И имя ему - Смерть

       Гарри Поттер. Мальчик, чье умение находить приключения даже там, где их быть не должно. Мальчик, что под мантией невидимкой в час, когда погасли все факела замка, а профессора уже закончили свое ночное дежурство, шел на зов. Тяжело уснуть, когда на ухо кто-то шипящий постоянно говорит «иди ко мне». После произошедшего в подземных комнатах Хогвартса прошло достаточно времени, чтобы заскучать в бесконечном водовороте получения новых знаний. Он мог попробовать блокировать этот голос, как иногда получалось блокировать слишком навязчивые поучения другого.        Но он не хотел.        Другой знал куда идти. Несмотря на то, что звук исходил из-под земли, сосед по сознанию вел на третий этаж, в женский туалет, пустующий из-за обитающего там призрака.        — Откройся, — другой прошипел губами Гарри крану, где изображалась змея. Та зашевелилась и раковины одна за другой стали отъезжать со своих мест, открывая дыру внутрь. Было в этом что-то пьянящее.        Гарри не хотел, чтобы даже Драко знал об огромной змее, что иногда стала появляться во снах после случая с Роном. Не хотел и чтобы узнал о том, что философский камень действительно был, и сейчас находится уже в Поттер-меноре, под защитой домовых. Не хотел рассказывать и о другом и ночных занятиях чарами с ним. И то, что случится сегодня ночью, он тоже никому не собирался рассказывать.        Гладкие стены круглых проходов ощущались какими-то родными. Другому было не по себе, но Гарри чувствовал уют и спокойствие. Он видел следы линьки огромной змеи и знал, где змея сейчас. Он шел в ее логово по своей воле.        — Я тебя ждал, мальчик, — шелест звучал в мозгу и обращался именно к Гарри. — Ты достоин быть Наследником Слизерина. Ты сильный. Лидер. Я вижу, как ты сплочаешь разных людей под своим началом. Я вижу в тебе желание добиться лучшего для этих людей. Вижу жажду знаний. Подойди ближе, мальчик.       Два желтых фонаря были прямо перед ним, достаточно было протянуть руку и Гарри коснулся острой морды, сухой и слегка шершавой на ощупь. Пасть змея очень медленно открылась, обнажая длинные тонкие сочащиеся ядом клыки. Поттер, словно в трансе, провел ладонью по клыку, когда змей дернул пастью, вонзая клык в кисть слизеринца. Черный яд прыснул в вену и начал растекаться под кожей. Расплавленным железом он тек по телу, проникая в легкие, мозг, а после — сердце. Огромные янтарные глаза смотрели, не моргая, заставляя оставаться в сознании и не впасть в беспамятство.        — Я признаю тебя Наследником Слизерина, дитя. Пусть твоя кровь загрязнена сквибами, но мой дар выжжет из тебя всю чернь, что накопили прошлые поколения. Теперь кровь твоя чиста, как и подобает наследнику великого Рода.        Гарри не мог отдышаться. Мышцы еще подрагивали, в то время как другой шептал заклинание, уменьшающее их общую боль. Зеленые горящие глаза посмотрели с необычайным вызовом на древнее существо, но в ответ увидели лишь веселое любопытство.        — А ты занятный, мальчик. Такой беззащитный и слабый, а уже готов кидаться на врага, — змей провел языком по воздуху, ощущая только ему известные запахи. — Любопытно, раньше мы с тобой были знакомы, мешок с магией. Ты убил меня, моим ядом отравил предыдущего Наследника. Любопытный, но появился после появления прошлого Наследника. Обернись все иначе, было бы по-другому.        Гарри тихо засмеялся над двоякой фразой. Чары подействовали и боли больше не было. Но любопытства — хватило бы на весь замок. Он видел звездочку с мантии директора, которую когда-то утащила Леди, больше не мерцающую и лежащую сиротливо на каменном полу.        — Ты мне нравишься. Похож на моего декана — с виду злой, язвительный, постоянно шипящий. Но на самом деле — благородный и очень мудрый. Давай дружить? Меня Гарри зовут. А еще, я заметил, что ты понравился Леди. Она тебе даже блестяшку дала. Она плохим подарки не делает. Я рад, что все закончилось хорошо, а то дедушка очень расстроился бы, если б я второй праздник подряд не пришел навещать его. И основатели расстроились бы… Я спать пойду, но обещаю тебя навещать. Здесь уютнее, чем в волшебной комнате недалеко от директорской башни. И, пожалуйста, присмотри за Леди.        Как только Гарри вышел из запутанных проходов змеиного логова, он сел прямо на грязный пол, чтобы собраться с мыслями.        Он чувствовал страх другого. Страх взрослого волшебника, что трезво оценивал их силы и возможности. Но не другой решает, что они будут делать, а именно Гарри. И Гарри было любопытно.        Это не то гриффендорское любопытство, когда идешь напролом, не задумываясь ни о выгоде, ни о проигрыше. Это было любопытство змеи, учуявшей новые возможности и связи.        И этот змей оказался живым артефактом, с сознанием и крепкой связью с магией своего Рода. Раз он способен выбирать, кто будет следующим наследником, то и обязан иметь некую власть над магией Рода. Ему нужно было спросить у основателей.        Он уже хотел накрыться мантией-невидимкой, чтобы проникнуть к сердцу замка, как услышал слишком знакомый голос.        — Мистер Поттер, обяснитесь. По какой причине вы находитесь не в спальнях после отбоя? — Северус Снейп, привыкший после долгих раздумий прогуляться по замку, заметил своего ученика, нарушающего правила. — Идем за мной.        Где находятся личные покои своего декана знал любой слизеринец. Умеющий хранить тайны и способный помочь почти в любой ситуации, Северус старался решить проблемы учеников до того, как они станут его собственными проблемами, оттого гостиную замок предоставил обширную, с уютным камином, обставленную в лучших традициях английской классики.        Северус попросил домовых подать чай и пригласил жестом сесть. Он никогда не позволял себе пить спиртное в присутствии ученика, но ощущал, что от рассказа этого ученика ничего хорошего ждать не требуется.        — Гарри, я, как твой декан, отвечаю за тебя. — Северус посмотрел в глаза своему ученику.        — Лили, как твой друг, знающий о волшебстве, я отвечаю за тебя.        Наваждение быстро прошло, оставив после себя щемящую боль в сердце. Профессор не показал своих эмоций, замаскировав возникшую паузу под ожидание ответа.        — Простите, профессор. Я не уверен, что стоит Вам об этом рассказывать. — Гарри знал, что декан просто так не отпустит и судорожно решал, что именно можно доверить преподавателю.        — Гарри, я обещаю, что ничего, что ты произнесешь здесь и сейчас не покинет этих стен. Я поверю в то, что ты расскажешь. Мне важно знать, что происходит с моими учениками. За этот год с тобой произошло так много событий, сколько обычно не случается с некоторыми за все время обучения. Я хочу знать о ситуации до того, как с тобой произойдет что-то непоправимое.        Гарри сомневался, но другой начал рассказ, не оставляя выбора.        — Понимаете, профессор, после ситуации с Уизли, я начал слышать голос. Чаще всего он появлялся перед сном, а потом я начал видеть его во сне. Это был огромный змей, и он звал меня. Сегодня я не выдержал и пошел к нему. — Гарри старался обходить все моменты, связанные с другим. — Это был змей самого Салазара. Живой артефакт, что способен искать наследника, даже когда Род угаснет. И он укусил меня, чтобы признать мое право на наследование.        Живой тысячелетний змей, оставленный основателем, чтобы Род не прервался. Зная, что Салазар не оставил наследников, это вполне вероятная ситуация. Но то, что наследником станет полукровка — верилось с трудом.        — Салазар не поставил бы во главу Рода полукровку.        — Я больше не полукровка, профессор. Когда змей укусил меня, он что-то впрыснул в кожу и сказал, что очистил мою кровь. Проверьте, если не верите мне.        Северус уже направлялся в кабинет, на скорую руку составляя зелье, реагирующее на чистоту крови. Достаточно стандартное зелье, реагирующее на "магловскую" часть волшебника. Чем кровь чище - тем прозрачнее зелье. Добавив в смесь пару ингридиентов-индикаторов, можно было получить универсальный анализирующий состав, проверяющий кровь и на другие магические компоненты. На всякий случай, он после проверил заклинанием, чтобы быть уверенным в показанном результате.        — Чистокровный. Но в крови есть еще яд василиска, легендарной твари, способной убить одним взглядом. Так что надо будет тебя в больницу отправить, чтобы подтвердили мои догадки.        — Профессор! Вы говорили, что ничего из сказанного мной не выйдет за пределы этой комнаты!        — Яд василиска в крови — это всегда абсолютная смерть. Без посмертия. Исчезновение навечно.        — Вы уверены, что это именно стандартный яд василиска, которым они травят своих жертв? Вы сами говорили, что реагенты могут указать группу, но не показать точный элемент.        Северус глубоко вздохнул. Где-то в замке ползает тысячелетный василиск. Хорошо, допустим. Его яд обнаружился в крови его студента. Вполне ожидаемо, если принять первое утверждение за правду. Этим студентом оказался Поттер. Абсолютно ожидаемо, ибо никто другой не имел такой приягательности для разного рода проишествий. И Поттер все еще жив и, по результатам расширенной диагностики, более чем здоров. Насколько же нужно быть удачливым для этого, Северус понять уже не мог.        — Отведи меня к василиску. Я обязан убедиться, что никому из Слизерина ничего не угрожает. ***        Огромные длинные тоннели, что замок приспособил под канализацию, существовали до изобретения этой самой канализации. Это были проходы этой твари.        Северус шел впереди, держа палочку наготове. Он смотрел в пол, чтобы змей не мог его убить, а ребенка держал близко к своей спине, защищая своим телом от взгляда. Этот ребенок не стал бы врать, но образование у маглов не может похвастаться большим объёмом магической информации.        В размышлениях, а не мог ли ученик увидеть голема с древним ядом, профессор почти пропустил шелест. Где-то впереди, сверху, что-то шипело, а ребенок за спиной шипел в ответ. Гарри Поттер оказался змееустом. Стоит ли удивляться, что почти потерянный дар открылся именно в Гарри? Нет.        — Профессор, открывайте глаза. Он же сказал, что не тронет Вас. — Гарри вышел из-за спины к Змею, чтобы погладить того по чешуе.        — Гарри, на любом другом факультете из-за твоего дара тебя бы избегали или начали бы унижать. Кроме дома змей. — Снейп поднял глаза от выложенного темным кирпичом прохода и увидел василиска. Живого, без шор перед глазами. И выросшего так, как не вырастал ни один на единственной ферме по добыче их яда. Змей открыл свою пасть, обнажая клыки, с которых капал яд.        — Он разрешает взять вам для того, чтобы Вы убедились. В левой сейчас стандартный яд, а в правой — то, что он ввел в мою кровь. Только яд не активируется без его магии и продать его нельзя. Но если вы поклянетесь защищать меня, он разрешит Вам собирать его яд, пока действует клятва.        Другой пытался шутить, что их декан был в одной организации с прошлым Наследником, а теперь ему предлагают оберегать нынешнего. Но Северус больше не был глуп, чтобы сразу соглашаться на сделку, не обговорив всех подводных камней. Особенно, когда эта сделка была до подозрительности удобной.        — Полагаю, мистер Поттер, вы переведете мои слова для… Как ваше имя?        — Многие знают меня как Короля змей. Но в качессстве дружессского жессста, позволяю называть сссебя Змеем, — чудовище прошипело раньше, чем Гарри успел издать хоть звук. Даже переводить не пришлось.        — Змей, видите ли вы, но мистер Поттер уже является наследником двух родов. Я думаю, лишь благодаря невероятной удаче ваша родовая магия не выпила его досуха, а магическое ядро не разлетелось в щепки. Я не собираюсь брать ответственность за то, что вы сами сотворили. Могу обязаться защищать мистера Поттера по мере своих сил и возможностей, пока это не противоречит моей морали, кодексу Визенгамота и правилам самой Магии, но ровно до тех пор, пока мистер Поттер обучается в Хогвартсе. И снимаю с себя всю ответственность, если опасная ситуация будет вызвана любым из Родов, чьим наследником является мистер Поттер. — Северус обещал Змею ощутимо меньше того, чего действительно собирался предоставить мальчишке. Он уже привязался к Гарри, как еще до поездки в замок привязался к его матери. Он уже делал для мальчика сильно больше того, что сделал бы для обычного студента Слизерина.        Змей знал, что выбранный Магией помощник его господина выставит более конкретные условия. Реакция была правильной. Согласись бы преподаватель сразу, показался бы Змею либо слишком доверчивым и глупым, либо слишком жадным. Назови бы заоблачную цену за свою помощь — зазнавшимся ничтожеством. Этот полукровка заслуживал благосклонности.        -Я сссоглассен, — глаза Змея засветились янтарем, и Снейп ощутил, как старое клеймо на предплечье защипало. Прошлый Наследник больше не имел никакого влияния над этим полукровкой. — Теперь ты связан с Наследником контрактом.        Северус уже через пару мгновений ощутил, как от метки начала разливаться теплая магия. Он снова стал вассалом. Радовало то, что связь временная и заключалась на его условиях.        — Мистер Поттер, если мы здесь закончили, то вам следует отправляться в спальни. Никто не отменял тренировку вашей команды перед завтраком. Надеюсь, вы отдохнете достаточно за эти пять часов, оставшиеся до подъема.        — Спасибо за помощь, профессор Снейп.        — Спасибо за помощь, Северус. На тебя всегда можно положиться, — изумрудные глаза смотрели с искренней благодарностью. Девушка прижимала к себе пергамент с эссе и мягко улыбалась.        — Возьмите это. Помогает по утрам просыпаться после бессонных ночей. — Северус протянул свой флакон с зельем, который сам разработал в этом году, так же, как когда-то протягивал Лили пергамент с ее домашним эссе по зельям.        Снейп отправил мальчишку спать, в то время, как сам прогуливался по подземелью, чтобы обдумать произошедшее. В магическом мире чистокровные, что не имели возможности обзавестись наследниками напрямую, становились Крестными отцами или матерями. Так, Сириус Блэк выбрал Гарри Поттера в качестве наследника. Так сам Северус стал крестным Драко. Идея была не нова.        Но то, что еще тысячу лет назад Салазар Слизерин на этой идее преемственности магии создал Змея, говорит об истинном величии основателя.        Два флакона с ядом. Один, способен убить даже расколотую душу призрака, лишить человека посмертия и уничтожить любой вид нежити. Второй — уничтожает «магловскую» часть в волшебнике. Гарри повезло быть полукровкой — магловская половина выжглась, оставив только чистую кровь. Но что было бы, будь на его месте Грейнджер? Как этот яд подействовал бы на маглорожденных? И подействовал бы?        Мысли постепенно успокоились, и Северус вернулся в свои покои. Он с любопытством разглядывал метку, доставшуюся ему от Темного Лорда. Он помнил каждую чешуйку нарисованной змеи, выползающей из черепа, и видел, что черепа больше нет. Змея стала другой, и сейчас, свернувшись клубком, кусала собственный хвост.        Иронично, подумал Северус, как бы этот символ бесконечного начала и конца, бесчисленных смертей и воскрешений, не стал бы его личной вечной тюрьмой. Бесконечными попытками исправить свои ошибки прошлого, в процессе которых он совершает новые.        И пока Снейп поддавался ночным минорным мыслям, Гарри видел уже десятый сон. Яркий, увлекающий и абсолютно лишенный логики. Как и полагает уважающему себя сну.        Утром, еще до рассвета, слизеринская команда уже была на поле. Другой наслаждался видом солнца, встающего над полями далеко за Хогсмидом. Для Гарри было веселее чувство азарта и скорости. Уклоняясь от бладжеров, специально направленных на самого юного ловца, он был счастлив.        Сама игра проводилась накануне Белтайна и прошла на удивление легко. Другой помнил стратегии каждого из охотников, представлявших опасность для ловца. Сам же Гарри так легко и непринужденно лавировал среди других игроков, что не прошло и десяти минут, как слизеринские трибуны скандировали его имя, радуясь быстрой победе своей команды.        Кубок Хогвартса капитан не отпускал во время всего празднования. Им пришлось туго без ловца на прошлой игре с барсуками, и просто повезло, что снитч был пойман случайно охотником, во время более удобного перехвата биты.        Будь праздник в доме Гриффиндора, то шум студентов не замолк бы до утра, но змеи, слишком привыкшие к соблюдению правил, лишь на полчаса затянули с отходом ко сну. Кубок школы занял свое место в гостиной, уставшая команда разбрелась по своим спальням.        Только мальчик-который-любит-приключения решил навестить основателей перед праздником. Четыре полевых цветка, что он незаметно сорвал во время тренировки, были возложены на алтарь с камнем-клевером. Витражи так и остались просто картинами. Мальчик влил немного своей магии напополам с извинениями, что не посетил на прошлый праздник, и благодарность за защиту. В подземельях перестали встречаться мыши, и воздух стал намного свежее.       Алтарь в доме Поттеров уже был напитан новой силой и эмоциями. Кулон преодолевал любую защиту между своим хозяином и его домом.       Сон не шел, и ноги сами привели его по появляющимся ходам к василиску. Змей спал, а в его кольцах угнездилась Леди. Гарри присел рядом, облокотившись на чешую, и только после задремал в уюте кружащейся магии.       Петуния в ту ночь получила очередную сову от гоблинов. Занимаясь финансами своего племянника, она регулярно получала подобные письма, но это было особенное. Плотный дорогой пергамент с тиснением, в котором поздравляли Гарри со вступлением в наследничество рода Слизерин.       Она привычным движением отправила записку с совой своей подруге и собирала с собой бутылки вина, что уже успел выдержать своей магией Хедвиг. Вернон уже спал. Он привык, что жена стала засиживаться на кухне допоздна, разбираясь с документами Гарри. Петуния стала более живой, словно какая-то ее часть, разбитая давным давно, восстановилась. И мужчина, честно говоря, гордился своей женой, что словно стала моложе. Если цена этому — более занятая любимым делом жена, то пусть так и будет.       Туни же уже исчезала в камине, в одной руке держа бумаги, а в другой — вино. Домовики уже подготовили закуски, не пачкающие руки, и хрустальные бокалы. Скажи кто ведьме, что ее лучшей подругой станет сквибка — закончил бы в Мунго свои дни.        — Цисса, я думаю нам нужно сначала выпить. — Петуния выглядела растерянной и взволнованной. Она всегда приносила очень специфические новости, от которых хотелось вздыхать что-то в духе «но этого не может быть». Но если речь шла о Гарри Поттере, это определенно могло быть. — Я просто не понимаю, как передается наследство в вашем мире. Ну не по воздуху же! Гарри — он сын наследника Поттер. И со смертью своего папаши сам стал Наследником. Это все логично и понятно. В моем мире точно так же. С наследством Блэков я относительно разобралась. У него крестный — глава Блэк, у которого нет родных детей и поэтому магия выбирает связанных с ним магически детей. А так как он сейчас в тюрьме, то и магия уже определилась с Наследником сама. Но почему эти зеленые комки бюрократии присылают мне официальное поздравление со вступлением в наследство рода Слизерин?! Разве это не просто факультет в его школе?        Нарцисса посмотрела на подругу совсем другим взглядом. Она быстро взяла себя в руки и подавила истерический смешок, успокаиваясь за доли секунды. Мальчик-которого-не-берет-авада оказался внезапно наследником древнейшего рода, по праву владеющего четвертью одной из лучших магических школ мира. И этот ребенок очень дружен с единственным сыном.        — Нет-нет. Хогвартс основали четыре очень сильных мага, чьими фамилиями и названы факультеты. Ровена свою четверть завещала лучшему ученику, который после признал замок, как достояние всей магической Англии, и теперь четверть доходов идет в фонд для поддержки молодых талантов. Хельга завещала все своим детям, и те бережно оберегали свою часть. Кажется, потомок Хельги сейчас работает в отделе образования Министерства и развлекается по полной. У Годрика было слишком много потомков и кровь настолько разбавилась, что у каждого мага Англии есть хоть капля его крови. А вот с Салазаром все намного сложнее. У него не было потомков, как нет их у Сириуса или Северуса. Но и крестника у него тоже не было. Говорят, он создал артефакт, чтобы наследник выбирался по определенным качествам. Амбиции, умение вести за собой, сопереживание и в определенном смысле доброта. Я не буду удивлена, если окажется, что в школе, уже не раз изученной учениками на протяжении тысячи лет, Гарри нашел нечто подобное. Знаешь, это если бы вдруг в Англии появился подтвержденный потомок Артура Пендрагона и имел право сместить Королеву с ее престола.        — Ну теперь стало понятнее. Стоп, что?! — Петуния опустошила свой бокал залпом. — Значит, Гарри, это по вашим меркам что-то настолько особенное?! На него же охоту начнут!        — Если узнают, дорогая. Если узнают. — Волшебница мягко погладила по руке свою подругу. — Нам стоит заключить союз уже сейчас. Тем более, Гарри и Драко неплохо ладят. Так ты точно не будешь получать тонны корреспонденции с предложением руки и сердца от всех одиноких волшебников и волшебниц мира. И не факт, что там не будет крайне специфических чар.        — Ты говоришь о брачном союзе?! Но они ведь два мальчика! Как ты можешь говорить такое! — щеки Петунии вспыхнули не то от возмущения, не то от смущения.        — Туни, волшебный мир очень отличается от магловского. У вас ненависть к однополым парам сформировалась благодаря инквизиции во времена охоты на ведьм. Волшебникам важен не пол человека, а его магия. Если темный сильный маг вступит в брак со слабым светлым магом, неважно какого пола, то этот брак обречен. Не будет равновесия, а вместе с ним и гармонии. Если чувства сильные — то через пару лет один в паре начнет скатываться в отчаяние и апатию. Если же это была влюбленность — то можно только посочувствовать. Лили была сильной темной волшебницей, путь и грязнокровкой. Поэтому их брак с чистокровным темным Джеймсом был вполне себе жизнеспособен. Гарри и Драко — оба темные. И судя по всему, их вектора магии совпадают, раз они такие дружные.        — Но подожди, как тогда они ну… наследников там... — Петуния была совсем красной от смущения.        — Такие маги становятся крестными для других детей.        — То есть, ты хочешь сказать, и Салазар, и Сириус, и… Северус — все они... того?        — Дорогая моя, все они — очень сильные темные маги с определенной направленностью, для которых просто не нашлось подходящей девушки-ведьмы. Лили была близка к Северусу, но тот бы ее попросту сломал.        — Мне нужно это переварить. Я напишу позже. — Петуния поспешно исчезла в зеленом пламени, забрав с собой чувство игривости и легкости.        Нарцисса чувствовала притяжение к Туни. Было весело ее смущать, было приятно разъяснять простые истины магловским языком. И самую малость ведьма жалела, что та ушла так поспешно.        — Мне уже начинать ревновать, дорогая? Ты так много вечеров проводишь с ней, а не со мной. — Люциус вернулся, но его снова никто не встретил дома. — Объясняла про пестики и тычинки нашей почти свахе?        — Люц, поехали в бар? — голос ведьмы был уставшим. — В конце-концов она сквибка. Она ходит в церковь их бога по воскресеньям. Она воспитывалась потомками инквизиторов. И для нее быть с человеком своего пола — дикость.        — Только не говори мне, что ты настолько к ней привязалась? — лорд Малфой ухмыльнулся, не веря, что его жена могла так вляпаться.        — Люциус. Еще одно слово, и я тоже вспомню каждого мальчишку в твоей постели. — Нарцисса шипела разгневанной фурией. Да, она, Мордред ее прокляни, испытывала чувства к сквибке. Но это не повод задевать гордость чистокровной волшебницы. — Всего одно имя, Люциус. Северус Снейп, — она поправила выбившийся из прически локон и вернула себе хладнокровие. — Наш свадебный уговор действует в обе стороны. Петуния, как ты заметил, одного со мной пола.        Люциус как никто другой понимал свою жену. Их уговор с изменами на стороне позволял им не уставать друг от друга. Но влюбиться в сквибку с мозгами, промытыми инквизицией, было еще хуже, чем в забитого жизнью полукровку с садистскими наклонностями. Он приобнял свою жену за талию, посмотрел ей в глаза и прошептал:        — Думаю, нам не помешает развеяться. Как насчет девочек из того магловского квартала удовольствий? Думаю, они ко всему привыкли. Добавь к этому оборотное зелье и корректировку памяти в конце — и вот весь секрет прекрасного отдыха.        Нарцисса благодарно улыбнулась мужу, приняв его предложение. В конце концов, возможно ей просто нужно было расслабиться.