Я искал тебя тысячу лет

Давайте же рассмотрим каюту Капитана Крюка, пока хозяин занял свой пост на шканцах? Она похожа на ту, в которой Венди Дарлинг когда-то очнулась, глядите, вот две грациозные кариатиды, вот жаровня, вот длинные кормовые и витражные боковые окна, стол слева, зеркало справа, роскошный клавесин в глубине, уютный диван по диагонали. Всё в привычных королевских оттенках: красное с золотом, во всём прослеживается тонкий, изысканный вкус и благородный шик. Привычных, – улыбнулась Венди сама себе, – Привычных! Непривычным же показался ей общий дизайн мебели и элементов декора: несмотря на глубину и великолепие цветовой гаммы, всё современное, стильное, не старомодное. Венди сняла пальто, накинула свой косой синий платок поверх платья, повязывая его вокруг шеи, и подошла к зеркалу. Она уже почти год не собирала никакие укладки и не стриглась, но платок сидел плотно, облегал шею красиво, и Венди заплела над правым ушком маленькую косичку вдоль линии роста волос, в которую «Птичка и ирис» сели самым изящным образом. Сердечко тревожно колотилось, леди несколько раз повертела головой, проверяя получившуюся простенькую причёску, решила, что может себе это позволить, и вернулась к столу. Там она хотела опуститься в кресло-трон, но не решилась, поэтому просто облокотилась на дубовый резной уголок, пытаясь себя успокоить. Странно родные и такие любимые нотки одеколона, а также аромат сигар, витающие в каюте, сильно ей в этом помогали, даря удивительное ощущение полной безопасности, какое она давно уже потеряла. Тем не менее, пальто, повешенное на угол гардеробного шкафа, всё-таки легло обратно на плечи поверх платка. Направив бриг в открытое море, капитан вернулся в каюту с чайным сервизом, предполагая, что юная гостья охотно угостится островным травяным сбором, он представлял себе, что Венди, возможно, будет сидеть с книгой на диване, или листать нотную тетрадь у клавесина, ожидая его, а, может, он застанет момент, как она крутится перед зеркалом; и был ошеломлён, увидев леди в том самом месте, где оставил её, стоящую у стола, замкнутую и молчаливую. Гребешок чудно украшал её скромную косичку, и обеспокоенный Джеймс начал с комплимента: – Вам очень идёт, леди Венди, - заметил он, и сразу же подумал, что даже то, как он хотел бы сформулировать свои комплименты, было или слишком дерзким или слишком интимным, а девица, явно, сильно стеснялась. Ещё бы, - рассуждал про себя Джеймс, – я буквально похитил её! Она, может, и не сопротивлялась, не поняла, наверное, что путешествие на остров подразумевает постоянную компанию незнакомого – и вопиюще бестактного – мужчины, который уже позволил себе потрогать её лодыжки и обнять колени. Боже, какой идиот. – Венди, - добавил он сразу же со всей возможной мягкостью, – я должен принести извинения за своё через чур откровенное поведение. Обещаю впредь получше контролировать себя и свои чувства… Позвольте угостить Вас чаем? И, должен сказать, если Вы передумали и Вам теперь страшно, просто сообщите, пожалуйста, и я верну Вас домой немедленно, хоть прямо сейчас. Венди подняла на него немного удивлённые глаза. Она обнимала себя под пальто, была настолько зажата, что, казалось, и вовсе не занимала места в пространстве, но лицо её на пару секунд, прежде чем она опустила взгляд и виновато улыбнулась, выразило недоумение. – О… извините, Джеймс. Я просто немного потерялась в своих мыслях. Всё в порядке. Спасибо Вам за комплимент и за угощение. Мне немного неловко, - она даже хихикнула, чем вызвала у Джеймса абсолютное обожание, – это ведь я сидела на Вашей столешнице и, считайте, напала на Вас, перебила… Не представляю, почему мне теперь за это не стыдно. У Вас здесь так… уютно… и так пахнет… - «как дома», чуть не обмолвилась Венди, думая, что даже непосредственно дома у неё не такой родной запах, как в этой каюте, но не сказала, – мне у Вас очень спокойно. Это глупо, наверное? – Венди… - капитан поставил сервиз на книжный столик у дивана, подтащил крюком клавесинный пуфик (Венди смотрела во все глаза, как он делает это, – так же, как она много раз видела!), намереваясь занять его, чтобы не сидеть слишком близко к леди, – в этой каюте Вы можете делать всё, что хотите, хоть на инструмент верхом залезть, и, уж конечно, я буду более, чем счастлив, если Вы снова на меня нападёте. Чуть игриво взметнув кончик брови, Джеймс мимолётно сверкнул на неё очень одобряющим взглядом, и сразу же снова надел на себя приличное выражение лица: – Могу я предложить Вам снять пальто, если это… комфортно? Нас ждёт совсем коротенькое путешествие по Северному морю, и уже меньше, чем через пару часов, мы окажемся в стране, как Вы выразились, вечного лета. А до тех пор горячий чай не даст Вам замёрзнуть. Позвольте… Капитан самым учтивым жестом дотронулся до вендиного плечика, но леди не стала поворачиваться к нему спиной, а сама передала ему пальто. Говорят, это женщины в силу особенностей своего организма чувствительны к таким тонким видам запахов, как запах души, запах любви, запах доверия, и могут лишь с одного вдоха легко почуять своего человека, но что же тогда происходит прямо сейчас с капитаном? Джеймс, конечно, с первой секунды был сражён в самое своё влюблённое и преданное сердце и ароматом духов, и всем хрупким видом, и сладким звуком голоса маленькой леди, но что сейчас, когда он повесил длинное пальто на вешалку и вдруг ощутил не просто, как пахнет «Венди», а почувствовал опьяняющий запах её одежды в своём шкафу? Джеймс… ему пришлось задержаться, вроде как, чтобы полистать вешалки и расправить рукава, снять свой стильный тренч, медлительно втиснуть его в одну из створок и снова расправить рукава, чтобы хоть частично вернуть себе трезвость сознания и направиться к книжному столику уверенной походкой. Немного робко заняв краешек дивана, Венди, при всей своей странной скованности, разглядывала Джеймса без стеснения. Она ощупала глазами великолепный приталенный чёрный жилет, явно оценила белоснежную рубашку – рубашку, а не блузу, – улыбнулась шёлковому шейному платку и широким кожаным сапогам, в которые были заправлены штаны, и капитану невероятно нравилось такое её поведение. Он списал зажатость маленькой леди на необычные условия их знакомства и ворвавшиеся в процесс случайные поцелуи, незаметно ухмыльнулся, обращая внимание, что и сам уже успел изучить тайком фасон её серебристо-серого платья с квадратным декольте, пряжки туфелек, пуговки на удлинённых рукавах, постоял ещё секунду-другую, замотал свои длинные локоны в небрежный узел на затылке и сел напротив Венди на пуфик. Каюту наполнил крепкий аромат чая. – Яд..? - спросила Венди. Капитан на секунду замешкался, проследил направление её взгляда, хохотнул и ответил: – Чай. А это, да, яд, - он повернул к леди левое ухо, блеснул серьгой-кольцом и отклонил голову, предлагая рассмотреть получше, – история прежняя: чёртова тварь, желудок, отрава, вспоротое крюком крокодилье брюхо… Единственное отличие, пожалуй, в том, что отраву я сварил из ядовитых плодов и растений, а не дистиллировал из собственных слёз. Не думаю, чтобы слёзы мои вообще когда-либо были ядовитыми. Однако, вид собственной крови после того, как я потерял руку, и звук дурацких часов всё также приводят меня в ужас. Наверное, следует предупредить Вас об этом. Моя большая удача, что Вы не носите часы. – Носила раньше… Потом, почему-то, перестала. Но… Вы разве не предвидели всего этого, Джеймс? – Ещё одна загадка моих видений! И да, и нет, дорогая Венди! Я смотрел все эти сюжеты тысячи раз, они пугали меня, кошмарили… Но, стоило мне проснуться, как все детали стирались из памяти, я понятия не имел о таких подробностях, как где и когда, равно как и не знал ни Вашего адреса, ни точных черт лица. Припоминал общие картины, сюжеты, и, особенно остро, – свои чувства. У Вас, видимо, было также. – Да. Я узнала этот чудный гребешок стоило мне его увидеть, так же, как и узнала Вас, но если бы мне предложили, скажем, нарисовать Птичку и ирис по памяти до того, как я лицезрела украшение в жизни, я бы и двух линий точно не провела. – Нарисовать! О! Вы оцените иронию. Прошу прощения… - капитан встал и шагнул к своему столу, Венди услышала, что он роется там в подставке для тубусов, – Вас мои пираты пригласили взойти на борт, или Вы пришли самостоятельно? – Самостоятельно. Кажется, двое увязались за мной, я позже поняла, - Венди пожала плечами, – но меня притянуло сюда, словно магнитом. – Надо же… мы ведь едва не отчалили без Вас. Вы застали… хм. Других леди? – О, да, - Венди рассмеялась уже более смело, – я сразу поняла, в чём дело! Держа в руках достаточно крупный холст, свёрнутый трубочкой, капитан вернулся к книжному столику. – Первым был Сми, Вы помните Сми? – Конечно! А он на борту? - мысль о добродушном старике-боцмане зажгла у Венди на лице лучезарную улыбку. – Да, и я позже Вас познакомлю. Он был первым в моей команде, и наслышан о Вас больше всех, бедняга, я ему все уши прожужжал об утерянной во временах и мирах Душе этого корабля. Не думаю, что он воспринимал меня всерьёз, но я был так настойчив, что ему ничего не оставалось, кроме как подчиняться и следовать за мной повсюду в моих поисках. Затем экипаж стал пополняться другими пиратами, Вы, должно быть, припомните моих канониров-испанцев, Луи с проплешиной, Деревню? Все они давно уже со мной, с первой вселенной. – И Габриэль? - просияла Венди. Джеймс вдруг сморщился, как будто под нос ему подсунули кучу навоза. – Его баржа тоже попалась мне на пути… нет, его здесь нет. Я даже смотреть на него не смог, увёл бриг с курса сразу же, как узнал его корабль, - капитана передёрнуло. – Почему? - спросила леди с самым искренним удивлением, и Джеймс вытаращил на неё глаза. – А Вы разве… не видели..? – Чего не видела? – Боги. О, боги. Значит, не видели. Пожалуйста, не просите меня сейчас Вам рассказывать. Я расскажу, позже, ладно? Только… не понимаю, я видел во сне нашу с Вами совместную историю, а потом видел себя отдельно… и Вас тоже видел… отдельно… – Хм. Я видела Вас только в те моменты, когда сама была рядом. Одну себя я помню в Лондоне, но очень смутно. Припоминаю лишь, что выглядела я постарше, и братьев, кажется, помню взрослыми. – О. Что ж… оно и к лучшему… в общем, речь сейчас не об этом. Мой мир, Венди, полон историй о Капитане Крюке, вечно странствующем в поисках Души своего корабля морском разбойнике. Я нарисовал это ещё когда был приватиром на службе у короны, - он протянул Венди холст, – Сми перестал считать меня сумасшедшим и поверил в Ваше существование только после того, как я ему показал. А дальше, по мере пополнения экипажа, он уже на словах рассказывал, кого я ищу, и пираты вечно тащили на борт подходящих под описание девушек, хотя я сроду не отдавал им подобного приказа. Дрожащими от волнения пальчиками Венди развернула холст и открыла рот в изумлении. Это нельзя было назвать полноценной картиной: фон практически отсутствовал, многие детали смазаны, но с центра листа из в подробностях изображённой золотой рамки, напоминающей капитанское зеркало, смотрели на Венди два силуэта: один высокий, статный, широкоплечий, был как две капли воды похож на Капитана Крюка. Позолота лёгкими штрихами украшала его чёрный пиратский ансамбль и перьевую шляпу, волосы кудрявым облаком обрамляли лицо с правильными острыми чертами, глаза голубые, даже слишком голубые, немного удивлённые, для них Джеймс выбрал краску небесного цвета и, случайно или нет, точно попал в оттенок. Одна рука и один сверкающий бело-серебряными бликами крюк покоились на миниатюрных плечиках женской фигуры, одетой в длинное чёрное пальто, очень сильно напоминающее то, какое висело нынче в капитанском шкафу, с широким поясом, туго повязанным вокруг осиной талии на бант, сквозь разрез виднелось бронзово-золотое платье, две миниатюрные кисти дотрагивались пальчиками до тыльной стороны ладони капитана и до его крюка. Волосы русые, заплетены в косички, которые мило виднеются из-под диагонального поля чёрной шляпки с цветами и пёрышками. Лицо у леди отсутствовало, лишь несколько лёгких теней обозначали скулы, румянец щёк, примерные линии бровей. Слева от зеркала Джеймс изобразил себя в одиночестве, небрежными мазками обозначая кусок собственного кудрявого затылка без шляпы. А справа, где холст оставался чист, были в столбик нарисованы женские серые глаза с разных ракурсов и с разными выражениями: анфас, три четверти, исподлобья, смеющиеся, любопытные, удивлённые… в центре столбца один более крупный, детально прорисованный глаз, идеально совпадающий разрезом с Венди, и такого же цвета, вплоть до маленьких пятнышек вокруг зрачка. Даже направление роста ресниц – и то совершенно такое же. – Ого… - только и смогла вымолвить Венди. – Пожалуйста, только не посчитайте меня совсем уж одержимым, ладно? - засмеялся Джеймс. – Я… нет, что Вы, нет… это очень красиво… и очень похоже… – Благодарю. Но это не совсем Вы, и не совсем я. Я – вот, - он ткнул крюком в набросок кудрей, – а тут Джеймс и Венди из моих снов. Может, однажды я нарисую Вас, если позволите, – капитан протянул руку и Венди в смятении вернула ему картину, которую он сразу же скрутил обратно в трубочку и вернул в тубус у стола. Капитан снова устроился на пуфе, немного удивился тому факту, что чаю в его чашке прибавилось, шутливо поблагодарил Венди, подчёркивая, что на этом корабле она может навсегда освободить себя от любых обязательств вроде подливания чая, если только сама того не пожелает, и снова отметил неожиданную скованность маленькой леди: она прослеживалась в основном, в движениях, немного в громкости голоса, и меньше всего – в выражении лица. Лицо её, напротив, было светлым, так и притягивало взгляд, оттого-то капитан сразу и не приметил такую странную особенность. Скорее всего, он случайно нахмурился, задумавшись, и Венди, уловив эту перемену в его настроении, сама того не замечая, немножко сжалась. – Венди… могу я поинтересоваться… что Вас тревожит? Вы уверены, что не желаете вернуться домой? – Нет, нет! - о это светлое, нежное личико, полное надежд!.. – Что заставляет Вас так думать? – Вы, как будто, обеспокоены. Я позволил себе что-то лишнее? Если так, просто скажите, не стесняйтесь! Я нисколько Вас не обижу, клянусь. Вы ведь не боитесь меня? Может, мне снять крюк? – Ах, Джеймс, - вздохнула Венди, – нет, прошу Вас, не обращайте внимания. Напротив, я мечтаю, чтобы Вы сели рядом со мной, вложили бы свой крюк в мою ладошку, и тогда сердечко моё, наверное, немного успокоилось бы. Вас я не боюсь. Хотя, может, и следовало бы, Вы – мужчина. Немного сбитый с толку этой речью, Джеймс осторожно опустился неподалёку от Венди на диван, предварительно ещё раз глянув на неё вопросительным взглядом, – она кивнула, – и маленькие ласковые ручки смело обняли опасное лезвие. Венди закрыла глаза и глубоко вдохнула, стараясь забрать себе побольше сигарных нот витающих вокруг длинных чёрных кудрей. – У меня ужасное чувство, Джеймс, что я Вас обманула. Я знаю, что оно ложное, Вы и сами говорите, что я не та Венди с Вашей картины, а Вы – не тот Джеймс… Как бы я хотела встретить Вас раньше. Простите. – Милая… не понимаю, Вы извиняетесь, что Вы не та Венди? Боги. Я Вас совсем заморочил. Вы – как раз та, я чувствую это каждой частичкой своей души. Давайте я сопровожу Вас на квартердек? Составите мне компанию на повороте? Свежий воздух, надеюсь, развеет Ваши тревоги? Необычно было наблюдать, как при всей робости движений смело и радостно у Венди сияет взгляд, и как она, затаив дыхание, обхватывает капитана за локоть, реальная, настоящая, живая, из плоти и крови. Джеймс проводил её по коридору, прокомментировал ещё что-то насчёт цвета платья и цвета глаз, потянул дверь, и чуть не врезался в Сми, как раз замахнувшегося, чтобы постучать. Челюсть у того смешно упала, демонстрируя недостающие задние зубы, седые брови поползли вверх, он вылупился по очереди сначала на Венди, потом на капитана, его кулак превратился в палец, не слишком вежливо, но очень комично указывающий на леди, а рот произвёл пару движений, от которых боцман стал похож на изловленного рыбаком осетра. Джеймс расхохотался, Венди тоже заулыбалась: Сми был ещё смешнее, чем она себе представляла, толстый, с порепанным носом-картошкой на глуповато-добродушном лицом, в сверкающих чистотой очках, грязных шароварах и многократно залатанной старой тельняшке. На его лохмах красовалась вязаная красная шапка, а поверх неё – потёртая кожаная треуголка. Он весь был обвешан капитанскими пистолетами с ног до головы, а на самом капитане, кстати, не имелось ни одной перевязи или кобуры. – Джез, - булькнул он, позабыв обо всех приличиях, – это она?.. Она ведь?.. – Познакомься, Сми, - капитан любовно глянул на свою спутницу, – леди Венди, une âme du navire. – Леди Венди… - мечтательно протянул Сми и неуклюже пожал пальцы, которые протянула ему хихикающая Венди, – Нашлась… Вы красавишна… Джеймс шутливо изогнул на своего помощника бровь. – Простите, капитан… я, э-э, собирался доложить, что первая звезда зажглась. Судно идёт бейдевинд левым галсом. Экипаж к манёвру готов! Более величественно, как нам кажется, ещё ни один Джеймс на восходил на свой пьедестал. Словно сопровождая истинную королеву, он поднялся вместе с Венди на квартердек торжественно, как если бы над открытым морем били колокола и звонко громыхали фанфары, встал к штурвалу, привычно укладывая крюк на рукоять, и всем сердцем ощутил, как в самом прямом смысле этого слова воодушевлённо Весёлый Роджер принимает у руля своих законных хозяев. А когда маленькая Венди, как само собой разумеющееся, отпустила его локоть, чтобы зайти к нему за спину и крепко сцепить руки на талии, великая любовь, даже не подумав спросить разрешения, отчаянно толкнула с обрыва ещё две прозрачные слезы, они едва задержались на ресницах, хватаясь за последние секундочки жизни, и разбились вдребезги о смертельные колья усов. – Я люблю тебя… - беззвучно прошептал капитан, и ему почудилось, будто эти слова чуть слышным тоненьким эхом отразились у него за спиной и с дрожью потерялись где-то твиде жилета. Ручки на его талии вдруг сжали объятие сильнее, одна случайно наткнулась ноготками на боковой карман, ухватилась за него, как за последнюю надежду, и голосок из-за спины прозвучал отчётливо: – Я хочу домой, Джеймс. Забери меня домой. И Джеймс, спрятав одну девичью ладонь под музыкальной кистью, был до глубины души тронут искренностью момента и абсолютно уверен, что Венди имеет ввиду не Лондон. – Я укрою Вас от всех тревог, обещаю. Держитесь крепче. Он расправил плечи, мощно крутнул штурвал влево до упора и царственно загремел: – ПРАВО НА БОРТ!!!.. Двадцать пять румбов под ветер! Пошёл поворот!!! Выравнивай!.. Так держать!.. – Взяли галфвинд!!! – До полного бакштага, увались! ПАРУСА ПО ВЕТРУ!!! Брасопить реи на правый галс! – Есть паруса по ветру!!! – Есть брасопить реи на правый галс! – Взяли правый галс!!! Громадина-бриг, хлопая парусиной, со скрипом и протяжным пением сменил ветер, а вместе с тем и холодное английское небо сменилось волшебным ярко-синим куполом. Венди ахнула, такого небосвода она в жизни не видела, даже на том чудесном острове, который посещала однажды в детстве: над шпилями мачт пестрила россыпь громадных звёзд, весело сияющих улыбками, как маленькие драгоценные солнышки, у некоторых были радужные хвосты, и, взмахивая ими, точно рыбки, звёзды перепрыгивали с одной стороны небесного купола на другую. В самой середине флегматично висела толстая овальная Луна, бледная и понурая, всем своим видом показывающая, как ей надоели эти бесконечные звёздные шалости, но, завидев Весёлые Роджер, она сбросила с себя пыль, подтянула осанку (морщинистые бока тут же сгладились, превращая её в идеальный круг) и яркими бликами на волнах проложила для судна s-образный курс на бухту. Если бы Весёлый Роджер умел, он бы наверняка подмигнул ей якорным клюзом. – Прямо руль, - скомандовал Джеймс сам себе, и судно, пообещав расстроенной Луне лечь на курс, как только того возжелает его капитан, ушло с любезно проложенного для него маршрута. Блики на воде, обиженно булькнув, потухли, и Луна снова скуксилась, возвращая себе овальный сутулый вид и морщины на животе. Подхватившие ветер паруса легко понесли бриг в обратную сторону от бухты вдоль острова, капитан раздавал ещё некоторые указания, моряки возились с креплениями, а Венди отошла к боковому бортику, не в силах оторвать глаз от сказочного острова, вид на который ей открылся. Правда, что Нетландия у каждого своя, даже у местных жителей один и тот же остров имел индивидуальные отличия, например, ночное время для детей было наполнено холодом и страхами, а для тех взрослых, кто научился нарушать правила и не спать, – магией. Нетландия во вселенной Джеймса оказалась не совсем похожей на ту, что Венди припоминала из своего детского приключения, но была, в то же время, как будто намного роднее и ближе. Вроде и вулкан виднеется, и джунгли, чем дальше бриг огибает остров, тем лучше заметны очертания Чёрного замка и скал с пещерами, есть и водопад, и индейские вигвамы, но все силуэты другие, новые, притягивающие взгляд. Погружаясь в созерцание, как в прекрасный сон, Венди склонила головку на бок, и гребешок, украшающий робкую косичку, блеснул на Джеймса хрустальной капелькой. Капитан улыбнулся. Он оставил штурвал, доверяя Весёлому Роджеру самостоятельно замкнуть вокруг острова приветственное кольцо, тихо подошёл со спины к маленькой леди, чтобы осторожно пригладить русые пряди, невзначай дотронуться сзади до хрупкой шеи, а потом, может, продлить касание до лопатки или даже талии вдоль позвоночника и тихонько приобнять за плечи… Он успел только чуть-чуть тронуть волосы и едва коснуться кожи. Внезапно ощетинившись, как загнанный зверь, Венди резко повернулась к нему, она не вскрикнула, не оттолкнула, хотя капитану показалось, что леди сейчас же ударит его со всех сил, а сжалась с лицом, выражающим дикий ужас. Ей потребовалась лишь секунда, чтобы осознать, что за спиной у неё был Джеймс, она поднесла руки ко рту, страх смыла глубокая печаль, и Венди пролепетала: – Ой… простите… простите, Джеймс… не ожидала, что Вы подойдёте… простите меня… В недоумении капитан хотел было от неё отшагнуть, но Венди вытянула руки ему навстречу и отчаянно замотала головой: – Нет, нет, пожалуйста, не уходите, Джеймс… Вы можете подойти… я не боюсь Вас, не боюсь… И тут Джеймс догадался. Наверное, Венди поняла это по тому, как вытянулось его лицо, – глаза у неё сразу же намокли. – Простите… - ещё раз всхлипнула она, и капитану пришлось подавить желание обнять пострадавшую девочку так же отчаянно, как он её любил. Стараясь держать себя в крюке, он вымолвил: – Венди… Боже, мне очень жаль… я… могу приблизиться? Точно? Клянусь Вам жизнью, что не сделаю Вам больно. – Я знаю, знаю, да, пожалуйста… - всё ещё немного вжимаясь в бортик, она сильнее потянулась к нему. Джеймс шагнул к ней, с величайшей осторожностью раскрыл руки, и Венди прильнула к его груди, неизвестно, каким образом находя в ней успокоение, словно бы её нисколько не беспокоило, что эта самая грудь принадлежала мужчине, которого она едва знала. – Обниму… - на всякий случай предупредил Джеймс, выбирая лишь слегка тронуть её плечики. В ответ прозвучал жалобный всхлип. – О… и Вы поэтому в ссоре с отцом… он не знает, да?.. Ваш… муж… он Вас обижал..? Ответ, конечно, не требовался, всё и так уже стало ясно. – Боги, Венди, мне искренне жаль… Его лицо исказили боль и злоба на самого себя, что ему не хватило ума раньше спасти свою леди от этого ада. Как себя теперь вести, он понятия не имел, бедняжка Венди, дрожа, словно от холода, хотя ласковая нетландская ночь обнимала бриг чудесной вязкостью тепла летней погоды, прижималась к нему в попытке спрятаться от всех бед, к нему, к пирату, и капитан не понимал, может ли он – мужчина – погладить её, поднять на руки, приголубить, почувствует ли она себя от этого лучше, или, наоборот, испугается. Венди ещё раз всхлипнула, и Джеймсу послышалось, будто бы она спрашивает, не его ли пираты убили её мужа. Джеймс вздохнул, чуть отстранил её от себя и взглянул в несчастные глаза, которые он так долго искал сквозь пространство и время. Он никогда не стал бы кривить душой перед этой маленькой птичкой, ни за что бы не соврал и не утаил бы ни одной, даже самой жуткой истории, поэтому ответил, как есть: – Это сделал лично я. Мерзавец случайно попался мне в первый день нашего визита в Ваш город, я узнал его, и… – Джеймс. Спасибо. Слабенькое колечко из тонких рук на его талии снова стало крепче, маленький носик виновато зарылся в спасительный твид, а Луна, которая всё подслушала, позабыла тогда о своём равнодушии и с необычайно вежливым и удивительным для небесного тела сочувствием зажгла красивый луч шёлкового белого света, окунувшего Джеймса и Венди в свои ласковые блики. – Джеймс. Давайте прогуляемся по пляжу?.. - робко предложила Венди, не расцепляя объятия, – Я бы с радостью послушала какие-нибудь истории о Ваших морских путешествиях… – О, Венди, если у Вас есть настроение, конечно, я отдам приказ спустить для нас шлюпку на воду. Вы не устали? Уже ночь. – Не думаю, что я смогу сейчас заснуть, Джеймс, - она опустила руки, и капитану снова пришлось подавить желание прижать её к своей груди и гладить волосы. Он свистнул Сми, пожестикулировал кистью в воздухе (боцман каким-то образом сразу же понял, что от него хотят), предложил Венди руку, спускаясь на палубу, спросил разрешения, может ли он помочь ей перебраться в лодку, сам занял носовую часть и лишь в несколько активных взмахов вёслами достиг тёмного берега, где выпрыгнул прямо в воду и втащил судёнышко максимально далеко на песок, чтобы леди могла сойти, не намочив полы платья, и чтобы для этого, к сожалению, капитану не пришлось бы подхватывать её на руки. Венди, однако, сама потянулась к его мускулистым плечам, позволяя приподнять себя под мышки. Бережно установив девушку близ себя, Джеймс предложил ей локоть, она обхватила его: «о!» и с любопытством впервые аккуратно пощупала длинный манжет с наконечником, в который был вкручен крюк, ощущая сквозь лёгкую ткань рубашки его впалые узоры. Неторопливой походкой капитан направил свою спутницу вдоль пышной кромки джунглей, таинственно шелестящих и перешептывающихся, подглядывающих за неожиданной – или долгожданной – гостьей, тёплая улыбка тронула краешки его усов, и он расстегнул пуговку на рукаве. Гладкий у основания манжет золотом отразил для Венди ближайшую звёздочку. – Металлический..? Ух ты, - прокомментировала она, повторяя подушечкой пальца линию гравировки, – Похож на… – Подзорную трубу? Ха! Да, но это не она, труба для меня маловата, однако именно она и послужила вдохновением. Деревянный пострадал в сражении, и, к тому же, по новой искалечил меня щепками, так что я решил смастерить что-нибудь более надёжное. – Выглядит весьма… - Венди задумалась, подбирая для комплимента слово, какое, по её мнению, понравилось бы капитану наибольшим образом, – экстравагантно. Улыбка под усами стала шире, даже довольный клычок выглянул на секунду, и леди поняла, что угадала с формулировкой. Она ещё немного полюбовалась золотым манжетом, а потом застегнула пуговку обратно, возвращая рукаву прежний безупречный вид, и стала рассматривать дикие джунгли, обнимая локоть одной рукой и, как бы случайно позабыв вторую у основания крюка. Что ж, похоже, меня она и впрямь не боится, - подумал Джеймс и, внимательно наблюдая за маленькой леди, тронул кистью её ладонь. Венди вздохнула. – Простите, Джеймс, что всё так вышло. Я не хотела Вас огорчать, просто не могу это контролировать. Когда мой младший брат Майкл подозвал меня со спины, а я не слышала, что он подошёл, я отскочила от него так резко, что разбила мамину любимую вазу. Отец был расстроен для слёз, он очень ей дорожил, а Рауль всё твердил, что я у него такая… вечно не в себе… но что он всё равно обо мне позаботится, кому ж ещё я нужна, истеричная, взбалмошная… и папа только виновато пожимал плечами. Знаете, я правда думала, что я не в себе, и эти сны, я была почти уверена, что схожу с ума, поэтому и не ушла сразу, при людях Рауль был так заботлив… а дома… если бы я не видела, как папа бережно относился к маме, пока она была жива, я бы, наверное, думала, что так и надо. Я хотела развестись с ним Джеймс, сказала отцу, мы сильно повздорили… я не смогла ему признаться… Потом он отравился этими злополучными устрицами… я сбежала в дом своего детства и не выходила. Рауль, конечно же, сразу догадался где я, стучал, как полоумный, орал на весь Блумсбери, что мне нужна квалифицированная помощь, обещал вернуться с ключами от двери… Это было две недели назад. Он не вернулся. Я из газеты узнала… весь день плакала… От осознания, что свободна… На пути попались две красавицы-пальмы, словно бы ещё в детстве выпрыгнувшие из джунглей от своих мамочек подальше на берег к самому прибою, и так и застрявшие там корнями посреди пляжа, демонстрируя свою хулиганскую натуру, Венди отпустила капитана, села под одной из них, расправляя юбку, и вытянула руку перед собой. Она чуть потянула тугой рукав, не расстёгивая. – Находиться здесь с Вами – невообразимое приключение, Джеймс, и моё сердце переполнено такими чувствами, на какие я и не подозревала, что могу быть способна. Но я совсем не та Венди, которую Вы ждали. Совсем. Если Вы сейчас решите отправить меня домой, Вы ни капли меня не обидите. Из-под серебристо-серого рукава выглянула на капитана огромная гематома. – О, боги, - вымолвил Джеймс, округлив глаза. Не думая ни секунды, он припал перед Венди на колени, перехватил её ручку за пальчики и прижал к губам. – Подонок… - прошипел он, и поднял лицо, впиваясь в Венди пристальным взглядом, – Даже думать не смейте о таком, Венди! Боги! Отправить… Вас… никогда в жизни!!! Вы навсегда под моей защитой, я любого в порошок сотру… Венди… сил моих нет, позвольте я обниму Вас? Пожалуйста! Венди подумала, что капитан, может, не совсем понял, что этот жуткий синяк обозначает не только то, что её били, но реакция его была настолько искренней и полной сочувствия, что она тихо ответила: – Конечно… только, не слишком крепко. Пребывая в крайне подавленном и, одновременно, в очень решительном состоянии, Джеймс сел рядом с маленькой леди, осторожно завёл кисть ей за спину и облокотил сжавшуюся в комочек Венди на своё плечо. Её пальчики снова сжались на лезвии крюка, девичье ушко угодило в предназначенную для него ямочку, укрытую твидом жилета, а бородатый подбородок устроился на макушке, ведь он точно так же, как и стальной крюк, знал своё место в жизни. – Послушайте меня внимательно, Венди, - прошептал капитан куда-то в русые волны, – Вы изумительная. Нежная, хрупкая, тонкая… и Вы так красивы, как мне и не снилось в самом прямом смысле этого слова. Я огромный счастливец, Вы позволяете дотрагиваться до Вас после всего, что с Вами случилось… боги! Я даже поцеловал Вас! Поцеловал!.. И Вы не влепили мне пощёчину, хотя следовало бы! Молю Вас, ни в коем случае не думайте, что что-то в Вашем прошлом теперь может меня огорчить или смутить. Единственное, о чём я сожалею, – что не встретил Вас годом ранее. – Я поцеловала Вас… – А? – Я, это я поцеловала Вас, Джеймс. Я никогда так раньше не делала… не представляю, что Вы теперь обо мне можете думать. – Только то, что уже озвучил… то, как Вы поцеловали меня, не укладывается у меня в голове, я и не надеялся на подобное проявление… Теперь, если честно, мне отчаянно хочется называть Вас моей сладкой птичкой и кружить на руках. Вот и всё, о чём я думаю, Венди. Хотя, пожалуй, ещё о том, что всё это катастрофически неуместно, даже сам факт, что я сообщаю об этом, ужасно неэтичен, учитывая… обстоятельства… но я лучше буду честным с Вами. И, конечно, обещаю ничего такого не предпринимать без предупреждения, или если Вы мне не разрешите. Хоть я уже тысячу лет, как пират, но я всё же сохранил некоторые манеры, достоинство и благородство. Тут Венди почувствовала, что усы, запутавшиеся в её волосах, вдруг заулыбались, и Джеймс с едва заметной хитринкой добавил: – Сейчас я поцелую Вас, Венди, ещё разок, чуть-чуть, - ласково предупредил он, и оставил там же, на макушке, маленький «чмок». Грустный момент сразу же заиграл светлыми красками, и Венди даже тихонечко засмеялась, сильнее прижимаясь к груди с умопомрачительным сигарным ароматом и подтягивая согретый ладошками крюк ближе к себе. Они ещё посидели под пальмой, оба потерянные в абсолютно идентичных мыслях о том, что всё происходящее, наконец-таки, не сон, и растворившиеся в осязании друг друга, а потом Джеймс пригласил леди вернуться на бриг, где он мог бы предложить ей волшебные средства из своих запасов, которые излечили бы кожу в два счёта. – А завтра я покажу Вам остров при свете дня. Он чудесный! Вы об этом знаете, конечно… но я уверен, что Вам всё равно понравится. – Вы так добры, Джеймс. Спасибо. Ночь всё ещё была глубокой, когда их лодка подошла к кораблю. Экипаж, включая Сми, давно спал, так что капитан самолично организовал для Венди маленькое угощение в виде фруктов и ягод, и спросил, не проголодалась ли она, утверждая, что запросто разбудит кока, чтобы тот приготовил полноценный ужин. Леди в ответ покачала головой, угостилась парой виноградин и вновь скромненько устроилась на краешке дивана. Очень скоро она зевнула. – Джеймс, могу я спросить? Ночь такая долгая… расскажите, пожалуйста, какие законы у Вашей Нетландии? Разве время здесь не идёт быстрее, чем на земле? И… скажите, я не забуду себя? Хотя, может, оно было бы и к лучшему. – О, - он сел рядом, ближе, чем в прошлый раз, но всё равно на более, чем приличном расстоянии, – остров оказывает влияние на всех одинаково, и на гостей, и на жителей, но не думаю, что Вам грозит потеря памяти, Вы ведь изначально в курсе этого нюанса. Посмотрим. Если даже Вы что-то забудете, считайте это своего рода каникулами, всё вспомнится, когда я верну Вас в Лондон. А время, да, с ним интересный процесс… ощущение времени здесь такое же, как на материке: обычный день, обычная ночь. Однако, если сбежать отсюда спустя, скажем, десять лун, и сравнить дату, Вы увидите, что в Вашем мире прошло лишь два дня. Но не пугайтесь, я не стану заставлять Вас торчать тут со мной слишком долго и ждать, пока остров меня отпустит, мы отчалим, как только Вы посчитаете нужным, а если потеряетесь во времени, я Вам напомню. – Выходит, Вы в самом деле целую вечность здесь… – Да, дорогая Венди. Поэтому я бы на Вашем месте не спешил с решением разделять со мной эту участь, - он со вздохом улыбнулся, – Подумайте, прежде чем соглашаться, ладно? Если говорить откровенно, Венди такое предложение казалось очень заманчивым, она бы прямо сейчас осталась в Нетландии навсегда, так ненавистен был ей Лондон и все его жители, но, конечно, она понимала, что разум её был затуманен эмоциями. – А как… э-эм, как вообще стать… «жителем» острова? Как понять, гость я, или нет? – Я не могу ответить точно. За тысячу лет это, пожалуй, единственная тайна, которая не открылась мне полностью. Жителями сразу становятся те взрослые, кого стёрли, и те дети, которые выпали из колясок. И тех и других, надо сказать, очень мало, детей, в основном, требуют назад их нерадивые родители, а взрослые вообще не должны сюда попадать, они появляются, как мне думается, из-за каких-то сбоев, поэтому мы тут свободно путешествуем по мирам, творим, что хотим, и никто не является за нами, мы, как бы это правильно выразить, вне системы. Меня проклял Пен, это ещё один способ стать узником Нетландии, но я пока единственный, кто имел удовольствие ступить на данную скользкую дорожку. А вот что касается подавляющей части моего экипажа… почти все они из большого мира. Я никого из них не брал в плен, не тащил силой. Пока Весёлый Роджер после каждого нового пополнения команды бороздит Семь Морей, новички служат под моим началом, но перед тем, как вернуться на остров, я всегда честно рассказываю, что их ждёт, если они по-настоящему присоединятся ко мне. Многие выбирают уйти. А те, кто добровольно решают стать частью легенды… Они остаются со мной навсегда. Скорее всего, дело здесь в добровольном согласии и искреннем желании сердца. Так мне кажется. – Тогда, похоже, у меня проблемы, Джеймс, - тихо заметила Венди и улыбнулась глазами, – Моё глупое сердце кричит мне о том, что я дома, с той самой секунды, как я увидела Ваш бриг в порту, я даже на борт взойти не успела, как мысль, что моё место здесь, стала бить в бубен в моей голове. Как думаете, уже можно считать, что я обречена? - весело спросила она. – Чёрт… Джеймс ругнулся так типично по-крюковски, что Венди засмеялась, наверное, впервые за долгое время, в полный, живой голос, и капитан посмотрел на неё в абсолютном влюблённом изумлении: – Я… не знаю, что сказать. Надеюсь, что Вы не правы. И что правы, тоже надеюсь..! Чёрт! В любом случае, я верну Вас домой, и буду возвращать, Венди… Венди. Венди. Я так искал встречи с Вами, а ведь мне даже нечего Вам предложить, у меня нет для Вас ни удобной одежды, ни туалетных принадлежностей, мне всегда казалось глупым через чур тщательно готовиться к тому, чтобы принять Вас на борту… а теперь кажется глупым, что я этого не сделал. – Я бы, наверное, очень удивилась, если бы Вы сейчас, не знаю, достали с полки ночной комплект женской одежды и предложили бы мне - Венди премило прыснула в кулачок. – Ну… да… - Джеймс почесал крюком затылок, – в общем, Вы располагайтесь, пожалуйста, в спальне, если это для Вас приемлемо… дверь запирается на ключ, я им сроду не пользовался, он валяется в ящике… одну секунду… Он встал, отлучился, чтобы поковыряться в комодике у кровати, быстро вернулся и протянул Венди маленький ключик на шнурке. – Вот… – Джеймс. Ваше великодушие удивляет. Спасибо, эм… за гостеприимство, - она хотела сказать ещё, что ключ не понадобится, но не стала на всякий случай. Пытаясь разобрать кавардак в голове, Венди почти до самого утра просто просидела на постели, даже не убрав с неё бархатное, богато отделанное шитьём винного цвета покрывало. В спальне у Джеймса, как и в каюте, и в кладовке, в которую она успела заглянуть, и в уборной, всё было таким свежим и новым, словно капитан только позавчера закончил ремонт, весь корабль сиял чистотой и порядком, как будто вместо пиратского экипажа на Весёлом Роджере трудилась сотня королевских слуг. Венди, жившей в простеньких небогатых условиях, было сильно неловко среди всего этого лоска, но, признаемся заранее, освоится она быстро. Капитан же, устроившийся на ночь на диване (он, между прочим, разделся по пояс, чтобы освободиться от портупеи, но рубашку надел обратно: не хотел смущать леди, если она проснётся раньше, какой галантный!), тоже долго не мог заснуть, всё крутил у себя в голове по очереди то сладкие, как цветочный мёд, губы, то кошмарный синяк. Ему, спасибо, доставало мудрости не винить себя за то, что не отыскал Венди раньше, но сам себе он уже миллион раз успел пообещать, что непременно сделает всё, что ему под силу, и больше, чтобы ослепительно прекрасная маленькая леди стала счастливой, живой и свободной от любых страхов. Когда сон, наконец, потянул его за ресницы и накатил волнами, синхронными с плавно покачивающимся бригом, Джеймс окунулся в дрёму проникнутым осознанием своих огромных возможностей человеком. А когда проснулся к полудню, то и вовсе почувствовал себя самым счастливым в мире. Диван, расположенный под кариатидой по диагонали, очень напоминал кушетку для дневного сна с изголовьем и боковой спинкой, был достаточно широк, удобен, хотя для высокого Джеймса, понятное дело, коротковат. Капитан растянулся на нём полулёжа, ему впервые за сотни лет снился сон про Венди – его Венди, – и это был обычный сон, не о прошлом, будущем, или параллельной жизни, а обычный, какой мог бы присниться любому человеку. Сон был чувственный, солнечно-нежный, густой негой перетекающий в утреннюю реальность, в которой капитан очнулся от тихого дыхания, нагревшего уголок воротника, думая, что ещё спит: под боком у него свернулась кошечкой маленькая леди, аккуратно держащаяся за его запястье. Скорее всего, Венди пришла к нему ещё ночью, умаянная бессонницей, и просто села рядом, а потом сама не заметила, как провалилась в сон и прильнула к мужскому плечу. В следующую секунду Джеймс понял, что крепко обнимает её другой рукой, и что его пальцы потерялись где-то в корнях её волос. Леди беззаботно спала. – Девочка… - сонно и восторженно выдохнул он. Вырез её платья немного сбился, платок упал к локтям, и в том месте, где Джеймс случайно приподнял русые волнистые пряди, виднелся ещё один тёмно-жёлтый синяк, самый его краешек, очевидно, продолжавшийся назад к центру шеи и ниже, к лопаткам, как если бы бедную малышку варварски хватали за шкирку. Капитан поджал губы и хотел тихонечко убрать руку, но Венди вдруг вздрогнула, глубоко вдохнула, и реснички её затрепетали. Кажется, она тоже не сразу поняла, где находится, и кто заменяет ей подушку. Пока она не успела испугаться, Джеймс ласково прошептал ей: – Доброе утро, Венди… это я, Крюк, Вы в моей каюте. И я Вас обнял, пока спал… сейчас отпущу… Венди ещё поморгала, вырывая себя из дрёмы, увидела, что держит в ручках запястье, покрытое ожогами и шрамами, потом ощутила мерно приподнимающуюся грудь под своим ухом, и капитан почувствовал, как напряжённо она сжалась, когда поняла, где находится вторая его рука. – Прошу прощения, - виновато вздохнул он, убирая руку – я случайно. Однако леди вдруг улыбнулась: – «Крюк»… - сонно повторила она, – Доброе утро. «Крюк». Джеймсу показалось, что она немного расслабилась, и он позволил себе расправить её волосы. Затем он подцепил пальцем платок и укрыл им леди, как одеялом. Его рука осталась покоиться у Венди на плече. – Простите, - ещё раз извинился капитан, и тихо спросил, – Вы плохо спали? – Не могла заснуть до утра, если честно. Хотела спросить, имеются ли в Ваших запасах какие-то средства для сна, но Вы спали, и… у Вас такой приятный парфюм, я села рядом просто подышать. Ваш аромат меня убаюкал. – О… - если бы Джеймс заранее знал о существовании хоть крошечной вероятности, что Венди будет говорить ему такие маленькие случайные комплименты, он бы, не задумываясь, продал душу морскому дьяволу, чтобы только услышать хотя бы один, – Венди… я… э-э, не нахожусь, что ответить. Спасибо, наверное..? Средств от бессонницы у меня нет, но моё плечо и запах одеколона к Вашим услугам… – Я не побеспокоила Вас? – Нет, но… ради бога, беспокойте меня, пожалуйста! Беспокойте. Жизнь моя никогда ещё не была так наполнена смыслом, как сейчас, когда Вы – моя гостья. Если Вам хочется ещё спать – спите, я не потревожу Ваш сон, и я, как Вы, верно, догадываетесь, никуда не спешу. Он слегка, чуть ощутимо сжал пальцами её плечо, и сразу же снова расслабил их. – Но… разве Вас не мучает жажда мести Питеру Пену? Я думала, Вы уйдёте биться с ним рано утром, поэтому удивилась, когда увидела, что Вы ещё спите… – Позвольте мне не выдавать Вам все тайны сразу? - колючие усы у макушки снова заулыбались, – Я всё Вам расскажу сегодня на прогулке, ладно? Но на Ваш вопрос отвечу: нет, я достаточно времени и ресурсов отдал этому острову. Он зовёт меня из моих странствий, да, но – никакой жажды мести! – мне требуется просто вернуться. Однако, если Вы рассчитывали, что я уйду на весь день – я уйду, меня это ни в коем случае не заденет! Я понимаю, что леди необходимо уединение, личное время и пространство, в которые я уже успел вторгнуться, как… хм, как пират, ха! Пожалуйста, не стесняйтесь озвучивать для меня Ваши потребности, Венди. Леди ещё с минутку помолчала, немного стесняясь убрать руки, в которых держала искалеченное запястье капитана, но потом, всё таки, отпустила его, выпрямилась, скромно зевнула и тихо предложила: – Давайте позавтракаем..? Я, кажется, всё же проголодалась. – Прекрасно, прекрасно! - воскликнул капитан, поднимаясь с дивана, – Я отдам коку приказ приготовить что-нибудь особенное. У Вас есть предпочтения? – Спасибо… нет, подойдёт любая еда. – О. Что ж, как захотите! Будьте, как дома, моя каюта в Вашем полном распоряжении. Здесь, - капитан подошёл к комоду у плотяного шкафа и указал запястьем на нижний ящик, – имеются свежие полотенца, воду Вы найдёте за ширмой. У меня также есть расчёски, которыми я не пользуюсь, посмотрите на полке… Я скоро вернусь. Откланявшись, капитан захватил со стола свои портупею и крюк и уже почти вышел, когда Венди скромно окликнула его. – Да… - он чуть не сказал «моя птичка», но вовремя закрыл рот, – Да, леди Венди? – Может быть, Ваш кок будет столь любезен и приготовит для меня омлет?.. Капитан широко улыбнулся: – Конечно, леди Венди, - и он вышел, плотно закрыв за собой дверь.