Я искал тебя тысячу лет

– Джеймс?.. - Венди спросонья пошарила руками по кровати, но капитана рядом не нашла. Она отчётливо слышала его задорно-угрожающий голос, потому и проснулась, но голос, похоже, доносился снаружи и попадал в сонные ушки сквозь окно в потолке. Девушка повалялась ещё немного, потом встала. Справа на столе её давно ждал остывший завтрак, и Венди была ужасно голодной, но вертикальное положение тела диктовало свои условия, поэтому, несмотря на урчащий живот, сначала, всё таки, пришлось отдать предпочтение принятию ванны. В капитанское палубное окошко она выглянула примерно часа через полтора, красиво одетая в самое первое, купленное ей Джеймсом, сизое платье и шерстяной пиджак, с чистыми, заплетёнными в столь любимые Джеймсом косички, волосами. На корабле происходило какое-то непонятное активное действие, напоминающее детский спектакль, и Венди, на всякий случай крепко держать за ручку, потянула дверь каюты. Спектакль оказался ожесточённым и уморительно смешным соревнованием по бегу в мешках. Вопя, как сумасшедшие, пятеро мальчишек скакали по палубе от носа до самой капитанской каюты и обратно, с ними кубарем катились пираты, путаясь ногами и хохоча, впереди всех Джеймс. Уже немного красный от гогота, он задевал боком то одного, то другого мальчика или пирата, кто хотел его опередить, те непременно падали ногами кверху, тогда другие догоняли капитана, толкали его, и он тоже превращался в бесформенную кучу мешковины. Красавице Венди, которую тут же наполнила неконтролируемая радость, пришлось срочно заскочить обратно в коридор, чтобы случайно не взлететь в небо, но магия пыльцы, слава богу, наконец полностью улетучилась и отмылась. В дверной косяк в это время врезалось что-то очень тяжёлое. – Ой! - взвизгнула девушка и захихикала, глядя на огромный живой мешок в своих ногах, из которого торчали в разные стороны ну очень знакомые крокодильи сапоги. – Привет, малышка, - вежливо поздоровалась с ней грязная дырявая мешковина, – Ты больше не летаешь? Или повязать на тебе канат на всякий случай? Представив себе, как она могла бы лететь за кораблём на верёвочке наподобие флага, Венди расхохоталась, и, пока капитан не выпутался из мешка, непонятным образом оказавшегося у него на голове, села на него сверху, как на кресло, закинув ногу за ногу. Кресло вздохнуло, приняло более ровную форму и застыло. – Мне дышать нечем, - смиренно прокомментировало оно. – А где Капитан Крюк? - пискнул вдруг Лапка, который, очевидно, только что выиграл чемпионат, – Он бежал прямо рядом со мной! – Капитан? - позвали его другие мальчики. – Капитан? - крикнули пираты. Не в силах сдерживаться, Венди захохотала ещё громче, и все повернулись к ней. – АЙ-АЙ-АЙ!!! - девушка мигом вскочила с насиженного места потому, что кресло только что её бессовестно ущипнуло. – Здесь я, - буркнул мешок, из которого появились, наконец, кудрявые чёрные лохмы, – в плен угодил, видите ли. Все похвастались за животы и покатились со смеху, а мешковина, столь легкомысленно принёсшая капитану поражение, попала под крюк и превратилась в кучку половых тряпок. Джеймс сверкнул на розовые от смеха щёчки и едва не слезящиеся глаза взглядом, который говорил примерно следующее: «Что вы все тут себе позволяете, совсем обалдели что ли, забыли, кто я такой?! Ай, кого я обманываю, посмотри, каким я стал рядом с тобой, Венди», и серые глаза ответили: «Я люблю тебя, Джеймс». – Здравствуйте, Венди-леди! - поздоровались с ней утихомирившиеся мальчишки. – Леди Капитан, - уважительно поклонились пираты. Венди приветливо кивнула и улыбнулась им всем в ответ. – По-моему, кто-то хочет рассказать нам историю? - хитро заблестел крюком капитан, пытаясь прочесать им свалявшиеся локоны, – Моя смена закончилась, - шепнул он сквозь ухмылку на ухо девушке. – Историю!!! – Историю!!! – Ладно, ладно! Садитесь! Вся орава взрослых мужиков и пятеро мальчуганов тут же закопошились по полу, образовывая практически идеальный, как будто заранее отрепетированный, полукруг: в центре первого ряда Потерянные мальчишки, по бокам от них те пираты, кто пониже росточком: Сми, Хоуви, Габи и братья-канониры, во втором ряду Томми, несколько парней с торговой баржи, плешивый Луи и Деревня, называемый так потому, что забыл, из какой деревни он родом. Всего партер состоял рядов из шести или семи, замыкали которые Дохляк, Полли, и ещё человек десять грозных качков. На лицах у них у всех блуждало выражение, напоминающее счастливых и послушных щеночков, которым пообещали лакомство и потрепали за ушками. Венди поднялась по боковой лестнице до серединки и села, а капитан устроился боком у неё в ногах на самой нижней ступеньке. – Вы хотите историю про мальчика или про девочку? – Про мальчика! - были пять тоненьких голосков, потерявшихся в громоподобном общем пиратском «про девочку», сотрясшим всю палубу. – Ох! Простите, мальчики, но вы, похоже, в меньшинстве! - леди хихикнула и опустила глаза на Джеймса, – А что скажет Капитан Крюк? – Я про мальчика уже слышал. Расскажи нам про девочку, душа корабля. – О! А давайте я расскажу вам про корабль? Девочка там тоже будет! И мальчик! – Да!!! Да!!! Про корабль!!! И, сочиняя на ходу, Венди поведала всем историю об одиноком паруснике по имени «Печальный Роджер», который неустанно и бесцельно бороздил Атлантику в поисках счастья. У парусника имелся, конечно, капитан, такой же угрюмый и грустный, как сам корабль, но, так как история была и про девочку тоже, началась она с того, что однажды одна принцесса, заточённая в башне, увидела этот парусник далеко в море. Закончилась сказка, конечно, воссоединением двух сердец, и тронула всех на палубе без исключения: каждый маленький мальчик мечтательно представлял себе, как скользит по океану на собственном судне, каждый пират воображал, что где-то его ждёт та самая заветная девочка, и один только Джеймс видел воплощение всех своих желаний наяву, где прямо перед ним на его корабле сидела, скромно скрестив ножки, его принцесса. Путешествие до Лондонских доков должно было закончиться поздно вечером, так как попутные ветра нынче немного жадничали, и не благоприятствовали быстрому возвращению в город, Джеймс даже подумал, что коварная Нота Соль специально выкинула бриг подальше от устья Темзы в положение левентик, чтобы у него была возможность похвастать блистательными навыками высокопрофессионального штурмана перед своей леди (и покрасоваться роскошной шевелюрой, развевающейся на ветру, тоже). Мальчишки, которые никогда, по сути, не видели экипаж Весёлого Роджера в деле, с восторгом наблюдали за слаженной работой команды и тем, как Капитан Крюк, успевший стать за эти полдня их новым кумиром, легко и эффективно организовывал свой коллектив. Он снисходительно согласился позволить каждому ребёнку подержать штурвал, и, облокотившись на корму, забавы ради повыкрикивал им простенькие команды вроде «прямо руль» или «так держать», и ребята чётко докладывали ему: – Руль прямо! – Есть так держать! Но особенно Потерянным мальчишкам понравилась швартовная операция: – Швартоваться правым бортом! Готовить швартовы, кранцы, бросательные концы! - гремел Крюк, – На корме, подать бросательный! Подать шпринг! Держать туго! Задержать шпринг! Под руководством Сми, следящим за процессом на палубе, пираты готовили необходимое число швартовов, разносили кранцы, кидали на берег бросательные концы, поскорее выбирали их, если те не достигали цели, подавали снова. Указывая на швартовную тумбу, и наблюдая за натяжением шпринга, Сми раз в одну-две минуты выкрикивал расстояние до причала по мере его приближения. – Как под кормой? – Под кормой чисто! Когда швартовка завершилась, а капитан спустился со шканцов, дети облепили его со всех сторон аплодируя и умоляя, чтобы он научил их всем известным ему хитростям и тонкостям морского дела. – Теперь у вас, разбойники, есть все шансы вырасти и стать мореплавателями, - хмыкнул усами капитан, но Тигрёнка, который был выше всех, всё же разок пригладил по голове, – Так, всё, отпустите меня, пусть вон Сми расскажет вам, как правильно отшвартовать корабль. Спросите его, что будет, если швартовый трос попадёт под корму. Как раз заканчивая протирать очки, Сми, который прекрасно всё слышал, нацепил их на свой смешной нос и жалобно (а, также, чуточку укоризненно) глянул на капитана сквозь линзы. Джеймс ухмыльнулся. Бедолага старенький боцман очень хорошо знал, что в случае угрозы рулевому механизму за досто­верность и своевременность информации о положении под кор­мой он несет перед Крюком полную персональную ответственность со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мальчуганам, конечно же, стало катастрофически интересно именно это, так что Сми, вместо того, чтобы вещать об отходной операции, пришлось рассказывать, что значит «протащить под килем», и Джеймс, трясясь от безмолвного хохота, подошёл к Венди, которая сидела тут же на пустой пороховой бочке. – Если бы не Пен, то вы могли бы быть отличной командой, - с истинно женским трепетом заметила она и взяла его за руку и крюк. Если не злой… Джеймс вздохнул. – Не уверен, ласточка, но… спасибо. Время позднее… ты знаешь, куда теперь девать наших гостей? – Не совсем. Они из приюта, что где-то недалеко от Кенсингтонских садов, но у меня нет точного адреса. Надеюсь, Хрюндель найдёт дорогу, он помнит больше всех. – О. Так у них нет дома? – Нет… – А если их не возьмут обратно? – Возьмут, конечно, это же приют. В любом случае, я что-нибудь придумаю… Не переживай, мой капитан, твоим гостеприимством мы злоупотреблять не будем, - ободряюще улыбнулась Венди. – Для тебя я готов на многое, дорогая, ты же знаешь. Дети на корабле, пока они ведут себя хорошо и не пускают мне в спину отравленные стрелы, мне совершенно не мешают, напротив, с ними живо, весело, они как-то смягчают наш гаденький и жёсткий мужской коллективчик. Но если они решат остаться на Весёлом Роджере, то твоя попытка спасти их от острова рассыпется прахом. Я думаю, сейчас искать тот приют уже поздновато, а завтра можем вместе отправиться прямо с утра. – Тогда так и сделаем, - кивнула леди, потянула капитана за руки и, пока никто не смотрит, ласково чмокнула его в щёку, – Спасибо, что был с ними добр, Джеймс. – О. Пожалуйста. Венди, ласточка, ну, а как ты сама себя чувствуешь? Мы опять в твоём городе. – Я думала об этом ещё на острове… у меня было много времени, наверное, чтобы привыкнуть к мысли о том, что мне нужно будет снова ступить на лондонскую землю. Это неприятно, однако, я, по крайней мере, больше не боюсь. Многое изменилось… я изменилась. – Хорошо. Но ты знай, любовь моя, что я рядом, и буду всегда тебя защищать. – Я знаю. Сми ещё, слава богу, занимал мальчишек заумными настолько, насколько хватало его скудненьких мозгов, рассказами о мореходстве, так что Джеймс передал экипажу через Габи распоряжение об увольнении до завтрашнего полудня, и предложил Венди провести тихий вечер в каюте. Сам Габи уволен не был, капитан приказал ему проследить за тем, чтобы детей не забыли накормить, а также запросил у него ужин для себя и леди. Венди же вызвалась самостоятельно проводить ребят на кубрик, рассчитывая порасспрашивать Хрюнделя о более точном местоположении приюта, тогда капитан освободил от обязанностей и мистера Сми. – Можно я попозже подойду? - спросил Лисичка, – Хочу у капитана что-то спросить… Венди вопросительно взглянула на Джеймса, тот пожал плечами, и Лисичка был оставлен на его попечение, а остальные мальчики поскакали вниз в свою каюту, вымогая у леди ещё одну историю на ночь. Когда она вернулась наверх, было уже совсем темно. – Джеймс? Лисичка? С мостика ей помахал часовой и показал в сторону личных покоев капитана. Венди прошла по коридору и, заслышав приятный голос, в котором звучали хорошо знакомые ей нотки увлечённого темой рассказчика, задержалась в дверном проёме. Спиной к ней сидел в кресле капитан, у него на колене примостился Лисичка, чью детскую спинку придерживала рука в перстнях, а перед ними на столе валялась куча разного мореходного инвентаря и была разложена большая старая карта. Капитан водил по ней крюком, приговаривая разные комментарии. Венди пришлось трижды протереть глаза, чтобы удостовериться, что этот сюжет ей не мерещится. – А это рельеф дна, - рассказывал Джеймс, – вот так обозначается, видишь? Важно знать фарватер, чтобы не посадить корабль на мель или не столкнуться с подводным препятствием в какой-нибудь особенно неподходящий момент… Раздался осторожный стук, дверь приоткрылась шире, Венди тихонько вошла, и капитан продолжил свою мысль, с улыбкой взглянув на девушку: – …например, когда нужно срочно удрать из порта потому, что ограбил соседнее судно. Лисичка залился смехом, болтая ножками, Джеймсу даже пришлось поддержать его крепче, чтобы он не свалился на пол. Капитан взглядом предложил своей леди занять кресло рядом. – А «фарватер» это, как бы, морская дорога? – Да. И речная тоже. Если точнее, это безопасный судовой ход в любом водоёме. Нахмурив своё симпатичное личико и почесав макушку, Лисичка спрыгнул с капитанского колена. Он обогнул капитана, подбежал к леди Венди и спросил у неё на ушко, забыв, видимо, перейти на шёпот: – Венди, а почему Капитан Крюк не дружит с нами? У него сто-о-олько всего интересного! Особенно эта штука… которой можно померить солнце… Венди с любопытством подняла на Джеймса бровь. – Секстант, - подсказал капитан, указывая крюком на самый замысловатый прибор из всех, что лежали на столе. – Я думаю, ты можешь спросить у капитана лично? Он не обидится. Давай, - Венди подтолкнула парнишку обратно к Джеймсу. – Капитан, почему вы с нами не дружите? - тихо-тихо пролепетал Лисичка, разглядывая свои босые ноги. – Потому, что я взрослый, - выкрутился Джеймс, сощурив на Венди голубые искры, – а со взрослыми детям дружить скучно. Интереснее драться! Гр-р-р!!! Не вставая с кресла, капитан шуточно оскалил зубы и изобразил шесть хищных когтей, и Лисичка отпрыгнул от него, смеясь. – Всё, мелюзга, тебе пора спать, - капитан поднялся, чтобы убрать свой инвентарь обратно на полки, но Лисичка снова шагнул к нему поближе, состроил ангельское лицо и протянул руку. – Не-е-е-ет, - простонал Джеймс, но детская ручка с ещё большей надеждой потянулась к нему. Капитан закатил глаза. – Ладно, - он сунул мальчугану пальцы, и тот радостно схватился за них, даже не пытаясь сдержать расползающуюся до самых ушей улыбку, – я сейчас вернусь, леди Венди. И леди Венди проводила их за дверь с лицом таким же сияющим, как у Лисички. – Умоляю тебя, ничего мне не говори, - устало сказал Джеймс, когда вернулся, – спасибо, что уложила их, иначе меня опять заставили бы играть в каштаны… Заставили, конечно, - подумала Венди но воздержалась от издевательского и полного любви комментария. Пока Джеймса не было, она разложила его навигационное оборудование по местам, скрутила карту в тубус, и капитан, достав с полки кубок ракушку и плеснув себе ещё глоточек вчерашнего женевера, ушёл на диван, приглашая Венди присоединиться, наконец, к тихому и спокойному времяпрепровождению. Он сел, и изящная леди в сизом платье как-то по привычке сразу устроилась у него на руках. – Значит, теперь в моём распоряжении маленькая девочка… хм… для девочки у меня есть предложения поинтереснее… но вечер, в таком случае, обещает быть не слишком тихим и очень неспокойным… Так и не опрокинув в себя глоток пряного можжевелового напитка, капитан передал кубок Венди, и она отставила его на маленький столик. Освободившаяся рука сразу же легла ей на бедро. – Смотри-ка… твои щёчки давно уже не краснеют, моя птичка, стало быть, ты привыкла сидеть на моих коленях? Привыкла, что я могу невзначай скользнуть к тебе под юбку или случайно оказаться губами в опасной близости от твоего нежного декольте? – О, ты очень меня смущал, Джеймс… умышленно… хулиганил… чтобы я заливалась румянцем… соблазнял… – Да-а, девочка… это было так славно… – Ты до сих иногда смущаешь меня, мой капитан… – Вот как? Расскажи-ка подробнее… – Например, когда комментируешь то, что делаешь… Или рассказываешь, что собираешься сделать… красочно… Или описываешь… меня… в деталях… – М-м… это я люблю делать, да… – К такому сложно привыкнуть… – Хорошо… рассказать тебе, что я хочу сделать с тобой сейчас? – Да, пожалуйста, Джеймс… – Тебя ведь всегда раздевал Джеймс, не правда ли, моя милая? Что, если сегодня тебя разденет Капитан Крюк? Только если моя девочка разрешит, конечно… Я мог бы развязать этот невинный бантик, например… Капитан снял девушку со своих колен и, фривольно раздвинув ноги, поставил её перед собой, как статуэтку, которую хотел внимательно изучить. Его крюк опасно засверкал в предвкушении сладенького и вопросительно коснулся хрупкого девичьего плечика. – М..? Красавица? - холодное лезвие скользнуло гладкой стороной вдоль ключицы к линии нижней челюсти, – Позволишь Крюку развязать твой бантик? – Но, капитан… сэр… разве Вы не хотите разорвать моё платье своим крюком?… Правда, я очень люблю это платье…- Венди взглянула на него застенчиво, ожидая реакции. – О-о-о-о-о… - Джеймс буквально расплылся в хищной улыбке, – малышка… Как… интересно!.. Да, я мог бы… но не стану… тебя, дорогая маленькая Венди, я собираюсь раздеть медленно… и говорить о тебе долго… в деталях… чтобы ты краснела и прятала глазки… да?.. Венди поджала губки, глядя на острый крюк, обещающий ей что-то очень волнительное. – Да, сэр… – Славно… «сэр», это очень славно… продолжай… сегодня ты будешь принадлежать Капитану Крюку… иди-ка сюда… Облизнувшись, Джеймс завёл пару пальцев ей за поясок, плотно прилегавший к талии, и мимолётно потянул на себя. С удивлённым вдохом Венди шагнула чуть вперёд, и капитан почувствовал, как, задерживая сбившееся дыхание, напрягся её живот. – Сейчас… я освобожу тебя, дорогая, и ты сможешь дышать глубже… о… тебе скоро потребуется дышать очень глубоко… Острый кончик крюка скользнул в узелок, Джеймс неторопливо потянул за ленточку, бантик развязался, и жаккардовый пояс остался висеть на лезвии. Капитан аккуратно отложил его в сторону. – Дыши, моя девочка… Боковая сторона крюка несмело отправилась к чувственно приоткрытому девичьему ротику, капитан очень деликатно дотронулся до нижней губы, оттянул её немножко, и провёл вниз ровную линию едва ощутимого металлического касания, останавливаясь в каких-то миллиметрах от контакта, который вызвал бы у Венди очень сладострастный стон. Правда, стон всё равно сорвался, но потому, что пальцы, отдыхающие на пояснице, спустились ниже, приглаживая мягкую попку, и задержались на ней там, где уже почти начинаются бёдра. – Ай-ай-ай… да… очень неприлично… - соблазнительно прошипел капитан, – тебе это нравится, девочка? Тебя это возбуждает? – Да… сэр… сильно… – Меня тоже… повернись… Было что-то совершенно особенное в моментах, когда Джеймс находился у неё за спиной. Что-то головокружительное. И Джеймс, конечно, прекрасно об этом знал. Его пальцы и крюк легли поверх рукавов-фонариков, медленно заскользили вниз, собирая сзади её руки, а потом Джеймс резко встал, захватывая обе тонкие кисти в плен, а крюк снова засверкал у подбородка. – Ах!.. воскликнула девушка, сжимая ножки. – М-м! Глядите-ка, что это у нас здесь? - холодный крюк погладил нежную щёчку, как бы случайно задевая разомкнутые влажные губы, – Румянец… Маленькую девочку смущает такое… уязвимое… положение..? Он чуть сильнее сжал её кисти, хотя и держал их чисто символически. Прижимая к себе дрожащую девицу, чтобы она знала, что не только крюк у капитана был сделан из стали, Джеймс снова нарисовал металлом линию от подбородка до пупка, и ниже по бедру до колена, к самому подолу. Опасный крюк подцепил её платье и очень, очень медленно заскользил наверх, касаясь иногда внутренней стороны трясущихся ножек. Когда из-под юбки стало виднеться шёлковое бельё, сталь, та, которая не крюк, снова заманчиво и требовательно приласкалась к Венди. – М-мм, девочка… Капитану Крюку нужно немного внимания… Как думаешь, ты смогла бы его мне предоставить? Я знаю, у тебя кое-что для меня есть… Кисти были выпущены из плена и безвольно повисли, а Джеймс направил руку под юбку и нащупал там любимую мягкую кожу под пупком, которая каждый раз сводила его с ума. Подарив ей должное количество нежности, пальцы постепенно стали опускаться ниже, а крюк отпустил юбку и поддел теперь тоненький шёлк на бедре. – Как там щёчки, уже покраснели? - выглянул на Венди капитан и удовлетворительно зарычал, – Да-а-а… Девочка всё ещё стесняется, когда капитан снимает с неё трусики… хочешь, чтобы я снял их с тебя, золотая? Хочешь показать мне, какая ты мокрая? Ты ведь уже очень мокрая, да? – Да, капитан… сэр… - она чуть не задохнулась, откровенно переминаясь с ноги на ногу. – Да – что, красавица моя? – Да, я уже очень мокрая… - по лицу разлилась пунцовая краска. – И что же мне сделать? Что ты хочешь? – Хочу… чтобы Вы сняли с меня трусики… о, боже… – Тебя смущает просить об этом? – Очень… – Как мило… - Джеймс потянул шёлк немного вниз и убрал руки, оставляя бельё небрежно приспущенным, чтобы оно лишь чуть-чуть приоткрывало всё самое желанное и сладкое. – Мм-мм, - застонала Венди. – Сними платье. Капитан снова сел на диван, и Венди как-то замялась. – Ну же, красавица, давай, сними его с себя, чтобы я тебя случайно не поцарапал… Остриё крюка подцепило собачку у шеи, молния разошлась, и Венди плавно стянула с себя французский креп-жаккард. Платье упало на клавесинный пуфик. – Хорошо… теперь повернись ко мне, девочка, чтобы Капитан Крюк мог полюбоваться твоим телом, прежде чем его взять… Торчащая наполовину из сбившихся трусиков попка покрылась мурашками. Если бы капитан оставил бельё надетым, или даже полностью бы его снял, ощущения были бы совсем другие, но нарочито приспущенный шёлк, позволяющий немного рассмотреть то, что за ним скрывается, заставлял Венди стыдливо отводить взгляд. Джеймс испытывал очень явный и сильный восторг по этому поводу. Чтобы дополнить картину, он осторожным крюком зацепил лямку и сбросил её с девичьего плеча, открывая ещё один лакомый кусочек нежного тела. – А-а-ай, да-а-а, - прохрипел он, – знаешь, что будет дальше? – Нет… сэр… что Вы со мной сделаете? – Сначала, конфетка, я потрогаю тебя… здесь… - он бесстыже ткнул пальцем в приспущенное бельё, позволяя лёгкий контакт с возбуждённой кожей, и Венди ахнула и заскулила, – чтобы узнать, действительно ли ты такая мокрая, как говоришь… Потом я тоже покажу тебе кое-что… Что у меня есть для тебя… М-м… и ты этим заинтересуешься, да, малышка? Будешь рассматривать, зная, что я способен довести тебя до безумия… Потом захочешь дотронуться, ощутить, как ты властна надо мной… Как я с трудом контролирую себя, чтобы не изнывать от удовольствия, которое ты мне доставляешь… Ты уже хочешь этого, не правда ли, моя маленькая девочка Венди? Тебе нравится такой сценарий? – Нравится, сэр… - Венди, если честно, уже с трудом стояла на ногах и едва удерживалась от того, чтобы не начать сейчас же трогать – себя. – Да… Дальше… ты увлечёшься… - капитан подманил трепещущую девицу, и она склонила к нему лицо, рассчитывая получить поцелуй, но Джеймс остановил её пальцем на полпути, – решишь уделить мне немного больше внимания… Длинный палец поиграл с её губами, дразня и купаясь в горячем дыхании, а потом разомкнул их и замер в ожидании. – Ну-ка, покажи, что бы ты со мной сделала? Или расскажи… При мысли о том, чтобы самостоятельно озвучить то, что предлагал капитан, бедная девчонка чуть не сгорела со стыда. Она взяла его кисть дрожащими руками. – Да-а-а… я знаю ещё очень много способов, как смутить тебя, крошка… мм! М! И я очень возбуждён! Ты покажешь мне, маленькая? Или расскажешь? – Я… я бы сделала так… Скромный язычок облизнул музыкальный палец, и капитан закусил губу. – М-м! Чёрт… да… Покажи ещё… – Так? Язык теперь обхватил кончик пальца вместе с губами и приласкал его активнее. Потом Венди захватила зубами кольцо с таафеитом, украшающее центральную фалангу, стянула его, чтоб не мешало, и повесила на капитанский крюк, покоящийся в стороне от разгара процесса, а Джеймс открыл рот, но сказать ничего не смог. – Вы любите так, капитан?.. Влажное и горячее прикосновение украсило всю длину музыкального пальца от нижнего перстня до самой подушечки. – Чёрт! Да!!! Да, девочка, так я люблю!!! Венди, пока капитан, как безумный, наблюдал за собственным пальцем, не выдержала и запустила-таки одну ручку себе в трусики. Её ноги чуть было не подкосились. – Ах! Ах! О! Боже мой! - она буквально утонула. – Что такое, сладкая… - с трудом выговорил Джеймс, чей палец гулял теперь вдоль припухших губ, – удивлена… интенсивности… своих желаний?.. Он взял её бессовестную руку, потянул к себе, и Венди нехотя подчинилась. Чуть дыша, Джеймс рассмотрел скользкие от вожделения пальчики и методично слизал с них всё то, чем Венди успела их благословить. – Ах!.. Капитан… Крюк… я Вас хочу… сэр… – Тогда тебе нужно раздеть меня, дорогая… Только не спеши… И избавь меня уже от него, - он протянул ей крюк, украшенный золотым кольцом, – дальше с тобой будет твой Джеймс… Правда, сценарий может остаться прежним… Как пожелаешь… Нарядный крюк щёлкнул и лёг на пол. В наполовину спущенном белье Венди встала перед капитаном на колени, расстегнула все пуговицы, крючки, ремни и кнопки, сняла с него верхнюю одежду оставляя едва не рвущиеся от натяжения бриджи на десерт. Она подразнила его коготками сквозь вельвет и Джеймс немного подвинулся ей навстречу, без лишних слов требуя немедленно предоставить ему более яркие ласки. Бриджи он снял с себя сам. Реакция Венди на его вид всегда была одинаково восхищённой, а ещё, ей, видимо, понравилась идея придерживаться сценария. Джеймс сжал кулаки, а Венди с немного сумасшедшим от удовольствия лицом, стыдливо прошептала: – Pouvez-vous tenir mes nattes, Capitaine Crochet, pendant que je vous faire plaisir? Пришлось разжать один кулак, тот который был реальным, чтобы собрать в него две русые косички, но воображаемый кулак оставался крепко-накрепко сжат. – Vas-y, fillette… oh, zut!!! Doucement..! Mmm! - капитан запрокинул голову и закрыл глаза, испуская хриплые стоны, – Ты ласкаешь себя? – У… гу… - был невнятный ответ. – Хорошо… кошечка… м-мф! Мне бы хотелось быть одновременно у тебя в ротике!.. И в тебе!.. Нырни в себя, сладкая! О-о!! И представь, что это я..!!! Чёрт!!! ЧЁРТ!!! О-о-о, эти нежные целомудренные губки в твоих трусиках…!!! Для меня ты навсегда останешься нетронутым райским цветком… Такой… невинный..! Чувственный..!! Ротик..!!! Мм!!! ММММ!!! ВЕНДИ-И-И!!! Я сейчас кончу!!! Можно..? Можно… ! Я… ! Кончу… ! А-а-ах, чёрт!!! … !!! … !!! … ЧЁР-Р-РТ..!!! … … … М! М! М! М! М… м… м… Еле-еле придя в себя, капитан с отдышкой прохрипел: – Тебе нравится… делать это… Венди… моя богиня..? – Да, капитан, - горячо дышала Венди над напряжёнными кубиками пресса. – Девочка… моя… о, боги… что ты творишь… нет… вернее: что ты мне позволяешь… Безумная от неразрешённого возбуждения, девица встала и примостилась коленом на диван в самый центр, чуть задевая капитана за его неугомонную готовность быть к её услугам, и облокотилась руками ему на плечи: – Вы собирались меня потрогать… сэр… не могли бы Вы, пожалуйста, сделать это… – Всё-таки, правильнее было «что творишь»… – Прошу Вас… сэр… Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра и нырнули восторженными подушечками в нежные лепестки. – Чёрт, Венди… это так тебе нравится то, что ты со мной делаешь… так сильно..? – Да, Джеймс, о! О! Да! Ах! Ах! А-ах! М! М! Я..! Да..!!! Нравится..!! Тысячекратно выдыхая его имя одной длинной высокой нотой, Венди упёрлась лбом в его плечо, и напряжённо выгнулась. А потом обмякла и сползла по вздымающейся с наслаждением и горячностью мужской груди, словно лёгкий шёлковый шарфик, так и позабыв одну ножку на полу. – Моя Венди… Моя Мойра… Мой Ангел… Моя Дорогая… Джеймс собрал её уставшее тело, уложил на себе поудобнее и стал с нежностью наматывать её косички на палец по очереди. – Ты, помнишь, рассказывала как-то… что, когда выросла, стала сомневаться в правдивости твоего детского путешествия… А я смотрю на тебя, Венди, каждый день, и, клянусь, каждый день думаю, что сон, – это ты! Разве может быть юная и прекрасная, как сама весна, леди с таким именем быть соткана из плоти и крови, а не из моих измученных одиночеством фантазий? – Выходит, мы с тобой оба сказочные герои, - тихо улыбнулась Венди и закопалась носом в ямочку у плеча. – Насчёт себя я не уверен, а ты, красавица, вполне могла сойти мелодией с нотного стана какого-нибудь орфического гимна! Моя Клото! – Клото..? – О, ну тебе же известно, кто такие мойры, любовь моя? Не может быть, чтобы нет! – … Венди хотела ответить, что да, но потом вспомнила, которая из них Клото, почувствовала прилив крови к своим щекам, и, дотронувшись до колючей бороды тыльной стороной ладони, сказала так: – Капитан Крюк. Я лежу у тебя на руках едва не нагая, ты полностью обнажён, – я сама тебя раздела! – и я очень хорошо чувствую, что совершенно точно ещё буду принадлежать тебе, как ты говоришь, «как следует»… но в итоге краснею я потому, что ты назвал меня своей мойрой. Я ничего не понимаю в этой жизни, Джеймс. – Я тем более, - борода устроилась на русой макушке. * – ГАБИ!!! Обе двери тотчас же скрипнули, и пухляш-бельгиец с комично зализанными в кружочки усиками скромно заглянул в каюту. – Подай нам завтрак, - распорядился капитан, как всегда, особо не глядя на своего забавного помощника. – Здравствуйте, мсье Габи, - мило поздоровалась с ним Венди, которая в эту секунду увлечённо расправлялся изумрудные перья на капитанской шляпе, – Вы сегодня так хорошо выглядите, у Вас новый жилет? – Доб’ое ут’о, леди К’юк! Капитан! - смышлёный Габи обыкновенно не заговаривал первым, ожидая, чтобы его спросили или отпустили прочь с указаниями без лишних комментариев с его стороны, – Благода’ю поко’но! Да, я п’иоб’ёл его вче’а вече’ом в Хэ’’одс, хотел пот’атить пе’вое пи’атское жалованье с ‘оскошью! А ещё, глядите, подтяжки – Альбе’т Тё’стон!!! - он чуть было не подпрыгнул, демонстрируя аксессуар этого очень уважаемого и престижного бренда, но вдруг замялся, решив, что позволил себе слишком много слов. – Поздравляю Вас с обновками, мсье, - подбодрила его Венди после того, как капитан удостоил-таки малыша Габи пренебрежительным взглядом. – Скажи лучше, мелкие негодяи уже проснулись? – Да, сэ’. Те члены экипажа, кто остался на судне, п’игласили ‘ебятишек вместе пе’екусить, и дети съели больше всех. – Хорошо. Значит, подашь нам завтрак, а потом ступай к мелюзге и поройся с ними по кубрику, найди, во что их можно тепло одеть и обуть для пешей прогулки. Не хватало мне ещё тащить на себе всех пятерых потому, что снаружи снег, а они, видите ли, босые… - последнее предложение Джеймс сказал шёпотом самому себе, но Венди расслышала его и страшно умилилась, – Всё ясно? – Так точно, сэ’! – Можешь идти. Как только дверь за Габи захлопнулась, капитан сбросил с себя надменный вид и лениво растянулся в кресле рядом с Венди. Он зевнул так сладко, как будто до этого сдерживался, а теперь позволил себе, наконец, выйти за рамки напускной строгости и холодности. – Значит, жилет, да? - голубоглазо сощурился капитан на свою леди. – Ох, Джеймс, только не говори, что я с ним слишком мила, - засмеялась Венди. – Слишком! – Но ты же знаешь, что у меня нет шансов! Перьевая шляпа была шутливо нахлобучена на блестящие чёрные локоны, только что уложенные и благородно рассыпанные по мужественным плечам, и Венди, хихикая посмотрела на Джеймса так, чтобы он вспомнил, как дьявольски хорош собой. – И я, знаешь ли, могу его понять, - весело добавила Венди, – Более того, я даже полностью разделяю его вкусы! – Ну, всё, Венди, хватит, - улыбнулся довольный капитан, – Не зря ли, кстати, я отправил его к нашим гостям? – О, не думаю, Габи такой культурный! Уверена, общение с ним никак им не навредит. Может, они даже тоже решат, что быть опрятным, – это достойное для мальчиков качество! – Точно? – Конечно точно! Тебя ведь не интересует, скажем, Тигровая Лилия? Она же девочка. Помнишь, как я заревновала тебя к ней? – М-м-м, миледи, это был один из самых сладких моментов в моей жизни! Но, да, теперь я понял, о чём ты, дорогая! Что ж, ладно! Тихие утренние снежинки медлительно порхали за окнами брига, напоминая хрустальных сказочных мотыльков, в каюте раздавался лёгкий треск жаровни, распространяющей приятное тепло и атмосферу домашнего уюта. Оставалась последняя шляпа, тёмно-синяя, и Венди принялась приводить её в порядок в той деликатной манере, в какой можно было бы, предположим, ухаживать за состоянием драгоценностей или реставрировать какое-нибудь редкое коллекционное полотно. Полюбовавшись с-минуту аккуратными ручками и сосредоточенными глазами, Джеймс развернул кресло Венди к себе («Ой!»), подвинул поближе, взял её ножки в шёлковых чулочках цвета шампанского, скрытых от взора под длинной юбкой, и любовно устроил их у себя на бедре. Маленькая мисс искусительница взмахнула на капитана ресницами, чуть-чуть приласкала его острым носочком и снова опустила глаза к чёрными перьям, а Джеймс продолжил смирно наслаждаться её изящным видом, только длинные пальцы в перстнях бережно поглаживали то одну хрупкую щиколотку, то другую. – Я люблю тебя, - шепнул капитан. – Ах, Джеймс… - перьевая шляпа была отложена в сторону, Венди протянула к капитану руки, за которые он тут же её подхватил, чтобы усадить к себе на колени, наклонилась, закрывая глаза, и поцеловала его, с упоением ощущая, как усы улыбнулись ей во взаимном нежном порыве. Скромно постучавшему в дверь Габи было велено оставить завтрак на столе и побыстрее убраться из личных покоев Капитана Крюка: Джеймс, как обычно, предпочёл лично поухаживать за своей леди и умудрился искусно справиться со всеми действиями, не снимая её со своих колен. Венди в шутку ругала его за непристойное поведение, а он припоминал ей, как она безнаказанно расхаживала, и продолжает регулярно (но уже не так безнаказанно) расхаживать в его блузах, абсолютно под ними нагая, и девушка отвечала, что сама не приложит ума, как она столь легко наплевала на все морали и пала так низко. Тогда Джеймс угрожающе клацал на девицу зубами, сообщал, что ни в коем случае не позволит ей себя ограничивать, и Венди снова целовала его, смеялась, а потом накалывала на вилку пару запечённых бобов и отправляла ему в рот. Удивительно, как любовь может преобразить и окрасить в самые счастливые и яркие оттенки жизнь, взглянув на которую со стороны, можно целиком покрыться мурашками от липкого холода. Для любви не существовало ежедневных смертельных угроз, она видела лишь радость каждого нового воссоединения; любовь не горевала о тех детях, кто никогда не вырастет, она ликовала от возможности уберечь хотя бы нескольких малышей; любовь не смотрела на отсутствие будущего, она дышала полной грудью и жила настоящим. Вместо ужаса при виде израненных и покалеченных тел она испытывала желание проявить заботу и множилась, росла, заполняла пространство вокруг себя, обнимала уставшие души. Вместо тревоги она дарила счастье, такое огромное и ослепительное, что можно было бы напитать им всю планету. К сожалению, малюсенькое ядовитое зёрнышко, так неосторожно сорвавшееся звоном с губ Ноты Соль, уже засело глубоко в одном из двух сердец, но оно пока покоилось незамеченным и было настолько крошечным, что не доставляло никаких неудобств. Ему, конечно, суждено было пустить глубокие корни, однако, если бы почва не являлась благоприятной, если бы оно попало в другое сердце, зёрнышко бы просто-напросто растворилось, и история сложилась бы, наверное, по-другому. Так что не будем винить Ноту Соль во всех бедах, она хорошая феечка, добрая, участливая и зоркая, жаль, конечно, что не всесильная. Тогда мы бы непременно попросили её спасти всё и всех на свете. Между прочим, пока мы постепенно рушим ваши надежды на счастливый финал (а надеяться никогда не поздно, так что, вы продолжайте, не отчаивайтесь, – вера в исцеляющую силу великой любви частенько творит чудеса, мы и сами верим, если честно), Джеймс уже тащит на плечах одного мальчика, Хрюнделя. Старые пиратские ботинки оказались ему сильно велики и разлезлись сразу же, как только он сиганул в небольшой грязный сугроб вместе с остальными ребятами и набрал в них снега до самых краёв. Тёмно-синяя шляпа мелькает у Хрюнделя в руках, он торжественно указывает ей дорогу домой, выкрикивая направление с помощью «Полборта право!», «Курс двести полсотни три!», «Отводить!» и других команд, которые слышал от Капитана Крюка, выучил наизусть, и значение которых почти не понимает. Шагающий маленькими, чтобы дети за ним успевали, и плавными, чтобы не загадить слякотью зимний камзол, шагами капитан ворчит, но его глаза смеются; с двух сторон его окружают четверо ребятишек, на каждом повороте меняющиеся друг с другом, чтобы держаться то за пальцы в перстнях, то за крюк. Когда кто-то идёт за руку с Джеймсом особенно долго, его подзывает к себе Венди, она семенит сзади и светится, как солнечный диск в истинный полдень. Глядите! Приют нашёлся, навстречу ребятам, чуть не снося своими тучными формами малышку Венди, выбежала нянечка, она уже кудахчет над потеряшками, роняет слёзы и обнимает бедолаг до хруста костей. Спасибо вам… Как вас называть? Деверё! Мистер и миссис Деверё, да, спасибо огромное, как вас отблагодарить, спасибо, спасибо!.. Может, и другие воспитанники найдутся, кто знает? Спасибо! Спасибо! Хотите чаю? Спешите? Простите… Спасибо… «Мистер и миссис Деверё» хоть и было катастрофически близко к тому, что позволили себе русалки, а вслед за ними Нота Соль, но капитан был нынче в прекрасном настроении, так что зёрнышко с ядом лежало себе спокойно на донышке его сердца и не выгнало ни единого росточка. Оно ещё долго будет скрываться там от всех.