил, - задумчиво почесал бороду капитан. – Означает ли это, что до возвращения в Нетландию тебе нужно выполнить план по захвату определенного количества судов, чтобы пополнить казну? - улыбнулась ему Венди. – О, нет! Чтобы хоть на четверть истощить мой золотой запас, нужно построить, оборудовать, декорировать и вооружить сотню Весёлых Роджеров. Просто я давно не участвовал в… хм, честных крупных торговых сделках. – А. Ну, конечно. Что ж, у тебя ещё есть прекрасная возможность ограбить ночью соседний длиннющий корабль и слинять незамеченным до наступления утра, - расхохоталась Венди, – Такая громадина, он же наверняка торговый? Как называется? Чуть не покатившись со смеху от такого неожиданного предложения, прозвучавшего из уже не слишком невинных, но очень нежных и утончённых уст, Джеймс торжественно заявил невидимой толпе: – Дамы и господа, – леди Крюк! - и изобразил почтительные и восхищённые аплодисменты об запястье. Не вставая с дивана, хохоча, Венди шуточно поклонилась. – Называется «барк», от трёх до пяти мачт, такие чаще всего занимаются транспортировкой различных грузов, угля или сахара, например. Но идея прекрасная, надо будет послать Томми на разведку. Да! Леди Венди, я говорил, что люблю тебя? Позволь мне покинуть тебя ненадолго, тут появились пиратские дела, видишь ли… - и Джеймс, воодушевлённый и полный энергии, кольнул усами любимые пальчики и вышел на палубу, ну а Венди задумала заняться организацией своих и капитанских вещей в гардеробных шкафах, догадываясь, что ей будет предназначен правый. Желая не посвящать пока экипаж в новый план, Джеймс подозвал пальцем Томми и шепнул ему пару указаний. Как самый мелкий, незаметный, да ещё и смазливый – в случае поимки запросто подкупит враньём любого, моргая глазками, – Томми был отправлен проникнуть на Франса II, так звался барк, чтобы разузнать, есть ли чего ценного в грузовом отсеке. Парнишка вернулся с прекрасными новостями, и только тогда капитан собрал команду на инструктаж. Барк, как и Весёлый Роджер, проходил в порту некоторые ремонтные процедуры, и было принято решение поджечь свеже просмоленный такелаж бизань-мачты, чтобы под покровом ночи незаметно утащить по доскам весь ценный груз, пока моряки будут возиться с тушением пожара, а потом отчалить до обнаружения потери. Ещё задолго до того, как первые неприветливые лучики холодного рассвета защекотали золотом шпили самых высоких тощих мачт и вороньих гнёзд, пиратского брига в Гавре и след простыл. * Капитан Крюк был человеком вспыльчивым, чувствительным и коварным, но также очень мудрым и глубокомысленным. Честно награбленную добычу, которую всегда тщательно пересчитывали, переводили в денежный и золотой эквивалент и делили строго на три равные части (первая – капитану, вторая – Весёлому Роджеру, а третья – экипажу), он решил в этот раз попилить надвое, пожертвовав своей долей в пользу команды. Используя свой блестящий интеллект, он умышленно сделал это после того, как отдал приказ держать курс на одну укромную бухту неподалёку от Ковиль-сюр-Мер, где задумал подвергнуть всех своих пиратов страшной пытке под названием «кренгование». Благодаря его уму и умению грамотно организовать работу, моряки, счастливые, точно псы, чуть ли не с радостным лаем бросились крепить фалы за верхушки мачт, заводить их за деревья и со всех сил дружно наваливаться тягой, чтобы наклонить бриг для удобного доступа к днищу. – Гадкое дело, - шепнул капитан на ушко Венди, которая огромными глазами наблюдала за процессом с берега, – пираты об этом даже говорить не любят. Хуже уборки отхожего места. – Это как-то влияет на маневренность? – Конечно, птичка моя, а ещё это сильно облегчает и ускоряет судно, но главное другое: Весёлый Роджер – боевой корабль, наросты необходимо счистить, чтобы устранить повреждения, отремонтировать обшивку и просмолить корпус. – А разве нельзя сделать это в порту? – Можно, но не всегда. Гавр – не самый дружественный порт для пиратов. Власти, в основном, смотрят на нас сквозь пальцы, у них и своих дел по горло, но, если ты заметила, пока мы были пришвартованы, над судном развевался вымпел французского военно-морского флота, а первое, что сделали мои парни с Весёлым Роджером во время ремонта, – это закрасили название. Чудо, что нас никто не узнал, я ведь серьёзно здесь провинился. – Серьёзно провинился, Джеймс? Здесь? Джеймс вздохнул. – Да, моя милая. Мне напомнить тебе, что не так давно я развлекался тем, что сжёг до тла целый город (грустно склонив голову капитану на плечо, Венди тихонечко прокомментировала, что она не назвала бы это словом «развлекался», и что ей очень жаль) всего в пятидесяти километрах к северу отсюда? Если бы, пока мы с тобой гуляли по Парижу, бриг стоял в сухом доке, и кто-то бы ткнул на него пальцем, пираты бежали бы, сломя голову, врассыпную, а моё судно стопроцентно было бы арестовано. Так что я предпочёл оставить корабль на воде на случай необходимости побега. – Ох. Знаешь, Джеймс, ты как-то сказал мне, что грабёж и разбой – это обратная сторона медали пиратского капитана, но, похоже, что у твоей медали много обратных сторон. – Это так, моя ласточка. – Джеймс. А много времени занимает эта… э-э, «уборка»? Что, если нас прямо сейчас призовёт Нетландия? – Знаешь, я, кажется, уже настолько всецело принадлежу нашему чудесному острову, что как-то всегда предчувствую Зов заранее, до того, как он непосредственно раздастся. Не переживай, любовь моя, у нас ещё есть время. К тому же, ничто не мешает нам бросить кренгование на половине и отчалить сразу же, как только будет необходимо. А пока – отдыхай, сладкая, смотри, как погода сегодня радует! Заботливо приподняв личико Венди от своего плеча, Джеймс поправил её косы, поцеловал в кончик носика и с замечанием о том, что капитану было бы неплохо тоже пойти отколупать пару моллюсков, чтобы подать достойный пример, встал и побрёл к кромке воды, где дремал на боку Весёлый Роджер, бессовестно обнажая обросшее бентосом и домовым грибом днище, едва не демонстрируя киль. С камушка, на котором сидела Венди, ей было видно, как капитан приосанился, громогласно разогнал кучку вялых мужичков, и широченными взмахами нового крюка отсёк от древесины моллюсков пару – сотен. Венди улыбнулась. Раздухарившийся Джеймс с-полчаса сверкал крюком перед уставшим экипажем, потом изобразил жест «вот как надо работать, олухи» и отошёл, убирая со лба прилипшие дикие кудри. У самого якорного клюза на верхнем борту неуклюже сидел малыш Габи, он заново выводил золотой краской имя «Весёлый Роджер», художественно оформляя вензелями каждую букву, как отдельную картину. Задрав лохматую голову вверх, капитан попятился назад, чтобы оценить общий вид надписи, и замер в раздумьях. На его красивом лице вдруг отразилось странное замешательство, как будто он хотел задать сам себе вопрос, но никак не мог сформулировать мысль и понять, о чём именно хочет спросить. Покачавшись с носка на пятку, Джеймс постоял ещё, глянул пару раз в сторону Венди, потом, очевидно, передумал, вернулся к пиратам и вновь опасно засвистел крюком прямо перед их восхищёнными потными физиономиями. * Когда жажда мести через два дня, словно специально поджидая окончание кренгования судна, зашевелилась у Джеймса внутри, он не стал предпринимать сиюсекундных действий, как обычно, – маленькая мисс на его плече ещё спала, и капитан обманул себя тем, что стал в голове продумывать и конкретизировать свои хитроумные планы, но из-под одеяла не вылез. Кровать, тоже, кстати, абсолютно новая, и ещё шире предыдущей (Венди только вытаращила глаза и открыла рот, когда увидела её, а Джеймс с хохотом сострил что-то насчёт уподобления вытащенной из воды рыбе), позволяла очень высокому капитану расположиться в ней чуть ли не звездой так, что хватит места для ещё одной маленькой звёздочки, поэтому капитан подпихнул под сонную русую голову подушку, коих теперь имелось четыре просто для красоты, а сам устроился рядом, свободно вытянув ноги, и стал чертить пальцем в воздухе маршруты будущих атак, да траектории пушечных выстрелов. Он просидел так часа три или четыре, увлечённо нашёптывая в усы подробности каждого нападения, пока у Венди во сне не сбилось дыхание и она не задрыгалась под одеялом. «Началось», – подумал Джеймс и сел на колени лицом к девушке, готовый поймать и утешить свою маленькую птичку. Венди проснулась с резким вздохом, как от кошмара, бледная, и чуть не упала с края, запутавшись ногами в одеяле. За плечи её тут же ласково подхватили одна кисть и одно запястье, и она, не сразу сообразив, где она, в отчаянии уставилась в ясные небесно-голубые глаза невидящим взглядом. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? - подсказал ей капитан. – Умоляю тебя, Джеймс, доставь меня в Нетландию сейчас же..! Мне нужно срочно… срочно проверить малышей… – Да, моя леди. Твоё слово на этом судне – закон. Капитан Джез Крюк и Весёлый Роджер к твоим услугам. Мы идём домой! Заметим, что такая схема, случайно угаданная Джеймсом, прижилась у капитана и леди Крюк на много будущих лет. Предчувствуя Зов, капитан всегда ждал, чтобы Венди проснулась в его присутствии, или был рядом с ней, если она не спала, когда Зов заставал их во время бодрствования. Тогда Венди сразу же озвучивала просьбу, минуя стадии сопротивления, отравления виной и агрессии, а Джеймс исполнял её, тут же переключаясь в полный энергии и предвкушения славной битвы режим, предписанный островом ему самому. А по прибытии в Нетландию уже Венди всегда уступала капитану, чтобы он первый мог заглушить своё адски зудящее желание мстить, и только тогда навещала Потерянных мальчишек и Питера, иногда даже проводила с ними несколько лун. Но то пока в будущем, а нынче красавец-бриг как никогда быстро скользил по волнам и с нетерпением ждал, когда же в небе зажжётся вторая звезда, чтобы вернуть ненастоящую маму на остров всего лишь только во второй раз. К возвращению в Нетландию Капитана Крюка расстановка сил на острове снова поменялась: храброе и уважаемое племя Пиканини и дружная босоногая команда Питера Пена сошлись в общей ненависти к пиратам и уже подготовили неожиданную атаку на бриг, не успел тот достигнуть насиженного места в бухте. Настоящее чудо (или высококлассный профессионализм?) потребовалось Джеймсу, чтобы сходу улизнуть от внезапно обрушившегося с летнего неба града камней. Слава богу, Весёлый Роджер пребывал в своей лучшей форме и капитан легко и играючи маневрировал им, уберегая судно от свежих пробоин и повреждений. Пришлось позорно спасаться бегством, спасибо, что глупцы с катапультами не догадались атаковать пиратов после того, как они бы встали на якорь в бухте! Капитан обогнул остров трижды по максимально дальнему возможному радиусу и в итоге сделал то, что всегда сбивало с толку детские мозги: сыграл не по правилам и бросил якорь не там, где положено, а в русалочьей лагуне. Выбор не самый удачный, но, по крайней мере, сюда пулять каменные снаряды точно никто не станет. Ждать, пока русалки выплывут из своих подводных нор, оправившись от шока, – огромный тяжеленный якорь со всей дури только что свалился прямо в центр их мирной обители, подняв страшную муть! – Джеймс не стал и приказал экипажу немедленно сойти на берег для нанесения ответного удара. Ожесточённая схватка продлилась четыре луны, экипаж потерял девять человек, среди них Прыщик, а ведь мы так и не узнали, где у него прыщик, и Фредди, новичок, как жаль! Бедная Венди места себе не находила, когда Джеймс не вернулся вечером на корабль, ей пришлось отыскать новенькую серебристую подзорную трубу и до утра отчаянно всматриваться в таинственные ночные очертания джунглей, знакомая фигура появилась среди которых после рассвета. Но действительно неприятные вещи начались к пятой луне, когда капитан, как всегда – с поражением, вернулся на корабль. – Чем всё закончилось? - ласково спросила у него Венди, обрабатывая новые ссадины и царапины на подтянутом смуглом теле, пока капитан пялился в окно. – Ничего нового, золотая моя. Я – вечно обречённый на провал капитан трусливых болванов, - с театральной скорбью ответил ей Джеймс. – Ха-ха-ха-ха! – Тебе смешно, да? Как бессовестно. Даже моя леди осмеяла меня… - коварно хохотнул капитан, но поворачиваться не стал, чтобы случайно не споткнуться глазами о какую-нибудь свою свежую ранку и не спровоцировать паническую атаку. – Всё, Джеймс, это последняя, - Венди замотала бинтиком порез на левом плече, который перечеркнул диагональю чернильный итонский герб, и принялась распутывать колтуны в непослушной кудрявой шевелюре, – Вообще, я хотела спросить, как обстановка? Если я пойду ночью навестить их, как в прошлый раз? Не хочу откладывать. – Спасибо, заботливая моя девочка, - Джеймс усадил её к себе на колени, где, как он искренне считал, было её самое законное место, и запустил руки вокруг талии, пока она занималась чёрными прядями, – Обстановка неспокойная, но ночью идти безопасно. И, если капитан-неудачник устроит тебя в качестве провожатого… – Джеймс!!! Ну, всё, прекрати, - снова засмеялась Венди, – Ты нарываешься на комплименты, от которых, как обычно, потом начинаешь отнекиваться! Конечно, я рассчитываю на то, что меня лично сопроводит сам Капитан Джез Крюк! – В таком случае, мисс-с-с… - хитрые усы находились в опасной близости от зоны декольте, трепещущей под мужским дыханием, – Джез-з-з вес-с-сь Ваш-ш-ш… – Ах! Джеймс… я… отвлекаюсь..! – С-с-славно… Дразня нежную кожу змеиным шипением, Джеймс откровенно обнюхивал девицу, как хищный зверь, соблазнительно касаясь усами или бородкой ключиц и шеи, но не целуя её. Венди ещё некоторое время пыталась концентрироваться на кудрях, но капитан, как мы знаем был человеком очень влиятельным, и на неё он неумолимо влиял самым определённым образом. – Джеймс! – М-м..? Маленькая кошечка разве не соскучилась за моими ласками? Дело происходило в одном из новых кресел. На столе валялись не пригодившиеся лоскуты и стояла пара пузырьков с растворами для обработки и заживления, из сундучка торчали золотистые ножницы. – Очень, вообще-то… – Такими?.. - капитан, наконец, впервые коснулся её плеча, но не губами, а кончиком носа, и, выдыхая, провёл раскалённую линию мурашек до самого уха. – О, Джеймс… да, да… – И такими? - теперь мурашки поскакали за длинными пальцами вверх вдоль позвоночника. – Да… – А такими? - у основания шеи пальцы зарылись в пепельно-русые локоны и намотали их на кулак, осторожно оттягивая вниз, чтобы Венди предоставила капитану всю свою шею. – Да, Джеймс, да… Губы уже почти касались её, девушка с восторгом почувствовала, как он произнёс: – Скажи мне комплимент..? – О!.. Джеймс… ты нежный… и страстный… и красивый, такой, что я всегда хочу разглядывать тебя… Смотрю, когда ты не видишь… о! О! Невесомые поцелуи пробежали по линеечке вдоль сухожилия от ямочки на шее к углу нижней челюсти. – Когда ты меня целуешь… у меня звёздная карусель перед глазами… я хочу раствориться в ней, и – не хочу, чтобы продолжать видеть тебя… – Мм… – Да, да, когда ты вот так говоришь «мм»… вообще, когда ты говоришь… что угодно… мне хочется качаться на волнах твоего голоса… Это же комплименты, да..? – Я полагаю, да… – Да… я уже говорила тебе всё это… а ещё, Джеймс… у тебя очень… м-м… красивое тело… мне нравится касаться его, нравится засыпать на нём… и под ним… м-м!… Ты такой сильный… статный… мужественный… ах!.. К колючим губам и горячему дыханию присоединись язык и зубы: капитан никогда не мог устоять перед возможностью ласково искусать и исследовать девичью шею на вкус, сладкую, словно карамелька, а Венди гладила его плечи и грудь, стараясь не задевать новые ранки, и чудно постанывала. Её маленькие пальчики, чуть царапая капитана, чтобы он мурчал, спускались ниже и уже водили коготками по контуру железного пресса и линии роста волос. – Когда ты возбуждён, Джеймс… ты выглядишь… Как придурок, - подумал Джеймс. – …потрясающе… я не могу описать словами то, что творится внутри меня, когда я вижу тебя таким… Я горю… и таю… Для меня загадка, почему ты сам всего этого о себе не знаешь… – А для меня загадка, моя сладкая девочка, как вышло, что ты… – Да, да, - перебила его Венди, улыбаясь сквозь стоны, – как получается, что я всё это в тебе вижу… вот… ты опять начинаешь… – Хм-м… да-а-а… но мне также известно, что всё это, видимо, правда… по крайней мере то… как ты таешь… я могу ощутить… Рука скользнула под юбку. Венди прогнулась и вскрикнула. – Да-а, ласточка!.. Вот так… м! Чёрт! Каждый раз такая мокрая!.. Иди-ка сюда… Приспустив её бельё, капитан широко расставил ноги и усадил Венди в середину спиной к себе на краешек кресла. Девушка откинула голову ему на плечо и очаровательно собрала вместе голые коленки, но влажный просвет между бёдрами сохранился, и Джеймс снова нырнул туда рукой. В таком положении он сильно упирался ей в поясницу, и Венди стала ритмично вдавливать его попкой в его собственное тело. – У-уф!.. М!.. Девочка… я хочу взять тебя… сейчас же! Подхватив её под рёбра, Джеймс вскочил с кресла и повалил девушку перед собой на стол, бессовестно задирая её юбку. Венди упёрлась локтями в столешницу. Сундучок и ножницы со звонким грохотом упали на пол. – Ах!!! О, боже!.. – Привет, красавица… - с дьявольски неприличной интонацией просипел над ней Джеймс, влажно ласкаясь к ней сзади, – Сейчас ты будешь моя… о-о-о, чёрт… вот так… да-а-а..! Сжав в кулачке попавшийся под руку лоскут, Венди прикусила губы. Капитан медленно вдавливал её в столешницу, одетую, с задранной до самой талии юбкой, и это выглядело, наверное, ужасно непристойно, но девушка едва не кричала от удовольствия, а Джеймс, неторопливо скользя, жадно разглядывал прекрасную обнажённую порозовевшую попку, и рука его уже тянулась к разметавшимся по лопаткам волосами. Тестируя границы дозволенного разврата, капитан снова намотал русые пряди на кулак и осторожно потянул сумасбродную девицу. Та безо всякого сопротивления поднялась, позволяя держать себя в лёгком натяжении, сжала ножки и задрожала. – Ты… Джеймс… ах! Ах! Ещё… дерзкий! И..! Ах! ..властный! И… о, боже!!! О!.. о!.. такой..! Темпераментный и-и-и горячи-и-ий!!!.. О, боже… о, боже…!!! Трясущиеся коленки невольно расслабились, капитан подхватил её правой рукой под живот, и Венди, задыхаясь, напряглась в преддверии умопомрачительной конвульсии, оттягивая её и сопротивляясь до последнего. – Джеймс… Джеймс… Джеймс… - шептала она, и капитан знал, чего она хочет. Он ещё чуть-чуть помучил её, замедляясь, а, как только спазмы накрыли её, остановился, зарычал и сделал это. * Сияя яркими звёздочками-фонариками, ночное небо проводило капитана и его леди к малиновому кусту, освещая им путь. Столь же быстро, сколь в прошлый раз, Венди совершила свой визит, но, когда Джеймс предложил ей локоть, чтобы сопроводить на бриг, она покачала головой. – Думаю, мне надо побыть с ними, Джеймс. Мне уже не так страшно, как раньше, и я чувствую, что могу им чем-то помочь. – Милая, если ты так чувствуешь, значит, так и поступай. Только будь очень осторожной, ладно? Если к тебе будут плохо относиться, – сразу же возвращайся. – Хорошо, мой капитан. Может, вернёмся утром? – Ночь ведь короткая, дорогая. Пока доберёмся до брига, уже будет утро. К тому же, по утрам принято сменять расстановку сил и атаковать после завтрака… ха! Сражения по расписанию! Поэтому, лучше оставайся сразу. Давай посидим тут до рассвета, а потом я уйду, чтобы никто меня не заметил. И, смотри, если случится новый бой, будь, пожалуйста, внутри куста! Это же, вроде как, тайное убежище. Мы якобы не знаем про него и не нападаем в этой местности. Индейцы, я надеюсь, тоже. – Ох, хорошо, Джеймс, спасибо. – Моя красавица. Несмотря на то, что летняя нетландская ночь была очень тёплой, Джеймс снял с себя новый камзол, цвет которого Венди называла «Кардинал», и накинул девушке на плечи. – Джеймс. А почему ты называешь себя Джез? – Ух. Неожиданный вопрос! Честно, я уж и не помню, милая. Так на моей каюте написано, - хохотнул в усы капитан, – а, вообще, я, правда, не помню. Кажется, это имя ещё в детстве ко мне прилипло. – Джез. Джез, - задумчиво прошептала Венди, попробовав сокращение, которое сегодня первый раз сорвалось с её уст, на вкус, и решив, что «Джеймс» звучит намного слаще. Капитан понаблюдал за ней с интересом, а потом почесал крюком затылок и тихо сказал: – Я, кстати, хотел спросить у тебя кое-что про имя… не знаю, как правильно выразить мысль. Сейчас попробую сформулировать. Хочу узнать твоё мнение. – М?.. - Венди подсела к нему поближе и внимательно взглянула в проницательные голубые глаза. – Ты же знаешь, что такое «Весёлый Роджер»? Я имею ввиду, что так называется пиратский флаг? – Да, знаю. Это имя черепа с двумя костями. Или просто черепа… или всего полотна? Но, в общем, да, я знаю. – Как ты думаешь… гм, - крюк потёрся о висок гладкой стороной, – это не странно, называть так корабль? – Странно? Нет… это же пиратский бриг… – Ну… я имею ввиду, что кораблю можно было дать любое имя… А «Весёлый Роджер», это так… ну… - тут капитан склонился к вендиному ушку, чтобы судно не дай бог его не услышало, – примитивно. На лице у капитана отразилась серьёзная сконфуженность. Венди посмотрела на него с удивлением. – Никогда не думала об этом в таком ключе. Когда я читала о тебе ещё в детстве, имя «Весёлый Роджер» казалось мне самым очевидным и логичным для пиратского брига. – Вот именно, - едва различимо прошептал капитан, – разве такой человек, как я, стал бы так называть свой корабль? – Но «Весёлый Роджер», кажется, достался тебе, как трофей? Помнишь, ты рассказывал? – Да… верно… Капитан нахмурился. Он посидел в тишине несколько минут, а потом добавил: – Не знаю, почему мне пришло это в голову. Раньше я не думал об этом, а когда Габи заново выводил надпись, – задумался. Впрочем, не следует забивать голову всякими глупостями! Гляди-ка, заря занимается. Мне пора, дорогая моя. – Посидим ещё минутку? Русая головка склонилась к плечу, и Джеймс обнял её, закапываясь носом в мягкие волосы. – Крошка… моя малышка. Я должен идти. Не хочу подвергать тебя опасности. – Ладно… Оставляя пёрышком поцелуй на тыльной стороне девичьей ладони, Джеймс учтиво поклонился своей даме и, очарованная его всегда великолепными манерами, Венди хитро сощурила глазки и промурлыкала: – Капитан? – Да..? - удивился Джеймс такому обращению. – Хотите ли Вы, чтобы я вернула Вашу одежду? – М-м-м-м, кокетка… - сверкнул улыбкой Джеймс, – да, будь так добра. Хотя, откровенно говоря, я бы хотел, чтобы ты задала этот вопрос, будучи одетой только в мой сюртук. Венди захихикала, обняла капитана на прощанье, и он скрылся в утренних джунглях. И очень вовремя. Листья малинового куста зашевелились.