Я искал тебя тысячу лет

– Как насчёт уикенда в Crochet Manoir, mon Capitaine? «Поместье Крюк» – так в шутку звалось убежище капитана в Чёрном замке. Мы хорошо помним, что деятельный и заботливый Джеймс собрал в двух старых зальчиках побольше мебели, она и ныне служила своим хозяевам, а ещё, вместе с Венди они расчистили от золы и копоти коридоры, и, хотя сырость из каменных подземелий было никак не извлечь, а удобства никак не организовать, капитан и леди частенько проводили там время, отвлекаясь от местной драчливой назойливой мухи. Венди уложила пушистую голову себе на плечо, обняла любимые озорные кудри, и перевернула освободившуюся подушку, мокрую от слёз, сухой стороной наверх. – М, счастье моё? - с нежностью промурлыкала она в чёрные пряди и почувствовала, как расстроенный капитан защекотал усами её кожу, улыбаясь, – Выберем бутылочку из нашего погреба, зажарим мяса на костре за водопадом… Ты расскажешь мне о каком-нибудь ещё одном своём пиратском приключении… – Да, можно… – И, если захочешь, можем потом… поговорить. Знаешь, когда-то моя мама поделилась со мной кое-чем. Она рассказала, что у них с отцом был один особенный ящик – ящик с мечтами. Мне кажется, я только сейчас сполна понимаю, что она имела ввиду. – Как это – ящик с мечтами? – Мама говорила тогда, если я правильно помню, про папу: якобы, у него было много разных мечтаний, которые он отложил в ящик. И что иногда перед сном они вместе открывали этот ящик, листали мечты и любовались ими. У нас с тобой тоже есть подобный, правда? – Разве можно любоваться мечтами, которые никогда не сбудутся? – Может, мы просто пока не научились? Капитан вздохнул и обнял Венди покрепче. – Est-ce que tu rêves de quelque chose, mon oiseaux? Peut-être que je peux réaliser quelque chose pour toi..? – Ah, James. Tu l'as déjà fait. Всё, о чём я мечтала, у меня есть, ты уже подарил мне это. Пусть иногда мы вместе грезим о том, что нам не дано, открываем наш ящик, но, знаешь, сам факт, что этот ящик у меня – общий с тобой, каждый раз напоминает мне о том, что я уже живу жизнью своей мечты. Так что… у меня всё очень приземлённо. Я мечтаю завтракать с тобой вместе, вместе ужинать. Мечтаю, чтобы Пен поменьше нас тревожил, ха-ха! - тут Венди искренне захихикала, и капитан поддержал её понимающим смешком, – Мечтаю посетить все города мира. – Ну… «все города мира» – это не самая приземлённая мечта, знаешь ли. – Но и мужчина у меня не самый обычный! – Соглашусь… Несколько раз с упоением поцеловав нежную шею у трепетной венки, Джеймс перевернулся на спину, постучал запястьем по ямочке на плече, приглашая Венди занять своё обычное место, и девица кошечкой устроилась на нём, не забывая зарыться коготками в чёрные волоски на груди. – А кроме всех городов мира, родная, которые я тебе непременно преподнесу, ты мечтаешь о чём-то ещё? Может, ты хочешь, не знаю, дом где-нибудь на Лазурном берегу? – Джеймс. Пожалуйста, скажи мне, ты же не думаешь всерьёз, что я мечтаю о доме? Боже. Если думаешь, то – НЕТ – не мечтаю. Ты мой дом. Твой бриг мой дом. Подумать только, – целый бриг, он же огромный! И я могу быть дома в любой точке мира! Ох! Да у меня ещё и есть замок на острове! ЗАМОК! Лучше расскажи, о чём мечтаешь ты? Джеймс, бедный Джеймс. Когда-то он тайно и отчаянно мечтал не быть одиноким, и это было хорошей мечтой потому, что это было мечтой для него. Теперь же его ящик был набит мечтаниями о том, как Венди могла бы стать по-настоящему счастливой. Капитан не был слеп или глуп, он видел, конечно, что Венди была с ним счастлива, и это удерживало его на плаву, придавало сил, уверенности и радости, раскрашивало жизнь яркими красками, отваживало тревогу, однако ящик упрямо полнился мечтами о том, что маленькая мисс могла бы быть намного счастливее, чем сейчас. А самое плохое было то, что всё в его ящике предназначалось только Венди, себе же капитан не оставил ни одной мечты, только немного горьких грёз о том, что не дано. Будучи с любимой девочкой всегда откровенным, Джеймс помедлил некоторое время, вздохнул, да и выложил ей все эти мысли, как есть. Венди села перед ним на постели и взяла в руки его лицо. – Это, конечно, очень самоотверженно и всё такое, но Джеймс. Так быть не должно. Как же..?! Разве ты забыл всё, чему сам научил когда-то меня? Вспомни, как ты часто повторял, что твоя леди вольна быть самой собой, что она может делать всё, что заблагорассудится, и не подстраиваться под чужие желания… ты говорил, что если я хочу делать что-то для тебя, то могу просто – быть собой… разве с мечтами не то же самое? То, что ты мечтаешь делать счастливой меня, невероятно! У меня не хватит слов, чтобы выразить, как я восхищаюсь твоим благородством, добротой и великодушием… Но ты же можешь иметь мечты и для себя тоже? – А если все мои мечты уже сбылись? – Мои тоже! Но кто запрещает нам мечтать ещё? – Например, о чём? – Не знаю… о чём может мечтать мужчина, такой сложный и многогранный, как ты? – Иметь поменьше граней и быть попроще, чтобы избежать всех этих проблем..? – Ха-ха-ха-ха! Они оба совершенно одинаково прыснули и захохотали. – Боже, - выдохнула Венди, – мечтать, это же так просто! Можно выбрать что угодно. К примеру, у тебя вот недавно компас вышел из строя. Можешь начать с того, чтобы мечтать купить себе новый компас. – Это как-то глупо… я же просто заберу новый со следующего корабля-жертвы, и все. Ну, или куплю, так и быть. – Да! Но пока ты не сделал этого – можешь мечтать. – Хорошо. Тогда я мечтаю, чтобы ты была счастливой, и новый компас? Прошло секунды три, за которые щёки надулись, глаза сузились, и, не удержавшись, Венди и Джеймс снова разразились хохотом. – Прекрасное начало, - утирая слёзы, подытожила Венди. О, удивительные, истинно живые и влюблённые Джеймс и Венди! Им так хочется быть счастливыми, и они так сильно друг друга любят, что как мы не пытаемся кольнуть их исподтишка то одной иглой, то другой, всё бесполезно, ведь, когда они вместе, их весёлые и игривые натуры находят из любой ситуации оптимистичный выход, который мы не предвидели. Это должен был быть очень печальный разговор, новый ядовитый росток, мы думали, что Джеймс, когда обнаружит, что все его мечты покрыты толстым слоем горечи, замкнётся и отравит сам себя, а заодно – и Венди. Вы помните, кстати, что слёзы у Капитана Крюка ядовитые? Это же ими он задумывал насмерть отравить Пена, из-за них чуть не погибла Тинкер Белл, и они, в итоге, убили исполинскую отвратительную Крокодилицу! «Смесь зависти, ревности и разочарования»… Мы думали, Венди станет целовать мокрые от слёз колючие щёки, побледнеет и лишится чувств, а капитан оттого начнёт страдать и чернеть ещё больше. Но, во-первых, где теперь эта смесь? Джеймс давно позабыл, что такое зависть, и ничто не может разочаровать его после того, как он встретил и полюбил свою Венди, а настоящую ревность, от какой столетиями мрут мужчины и женщины, капитан, как нам кажется, и вовсе не знал, только думал, что знал. Все слёзы, пролитые честным Джеймсом, Венди могла бы пить без опасений, и они, напротив, излечивали бы от ран её душу, так как состояли из сочувствия, любви и искреннего пожелания ей счастья. А, во-вторых, Джеймс взял, да и выложил, как на духу, всё, что было у него на сердце, потому что именно так он бы и сделал! Мало ли, что мы там для него запланировали? Джеймс есть Джеймс, его не интересует, что от него ожидают другие, им невозможно манипулировать, и, если он обещал маленькой мисс, что всегда будет с ней откровенным, – то так он и поступает, а мягкосердечная Венди помогает ему разбирать грустные мысли и направляет заплутавшего капитана в тёплые воды добрых оптимистичных надежд и светлой радости. Смотрите! Капитан, смеясь, уже одолжил у своей возлюбленной мечты о том, чтобы завтракать и ужинать вместе с ней, ведь ему они тоже подходят, да ещё и сбываются почти каждый день! С хохотом Венди подарила ему также и мечту о том, чтобы посетить все города мира: Джеймс сформулировал её для себя как «мечтаю показать» и понял, что эта мечта более, чем достойна харизматичного и легендарного капитана пиратского судна! В общем, так как нами всё уже предрешено, придётся снова обращаться к помощи событий, чтобы рассказать вам драматичную историю Капитана Крюка и его маленькой птички-Венди. А случилось вот что: у смеси зависти, ревности и разочарования на несколько роковых секунд появился новый владелец. Поместье Крюк приютило хозяев на пару лун, одну из которых Джеймс и Венди провели в тишине за книгами, валяясь в старой кровати с балдахином то лицом, то боком друг к другу, а вторую – примерно также, тоже в кровати, но преимущественно каждый из них находился то сверху, то снизу. – Я ходить не смогу, - утирая блестящий лоб, хихикала запыхавшаяся Венди, которую только что так дерзко довели до исступления, удерживая зубами за стянутые в крепкий жгут волосы, что у неё до сих пор коленки дрожали. Капитан вообще не говорил, он, чуть не задыхаясь, рухнул в одеяло и лежал неподвижно, утонув в нём ничком. Подтягиваясь на одних руках, обнажённая размякшая девица упала ему на спину и закачалась на мощных волнах прерывистого мужского дыхания. – Ног не чувствую, - добавила Венди, собрала взмокшие капитанские пряди в некое подобие мягкого пучка и сунула его себе под ухо, – Надо выбираться отсюда, Джеймс, это полное истощение, - устало засмеялась она. – тждзнф… кпррсвр… - бессильно прогундел в подушку капитан. – А?.. Он вытащил лицо из складок ткани и ещё раз пробормотал, не открывая глаз: – Tu, mon oiseau de feu, toujours dix-neuf, que pourrais-tu savoir à être épuisé? – Ага… ты только говоришь так, дорогой… я, конечно, не имею представления, как там в большом мире, но что-то подсказывает мне, что твой мужской пыл сильно отличается от того, что заложено природой в… обычных людей… так-то Капитан Крюк и сам вечно в расцвете лет… и желаний… Неустанный… всегда одинаково… роскошный… готовый… – Мм… да… это правда… я каждый день хочу тебя, девочка, как будто только вчера тебя встретил… Удивительная особенность моего тела… Повезло ещё, видимо, что я задержался здесь в… хм… достаточно взрослом возрасте… иначе наши шалости были бы несерьёзно короткими… и ты была бы не так довольна своим котиком, дорогая… – Джеймс. – Мм? – Я хочу тебя. – Чёрт. Серьёзно? – Ага. – Вечные девятнадцать! – Рассказать тебе, что я бы хотела, чтобы ты со мной сделал?.. – Мм… попробуй… Сильно утомлённые и задорно улыбающиеся, как нахулиганившие детишки, Джеймс и Венди выползли из-за водопада уже когда в небе засияла луна. Босые, медлительные, они держались за руки, капитан был одет в винного цвета бриджи, на которых болтался его кобурной пистолет, а розоватую блузу он перекинул через изъеденное ядом плечо с татуировкой. Венди в простеньком платьице зацепила на себе его портупею наподобие сумки-почтальонки, крюк несла отдельно в свободной руке и время от времени рассекала им воздух со смешными, совершено неподходящими ей ругательствами. – ПУШКИ-ЧЕРЕПУШКИ!!! – вдруг заорала она, так яро свиснув крюком, что Джеймс аж вскрикнул и подпрыгнул от неожиданности. – Фу!!! Венди!!! Чёрт возьми, у меня чуть сердце не остановилось!!! Девчонка расхохоталась. – СПИЧКИ-ЯЩИКИ!!! - смертельный крюк снова опасно сверкнул лунными бликами, – ДВИЖ-ПАРИЖ!!! ГРОТ НА ГИТОВЫ И ГОРДЕНИ!!! – Венди! – А-ХА-ХА-ХА!!! - она ну очень похоже изобразила дьявольский смех Капитана Крюка, – БРАСОПИТЬ РЕИ НА ЛЕВЫЙ ГАЛС!!! СМИ!!! ГОТОВЬ ДЛИННОГО ТОМА!!! И, заголосив пуще прежнего, она стремглав побежала вперёд вдоль побережья, указывая крюком дорогу невидимому экипажу: – НАС ЖДЁТ ТРИУМФ!!! ХО-ХО, ПИРАТСКОЕ ЖИТЬЁ!!! МАРЬЯЖ-БАЛАГАН!!! ЧЕРТИ-ДЬЯВОЛЫ!!! – А говорила, ходить не сможет… - с обожанием глядя на ликующую баловницу ухмыльнулся себе в усы Джеймс. Венди застыла в эффектной позиции, изображая, что, якобы, поставила ногу на борт, глянула на луну в капитанский деревянный манжет, как в подзорную трубу, картинно держа его одной рукой и одним крюком, а потом прицелилась из него же и грозно выкрикнула: – ОГОНЬ!!! Манжет произвёл воображаемый выстрел с отдачей в плечо, и тогда девчонка самодовольно сложила руки на груди. – Артистка… Любовно вздохнув, Джеймс уселся на песок и пристроил щёку в ладонь, как увлечённый спектаклем зритель. Раздухарившаяся девица тем временем вдруг резко обернулась к капитану, указала на него крюком и надела на себя самое коварное лицо, какое была способна состроить. – Мм… - зарычала она и двинулась к Джеймсу кошачьей походкой, – кто это у нас тут… Глядите-ка… вот так удача… Капитан вопросительно поднял брови, а Венди опустилась на колени вплотную к нему и хищно щёлкнула зубами прямо перед изящно-горбатым загорелым носом. – Маленькая… - она нагловато поддела гладкой стороной крюка бородатый подбородок, – Венди Дарлинг… Глухо выдохнув своё изумление, Джеймс открыл рот. – Мм… я, Капитан Крюк… заверну тебя, Венди Дарлинг, как подарочек, в свой сюртук, голую… И буду ходить перед тобой весь такой чертовски привлекательный… сексуальный… в одних штанах… Чтобы ты разглядывала мой мужественный торс… Невинная птичка… Буду нарочно смущать тебя своей эрекцией… – Всё было не так! Ну, не совсем так. – Неужели… Потеряв всякую совесть, Венди аппетитно облизнулась, изогнула бровь, подцепила остриём блузу с мужского плеча и скинула её в сторону. – Венди… Дарлинг… - она заправила крюком по одной кудрявой пряди ему за уши (они не заправились, но это было неважно), и тут Джеймс улыбнулся ей во весь рот, словив себя на мысли, что смотрится в зеркало, уж больно похоже красотка изображала его манеры. Венди продолжила: – Я буду целовать тебя, моя сладкая… но только чуть-чуть, в щёчку… Пощекочу усами с ароматом сигар уголок твоих губ… Буду поправлять волосы, невзначай касаясь твоей шеи… Буду ласкать тебя своими соблазнительными глазами-незабудками… чтобы ты ходила всё время немножко мокренькая… и не знала, что с этим делать… Заслышав такие неожиданные подробности, Джеймс облизнулся в точности так же, как только что показала Венди. – Я буду сниться тебе… Венди Дарлинг… Буду горячо шептать тебе на ушко… Одену тебя в блузы, которые пахнут моим одеколоном… Мм!.. Чтобы ты с ума по мне сходила… конфетка… – Ну уж точно я тогда не называл тебя конфеткой. Конфетка. – Хм… Венди провела дугой крюка холодную линию вдоль мужественного роста волос от бороды до дорожки на животе, и предложила: – Я буду просто говорить с тобой… своим бархатным голосом… и ты будешь хотеть меня, Венди Дарлинг… Хотеть от меня чего-то такого, чего сама не понимаешь… Тебе придётся попросить меня сделать это… дорогая… Иначе джентльмен Крюк не тронет маленькую целомудренную глупышку, сгорающую от взрослых желаний… – Значит, так, по-твоему, я себя вёл..? Моя маленькая сладкая девочка? – А как же… - идеальная интонация Джеймса. – Мучил тебя? – Мучил… – Звучит крайне развратно… очень мне по душе… однако, знаешь, если я и вёл себя в точности, как ты описала, то, поверь, я даже близко – так – не думал. Тогда в голове у меня были лишь мысли о том, какой я влюблённый идиот, и как мне хочется, чтобы ты почаще обхватывала своими маленькими грациозными пальчиками мой локоть. Ну… и ещё кое-какие мысли, да… но я не соблазнял тебя умышленно, птичка! – Я знаю. Капитан Крюк воспитанный и благородный мужчина… СПИЧКИ-ЯЩИКИ!!! - вдруг снова заголосила она и взметнула руку с крюком высоко в воздух. – Венди!!! - капитан опять подскочил, неприлично ругнулся, нервно выдохнул и засмеялся. – ВЕРЁВКА ИЗ ПЕНЬКИ! – Ну всё… Бессовестная озорница была повалена на песок и истерзана поцелуями в приступе дикого хохота. – М-м-м… Как же я люблю тебя, моя ненаглядная сахарная карамелька!.. Так и откусил бы кусочек! Люблю!!! – Ай-ай-ай-ай-ай! - заверещала Венди, явно довольная всем происходящим. – Маленькая моя любимая искусительница! Люблю! Люблю! Сладкая Венди Дарлинг! Моя Венди! Венди Крюк! ..Эй?! Ай! Желая отомстить капитану за хулиганство, шалунья-Венди тоже пару раз сомкнула на нём зубы: под остренькие девчоночьи укусы случайно попали ухо и шея. – Де-е-е-евочка… лучше поцелуй меня, м? - он лёг на песок, расслабился, предоставляя Венди абсолютную свободу, и, указав пальцем на свои губы, закрыл глаза, улыбаясь, – подаришь мне парочку своих райских напёрстков? – Подарю больше… Они все твои, мой капитан, все до единого… – … Это что, дождь? Джеймс, раздетый по пояс, неожиданно почувствовал на груди удары холодных больших капель и распахнул ресницы. За спиной у Венди, которая уже склонялась к его лицу, чувственно разомкнув нежные губы, звёздное небо затянулось грязными чёрными тучами, луна скрылась в их мраке, едва подсвечивая висящий в воздухе ненавистный силуэт. Губы успели на секунду ласково коснуться колючих чёрных усов… – НЕ-Е-ЕТ!!! С тех пор, как Питер Пен позабыл почти всё и всех на свете, включая даже собственное имя, у него не было забот. Никаких. Вообще. Он и вправду был внутри пустым, точно дупло, но не из какого-то зловредства или жестокости, а просто потому, что остался навсегда маленьким и не успел развить в себе чувства, даже такие элементарные, как чувство голода. Конечно, он спал и ел, веселился или грустил, имел разные детские предпочтения, знал, что такое раздражаться, обижаться, ликовать, но то всё были элементарные желания и очень-очень упрощённые варианты эмоций. Чувства он воспринимал через некие образцы поведения взрослых жителей острова: «гнев» для него олицетворял Крюк, «ревностью» была когда-то Тинкер Белл, правда, он давно забыл и её, и ревность тоже. Ещё была одна девочка, много лет назад она заставила его чувствовать некое «Венди», но Питер, конечно, позабыл и про это. Редко-редко в его лихой головушке всплывали обрывки картинок, связанных с этим «Венди», порой он даже мог соотнести между собой два-три воспоминания и прийти к выводу, что мама, которая живёт на корабле и приходит в пещеры к Потерянным мальчишкам рассказывать истории, и девочка «Венди» – одно и то же, но нельзя сказать, чтобы Питер чувствовал что-то по этому поводу. Более того, так как у нас имеется возможность залезть прямиком к нему в мысли, мы можем смело утверждать, что он не чувствовал ничего. Просто так совпало, что сегодня было воскресенье и полнолуние, его команда, вместо того, чтобы спать, танцевала с индейцами ритуальные пляски, Тигровая Лилия вела себя особенно странно, и, в связи с этим, Питер улетел к водопаду, желая спокойненько устроиться на пальме да посвистеть в губную гармошку. Он чуть не споткнулся об крону дерева, завидев, как Крюк вместе с мамой лениво тащится по берегу, вернее, споткнулся, едва не упал с неба, повис среди кокосов, запутавшись в листьях ногами, выкарабкался, заявил кому-то несуществующему «я не споткнулся!» и затих в своём укрытии. Странно, что мальчик ещё ни разу не видел Крюков («Крюки», это было недавно придуманное обзывательство для капитана и мамы, используемое под строжайшим секретом только между Потерянными мальчишками, только в убежище и только тогда, когда мама возвращалась на корабль; звучало оно примерно в следующем контексте: «Крюки приплыли», «Крюки уплыли», «Крюки в бухте», но маму, хоть она и была целиком Крюк, всё равно очень любили и ждали в гости) по-настоящему вместе, или не странно, ведь дела взрослые его не интересовали, а Джеймс и Венди были умничками и лишний раз не подставлялись. Но, вот, сейчас они шли там внизу, скучные, нерасторопные, аж поморщиться хочется (типичные взрослые!), и, если бы Венди не стала комично размахивать капитанским крюком, Питер бы просто улетел в другую часть острова: напомним, что мальчик игрался по правилам, а поздний вечер воскресенья для сражений предназначен не был. Тем не менее, эпичное представление его заинтересовало: мама очень смешно изображала глупого пиратского капитана, глядела в его деревянную руку, стреляла из неё, Питер даже подлетел поближе, чтобы лучше рассмотреть. Часть, где Крюки странно поглядывали друг на друга и шептались, сидя на песке, мальчик не понял, захотел подслушать, о чём они говорят, и подлетел так близко, как мог, чтобы оставаться незамеченным. Он расслышал, как пират восклицает «люблю», и где-то очень глубоко внутри «Венди» вдруг снова зашевелилось. – Люблю! Люблю! Люблю – как это? Что такое «люблю»? Что-то глупое, как сам Крюк, конечно! – Моя Венди! Венди. «Венди». – Венди? - Питер позвал маму с неба боязливым шёпотом, но она не услышала его. Она была всецело занята Капитаном Крюком. – Венди?.. - снова шёпот, ещё более испуганный. Не слышит. Картинка, возникшая новым обрывком в голове у Питера, стала ярче. Раньше он никогда не этого не вспоминал. Капитан Крюк кружил над ним в воздухе и говорил страшные вещи: «Она уходит от тебя… Твоя Венди… Ты не полноценен… Маленький мальчик… Позови её! Она не слышит! На твоём месте другой… Он взрослый мужчина… Это… Её муж». Капитан в голове растворился, а капитан на песке почему-то лёг на спину и с улыбкой, какую Питер никогда ни у кого не видел, постучал пальцем себе по губам. Он сказал «поцелуй». Поцелуй – как это? Что такое «поцелуй»? – Подаришь мне парочку своих райских напёрстков? Напёрстков? Всплыла новая картинка, красивая: девочка, с которой было связано «Венди», хотела подарить Питеру напёрсток, она дотронулась до его щеки, приблизила лицо. «Это принадлежит тебе…» – сказала она. Венди внизу отложила капитанский крюк и сделала то же самое, а на руке, что приглаживала острую скулу дурацкого пирата, сияло кольцо. «На твоём месте другой… Он взрослый мужчина… Её муж!» - коварный голос колоколами повторил в голове. – Подарю больше… Они все твои, мой капитан, все до единого… Нетландская ночь мгновенно подчинилось настроению Питера, кипящая обида слезами хлынула из злобных зелёных глаз, и дождём – с разбушевавшегося мрачного неба. Из искривлённого детского ротика вырвался горький ревнивый плач: – НЕ-Е-ЕТ!!! Глядя прямо в премерзкие голубые глаза, мальчик камнем ринулся вниз и атаковал. Капитан едва успел среагировать и оттолкнуть от себя перепуганную Венди, но вот защититься не успел: без крюка он только закрылся от Питера обрубком руки, а кистью успел лишь расстегнуть кнопку на кобуре и взвести курок. Ножик сверкнул и оставил глубокий порез на бугристом от многократных прижиганий и неравномерно заживших лоскутов кожи запястье. Джеймс завопил. – Это мой напёрсток!!! Мой!!! - завистливо рыдал Питер, снова вспарывая руку капитана. Изнемогая от острой боли, Джеймс стряхнул с себя мальчишку, а больше сделать ничего не смог: окровавленный обрубок мелькнул перед его лицом, к горлу подкатила тошнота, глаза подёрнулись жуткой смесью паники и безумия. Воспользовавшись моментом, Питер со всей силы свирепо налетел на позеленевшего капитана и воткнул нож ему в грудь. Всё произошло слишком быстро. Джеймс удивлённо закашлялся, взялся за нож, не соображая, что делает, с кошмарным хрустом вытащил его и посмотрел на короткое лезвие, по самую рукоятку запачканное его собственной кровью. Кровь полилась из дыры в груди, кровь хлестала из ран на запястье, небо стало кровавого цвета, море превратилось в кровавую лужу. Где-то вдалеке кричала маленькая мисс, и Джеймс изо всех сил цеплялся за реальность, но кровь была повсюду, он увяз в крови, не мог вдохнуть, захлёбывался кровью, его глаза закатывались. – НЕ СМОТРИ!!! НЕ СМОТРИ!!! Это подоспела Венди, она с разбегу вытянула руку, измазанную мокрым песком, и закрыла ладонью полоумные глаза. – НЕ СМОТРИ!!! ЗАЖМУРЬСЯ!!! БУДЬ В СОЗНАНИИ!!! ДЫШИ, ДЫШИ!!! Джеймс обмяк у неё в объятии, стал слишком тяжёлым, чтобы держать его на весу, Венди облокотила его корпус на себя, и он начал судорожно хвататься за неё рукой, пытаясь не утонуть собственном кошмаре. Его тонкие мертвенно-белые пальцы больно впивались в неё ногтями. – Держись… держись… будь со мной… - отчётливо выдыхала Венди у него над ухом, холодея от мысли, что Джеймс может лишиться чувств и истечь кровью насмерть, – нужно остаться в сознании… дыши… глаза не открывай… Питер Пен смотрел на Венди с неба рыдал во весь голос. Дождь лил, как из ведра. – Джеймс… Джеймс… ты со мной? БУДЬ СО МНОЙ!!! – Я здесь… - капитана била дрожь, он был весь зелёный от страха, а ещё, ему явно было чудовищно больно, но он держался молодцом. Кровь брызгала из него нещадно. Не выпуская Джеймса из рук, Венди скривилась от злости и схватилась за торчащий из кобуры наполовину пистолет. Прогремел выстрел. – НЕ СМЕЙ ОБИЖАТЬ ЕГО!!! НЕ СМЕЙ!!! - орала Венди, продолжая целиться в Питера и выжимать курок, но однозарядный пистолет больше не стрелял, – ИЛИ Я УБЬЮ ТЕБЯ, КЛЯНУСЬ!!! Мальчик, мимо которого просвистела пуля, ещё больше расплакался, не замечая, как медленно плывёт с воздуха вниз на землю. – УБИРАЙСЯ!!! ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К НЕМУ!!! ИЛИ БУДЕШЬ ИМЕТЬ ДЕЛО СО МНОЙ!!! ПОШЁЛ ВОН ОТСЮДА!!! – Но мама… Под руку попался капитанский крюк, Венди схватилась за него и кинула в Питера. Не попала, но мальчик горько скуксился, отпрыгивая от смертельного лезвия. – НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ МАМОЙ!!! ИЗ-ЗА ТВОЕГО ПРОКЛЯТОГО ОСТРОВА Я НИКОГДА НЕ СТАНУ МАМОЙ!!! ПОШЁЛ ПРОЧЬ!!! – Венди… Венди… - капитан, совсем уже бледный и еле живой, чьи глаза были всё также укрыты маленькой ладонью, слабо потянул её за подол сарафана. – Милый?.. Я здесь, с тобой, рядом… Не смотри… Сейчас мы пойдём домой… Держи меня крепко, - она вернула его трясущуюся руку к своему колену, и силой сжала её там, – крепко-крепко, ладно? Чтобы я знала, что ты со мной… Глаза не открывай… – Венди… - Питер тоже снова жалобно позвал её, и Венди услышала его на этот раз. Она подняла лицо. Взгляд у неё был таким же холодным и жестоким, какой только один раз Питер видел у Капитана Крюка, но горел он не красным, а белым, как чистый лёд. – Я. ТЕБЕ. НЕ. ВЕНДИ. Я. МИССИС. КРЮК. Питер попятился назад, хотя Венди сидела на месте, бережно держа своего дёргающегося капитана. – Завтра начинаются каникулы, - бесчувственно отчеканила она, – Это значит, мы будем отдыхать. Если ты приблизишься к моему мужу, ко мне или к Весёлому Роджеру хоть на милю, я спалю весь остров дотла. ПОНЯТНО? – Понятно… – Хорошо. Белке скажешь посчитать сорок лун. ЗАПОМНИЛ? – Запомнил… – СКОЛЬКО ЛУН ОТСЧИТАТЬ? – Сорок… – КОМУ СКАЗАТЬ? – Белке… – ЧТОБЫ ОН ЧТО СДЕЛАЛ? – Отсчитал сорок лун… – СКОЛЬКО ЕЩЁ РАЗ? – Сорок! – ЧЕГО СОРОК? – Лун! Сорок лун!!! Капитан лихорадочно дрожал у Венди на руках. В носу у Питера надувались здоровенные зелёные пузыри соплей, он растирал их по опухшему лицу чумазыми руками, а дождь теперь лил с мерзким градом. – Перестань плакать. Джеймс простудится. Я СКАЗАЛА! БЫСТРО! ПЕРЕСТАНЬ! РЕВЕТЬ! Бедный маленький Питер, сжавшийся в несчастный, кругом виноватый комочек, закрыл лицо руками, и ливень немного отпустил. – Вот так. Пошёл вон отсюда. – Но мама… - беззвучно пролепетал мальчик. – ПОШЁЛ ВОН!!! Хватаясь за лицо, чтобы снова не разрыдаться, Питер кинулся в джунгли. – Всё, милый, он убежал… Идём домой… Милый? Венди, казалось, только сейчас поняла, сколько крови потерял капитан, его хватка на колене слабла с каждой секундой, из отчаянно зажмуренных глаз текли слёзы, рана на груди мучительно булькала и извергала новые порции густой жидкости желтоватого цвета. Весь мокрый от холодного пота, дождя, мертвенно-бледный капитан… улыбался? Кровь на запястье смешалась с грязью. Он что-то обморочно шептал, чуть потягивая промокший до нитки сарафан. – Что, милый, что? Как мне помочь тебе быстро? Нет-нет-нет, ЗАЖМУРЬСЯ, УМОЛЯЮ!!! – Лю… блю… лю… блю… – Где твоя блуза? Вот… сейчас прижму! Держись… чёрт, а крюк где?.. Чёрт!!! Венди зубами вцепилась в грязную тряпку и рванула рукав. – Лю… блю… – Замолчи! Дай сюда руку, БЫСТРО! Схватившись за распоротое запястье, она наспех обмотала его рукавом, чтобы хоть чуть-чуть остановить кошмарное венозное кровотечение, согнула локоть и строго приказала: – ДЕРЖИ! Но рука, бессильная, верёвкой упала наземь. Рукав от блузы моментально пропитался кровью насквозь. Джеймс умирал, улыбался, и хрипло бормотал: – Лю… – ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ!!! А НУ ДЕРЖИ РУКУ!!! В ход пошёл попавшийся на глаза кобурной ремень, Венди, не замечая, как по её щекам ручьями катятся огромные слёзы, туго связала им непослушный локтевой сустав, и кровь перестала капать сквозь перепачканную ткань. Глубокая рана на груди, прижатая капитанской блузой, всё так же кровоточила. – Что, что ещё сделать, Джеймс? Грудь, как остановить??? – Птич… ка… – ДЖЕЙМС!!! Небытиё забирало капитана из рук маленькой Венди, он, конечно, хотел жить, и очень старался не терять сознание, но уже почти не соображал, зверская паника от вида собственной крови, боль и сильная кровопотеря тяжёлыми железными якорями били его, давили на лёгкие и тянули вниз, ко дну смертельного красно-жёлтого болота. Чёрное небо рассекла молния, вдали бахнул гром, и рваные тучи снова разразились детскими слезами ревности, зависти и разочарования. Венди выкрикнула в ту сторону, куда умчался Питер Пен, страшное ругательство. Ей вдруг попался на глаза маленький ножик, который Джеймс опрометчиво вытащил из глубокой дыры на груди, Венди схватила его, нашла на своём сарафане кусок ткани у ворота, не заляпанный грязью, и взмахнула лезвием. Она не успела даже предупредить капитана, почти машинально сунула тряпку прямо ему в открытую рану, да ещё и пропихнула пальцем поглубже, а потом снова прижала блузкой. Пронзительно завизжав от боли, капитан вытаращил глаза, но они, слава богу, не успели сфокусироваться: Венди снова плотно закрыла их ладонью. Не зная, чем ещё помочь, что сделать, чтобы спасти Джеймса, и как доставить его на бриг, она истошно заорала: – СМИ-И-И-И!!!!! СМИ-И-И-И-И!!!!!!! И была уверена, что этот крик о помощи слышала вся Нетландия. Верный боцман с командой подоспел вовремя. Капитана Крюка в тот раз снова буквально достали с того света.