Прости меня, малыш...

Бессонная ночь и тяжелые воспоминания отдавались с утра головной болью. Немного поразмыслив, Феликс позвонил в офис и отменил все встречи на ближайшие три дня. Сделав еще один звонок и коротко переговорив, Феликс удовлетворенно кивнул сам себе. Все складывалось очень неплохо. Запланированного времени должно хватить. Феликс спустился вниз уже абсолютно собранным и готовым к решительным действиям. Темно синий костюм, идеально сидящий по фигуре, вместо рубашки и галстука водолазка в тон. Он сварил кофе и открыл ленту новостей. - И что это значит? – начал было удивленный Чанбин. - И тебе доброе утро, - усмехнулся Феликс. - Ты отменил все расписание на ближайшие три дня. Ты болен? – продолжил беспокоиться друг. - Не смеши, когда это меня останавливало! – парировал Феликс, лукаво посматривая на замешательство Бинни. - Объяснись! – уже требовал Чанбин. Феликс встал со своего места, обошел изумленного Со, подмигнул, взял пальто и сказал: - Поторопись, мы едем в Пусан, билеты я уже купил. - В Пусан! Но зачем? - и вовсе оторопел Чанбин. - Я скучаю по Йеджи, - хитро подмигнув и передернув плечами, ответил Феликс, уже направляясь к машине. - Чокнутый, - со вздохом бормотал Со, все-таки следуя за своим боссом. По дороге в аэропорт Чанбину удалось выпытать планы на эту поездку у Феликса. Оказывается, Ликсу захотелось разобраться со своим прошлым и избавиться от боли, которая мучила его все это время. Письмо отца натолкнуло его на мысль, что все могло быть не так, как он себе представлял. Ведь он не дал шанса объясниться Хенджину и даже не дослушал то, что он говорил, трусливо сбежав. Да, бежать от проблем или того, чего Феликс не хотел принимать, было ему свойственно. И далеко не всегда, как показала жизнь, побег давал желаемый результат. Чаще всего бегство лишь оттягивало момент решения проблем, тем самым затрудняя процесс, либо запутывало все окончательно, позволяя погрязнуть в собственных домыслах и фантазиях. Ликс вспомнил слова Минхо о том, что Йеджи может ему поведать о том, как все это время жил Хван, ведь Феликс не знал и не хотел ничего слышать о нем. Теперь почему-то ему жизненно необходимо было знать все о человеке, которого он тщетно пытался забыть. Обращаться к Хо, который все знал, не хотелось. Признавать свои ошибки и заблуждения нелегко. Но слова: «он мертв…» все чаще всплывали в памяти, вызывая вопросы. Ведь, если он хотел расстаться, не должен ли он был двигаться дальше. Да и письмо отца подогрело интерес. Он перечитал его не раз. И тот самый близкий человек, недопонимание с которым привело к печальным последствиям, и к которому каким-то образом причастен отец, почти со стопроцентной вероятностью Хенджин. Больше таких людей в окружении Феликса не было. Очень удачно совпало и то, что человек по имени Бан Кристофер Чан, визитка которого была вложена отцом в письмо, и который по телефону просил обращаться к нему Крис, находился сейчас в Пусане. Так что получить максимум информации в достаточно короткий срок было весьма кстати. Феликс был полон решимости как никогда. Чанбин не мог не радоваться таким переменам. Нет, Ликс давно не летал в ванильно-зефирных облаках. Надеялся ли он вернуть свою любовь? Вовсе нет. Он все еще не допускал мысли, что можно и нужно что-то возвращать или начинать с чистого листа. Любовь умерла еще тогда в одиночестве и пустоте гостиничного номера, разбившись о три злополучных слова. Он хотел разобраться в причинах, которые наверняка есть, чтобы отпустить и продолжать жить без опостылевшей фантомной боли, незримой нитью связывающей его с Хенджином. Феликс устал, устал бегать и жалеть себя, устал от одиночества. Вновь увидев счастливых друзей, без устали рассказывающих о своих половинках, ему тоже нестерпимо захотелось тонуть в чьих- то глазах, нежиться в объятиях и возвращаться не в пустую квартиру. Самолет приземлился. Звонок Феликса Чонину с вопросом как найти его дом, вызвал радостный шок у друга. Йеджи договорились сделать сюрприз. Феликс к сюрпризу подготовился: купил цветы для Йеджи, игрушки для малышки и торт. Адрес был найден. Это был респектабельный жилой комплекс, высокие здания, закрытая территория, современная инфраструктура, дорогая отделка. Лифт звонко оповестил о прибытии на нужный этаж. Звонок в дверь. Открыла женщина средних лет. Феликс слегка опешил, а не ошибся ли он дверью. Но знакомый голос из глубины квартиры успокоил его: - Тетушка Ким, кто там? - Молодые люди, как Вас представить? Друзья переглянулись и почти хором ответили: - Бокки и Бинни! Услышав знакомые имена, Йеджи с визгом выскочила из-за спины, ошалевшей от такой реакции госпожи, старушки и бросилась на шею Феликса. -Ликси, ты здесь!!! – радостно кричала девушка, как прежде при встрече, будучи еще студентами, - Бинни, это ты приволок его сюда, да? - Нет, я сам, ну и Бинни с собой прихватил. - Конечно, прихватил он, - фыркнул Со, - он без меня и шагу сделать не может, я его персональная нянька, да сладкий? - Айщщ, сам без меня жить не можешь, пупсик! – парировал Ликс, и парни засмеялись. Йеджи удивленно захлопала глазами: - Так вы вместе? Поздравляю, никогда бы не подумала. - Чего, с ним? С этим демоном, который ангелом притворяется, да никогда, - нахохлился Чанбин. - Ну что ты, я же такой милый, а еще богатый, - заиграл бровями Феликс, - прекрасная партия, смотри, а то уведут. - Пффф,- сложил на груди руки Чанбин. Женщина, открывшая двери так и стояла, не понимая, что происходит у открытой двери. - Ну, рассказывайте, как Вы, так давно не виделись, щебетала Йеджи, усадив друзей в гостиной. Тетушка Ким принесла чай. А троица друзей увлеченно рассказывали о разном, то и дело подшучивая друг над другом. Чанбина клонило в сон. Йеджи проводила его в только что приготовленную комнату, и вернулась к осматривающемуся вокруг Феликсу. Она остановилась и прислонившись к стене вглядывалась в изменившиеся черты повзрослевшего лучшего друга. Он стал еще красивее, возраст придал ему мужественности, черты лица стали острее, он уже не был подростком с щечками. Но было и то, что хотелось стереть с этого прекрасного лица, достойного портретов, - печаль. Она залегла тенью в глаза, морщинку между бровей, слегка опущенные уголки губ. Печаль потушила горящий смешинками взгляд, согревающий всех теплом и дарящий счастье. И этот вид напомнил ей такой же потухший взгляд еще одного родного и близкого человека. Они оба страдают, подумала Йеджи. - Чего залипла, красивый? – заметив изучающий взгляд, спросил Феликс. - Да, красивый. Ты стал еще красивее, - ответила девушка, подойдя сзади и положив голову на плечо, - я очень скучала Ликси. - Я тоже, - ответил Феликс, погладив подругу по волосам, - я тоже скучал. - Ты один? – спросила Джи, пытаясь как-то подойти к чувствительному вопросу. - Да, есть кто-то на примете? – попытался отшутиться Феликс, улыбаясь. Только глаза стали еще печальнее. - Нет, но если хочешь, могу поискать достойную кандидатуру, - парировала подруга. Разговор продолжился на кухне. Йеджи говорила о них с Чонином, постоянно пытаясь уловить реакцию Феликса на свои слова. Когда друзья рассказали о себе вроде бы все, Феликс, наконец , смог задать вопрос, вертящийся на языке с первого момента их встречи: - Как он? - Смотря что ты хочешь знать. Карьера – успешен. Личная жизнь – одинок, как и ТЫ,- девушка специально выделила последнее слово. Феликс вздрогнул, немного смутился и вопросительно посмотрел на девушку. - У вас одинаково пустые глаза, Ликс, - продолжила подруга, осторожно подбирая следующие слова. Стоит ли продолжать. Но Феликс хотел слушать. Ему хотелось узнать, почему человек, оттолкнувший его, нарушивший данное друг другу обещание, был сломлен. Образ предателя, ранившего в самое сердце, рассыпался пеплом в его голове. Теперь хотелось разобраться в чужих чувствах, поступках. А может не чужих? Может это Феликс настойчиво отрицает, что в душе еще теплится угольком та любовь? Он не пытался анализировать причины своего внезапного любопытства, он жаждал знать, знать все об этом родном когда-то человеке. Что произошло между братом и Ликсом, Йеджи не знала, потому что Хенджин, как и Феликс, никому ничего не рассказал. Все знали, что пара внезапно рассталась, а Ликс улетел в Австралию, не попрощавшись. С того дня Хенджина как будто подменили. Две недели он пил и плакал, перестал ходить в универ, забросил танцы. На вопросы не отвечал, общаться отказывался и с сестрой и с друзьями. Только когда ему пригрозили отчислением, он появился в универе. От жизнерадостного красавца не осталось и следа. Черной тучей, в неизменном худи, с ввалившимися потухшими глазами, он тенью бродил из аудитории в аудиторию. Все свое свободное время он рисовал. Когда Йеджи попала к нему в квартиру, то ужаснулась. Кругом был бардак, горы посуды, разбросанная одежда, коробки от доставки и бесконечное количество бутылок и банок от алкоголя. Но в спальне ко всему еще и несчетное количество скомканной бумаги, изрезанные холсты, с каждого из которых смотрел Феликс. На многих рисунках кроме портрета Феликса были слова: «Прости, прости, прости меня малыш…», написанные кровью? Йеджи ужаснулась, задрав рукава худи, она увидела множество неглубоких порезов. Этот придурок резал себе руки, а капли крови собирал на кисть и писал мольбы о прощении. Не выдержав боли брата, Йеджи расплакалась. Они долго сидели на кухне и говорили о разном, пока она намывала посуду. Сестра просила его взять себя в руки, давя на жалость к себе и родителям. И Хенджин послушал. Он ходил к психологу, хоть и недолго. Резать себя он прекратил. Спустя некоторое время он навел порядок, взялся за ум и закончил учебу. Потом открыл архитектурное бюро и галерею, но остался замкнутым и прекратил общение со всеми, кроме Минхо. -Ты не представляешь как мне было страшно, я думала он сойдет с ума или убьет себя, - от нахлынувших воспоминаний по щекам Йеджи потекли слезы. Феликс успокаивающе гладил подругу по руке, а в груди саднило от мерзкого чувства сожаления. - Думаю, Хо, единственный из нас, кто все знает, - закончила рассказ Йеджи. Феликс, хоть и получил кое-какую информацию, но этого было мало. Он понял, что Хенджин страдал не меньше, а может даже и больше его самого. Но в чем все-таки крылась причина, так и неизвестно. Складывалось впечатление, что расставание было чем-то спровоцировано, и он страдал не только от потери любимого человека, но и от вины. Сердце сжималось, хотелось забрать эту боль. Феликс погрузился в раздумья, вопросов стало еще больше. Может Крис сможет все прояснить. - А знаешь, я была у него в мастерской недавно, - задумчиво произнесла девушка, - там много картин. Они красивые. А еще он любит портреты. Портреты одного человека… тебя. Я случайно увидела. Он не выставляет их. Но продолжает писать тебя. И он не знает, что я видела. Он тогда был в Париже. Он до сих пор любит, поверь. Чтобы понять это, не нужно слов. Он запрещает себе, но не может не любить. По щеке Йеджи скатилась слеза: - Я не могу смотреть, как он делает вид, что все в порядке и продолжает распадаться, гаснуть. Он как будто мертв изнутри, - в голосе Йеджи была боль и тревога за близкого человека. - Мертв изнутри, - повторил еле слышно Феликс. Что же могло так сломить Хенджина. Тот Джинни, которого он знал был другим, решительным, рассудительным, всегда готовым защищать свои чувства и чувства близких ему людей, он строил грандиозные планы и готов был их воплощать, прилагая любые усилия, он никогда не отказывался от принятых решений, признавал ошибки и ценил их как опыт, позволяющий двигаться вперед и вверх. Завтра встреча с Крисом, на которую Феликс очень надеялся. Крис оказался корейцем, родившимся и долгое время жившим в Австралии, как и семья Феликса. Это и послужило поводом для знакомства, а потом и дружбы с отцом. Крис был старше Феликса лет на 10. Это улыбчивый мужчина, казалось, был готов помочь любому, кто его попросит. Как только они немного познакомились, мужчина сразу стал беспокоиться я о любых мелочах, которые могли бы причинить неудобство Феликсу. Мистер забота, подумал Феликс и улыбнулся. Крис явно располагал к доверию. Он много рассказывал об отце, о том, как тот переживал трудные отношения с сыном, как много работал, как заболел, как отчаянно хотел все исправить и попросить прощения, но гордыня не позволяла. Отец страдал от собственного эго, понимал это, но, будучи жестким и упрямым, не нашел в себе сил что-то изменить. Он доверил Крису самую большую ошибку в своей жизни, именно он разбил сердце своему сыну, разрушив тем самым и связь со своим ребенком, потому что просто не мог посмотреть ему в глаза. Как оказалось, отцов Феликса и Хенджина многое связывало в прошлом. Они познакомились в старшей школе и были не разлей вода, поступили в один университет, вместе учились, вместе жили в общежитии. Их даже подкалывали частенько, что они парочка. Хотя в то время однополые отношения были редкостью, во всяком случае, признаться в этом решались единицы. Парни отшучивались и продолжали дружить. Но на выпускном, отец Хенджина признался, что влюблен. Господин Ли такие чувства лучшего друга принять не смог, и они расстались. От былой дружбы не осталось и следа. Господин Ли счел это предательством и ненавидел бывшего друга почти до самой смерти. Оба спустя время обзавелись семьями и детьми. Они не были ни врагами, ни конкурентами, но отец не хотел даже вспоминать о бывшем друге и всячески избегал его. Это было непросто, так как оба были влиятельными бизнесменами, и им приходилось сталкиваться в тех или иных ситуациях, где они притворялись незнакомцами. Однажды, проезжая по городу, отец увидел сына, целующегося с ПАРНЕМ!!! Его негодованию и ярости не было предела. Мало того, что сын из этих, которых так презирал мужчина, так еще и этот щенок оказался сыном бывшего друга. Он однозначно должен был разрушить эти отношения. Его сын и гей! Не бывать этому. Он долго думал, как развести эту пару. Разговор с сыном не дал бы ничего. Феликс на любые замечания реагировал резко, и продолжал делать по-своему. Поэтому он решил зайти с другой стороны. Отец навел справки о парне, нашел способ связаться с ним и пригласил на разговор. Там он вывалил на несчастного и историю с признанием его отца, и то, что от несостоявшихся ненормальных отношений никто не умер, а даже вот, он придурок, совративший его сына, родился. Что он лишит сына всякой поддержки и устроит ему ад на земле, если Хенджин не оставит его в покое. А еще и семье Хванов не поздоровится. Он выплевывал угрозы одну за другой. Хенджин пытался сопротивляться, говорил что любит, и это взаимно. На что отец Феликса, отвесил ему звонкую оплеуху. Джинни был готов бороться за свою любовь, он не боялся за себя. Но когда услышал, что господину Ли проще уничтожить собственного сына, упечь его в психиатрическую лечебницу или запереть в каком-нибудь подвале, пока мозги на место не встанут, потому что он терпеть ненормального отпрыска не намерен, сдался и сник. Отец заявил, что от разрыва отношений еще никто не умирал, кроме героев сопливых романов, и они еще благодарить его будут, когда станут нормальными, заведут жен и детей. Хван старший же стал! Он дал Хенджину три дня, чтобы покончить с этим. И Хенджин сделал то, что сделал. Варианта остаться вместе Хван не видел. О том, что можно убежать, как это сделал потом Феликс, обосноваться в другой стране, получив поддержку хотя бы его родителей, пылкий юноша подумать не мог. Решив, что он старший и должен позаботиться о младшем, парень опрометчиво принял решение за двоих. Он не смог рассказать Феликсу, на что готов его отец, не захотел рушить семью и жизнь любимого. Не рассказал он об этом ни отцу, ни друзьям, которые вполне могли бы помочь советом и взглядом со стороны. Страшные картины расправы над бедным Феликсом настолько впечатлили парня, что Джинни решил, что лучше ему быть ничтожеством в глазах Феликса, чем допустить такое. Он утешал себя тем, что возможно все будет так, как произошло с его отцом и Феликс сможет обрести свое нормальное счастье. Внезапный отъезд Феликса шокировал отца. Он не ожидал, что сын бросит учебу, младшую сестру, перечеркнет свою привычную жизнь и исчезнет из его жизни. Сын полностью игнорировал отца, не отвечая на звонки. Бывшая жена отвечала неохотно, но дала понять, что Феликсу очень плохо, настолько, что он попал в больницу. - Если я узнаю, что ты приложил к этому руку, я тебя уничтожу, - шипела женщина в трубку. Спустя несколько месяцев случайная встреча окончательно нарушила покой господина Ли. Он увидел Хенджина и не сразу узнал парня. По обыкновению наведя справки, он ужаснулся, и где-то глубоко в душе первый раз кольнуло чувство вины. Беспокойство за сына даже побудило мужчину поехать в Австралию. Но, бывшая жена не позволила им увидеться. Панические атаки сына только- только стали приходить не так часто. Очередное потрясение могло бы свести на нет все предпринятые усилия. Отцу ничего не оставалось, как хотя бы посмотреть на сына со стороны. Несколько дней он наблюдал за Феликсом, не смея приблизиться. Безжизненное лицо и пустые глаза ребенка, которому он собственными руками сломал жизнь, преследовали его до конца дней. И хотя он до сих пор был уверен, что был прав, и таким отношениям не место в жизни его сына, но липкое чувство вины расползалось внутри. Свою болезнь господин Ли принял как кару за содеянное. Он угасал быстро, но не позволил сообщить близким. Даже Оливия, которая на ту пору уже жила отдельно, но работала в компании, ничего не знала до тех пор, пока у отца не осталось сил работать, и он не назначил исполнительного директора. После этого он прожил еще две недели. Единственным близким человеком в этот период был Крис. Он видел душевные терзания, раскаяние и физическую боль своего друга. Слишком поздно господин Ли понял, что счастье ребенка гораздо важнее его стереотипов. За несколько дней до кончины, он попросил пригласить господина Хвана. Тот на удивление легко согласился. Они долго о чем-то беседовали за закрытыми дверями. После ухода гостя глаза Ли старшего были влажными, а на лице появилось некое подобие умиротворения. Тогда он попросил проводить его в кабинет, долго там сидел, а после попросил не трогать письмо и оставить его на столе до прихода Феликса. - Он верил, что ты придешь и прочтешь, и очень надеялся, что простишь, - закончил Крис. Феликс едва сдерживал рыдания. Он был безмерно рад, что эта встреча прошла не в людном месте, не в каком-нибудь кафе, а в номере гостиницы Криса, куда тот любезно его пригласил. Вряд ли молодой человек хотел бы сейчас находиться среди посторонних людей. Слезы текли по щекам, противоречивые эмоции переполняли. - Еще последняя просьба твоего отца. Это он просил передать тебе, только если ты придешь. Я не знал, когда ты свяжешься со мной, поэтому привез ее с собой, и не зря, - с этими словами Крис достал запакованную в бумагу картину, - я не знаю, что на ней, но господин Ли сказал, что ты поймешь. Трясущимися пальцами Феликс разорвал бумагу. Со склеенного холста на него смотрел он сам с ромашкой в волосах и счастливой улыбкой. Портрет был забрызган красной краской, той же краской, а по диагонали той же краской нетвердым почерком выведена надпись «Прости меня, малыш…» Феликс обомлел. Он не верил своим глазам. Столько боли он видел в этом портрете. В нижнем углу картины была приклеена маленькая записка. Феликс прочитал: «Не вини его, это лишь моя вина». Феликс потерял сознание.