Я искал тебя тысячу лет

То был последний сон, который видела Венди Дарлинг про девушку, похожую на неё как две капли воды и с таким же именем. Правда, Венди Дарлинг называлась теперь миссис Рауль Тьерсен, но ей повезло овдоветь вскоре после свадьбы. Союз, организованный её отцом в самых благих целях, был для Венди сущей пыткой, и мсье Тьерсен, к сожалению, успел нанести своей молодой жене серьёзный вред и сделать с ней несколько крайне унизительных и очень болезненных вещей, но какие-то грабители пару недель назад удачно зарезали её новоиспечённого мужа, украв у него кольцо и кошелёк. Мистер Дарлинг пребывал нынче в госпитале Святого Варфоломея после кошмарного отравления проклятыми устрицами, но врачи обещали, что рано или поздно (скорее поздно) он поправится, так что юная вдова Тьерсен проживала одна в доме своего детства и была вполне довольна жизнью, спасибо, освободившей её от грязных лап погибшего мужа. Уже некоторое время она видела странные сны про небывалый волшебный остров. Она припоминала, как когда-то в детстве совершала туда прекрасное путешествие, влюбилась в зеленоглазого сказочного мальчишку, жила с ним в домике под деревом, летала с феями под звёздами, а потом проснулась в своей детской, как ни в чём не бывало. Её младшие братья тоже болели этим чудесным приключением, но на то они и были младшими, а Венди решила, что ей пора повзрослеть, и быстро оправилась от дивного сна. Однако сон, спустя годы, снова догнал её и почти каждую ночь являл в голове удивительно живые, красочные картинки: Венди видела саму себя, повзрослевшую, как сейчас, снова очутившуюся в Нетландии при странных обстоятельствах. В основном, её окружали удивительные красоты подводного мира, и прекрасные девушки с серебристыми телами и сладкими голосами, но иногда по ночам Венди видела знакомого мальчишку по имени Питер и незнакомого мужчину по имени Джеймс. Венди Дарлинг из её сна тоже была влюблена без памяти, но в голубые глаза, однако судьба у неё оказалась очень непростой. Венди Тьерсен не знала полной картины, видела лишь отдельные маленькие сюжеты: перед ней мелькали калейдоскопом разные города, блестящие ноты, ласково извлекаемые музыкальной кистью из королевского инструмента, драгоценный трезубец-гребешок, подзорная труба с замысловатыми узорами, чёрные ленты кудрей, похожих на витые свечи, после таких ночей она просыпалась окрылённая, с ощущением, что могла бы по-настоящему взлететь. Другие ночи приносили ей горькие, тяжёлые сны, простыни и руки в них были заляпаны кровью, мужскую и женскую кожу уродовали раны и свежие швы, живот болел, дети превращались в ледяные скульптуры, а белёсый кокон из парусины камнем шёл на дно моря, состоящего из чёрных слёз. Тогда девушка просыпалась похолодевшая, испуганная, и старалась не выходить из дома. Венди Тьерсен, как будто бы, частично проживала с Венди Дарлинг все чувства, тонула в своих сновидениях, но, рано или поздно, всё испарялось, стиралось, привычный английский быт вновь и вновь неминуемо захватывал её разум, видения размывались, лица забывались, смазывались. До этого самого дня. Мы могли бы спросить у Венди, что привело её сегодня вечером в Доклендс, и она бы не нашлась, как объясниться, особенно учитывая тот факт, что она вообще никогда не гуляла вечерами. Более того, раньше Венди не бывала в этом районе города, но шагала уверенно, придерживая от ветра платок на голове, как будто хорошо знала некоторые местные улочки. Один из поворотов вывел её к берегу Темзы. Венди не поверила своим глазам: вот он, тот самый грандиозный пиратский бриг, возник перед ней во всей красе прямо посреди лондонских доков. Огромный корабль, как сказочный, сияет, словно он только вчера был сколочен, доски отполированы и отражают редкие блики фонарей, мачты острыми пиками стремятся ввысь, а венчает великолепие «Весёлого Роджера» задорное и одновременно зловещее чёрное полотно пиратского флага. И вся эта чудесная картина – лишь задний план, удивительный и загадочный фон, раскинувшийся, казалось бы, для одной единственной цели: подчеркнуть главного персонажа, от которого Венди не могла отвести глаз. Капитан пиратского судна стоял к ней спиной. Его роскошные плечи украшал алый камзол, совсем не такой, какой можно было бы представить подходящим для пирата, или какой вспоминался Венди из собственных снов. Скорее, это был тренч, шерстяной, плотно облегающий талию и широкую мужественную спину, минималистичный и стильный. Шикарная грива чёрным облаком закрывала лопатки до самого низа. Капитан был без шляпы, его кудри слегка колыхались на ветру, буквально поражая своей красотой, и Венди откуда-то точно знала, что они пахнут сигарами. Тут же был и тревожно сверкающий остриём крюк, которым капитан погонял экипаж. Пока она, зачарованная, провожала глазами фигуру в красном, торжественно взошедшую по доске и скрывшуюся где-то на палубе, к ней подкрались сзади два мерзковатых на вид пирата. Они хотели подтолкнуть её, намекая, что ей также следует взойти на борт, наверное, задумали пленить эту мечтательную птичку, так глупо застывшую перед кораблём, – вот дурёха, сама прилетела им в руки! – но Венди, слава богу, их не заметила, иначе, скорее всего, пустилась бы бежать без оглядки. Как по мановению волшебной палочки, или как под воздействием магнита, она сама уверенно шагнула вперёд, словно бы ей и не требовалось приглашение. Пираты за её спиной переглянулись, пожали плечами, да и проследовали за своей жертвой, держась на расстоянии. Венди легко поднялась по доске, словно делала это тысячи раз, вдыхая удивительный запах нового брига и разглядывая его потрясающую детализацию. Зрелище, поджидавшее её на борту, заставило сердце сжаться от нежности, а кровь превратиться в сладкий мёд, напитавший тёплом каждую клеточку её тела. Капитан Крюк стоял здесь же, совсем рядом, спиной к ней, и с высоты своего роста рассматривал гостей корабля, которых собрали для него пираты. Перед ним на полу у мачт и вдоль бортиков сидело множество девиц. Все они были примерно одинакового возраста, и все с идентичными причёсками: их русые волосы были заплетены во всевозможного рода косы. Девушки чувствовали себя спокойно, некоторые с улыбками перешептывались, и создавалось впечатление, будто их просто пригласили на чай, а не взяли в плен, что было бы весьма несвойственно команде безобразных пиратов. Капитан грустно вздохнул, отрицательно покачал головой, жестом указал на доки за своей спиной, и все девицы по очереди упорхнули с корабля. Конечно, женское сердце с умопомрачительным замиранием подсказало Венди, в чём дело. Уголок её рта, тот самый, с поцелуем, смирно ожидающим своего часа, дрогнул в улыбке. Она хотела тронуть капитана за плечо, поднесла руку, затаив дыхание, но не дотянулась: он ушёл в свои личные покои, не обернувшись. Пираты тут же занялись своими делами, словно Венди и вовсе не стояла посреди палубы, похоже, они готовились к тому, чтобы отшвартовать корабль и лечь на одному капитану известный курс в Семи Морях. Сглотнув от волнения, Венди подошла к лакированной деревянной двери: «Капитан Джез Крюк», толкнула её и очутилась в коридоре. Следующий дверной проём открывал вид на каюту, современно обставленную со вкусом, она никогда не видела такой красивой мебели и эксклюзивных драгоценных элементов декора, но аромат одеколона, наполняющий просторное помещение с витражными стёклами, показался ей знакомым, родным, защемил в груди. Слева стоял резной дубовый стол, капитан восседал за ним на кроваво-золотом бархатном троне полубоком ко входу, и Венди замерла, побоявшись нарушить хрустальную атмосферу, царившую в каюте. Она бесшумно приблизилась, совсем чуть-чуть, чтобы яснее нарисовать глазами и узнать изумительный профиль Капитана Крюка, его скулы, прямой с изящной горбинкой нос и печальные голубые глаза, в которых читались одновременно потеря, отчаянное желание найти и горькое смятение, как будто бы он забыл, что потерял, но так сильно желал вспомнить… – Та девушка.., - мягким и полным нежности голоса начала Венди, развязывая платок. Капитан повернулся на неё с удивлением, явно не ожидая увидеть леди в своих покоях, встал, поклонился, замявшись, и с интересом подошёл поближе. – Та девушка, которую Вы ищете, - она плавно освободила волосы, а затем убрала платок под бортики ворота, поднимая их, – это я. Венди посмотрела прямо в глаза Капитану Крюку, и сердце её захотело выпрыгнуть из груди от внезапного осознания, что она уже давно была в него влюблена, просто не знала, и только сейчас это поняла. Капитан разглядывал Венди несколько секунд: её пепельные пряди, лёгкими волнами укрывающие плечи, её лицо, контуры. Венди была одета в тёмного цвета пальто, на плечах синий с мелкими узорами платок, волосы распущены, но каждая чёрточка так или иначе неумолимо всплывала в памяти и освещала лицо капитана. Небесная лазурь заблестела и покачнулась в глазах, брови образовали маленькую морщинку у него на лбу, его рот приоткрылся… и вдруг Венди увидела. Там, на самом кончике его губ, почти незаметный под угольно-чёрными усами, такой желанный и долгожданный, притаился тихий, робкий поцелуй. Её глаза увлажнились. Капитан, не в силах проронить ни слова, задержал дыхание в ответ на улыбку, весенним цветом распустившуюся на лице у Венди. – Джеймс, - просто сказала она. Ласковой рукой капитан дотронулся до её щеки, не уверенный, что ему это позволено, ведь он видел девушку в первый раз в жизни, но Венди вдруг шагнула навстречу, сложила руки у него на груди, желая удостовериться, что не спит, и затрепетала, встретив необычайный жар его тела. Тогда капитан наклонился и мимолётно поцеловал её, едва касаясь губами губ. – Я искал тебя тысячу лет. На этих словах, произнесённых осторожным шёпотом, должен был закончиться роман о Капитане Крюке и его Венди, более того, глава «Начало» до этого самого места честно приснилась нам и слетела с нашего пера задолго до того, как родился сюжет и текст пролога… Но перо наше давно уже стало Самопишущим, и никак нам его не остановить. Венди вздрогнула. Из глаз у Джеймса потекли большие прозрачные слёзы, а Венди уткнулась носиком в широкую грудь с чувством абсолютной принадлежности этому месту, вдохнула, заметила, что тоже почему-то плачет, увела руки в объятие, с восторгом попадая пальчиками в тепло под пушистые чёрные локоны, и, одновременно, на её спине сомкнулись осмелевшие рука и крюк, капитан едва смог себя остановить, чтобы не прижать леди к себе. – Я люблю Вас, - неожиданно для себя сказала она, – Ой… Прошу прощения… я впервые Вас вижу, Джеймс, но чувствую, что очень важно, чтобы Вы это знали… – Боги… Венди… моя Венди… спустя столько лет… - он осторожно покачал её из стороны в сторону, тихо придержав за плечи, ещё один незаметный поцелуй был оставлен тонуть в русых волнах, робкий, испуганный первой встречей, и Венди буквально ощутила, как засияла солнечными лучами её душа, – Венди Мойра Энджела Дарлинг… я тебя нашёл… я наконец-то тебя нашёл… Венди вдруг сжалась, спрятала лицо в руках, на пару секунд перестала дышать, а потом виновато прошептала: – Я… Тьерсен. Простите меня, Джеймс. Капитан отстранил её от себя, ещё раз серьёзно взглянул в её лицо, внимательно изучая черты. Глаза цвета лезвия славной шпаги, их никак нельзя перепутать… – Не может быть. Но ведь это… - он осёкся, задумался, и продолжил, – Вы. Это точно Вы. Я Вас узнаю… Если только… о, боги, я… опоздал..? Вы уже вышли замуж… – Овдовела. Капитан был в курсе этого факта, поколебался, не находясь, уместно ли с его стороны, учитывая обстоятельства, принести дежурные соболезнования, и в итоге решил, что неуместно. Смущённая Венди отошла от него на шаг и теперь рассматривала носики своих туфелек, теребя кончик платка. – Вы простите меня, Венди, - с теплом сказал ей капитан, – Мне следовало найти Вас раньше… Вы сказали, что никогда не встречали меня, да? Ни даже в детстве? – Нет. Но это – точно Вы, Джеймс… я помню Ваши глаза… и запах… Как будто я всегда Вас знала. – Значит, здесь Вы – Тьерсен и не бывали в Нетландии… Или бывали, но… там не было меня? Вы видели, я полагаю, сны? – Да и да. Как это – «здесь»? – Прошу прощения за этот допрос… Пожалуйста, устраивайтесь… - он предложил ей своё мягкое роскошное кресло, – Вы располагаете временем, Венди? Я обо всём расскажу. Никто не мог объяснить точно, что происходило: юная девушка находилась на незнакомом корабле, призналась в любви мужчине, которого только что встретила, но она чувствовала себя так, словно провела в этой каюте несколько десятилетий, не меньше, и, несмотря на то, что все предметы мебели казались немного другими, даже алый капитанский тренч – тренч! – никак не был похож на камзол с чёрно-золотыми вышивками, более того, он вообще не имел декора (пуговицы – и те потайные), в Венди, как будто, проснулись невесть откуда взявшиеся привычки, связанные с Джеймсом. Приличная, хорошо воспитанная леди с прекрасными манерами, она сама не поняла, как вместо кресла оказалась преудобно сидящей на столешнице. На столешнице!!! Ещё одна непрошеная слезинка сбежала по колючей щеке и потерялась в хвостике чёрных усов, не смея скрывать великую любовь, толкнувшую её наружу. С капитаном происходило то же самое: он занял трон и прежде, чем леди успела бы, не отдавая себе отчёта в действиях, сжать и разжать кулачок (а она сделала это!), его крюк сам потянулся к ладошке. Маленькие пальчики познакомились с лезвием, вспомнили его, приласкали гладкую сторону. Великая любовь смочила щёки ещё парой слезинок, капитан решил, что сдерживать их не было никакого смысла, Венди тоже тихо всхлипнула. – Я ничего не понимаю, - прошептала она, – моё сердце сейчас разорвётся. Я… Джеймс, могу я попросить Вас… меня обнять? Простите… мне страшно, и, в то же время, кажется, я умру, если Вы этого не сделаете. Джеймс не в силах был свести с неё глаз. В тысячу раз более прекрасная, чем в его видениях, тоненькая и хрупкая леди, как птичка, взлетевшая перед ним на столешницу, изучала его лицо. Он чувствовал, что она рассматривает скулы, веки, брови, усы, морщинку на лбу и точно знал, что она видит на них, хоть и не мог до конца в это поверить. Капитан подвинул своё кресло к ней вплотную, бережно взял в руку две нежнейшие лодыжки в изящных туфельках, установил их сбоку от себя и очень сдержанно обнял стройные ножки. Щёки у Венди залились краской от искренности, простоты и невероятной чувственности такого прикосновения, она несмело вытянула ручку, дотронулась до напряжённой брови, провела осторожную линию к скуле, и капитан вдруг приластился щекой в её ладошку, смыкая мокрые ресницы. – Венди. Я любил Вас едва ли не с тех пор, как начал сам себя осознавать. Не знал, кто Вы, не понимал, как Вас найти, и существуете ли Вы взаправду… но я очень мечтал, чтобы Вы оказались реальностью. Я видел Вас в своих снах. Неотчётливо… ясные черты всегда ускользали от меня, но я совершенно точно видел себя рядом с Вами. Мне было сложно понять, где Вас искать, откуда Вы… я видел сотню разных городов, все они были мне незнакомы, их наполняли автомобили вместо конных экипажей, фотографические карточки вместо живописи, кинозалы вместо театральных подмостков… а Вы, Венди были одеты так… необычно… Вы носили невероятные платья… иногда – брюки… я в жизни не видел ничего подобного. Думал, что схожу с ума. Даже после того, как я променял приватирство на пиратство и многократно обошёл по воде весь земной шар, я нигде не встретил ничего даже отдалённо напоминающего картинки из моей головы. Тогда я подумал, что Вы из будущего. Я вспомнил мальчика, который не взрослеет, я дружил с ним в детстве, и решил разузнать у него, как мне не состариться. Наверное, в каждой линии времени наша с ним встреча заканчивается одним и тем же… Взглянув на свой крюк, приглаженный девичьими пальцами, капитан вздохнул. – Я нашёл Питера Пена, он проклял меня, но мой разум остался чист: Вы помогли мне, Венди. Я считал годы, столетия, пока мир не стал похож на тот, который мне снился. Тогда я начал искать Вас по всем городам, какие припоминал из своих видений, я не знал точных адресов, в памяти всегда сохранялись только размытые картинки, но Лондон всегда бывал у меня первым в списке, Лондона было больше других… – Но… почему мы не встретились раньше? – Потому, что Ваш Лондон я раньше не посещал…. За многие столетия на острове экипаж мой много и часто пополнялся несчастными, которых стёрли из их временных линий. Я расспрашивал каждого, выуживал мельчайшие подробности, узнал про многочисленные вселенные и пришёл к выводу, что вижу сны не о самом себе, а о другом себе. Вы понимаете, Венди? – Наверное, да… я тоже видела себя, и это была другая я. Как бы – другая жизнь? – Верно. Мне показалось, что того другого Джеймса подобные сны не беспокоят… и я был прав. Не знаю точно, как это выразить. В общем, в той жизни, в которой я родился, Вас, Венди, не существовало. Словно бы нас с Вами случайно раскидало по разным мирам, но какое-то божественное провидение или, наоборот, злой рок показывали мне, что я должен быть с Вами. Я думаю, что, если Вы тоже видели меня в своих снах, то, скорее всего, меня в Вашем мире нет. Вы когда-нибудь слышали о Капитане Крюке?.. – Только у себя в голове. Приятно думать, что я не сумасшедшая… – О, Вы, однозначно не сумасшедшая. Сумасшедший тот, кто сочинил всю эту путаницу… в общем, однажды, один из стёртых новичков, оказавшихся на судне, показал мне вот эту вещицу. Отпуская ножки маленькой леди, Джеймс уверено открыл левый нижний ящик стола (Венди вздрогнула, припомнив, что там должно было находиться кладбище старых часов), почти пустой, в нём одиноко поселились только пузырёк с золотисто-синим сияющим песком и странная на вид прямоугольную штуковина, тускло отливающая оранжеватым светом. Её Джеймс и достал, показал Венди на ладошке. – Называется таймпад. С его помощью можно открыть проход в любое время в любой вселенной. Но он не работал, когда оказался у меня. Технологии нашей реальности не позволяют пользоваться им в полной мере, ему, полагаю, требуется какая-то специальная энергия… я пообещал феям, что навсегда уберусь из Нетландии, если они поделятся со мной волшебством и помогут включить эту штуку. Это было, конечно же, враньё, я ведь привязан к острову… но феи, видимо, посчитали само моё стремление достаточной причиной… Тут Джеймс положил таймпад обратно в ящик и постучал пальцем по пузырьку с золотой пыльцой, смешанной с каким-то ещё синим светящимся порошком. – Мне повезло. Год был установлен 1921-й, из которого и прибыл тот пират, выкравший таймпад, а пыльца фей позволила мне открывать проход в каждую следующую вселенную. Так я, в поисках Вас, начал своё долгое путешествие по разным мирам. Венди слушала небывалую историю капитана в ошеломлении и… полном спокойствии. С одной стороны перемещения во времени, параллельные жизни, технологии будущего… с другой: феи, эльфы, полёты и мальчик, который не растёт, – ничего особенного. – Я не утомил Вас своим рассказом? - осторожно спросил Джеймс свою долгожданную задумчивую гостью. – Что? О, нет, ни в коем случае!! Вы во многих вселенных уже побывали? – Нет, мне снова повезло. Эта – седьмая. Воцарилось молчание, чуть более натянутое и неловкое, чем то, которое мы много лет назад засвидетельствовали в ночном порту Сен-Валери-Ан-Ко: оно точно также хранило в себе нечто пока секретное, но уже предвосхищаемо прекрасное и большое, однако, всё-таки, требовало произнесения ещё многих слов для знакомства друг с другом. – Венди… я искал Вас, чтобы сказать, что люблю Вас… Но я также обязан сообщить ещё кое-что. Пока я был пленником моей вселенной, я много лет видел одни и те же сны, такие же, как и Вы, наверное. Одни были похожи на кошмары, другие – на рай на воде. Но, как только я открыл другие миры, мои сны изменились. В них появились новые… варианты… развития событий… И ни в одной из этих жизней Вы не были счастливы. В первой вселенной, в которую я попал, я видел Вас до того, как Вы очутились в Нетландии. Вы подслушали разговор Вашего жениха, вскрывающий мерзкие о нём подробности, и бежали из дома от свадьбы. Сели в поезд до Рочестера. Задумали укрыться на одном из кораблей в порту, чтобы уплыть подальше от Вашего обидчика… но попали на пиратский корабль. На мой корабль, Венди. Тот я, из сна, этого не знал. Судно отчалило, бриг шёл обратно на остров, не знаю, как всё могло бы сложиться, если бы Вы добрались… но пираты Вас нашли, а тот я понятия не имел, ему не сообщили… до него случайно долетел разговор на палубе… женщина на борту… то, что я увидел на кубрике, было… чудовищно… тот я узнал в Вас девочку, с которой прилетал когда-то Пен… и… и всех убил за то, что они с Вами сделали… всех до одного… Джеймс опустил глаза. Это был самый страшный сон из тех, что он видел, капитан до сих пор не оправился от него. Пираты нашли девицу на борту и пустили её по кругу. Много раз. Буквально растерзали. Тот Крюк, что нашёл её в крови за бочкой на кубрике, так рассвирепел, что за несколько минут отправил к дьяволу весь свой экипаж, даже Сми, но помочь девочке это уже никак не могло. Он отнёс её в свою каюту, укутал её, убаюкал, обещал, что всё будет хорошо, плакал над ней от безысходности и злости, оставил на секундочку, чтобы принести воды… Последнее, что видел Джеймс перед тем, как проснулся, это как тот Крюк с криком ужаса нырнул за Венди, когда девочка в своём изорванном голубом платье кинулась за борт. Он её не спас. – Тот я пытался помочь… но… Вы… Вы выбросились за борт. Не знаю, как тот Джеймс с этим живёт… скорее всего, он тоже утопился. Потом я видел другой сон. Его начало я смотрел тысячу раз: зима, бочки с ромом из ледяных погребов, пещера… но это был другой Джеймс, ещё один, и его что-то отвлекло… он нашёл другую Вас несколькими минутами позже, чем Джеймс, которого я видел обычно. Пират, который Вас первым приметил… он… в общем, этот новый Джеймс едва успел размозжить ему голову. Но для Вас промедление оказалось роковым. Вы замёрзли, Венди. Я видел, как Вы умираете у другого меня на руках в этой самой каюте. А в следующем сне очередной Джеймс и вовсе не узнал Вас в пещере… был пьян… невнимателен… и я искренне желаю ему смерти. Венди подвинулась по столешнице поближе к Джеймсу и чуть смелее взяла в руки его лицо. – Это страшно, наверное… для меня это просто истории, Джеймс, неприятные, жуткие, больно думать, что где-то мне уготована была такая судьба, но смотреть такое своими глазами, должно быть, просто невыносимо. Это всё, что Вы видели, или были ещё сны? – Был один. У меня нет сил, чтобы Вам его рассказать. – Я бы хотела услышать… – Скажите Венди, Вам знаком… сюжет… где мы с Вами… в Италии..? Девушка сглотнула. Это был едва ли не самый печальный сюжет из всех, что она помнила. Она коротко кивнула. – В одной из жизней мы задержались там не на три месяца… а на шесть с половиной. Перед глазами сразу же полетели кровавые простыни и руки, Венди неосознанно взялась за живот и поджала губы. – Я искал Вас, Венди, так долго… но понял, что мы с Вами нигде не счастливы. Не знаю, чей это дьявольский умысел и с какой целью… – Но Вы не правы, Джеймс, - вдруг перебила Венди. – Не прав? – Конечно, нет. Очертания Вашего лица были размыты, но я очень остро запомнила чувства, которые испытывала каждый раз, когда видела Вас во сне. Даже если сон был страшный… большего счастья я в жизни никогда не знала… разве что… сейчас… Я уверена, что все Венди, которым довелось Вас узнать, были счастливыми… – Венди… - капитан положил кисть поверх одной ладони на своей щеке, а до второй тихонечко дотронулся боковой стороной крюка, – Я достаточно насмотрелся на свои ошибки и не намерен их повторять. Я поэтому не прекратил поиски… самое глупое, что делал каждый Джеймс из всех, кого я видел, это – он не был с Вами, или выбирал не быть. Но я – не они. Я искал Вас и верил, что найду… и теперь собираюсь спросить, хотите ли Вы быть со мной. Это странно, я полагаю, Вы меня знать не знаете, мы встретились не более часа назад… и, это Вы нашли меня, кстати. Я по-прежнему проклят, Венди, я за каким-то чёртом родился на триста лет раньше Вас, ещё и в другой вселенной, хотя, пока я путешествовал по городам 1921-го года, наверное, уже и настоящая тысяча лет прошла, так что стать узником Нетландии – был для меня единственный способ дождаться Вас. Да, я могу Вам предложить несметные богатства, все города всех миров, этот бриг и замок на волшебном острове, но к ним также прилагается моё уставшее сердце и моё проклятье. Нас будет всегда двое – это одновременно «И» и «НО». Вы сможете навещать свою семью, или не навещать, сможете представить меня, или не представлять, как захотите. Главное, мы навсегда останемся такими, как сейчас. И сколько лет нам будет отведено, я не знаю, возможно, завтра же нас сожрёт дикий зверь, или мы потерпим кораблекрушение. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это предотвратить… и я всегда буду рядом с Вами, покуда Вы того будете желать, клянусь. Если Вас заинтересует подобная перспектива… Он хотел сказать ещё: «а если нет, то простого знания того, что Вы существуете и не являетесь моей выдумкой, для меня уже достаточно, чтобы быть счастливым и доживать отведённую мне бесконечность, не тревожа Вас», но не сказал, потому что птичка, неустанно поглаживающая его скулы, не в силах остановиться, вдруг неожиданно даже для самой себя прильнула к нему, как умирающий от жажды путник к живительному источнику, окунулась в колючий поцелуй с долгими нотками сигар и моря, сдержанный, неглубокий, но опьяняющий, и Джеймс сумел только удивлённо выдохнуть, теряя рассудок от того, как головокружительно прекрасно ощущается в реальности этот чувственный контакт, так часто проживаемый им во сне. – Милая… - он чуть не захлебнулся собственными эмоциями. И в этот момент две души, пока осторожничающие друг с другом, наконец слились в тихом объятии. Они больше не метались, не сжимались от ужаса, над ними не довлел никакой страх, сердца застучали в унисон в спокойной гармонии, а впереди был только штиль. Штиль и свет, струящийся из каждой щёлочки Весёлого Роджера, на котором воссоединились, наконец, его добрая душа и горячее сердце. Остановись, Самопишущее наше пёрышко! Вот, вот же он, прекрасный финал, трогательный и светлый, обещающий Капитану Крюку и его птичке честное, долгожданное, потерянное и найденное сквозь миры и тысячелетия счастье!.. Но как, как тут остановиться, если мы так сильно влюблены в наших героев и так много хотим ещё о них рассказать? К тому же, мы познакомились с ними лишь половинку главы назад… Всё твоя вина, Джеймс Крюк! Ты слишком хорош! – Я… - щёки у Венди горели, она с трудом осознавала собственные действия, и смотрела теперь на свои пальцы, привычными движениями приглаживающие капитанскую бороду, – о, боже мой, простите меня, Джеймс… Она стыдливо отдёрнула руки и как-то пугливо сгорбилась. Джеймс улыбнулся, – его кисть бессовестно покоилась меж девичьих щиколоток, что, вне всякого сомнения, являлось верхом непристойности, возмутительным нарушением всех правил этикета, но капитан её не убрал. – Это странно, да? - он почесал крюком висок, – Я миллион раз воображал, как будет выглядеть наша с Вами первая встреча, и, буду честным, рассчитывал, что Вы узнаете меня, но, клянусь, никак не предполагал, что поцелую Вас прежде, чем поздороваюсь, или что Вы признаетесь мне в любви и сами захотите меня поцеловать… В Вас говорят другие Венди, быть может. Не извиняйтесь, прошу Вас. Я тоже сбит с толку тем, что творится в эту секунду у меня на душе. Возможно, мне следует для начала предложить Вам ни к чему не обязывающую прогулку, а не… - он с изумительной хитринкой в глазах сжал кисть на тонкой лодыжке и, всё-таки, нехотя отвёл руку, – но прямо сейчас есть одно маленькое обстоятельство. – Остров вот-вот позовёт Вас, да? Мне показалось, что Ваш экипаж готовится к швартовной операции. Пришлось приложить серьёзные усилия, чтобы не назвать Венди своей невероятной, своей сладкой, своей внимательной, своей, своей, – своей! – умничкой-мисс, к тому же, леди, вообще-то, была миссис Тьерсен, и забывать об этом не следовало, так что Джеймс закрыл открытый в восхищении рот, помедлил, и просто повторил: – «Швартовной операции». Подумать только, - он потёр лоб, – Да, Венди, Вы, к сожалению, правы! Могу я… гм. Проводить Вас домой? И надеяться на Ваше расположение встретиться со мной, когда Нетландия снова разрешит мне бежать, чтобы посетить Вас? В Лондоне пройдёт лишь несколько дней. Удивляясь, как сумасшедший стук его сердца не звенит радостным колоколом на весь город, Джеймс встал и, поколебавшись, жестом предложил леди вложить пальцы в его ладонь. Нежные щёчки зарделись ещё больше, и Венди закусила губы, обращая внимание, что их пальцы сами собой сплелись друг с другом, как только капитан помог ей спуститься со столешницы. Джеймс тоже это заметил, его красивое лицо озарилось немного виноватой улыбкой, он пожал плечами и хотел освободить ручку девушки, но Венди его не отпустила, а, напротив, взяла покрепче. – Да, всё это очень странно, - застенчиво сказала она, – но пусть будет так. И, я бы предпочла… предпочла… Ох. Да, я бы предпочла начать с прогулки. Но погода нынче отвратительная. По-моему, в нашей с Вами ситуации мы вполне могли бы начать с прогулки в более благоприятных условиях… скажем, на каком-нибудь волшебном острове, где вечное лето..? Как Вы считаете, это не слишком быстро? Было несколько особенно ярких моментов, которые Венди лучше всего помнила из своих снов, и которые обожала прокручивать в голове, тайно мечтая, чтобы однажды они воплотились в реальность. В основном, все они были очень чувственными, но имелась и парочка невинных. Крылатые чёрные брови образовали маленькую морщинку у Джеймса на лбу, глаза заблестели, и он, не дыша, заправил пальцами несуществующую волосинку Венди за ушко, мимолётно задержавшись в этом трогательном мгновении. У Венди задрожали коленки. – Миледи, - бархатный голос капитана буквально обнял Венди нежностью со всех сторон, – я давно отказался от использования таких понятий во времени, как «быстро», «медленно», «скоро», «долго», и других концепций, отражающих его длительность. Для меня всё медленно и всё быстро, всё чертовски долго и слишком скоро. У Вас есть жизнь, друзья, родные, они разве не будут волноваться, когда Вы вот так исчезнете без предупреждения?.. Конечно, если Вы можете себе позволить такое приключение, – я буду безмерно счастлив пригласить Вас в свою Нетландию и поведать о местных чудесах. – Мой отец лежит в госпитале, и… мы с ним в ссоре. Братья живут у тётушки. Думаю, если я сбегу из города на несколько дней, никто меня не хватится. Вы… - она замялась, но, всё-таки, уточнила, – Вы ведь сможете вернуть меня в Лондон?.. Потом, когда Вам вновь будет дозволено бежать? – О, да, миледи, моя Нетландия, спасибо, разрешает мне самолично избирать направления моих побегов. Да. Было странно. Вообще всё – всё было очень странно. И Джеймс, и Венди, как будто, знали друг друга десятки лет и, одновременно, не были знакомы друг с другом. Их положение нельзя было назвать неловким, ведь осколки их душ, жестоко располовиненные и разбросанные по разным жизням, уже вплели друг в друга крепкие, сияющие золотом прозрачные нити, но оба наших героя обладали также светскими манерами и моральными принципами, были благовоспитанны, сдержанны в поведении (по крайней мере, обычно), так что оба в той или иной степени ощущали некоторую сконфуженность. Маленькой вежливой скромнице Венди приходилось чуть не за щёки себя кусать, чтобы не броситься к капитану на грудь и не сообщить ему, что она его любит, ещё раз двести, почему-то ей мнилось отчаянно важным говорить об этом много и часто, хотя буквально час назад никаких и близко похожих чувств она ни к кому не испытывала. Голубоглазый пиратский капитан из её снов, другой Джеймс, был для Венди, в конце концов просто сном, она любила его, да, но как сказочного персонажа, к тому же, на сердце у неё был ещё один груз, о котором она не представляла, как рассказать. Капитана обуревали похожие эмоции: он хоть и был влюблён в Венди вот уже тысячу лет и точно знал, что она существует, но то, что он проживал в своих видениях, случилось с другой Венди и с другим Джеймсом, а свою Венди он только что встретил и знал о ней, вроде бы, всё, и, в то же время, – абсолютно ничего. Тем не менее, его едва не на части разрывало желание изо всех сил прижать маленькую леди к своей груди, чтобы Венди знала, – он никогда-никогда её не бросит, и исцеловать эти сладкие, как сахар, пепельно-русые волосы на макушке. И шею, спрятанную под стойкой ворота пальто, чтобы проверить, какие ноты слетят с её карамельных уст от более чувственных поцелуев. А Венди, кстати, в ужасном смущении думала о том, что хотела бы испытать это умопомрачительное, как она себе представляла, ощущение, когда тебя в порыве страсти не целуют, а кусают… Жаль, Джеймс не мог прочитать её мысли. Он бы оказал леди такую услугу сию же секунду и с удовольствием. – Венди. У меня имеется для Вас подарок. Джеймс на секунду дотронулся рукой и крюком до плечей, якобы расправляя широкий платок, а потом вернулся к своему столу и открыл другой ящик. – Вы узнаете его, я полагаю… Признаюсь, меня до последнего мучило крохотное опасение, что я просто напросто придумал Вас… я гнал прочь эту мысль и предпочитал слушать сердце, но кошки скребли на душе, пока в своём мире 1921-го года я не посетил… – Париж! - Венди, конечно, признала коробочку с логотипом Вольферса, она ахнула, поднесла руки ко рту, брови её взлетели. – Да, верно! Значит, узнали..! - воскликнул капитан. Он протянул Венди коробочку, с улыбкой наблюдая, как она осторожно взяла её дрожащими пальчиками, открыла крышку, всхлипнула, прочитав название, и бережно извлекла из упаковки золотистый гребешок с горным хрусталём и бразильскими опалами. – Когда я увидел эту вещицу, в точности совпадающую с той, какая мне снилась, я окончательно убедился, что не тронулся умом. Как будто мощный луч маяка пробил, наконец, густой туман моих домыслов и зажёгся ясным огнём, подтверждая, что я не сбился с пути. Венди не нашлась, что ответить. Она смотрела на гребешок в своих руках, как на фантастическое сокровище: две крылатые резные пташки, камушек-ирис, три зубчика, на одном надпись «ex unique», и слезинки снова побежали по щекам. – О, Венди, ну что Вы… - начал было капитан, и замолчал, когда леди шагнула к нему и уткнулась носом куда-то в ярко-красную шерсть его одеяния. Он осторожно пригладил её волосы, шёлковые, как волны океана, девушка боязливо вздрогнула, а потом вздохнула глубоко, утихомиривая себя, и отошла. – У меня нет слов… - послышался её шёпот, – я знаю, что это украшение стоит баснословно дорого… – И Вы так же знаете, что для меня это сущий пустяк, не правда ли? – Да… но… всё равно… моя семья всегда жила скромно… я никогда не держала в руках ничего подобного… но я очень хочу принять его, Джеймс. Не знаю, как Вас благодарить. – Давайте договоримся, пусть этот маленький знак внимания ни к чему Вас не обязывает, ладно? Тот факт, что его Вы приняли, уже достаточная благодарность. Однако… мне пора занять квартердек. Я буду рад, если Вы захотите составить мне компанию, но предполагаю, что Вам захочется немного побыть наедине, чтобы собраться с мыслями. Пожалуйста, располагайтесь, Венди, мои покои в Вашем полном распоряжении. Вы можете подняться ко мне в любое время. И капитан склонился перед ней, оставил на тыльной стороне ладони укол поцелуя, задерживаясь губами у мягкой кожи чуть дольше, чем требовали того светские манеры.