Прости меня, малыш...

Все шло своим чередом. Феликс полностью освоился в новом качестве, вник во все дела, нашел способы оптимизации и развития бизнеса. Коллектив его принял, с советом директоров тоже проблем не возникало. Немалую помощь в этом ему оказали близкие люди и верные соратники Оливия и Чанбин. Они неплохо ладили между собой, а потому Ликс мог расслабиться и не беспокоиться на этот счет. В Австралии у Феликса остался собственный бизнес, начатый и выстроенный вместе с Со Чанбином. И он тоже требовал внимания, так внезапно оставленный владельцем из-за переезда в Корею. Нет, все было налажено и работало как часы. Тем не менее, требовалось участие хозяина время от времени. Продавать бизнес партнеры не захотели, решив, что справятся. Феликс был загружен настолько, что они приняли решение, что в Австралию полетит Чанбин, чтобы уладить накопившиеся дела и некоторые формальности. А после поможет госпоже Ли с организационными вопросами и сборами к предстоящей выставке, проводимой в Сеуле. Круговорот дел и контрактов, плотное расписание и участие в различных мероприятиях не оставляли Феликсу времени и сил на его фантомную боль. После встречи с друзьями, напомнивших о таком тяжелом прошлом, и нескольких вечеров наедине с собой, когда глядя в окно, он вспоминал тот злополучный вечер в гостинице, усталость вытеснила все грустные мысли. Сил едва хватало на короткие звонки друзьям, иногда бокал вина за просмотром лент и новостей. И Феликс этому был очень рад. Он не чувствовал больше связи с прошлым только от того, что они дышали одним воздухом сеульских улиц. Слова Хо, о том, что ему стоит подумать о причинах случившегося тогда, тоже забылись. Где находится Хенджин, чем он занимается, как живет, Феликс не знал. С тех пор, как он покинул Сеул, это имя нельзя было произносить. Это негласное правило приняли все друзья, а потому о Хенджине никто не проронил ни слова. Даже Йеджи, связь с которой Ликс с неимоверным усилием не оборвал, никогда не упоминала брата. Тем временем, Хенджин посвятил себя искусству и дизайну. Он много писал, купил галерею, при которой также организовал свою мастерскую. Он руководил архитектурным бюро и даже преподавал в университете специальные курсы, записаться на которые было очень сложно из-за их популярности. Рисование и дизайн позволили ему не утонуть в разочаровании собой и жизнью, в горечи от причиненной любимому человеку боли. Его глаза потухли, а огонек жизни появлялся лишь в моменты вдохновения или при чтении лекций. После случившегося пару лет назад, он прекратил отношения с общими друзьями. Сначала было слишком больно, потом стыдно. Отсутствие информации о разрыве, молчание и с одной и с другой стороны давало повод для недоверия и обвинений, которые, однако, так и не были высказаны. Сестра как-то неожиданно вышла замуж. И хотя на свадьбе были все из их некогда неразлучной компании, общение не задалось. Не было только его мальчика, его личного счастья, которое он по собственной глупости потерял, разбив ему сердце. Хенджина все устраивало, ведь он заслужил быть отвергнутым всеми, он принял это как кару за содеянное. Что же он совершил, никто не знал. Никто, кроме старого друга, делившего с ним все от разбитых коленок в детском до безумных университетских попоек. Минхо упорно не оставлял его в покое, как черт из табакерки появляющийся в самый неожиданный момент. Будучи очень проницательным и прямолинейным, Хо всегда считывал настроение друга, и находил важные, не всегда приятные, но так необходимые слова, чтобы он, Хенджин, не свернул не туда. Благодаря Ли, Хенджин нашел в себе силы жить. Друг дал ему слабый луч надежды на то, что время еще даст возможность все исправить, хотя Хван и не представлял как. По какому-то неизвестному стечению обстоятельств, а может и при чьем-то непосредственном участии, галерея Хвана стала местом предстоящей выставки госпожи Ли. Ну а что тут странного, одна сфера деятельности, престижное место, почему бы и нет. Организацией подобных мероприятий Хван лично не занимался, для этого была команда кураторов. Фамилия Ли в контракте тоже его не смутила, мало ли Ли в Корее. И только когда подготовка уже началась, в предоставленных командой материалах, он обнаружил что госпожа Ли хорошо известный австралийский художник и дизайнер, а в биографической справке увидел до боли знакомое лицо. В силу определенных обстоятельств с госпожой Ли они лично знакомы не были, а бизнес есть бизнес. Контракт подписан, и разрывать его из страха быть осужденным и угрызений совести смысла не было. Хван смирился с неизбежностью, поручил подготовить все на высшем уровне. А сам подумывал не просто не появляться на этом мероприятии, а даже покинуть страну для творческой командировки, чтобы причина отсутствия была максимально уважительная. О возвращении Ликса в Корею он узнал сразу. О том, кто стал вестником, догадаться несложно. Однажды вечером, Хо ввалился в дом Хвана без предупреждения. Под предлогом, что его муж задержится в студии до поздней ночи, а ему скучно и не с кем выпить , Хо вывел Хвана на задушевный разговор, и в самый неожиданный момент, со свойственной ему прямолинейностью выпалил: - Феликс возвращается в Корею. Сказать, Хенджин был удивлен, ничего не сказать. Гром и молнии, земля разверзлась под ногами, он был оглушен. Открывая рот как рыба, он и слова сказать не мог. Мысли превратились в хаос, сердце ухнулось куда-то вниз. Хенджин был оглушен. Стена из ледяных глыб бесчувствия и отрешенности , возведенная вокруг него рухнула, как карточный домик. Острая боль пронзила сердце, слезы выступили на глазах. Он продолжал хватать воздух, будто разучившись дышать. Хенджин буквально рухнул в предусмотрительно раскрытые объятия друга. Его плечи задрожали, слезы катились по щекам, исчезая на рубашке Минхо, он зарыдал. - Ну же, ну, успокойся. Видишь, я говорил, что время даст возможность все исправить. Это твой шанс, - успокаивающе гладил сгорбившуюся спину Хвана Ли. - Я не посмею. Я не смогу. Я уеду. Уеду из страны. В Париж. Я не должен отравлять ему жизнь, находясь в одном городе. - Не глупи. Я не прошу встречать его в аэропорту с букетом. Подумай, как использовать этот шанс. У тебя же в галерее будет проходить выставка госпожи Ли? - Откуда? Откуда ты об этом знаешь? - удивленно выгнул бровь Хван и прищурил глаза. - Я просто посоветовал твою галерею Оливии, а она порекомендовала ее госпоже Ли. Среди многих вариантов, ей понравилась именно она. Это же просто совпадение, - промурлыкал старший. - Совпадение? Совпадение, говоришь? Что ты задумал, мошенник, котяра, как ты мог, а? – Хенджин был вне себя от негодования и необъяснимой тревоги. - Я люблю вас обоих, вы оба мне дороги. И я очень хочу, чтобы вы перестали страдать. Вам надо все прояснить. А там сами разберетесь, быть Вам вместе или отпустить и идти дальше. Вы застряли в том дне. Он вас не отпускает. Вы должны быть счастливы вместе или порознь, но счастливы. Я не могу смотреть на то, как ты умираешь изнутри. И Ликс такой же, - Минхо говорил тихо, но настойчиво, мягко убеждая в своей правоте. - Но я, он не простит меня. Разве такое можно простить? - Ты ни в чем не виноват, Джинни. Вы оба жертвы обстоятельств и чужой воли. А ты стал и инструментом. Ты же хотел его защитить, правда? - Да, но вместо этого разрушил всё и разбил ему сердце, и себе, - уже почти шепотом ответил Хенджин. - Ты знаешь, что я прав. Подумай об этом. Феликс возвращается через две недели, - с этими словами старший оставил Хенджина одного. На следующий день Хенджин купил билеты в Париж. Он решил, что в момент возвращения Феликса ему лучше находиться не в Сеуле, чтобы не побеспокоить младшего случайной встречей. Также он не хотел случайно раньше времени обнаружиться как хозяин галереи, в которой будет проходить выставка госпожи Ли. Команда получила чёткие инструкции по организации мероприятия по высшему разряду. Были запланированы регулярные онлайн-встречи по ходу подготовки. Отдав все распоряжения, он пообещал вернуться за несколько дней до выставки. Перед вылетом, он пригласил Минхо на встречу в кафе. - Улетаешь? Решил сбежать? - Вовсе нет. - Что тогда? - Я думаю, что ему нужно время освоиться. И не хотелось бы, чтобы он отвлекался на меня. - А что ты? - Я думаю, ты прав. Это мой шанс. Но я пока не знаю, что делать. Я никогда раньше не думал, что это возможно. - Почему Париж? - Ты же знаешь, только искусство дает мне силы жить и не скатиться в пропасть. Мне нужно подумать, не отвлекаясь, как поступить, что сказать. А здесь я не смогу. Зная, что он рядом, я боюсь наделать глупостей, и сделать только хуже. - Что же, в этом есть смысл. Только не забывай звонить, чтобы я не беспокоился о тебе. - Да, папочка, - ехидно ответил Хван. - И да, я знаю как будет называться твоя следующая выставка… - Как? - Сто портретов Ли Феликса! - Ну ты… Котяра. Минхо растрепал волосы младшего, они тепло обнялись на прощание. Хван взял чемодан и сел в такси, которое увезло его в аэропорт. - Дураки. Какие же дураки. Чтобы решать проблемы, у людей есть рот, - ворчал вслед уезжающей машине Минхо. После отъезда Хенджина работа по подготовке выставки кипела. Кураторы связывались с заказчиком, обсуждали экспозицию, рекламные материалы, список приглашенных на открытие гостей, праздничный фуршет, музыку и многие другие детали. Хенджин был в курсе каждой детали. Регулярно они созванивались с командой. Каждая деталь отправлялась Хвану на согласование. Он предложил осветить мероприятие в СМИ, договорился об интервью с несколькими солидными изданиями. Вскоре по всему Сеулу была развешана реклама о грядущем грандиозном событии в мире искусства и дизайна. Несколько известных мастеров из Италии и Франции были приглашены на выставку. Громкие имена еще больше привлекли внимание к этому событию. СМИ часто упоминали галерею Мона Арт и предстоящую выставку. Такого внимания к своей персоне госпожа Ли не ожидала, и была очень благодарна организаторам за такое внимание. До выставки оставалась неделя. Залы оформлены, экспозиции выставлены, приглашения разосланы. Госпожа Ли прилетела в Сеул , осмотрела все и довольна результатом. Впереди съёмки, интервью, открытие. Рейс Париж – Сеул, объявлена посадка. В аэропорту среди встречающих в ожидании друга стоит Минхо. Из зоны прилета появляются первые пассажиры. И, что это, вместо жгучего брюнета с волосами до плеч, выходит все тот же Хван Хенджин, но с короткой стрижкой, волосами цвета платиновый блонд, убранными назад. - Друг мой, к чему такие перемены? – игриво интересуется Хо. - Отстань. Новая жизнь начинается с новой стрижки, - съязвил Хван, - а если честно, я не хочу быть таким же, каким был тогда. - Ты уже давно другой, ты повзрослел мой мальчик, - парировал Хо. - Фу, опять папочку включил, отвали. Друзья отправились домой. По дороге Минхо посвятил Хенджина в некоторые детали пребывания Феликса в Корее. Похвастался новыми успехами своего мужа. Хенджин делился впечатлениями из Парижа. Старший с удовольствием отметил, что его друг изменился в этой поездке, ожил. Теперь все будет хорошо, надеялся про себя старший. По приезду, Хван посетил галерею, лично убедился, что все подготовлено, и совершенно спокойно отправился домой. Вечером, стоя у окна с бокалом красного вина, провожая закат, он прошептал: - До встречи, Ликси. Я так по тебе скучал.