Я искал тебя тысячу лет

Сонный и неуклюжий, будто медвежонок после спячки, на тропинку выполз толстенький мальчик, рыжий, как само солнце, весь усыпанный веснушками с ног до головы, в котором Венди узнала Пятнистого. Он заметил её и замер, испуганный, не понимая, как правильно реагировать на взрослую леди, рассчитывая, что она примет его за зверька и уйдёт подальше. – Ой! Привет! Откуда ты взялся? - спросила у него Венди, делая вид, что не заметила вход в секретную нору. – Здравствуйте… - скромно ответил ей мальчик. – Как тебя зовут? - судя по его испуганным глазкам, Венди догадалась, что он не помнит, кто она такая. – Пятнистый… Или Пятнышко… – А я – Венди! - девушка весело помахала ему и протянула руку для знакомства. Мальчик робко потряс её и застенчиво улыбнулся. – Ты зачем так рано встал, Пятнышко? – Проголодался… - Пятнистый подозвал Венди грязным пальчиком и, краснея, прошептал ей на ушко, – хотел по-настоящему успеть поесть до завтрака-понарошку. Я всё время голодный, а ребята смеются надо мной… – Тогда пойдём соберем бананов? Бананы сытные, надолго хватит от голода! – Пойдёмте, Венди, леди! – обрадовался пухленький мальчик и поскакал к банановым пальмам. После того, как он наелся до отвала, Венди предложила захватить бананов для его друзей, которых, наверное, тоже надо было бы по-настоящему накормить. Пятнистый почесал рыжие лохмы, согласился, но попросил взрослую леди подыграть ему: он задумал сказать, что проснулся потому, что, якобы, услышал её шаги и вылез проверить, что происходит, а не потому, что был голодный и ходил есть. Так они и сделали. Как показалось Венди, из мальчиков никто не смог её вспомнить. Все вежливо познакомились с ней заново, и Питер, естественно, тоже, хотя смотрел он на неё с подозрением. Однако, появление леди среди Потерянных мальчишек, которое, конечно, ознаменовалось тем, что они слёзно попросили её стать их мамой («Не могу, маленькие», - ответила им Венди, «я с вами ненадолго, так что называйте меня просто Венди или леди Венди»), было большим праздником: наконец-то кто-то заштопает дырки в карманах! Умненькая Венди предложила мальчикам завязать ей глаза и проводить в их секретное жилище, тогда она могла бы заняться домашними делами и, если ребята не заняты, рассказать им сказку. Все пришли от этой идеи в полный восторг! Каждому ребёнку досталось по четыре банана из соплодия, Пятнышку в том числе, Венди подмигнула ему, пока никто не видел. Мальчики сели в полукруг и во все глаза уставились леди в рот. Она улыбнулась, взяла первую шкуру, которую надо было подшить, и начала рассказывать, про себя думая о том, что это прекрасный способ позволить Джеймсу отдохнуть от бесконечных сражений. В команде у Питера (Венди старалась не смотреть на него и разговаривать с ним поменьше), было теперь не двенадцать, а четырнадцать мальчишек. Добавились двое новеньких, с гордостью заявившие, что выпали из колясок. Кисточка, одетый в шкуру с крупными ушами рыси, сам тоже был ужасно лопоухим и смешным, и Коготь, на вид почти самый взрослый из всех, ровесник Лисички, который неизвестно, как попал в Нетландию на самом деле, но уж точно не выпал из коляски. Этот мальчик был поджарый, масластый с очень зловредным лицом и недобрыми чёрными глазками. Остальные почти не изменились, хотя, как показалось девушке, немного подросли, правда, все они были такими чумазыми, что отличить их между собой представлялось возможным только благодаря разным звериным шкурам. Грязные личики со счастливыми глазками излучали неподдельную детскую радость, и Венди чувствовала, как уходит тревога за их состояние, и долгожданное спокойствие обнимает её душу. Мальчики не отпускали её целый день, пришлось рассказать им не меньше двадцати историй и даже пойти на хитрость ближе к вечеру: – Я слышала, - мечтательно сказала Венди, – что на этом волшебном острове живут настоящие кролики? – Живут, - кивнул Питер, – самые обычные. А ещё здесь есть дикие звери! Русалки! Индейцы! – Но я слышала, - перебила его Венди, пока он не успел дойти до пиратов, – что здесь есть кролики, которых никто-никто не может поймать! – Никто-никто? - воскликнули мальчики. – Никто-никто! И, самое главное, есть их категорически запрещено! Только по-настоящему смелые и сильные воины способны поймать кролика и съесть его на ужин! Разве среди вас есть смелые воины? Мальчишки повытаращивали глаза и, точно упругие мячики, стали выпрыгивать со своих мест, Питер впереди всех: – Я самый смелый воин!!! – Я!!! – Я!!! – И я!!! – И я тоже!!! – Ой, не знаю… - театрально неуверенно пропела им Венди, – Вы, ребята? Но вы ещё такие маленькие… разве вы сможете поймать настоящего кролика? Сомневаюсь… это под силу только истинным храбрецам, как принц из сказки… – Я храбрец!!! – И я храбрец!!! Не успела девушка и слова добавить, как вся орава похвастала свои деревянные копья, луки и стрелы и помчалась на охоту за кроликами. Что ж, по крайней мере, сегодня у них будет настоящий ужин, - подумала Венди, откладывая штопку в сторону. Всё было бы ничего, она осталась бы с ними на ночь, утром покормила бы их завтраком, придумала бы для них какое-нибудь отвлекающее развлечение и вернулась бы на корабль с чувством исполненного долга, но Венди, к сожалению, была уже взрослая, а для взрослых Нетландия лёгкими путями, простыми решениями и счастливыми финалами не располагает. После завтрака и применения ещё нескольких незамысловатых манипуляций дети были отправлены на тёплое озерцо недалеко от индейского поселения, чтобы отмыться от грязи и как следует выкупаться. Венди проконтролировала каждого мальчишку на предмет чистоты и гигиены, и только когда их щёки и волосы засияли свежестью, поняла, что среди них есть ещё один новый мальчик. Странно, что она не разглядела его раньше, ведь на вид он был самым маленьким и явно отличался от друзей по возрасту! Сколько ему, лет шесть? Ручонки и ножки коротенькие, глазки озорные, чёрные… – Эй, малыш, - подозвала его Венди пальчиком, – ты новенький? – Нет, леди Венди! - удивлённо глянул он на девушку в ответ, со всех сил весело стуча ладошками по воде и создавая вокруг себя высокие брызги. – Подойди, пожалуйста! Мальчишка, одетый в крохотную промокшую ночнушку, нехотя вылез из озера и вприпрыжку подскочил к леди. – Мне кажется, я тебя ещё не знаю. Как тебя зовут? – Мы уже познакомились, леди Венди! Я Макака! Можно я пойду? - он никак не мог устоять на месте, то и дело подпрыгивая или наворачивая кружок вокруг себя. – Макака? Нет, Макака другой мальчик, такой, спортивненький, который быстрее всех бегает. Где твоя шкура? – Вон она! - показав обиженное лицо, мальчик ткнул пальцем в сторону обезьяньей шкурки. – Нет, не может быть. Если ты Макака, то где тогда мой Макака? А ты давно на острове? Как к тебе попала эта шкура? – Не знаю, леди Венди! Меня и брата фея забрала! Шкуру дал вождь Питер! Можно я пойду? У меня там ещё дела! В растерянности Венди отпустила малыша, спросив только вдогонку, кто его брат, и, уже ныряя в озерцо, мальчик выкрикнул, что Коготь. Сам Коготь в это время чуть поодаль от всех упражнялся в покорении самой высокой пальмы на скорость. Венди подошла к нему и окликнула снизу. Из пушистых листьев метрах в десяти над землёй появилось недовольное лицо. – Можешь, пожалуйста, слезть оттуда? - доброжелательно улыбнулась ему девушка. Чёрные глазки закатились, но спорить парнишка не стал и мигом скользнул вниз по стволу. – Что? - безразлично спросил он, – Не лазить, а то я упаду? Подивившись взрослой холодной иронии в его голосе, которая почти никогда не встречается у детей, Венди ещё раз на всякий случай улыбнулась ему и мило ответила: – Нет, Коготь, ты, похоже, понимаешь, что делаешь, я не запрещаю. Просто хотела спросить, скажи, пожалуйста, мальчик в шкуре Макаки твой брат? Коготь сверкнул глазами, как будто Венди сказала что-то неприятное. – Да, но ненастоящий. – Как – ненастоящий? Вы договорились поиграть в братьев? – Нет. У него папа другой. – А! Так он твой сводный брат? – Да. – А ты, значит, ещё помнишь своих маму и папу? – Да, - уже менее уверенно ответил Коготь. – Скажи, пожалуйста, Коготь, вы с братом недавно в Нетландии? Вас фея перенесла? Ты ведь уже большой, чтобы выпадать из коляски. – Не знаю, - коготь почесал макушку, – я как-то забыл. А что? Из коляски выпал брат, его забрали, а я за ногу уцепился. Только это тайна. – Я никому не скажу, - кивнула Венди, – А помнишь, где вы взяли себе звериные шкуры? – Я своего зверя убил, - гордо заявил Коготь, – а брату дали готовую. – Мама? - это подошёл к ним ещё один мальчик, несчастненький и хилый, он потянул Венди за руку, – Можно я скажу… Дело было явно очень важным и очень секретным, так что Коготь снова закатил глаза и ушёл покорять другую пальму. – Да, Хрюндель, милый, что такое? Только не называй меня мамой, пожалуйста, я просто Венди. – Но ты же наша мама… была раньше… Венди взяла мальчика за ручки и внимательно посмотрела ему в глаза. – Ты меня помнишь, малыш? – Да… – Мой маленький, - девушка обняла его и тепло улыбнулась, – иди сюда. Она посадила его к себе на руки и прошептала на ушко: – Все забыли меня, мой умненький Хрюндель, так что не говори никому, что помнишь, ладно? Давай это будет наш секретик. Прости, что я ушла от вас. Но мы ведь просто игрались, по-настоящему я тебе не мама, ты понимаешь? – Да, леди Венди… – Что ты хотел сказать, малыш? – Про Макаку… Макака, он… ну… мы ходили играть у лагуны… хотели смотреть русалок… он в воду влез и не вернулся… шкура на берегу осталась… никто не заметил… – О, боже… Венди зажала рот рукой, её глаза резко стали красными и мокрыми. – Леди Венди, ты плачешь? - тощенький Хрюндель тоже весь скуксился, слёзы покатились у него по щекам. – Как же так… Как же так… это я во всём виновата, - всхлипнула девушка, обнимая мальчика на своих коленках, – только ты не плачь, дорогой, ладно? Не плачь, пожалуйста… Но словами детские слёзы было не удержать. У Хрюнделя в ноздре надулась пузырём и лопнула сопля, он трясся от рыдания, но был тих и не кричал, а только сцепил ручки у Венди на шее, и Венди прижимала его к себе в ответ. – Плаксы-ваксы! - крикнул им пробегающий мимо лопоухий весельчак-Кисточка. – Я хочу домой, - булькнул Хрюндель. – Дорогой мой, о… мы можем доставить тебя домой. Я и Капитан Крюк. Хрюндель вдруг весь сжался от страха и хотел было спрыгнуть с вендиных рук, но в итоге только сильнее прицепился к девушке и запищал: – Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет… Только не Крюк… он же ненавидит нас и убьёт меня!… Нет, пожалуйста, леди Мама, можно я тогда лучше останусь здесь… я никому не расскажу про Макаку… и про тебя… никому-никому-никому… – О, ну что ты, маленький, ты боишься капитана? - Венди приподняла его заплаканное лицо и постаралась ободряюще улыбнуться, – Не бойся, я попрошу его, и он тебя не обидит. – Нет-нет… Венди утёрла его слёзы и сопли одним рукавом, а свои – другим, и снова попыталась натянуть улыбку. – Малыш… но ты же такой умница! Такой внимательный! Скажи, разве Капитан Крюк когда-нибудь убивал детей? – Питер говорит, что да. – А ты сам видел, чтобы капитан это делал? – Нет. Видел только, как он сражается. Как дьявол. – Послушай. Я сейчас расскажу тебе ещё один секрет. Вы же с Питером играете, как будто он ваш папа? – Да. – А со мной играли, как будто я мама? – Да… – Так вот, Капитан Крюк тоже просто играет с вами в плохого пирата. На самом деле он никого не убивает! – Откуда ты знаешь? – Он много раз спасал мою жизнь и поступал как герой, а не как злодей. Обещаю тебе, это чистая правда. Если ты хочешь домой, Хрюндель, мы вместе попросим Капитана Крюка тебе с этим помочь, и он не откажет. – А ты тоже поплывёшь? – Конечно. – А ты… ты живёшь на корабле? – Да, малыш. – А там еда понарошку? – Нет, дорогой, мы всегда едим по-настоящему. Помнишь, как капитан приютил нас зимой? – Помню… – Тебе же тогда не было страшно? – Нет, не было… – И ели мы сытно, помнишь? И капитан подарил вам шкуры. И одолжил лодки. – Да, да… – Так что? Попросим Капитана Крюка, чтобы он доставил тебя домой? – Хорошо… а как же остальные? Больше всего Венди не хотела думать именно об этом. Одного ребёнка она могла бы забрать, чтоб никто не заметил, но всех… Когда семь лет назад она подговорила всех Потерянных мальчишек лететь в Лондон, всё закончилось совсем не радостью, как ей тогда казалось, а страшной трагедией на судне, на которую тогда никто и внимания не обратил. Она сглотнула. – Хрюндель. Скажи, а кто-то ещё хочет домой? – Мы иногда говорим об этом, когда папы нет… но не все, некоторые всё забыли. – Что ж… наверное, мне тогда придётся поговорить с Питером. Однако, разговор с вожаком постоянно откладывался. Питер был очень занятым лидером, ему всё время нужно было куда-то лететь, на кого-то нападать, с кем-то играть, так что Венди невольно провела в малиновом кусте ещё целых четыре луны. К пятой она не выдержала и, уложив мальчишек спать, сбежала из тайного убежища. Сломя голову, она помчалась к скалам, где её должен был высматривать из гнезда Томми, молясь, чтобы её заметили с корабля. Шлюпку спустили на воду в ту же секунду, как она активно замахала руками. За Венди приплыл сам капитан. – Сладкая моя девочка вернулась! - он бросился ей навстречу и, счастливый, подхватил её на руки и начал кружить в воздухе, – Я так тебя ждал, красавица! Иногда боялся, вдруг что случилось, или вдруг ты не придёшь, но это всё мои глупые страхи! О, маленькая моя конфетка, привет!!! – Джеймс… ох, Джеймс, мой Джеймс, я очень скучала! - она обвила руки вокруг его шеи и принялась целовать его лицо, понимая, что готова сейчас же забыть обо всём и всех на свете, только бы больше не разлучаться с капитаном. – Крошка… девочка… люблю… - он блаженно покрывал нежные щёчки колючими поцелуями в ответ. – Прости меня, всё так затянулось… непредвиденно… кое-что произошло… и мне надо будет ещё вернуться… – Маленькая моя ласточка! - капитан поставил её на ноги и пригладил распущенные волнистые пряди, заправляя за уши невидимые волосинки, – Что случилось? Ты в порядке, любовь моя? – Да, я в порядке… Ох. Джеймс, как же я за тобой скучала. И, тронутая его заботой и участием, она обняла его крепко-крепко, уткнувшись носом в грудь и вдыхая самый любимый в мире пряный запах. Джеймс развёл руки, а потом обнял её в ответ и, укрывая плечи и голову, зашептал ей в макушку разные нежности и признания. – Расскажи мне, что случилось, Венди? Сколько времени у тебя есть? До рассвета? – Ах, Джеймс, и как тебе удаётся всё знать наперёд? Да, я хочу вернуться до рассвета, чтобы никто не заметил моего отсутствия. Случилось то, чего я больше всего боялась. – Моя дорогая, - Джеймс стал ласково гладить её, покачивая из стороны в сторону, – мне очень жаль. Как ты? …Сколько? – Один. Мне очень плохо… – Давай сядем, ласточка, - капитан подвёл её к толстому дереву, сел под ним на землю и предложил устроиться у него на руках, чтобы Венди могла найти немного спокойствия у него на груди, – Я сожалею. Ты не виновата, помнишь? – Я знаю, Джеймс, знаю… Но меня терзает мысль, что, если бы я всё время оставалась с ними и была бы хорошей мамой, беды можно было бы избежать… – Это не так, ласточка моя. Остров таит множество опасностей. Если бы ты всё время оставалась бы с ними, то только сама подвергалась бы постоянному риску. С тобой, конечно, негодяи были бы всегда накормлены, но от угроз жизни никому их не защитить, пока они сами не захотят вести себя смирно… к тому же, ты вообще им не мама… – Ты прав… но мне всё равно тяжело. – Я понимаю, маленькая. Как я могу тебя сейчас поддержать? – Твоё присутствие, Джеймс, лечит само по себе. Расскажи, как ты провёл эти луны? Тебя никто не беспокоил? Я отвлекала их, как могла. – Крошка… даже в такой ситуации ты думала обо мне? Моя золотая… я – скучал! И отдыхал, благодаря тебе, спасибо! Читал, в основном, гонял парней, чтоб не расслаблялись, вернул судно в привычное место в бухте, написал тебе этюд. – Этюд, мне? Ох! Вот бы услышать его скорее! – Буду рад исполнить, как только ты вернёшься ко мне, миледи. Тебе нужно ещё время с ними? – Джеймс… я хочу попросить тебя кое-о-чём. Что если… Как ты посмотришь на то… ну… в общем, можешь ли ты оказать мне услугу и доставить ребят домой?.. Джеймс вздохнул. – Я предполагал, что этим закончится. Если только ты сможешь заставить их хорошо себя вести, не портить моё новое имущество и не кидать мне в спину ножи, то, конечно, я готов сделать это для тебя… погоди, Венди, милая… о! Постой, постой! - запротестовал Джеймс, когда она принялась благодарно осыпать его поцелуями, – Есть одна серьёзная проблема! – Какая? – Что, если остров позовёт их обратно? – Но… хм. Не знаю. А может позвать? Нас ведь не позвал… никого из тех, кто вернулся домой со мной. – Я думал об этом, Венди. Если я правильно помню, ты говорила, что вы прилетели на остров с помощью феи? – Да, я и братья. – А другие? – Не уверена… но, кажется, тоже. Какое это имеет значение? – Я подумал, если вы тогда оказались в Нетландии, скажем так, в качестве гостей, то могли не принадлежать острову по-настоящему, в отличие от тех, кто попал сюда так, как ты сейчас? Вдруг тех, кто выпал из коляски, или кто, как ты говорила, «совершил преступление против времени», Нетландия не отпустит? Тебя ведь не отпускает. – Джеймс… мне не пришло это в голову… да, может быть ты и прав… Ох! На острове есть по крайней мере один мальчик, который выпал из коляски! Ещё один, про кого не знаю… остальные, вроде как, «гости»… мне даже показалось, что они немного выросли. – Я могу совершенно точно сказать тебе одно. Если кто-то принадлежит этому месту, то пути назад для него нет. В противном случае, когда остров позовёт, человек просто пешком уйдёт в море. Я, к сожалению, такое уже видел. Мы, спасибо, можем просто вернуться сюда на Весёлом Роджере, но при отсутствии такой возможности каждый из нас давно уже стал бы утопленником. Взявшись за голову, Венди села на землю рядом с капитаном, поморгала и потёрла виски. – Что же делать..? - глубоко вздохнула она. – Боюсь, тебе не понравится мой ответ, любовь моя. Ничего. То есть, я полагаю, нам не следует вмешиваться в ход событий, какими бы горькими они ни были… Если, конечно, кто-то из мелких задавак самостоятельно принял решение вернуться домой, то я, конечно, помогу, противиться не стану. Но чем больше я, благодаря тебе, обращаю внимание на детали, которые раньше не замечал, тем больше убеждаюсь, что здесь творится что-то очень серьёзное. И я не готов влезать ни в какие процессы… потому, что люблю тебя… и не хочу подвергать тебя непредвиденному риску… мало ли, с чем ещё мы столкнёмся… Вокруг упругой мужской талии с нежностью и некоторым отчаянием обвились две хрупкие женские ручки. Венди ничего не ответила капитану, но это была ровным счётом та же самая причина, по которой она сама решила не разбираться с загадками острова и не хотела бежать. Фактически, он озвучил её собственные мысли. Тихая, как кошечка на мягких лапках, Венди вернулась в малиновый куст с первыми лучами рассвета. Никто не проснулся, и её ночное отсутствие сохранилось в тайне. Капитан сказал, что, как бы она ни решила поступить, отплывать пока рано, и изъявил готовность позволить ей провести с мальчиками любое количество времени («Я люблю тебя, моя леди, и искренне верю, что ограничивать желания и свободы своей любимой – крайне недостойно для уважающего себя мужчины», - сказал он, и Венди подумала, что мир был бы намного счастливее, если бы так рассуждал каждый). Но, впрочем, задерживаться у Потерянных мальчишек она не собиралась. Ей с лёгкостью удалось завлечь ребят в игру под названием «прятки», чтобы никто ей не мешал, поговорить с Хрюнделем, пообещать ему помощь при первой же возможности и обозначить несколько важных моментов. Она объяснила, что для обратного путешествия требуется подготовка, предложила ему продолжать быть самым храбрым мальчиком (что очень понравилось Хрюнделю), и лично поговорить с другими ребятами, но не с Питером Пеном. Если, сказала она, желающих соберется несколько, то она, когда всё будет готово, предупредит их и назначит встречу в секретном месте. А если никто больше не захочет домой, тогда она заберёт только Хрюнделя. И Питеру знать об этом необязательно, авось, он и не заметит отсутствия части команды… Ну, а ближе к вечеру, Венди сообщила, что ей ещё хочется заняться ужасно захватывающими делами, такими, как математика и правописание, и она с радостью приглашает с собой всех, кто готов провести с ней несколько увлекательных лун за тетрадями и учебниками, и мальчики, как миленькие, все стали отплёвываться, фукать и прятаться под одеялами, так что она рассказала им сказку на ночь и со спокойной душой покинула малиновый куст, уверенная, что искать её не станут. Джеймс снова лично приплыл за ней к условленным скалам, а его счастливая улыбка сияла ярче всех звёзд, заметная издалека, ещё когда он только спускал шлюпку на воду. И, как и в прошлый раз, время, за которое он добрался до берега к маленькой мисс, было во много раз короче времени, за которое он доставил её на бриг, а море на обратном пути колыхалось сильнее. * – Сладкая… сладкая… сладкая… мм… мм… боги… сладкая… моя… Венди… В уютной капитанской спальне было темно и немного душно, предрассветные часы окутывали корабль вязкой тишиной, и в ней, как в сахарном сиропе, таяли томные приглушённые стоны и шуршания утренних одеял. – Сладкая… сладкая… Джеймс лежал на боку, повторяя контуры женского тела в своих объятиях, и в крайне ленивом темпе занимался удовлетворением своих потребностей. Уже пребывая в состоянии «после него», Венди, обмякшая и податливая, сонно таяла ему навстречу, подрагивая и протяжно вздыхая. – Сладкая… моя… красавица… мм… мм!.. Горячая женская мягкость танцевала вокруг Джеймса в микроскопической пляске, порхала по нему возбуждённым пульсом, Венди чувствовала, что он вот-вот потеряет контроль, но капитан любил мучить её и себя, до последнего балансируя на грани срыва, дожидаясь момента, когда сопротивление будет невозможно. – Сладкая… сладкая… Венди… м… м!… м!!! Было так сказочно хорошо и честно, что Джеймс даже не кусал её, не целовал, не дразнил пальцами, только медленно скользил, глубоко вдыхая, и Венди не кричала, не извивалась, а расслабленно позволяла прижимать себя к сильной груди, с восторгом ощущая на шее возбуждённое колючее дыхание. Озеро удовольствия, растекавшееся в её теле, становилось морем, а море – океаном. – Сладкая… о! Спазм пришёл неожиданно, но и не резко, он медленно сжал изнутри всё текучее лоно, обнял Джеймса и раздался вокруг него сладострастным пульсом, приветствуя и поощряя его грандиозное напряжение, и капитан самозабвенно отдался этому процессу, разрешая удивительным женским мышцам извлечь из него самое искреннее мужское восхищение своей избранницей. Это было не «м-м-мф!!!», «а-а-аргх!!!», не «о-о-о, чёрт!!!» и не «Джеймс!!!…», а что-то другое, тихое, низко придыхательное, не близкое к безумию, а, наоборот, очень осмысленное и постигнутое.