Прости меня, малыш...

Заночевать единогласно решили в особняке, места в котором было достаточно. Феликс долго ворочался и не мог уснуть. Впечатления прошедшего дня и воспоминания не давали расслабиться. Полученные ответы и новые вопросы будоражили сознание. Как пройдет встреча, не заведет ли его это в еще больший тупик, правильны ли его догадки? О каком недопонимании идет речь, ведь Хван отказался от него, нарушив обещание вместе и навсегда? А может это вообще не Хенджин тот человек, о недопонимании с которым шла речь в письме. Хотя упоминание близкого человека в первую очередь вызвало в памяти именно это имя. Вместе и навсегда оказалось недолгим, горько усмехнулся Ликс. В отличие от пары друзей, Джисона и Минхо, отношения Феликса и Хенджина после концерта практически не изменились. Да, они сблизились, пока готовились к концерту, и даже стали иногда разговаривать на разные темы. Время от времени писали друг другу какие-то сообщения, но диалог быстро сходил на нет. Никто не делал первый шаг. Оба прожигали друг в друге дыры взглядами, пытаясь при этом быть незамеченными. Хо посмеивался над Хенджином, дразнил его своими бурными отношениями с Сони и убегал на очередное свидание. Так бы они и вздыхали друг по другу, если бы однажды Феликс не вернулся в студию, забыв там наушники. Войдя в раздевалку, шаря в шкафчике в поисках наушников, Ликс услышал негромкую красивую мелодию из зала. Все уже ушли, и в студии по идее никто не должен заниматься. Схватив кейс, Феликс подошел к слегка приоткрытой двери в зал и замер от увиденного. Хенджин двигался в такт музыке, он не танцевал, он рассказывал историю, историю о любви. Его движения были грациозными и плавными, а когда ритм и настроение композиции сменялись, резкими и четкими. Он настолько хорошо контролировал тело, а движения были выверенными и точными, что Феликс засмотрелся. Он любовался, и ему казалось, что эта история рассказывается для него, он словно смотрел спектакль, тронувший его до глубины души. Эти волосы, убранные в небрежный хвост, точеный профиль, пухлые губы, лисьи глаза и родинка, пот, стекающий по вискам, шее, широкие плечи и красивые руки, длинные пальцы, которые хочется ощутить в себе… Что? Феликс чувствовал, как сбивается его дыхание, как сердце бешено стучит, а возбуждение тугим узлом завязывается внизу живота. Черт, черт, черт… Надо бежать, пока он не заметил. Но поздно, заметил. - Феликс? – тяжело дыша после танца, спросил Хенджин. - Я, это… Ну, я… наушники забыл, - опустив глаза и пытаясь унять нахлынувшее волнение и скрыть возбуждение, пробормотал Ли, - а тут музыка играет. Все же ушли. Я и посмотрел. А тут ты… - Понравилось? Феликс поднял глаза и тут же отвел взгляд: - Да, очень, ты круто танцуешь, - смущенно выдохнул Ликс. - Может поставим танец вместе? Тебе не кажется, что это должен быть танец для двоих? - Но я не так хорош, как ты, я все испорчу, - еще больше зарделся Ликс. - Ликси, посмотри на меня. Я видел, как ты танцуешь, поверь в себя, чувствуй ритм, отдайся музыке. Или причина не в этом? - Нет, нет , нет… Это просто так неожиданно. Ну, я пойду, - и Феликс , развернувшись хотел убежать, как делал это всегда. Хван поймал его за руку и рывком дернул на себя. От неожиданности Ликс буквально впечатался в парня. Они были близко, очень близко. Дыхание словно опаляло кожу, было слышно биение сердец друг друга. Хенджин не отпустил запястье и смотрел на Ликса сверху вниз. Его покрасневшие уши, дрожащие ресницы, россыпь веснушек, он так прекрасен. Дрожащей от волнения рукой, Хван убрал прядь волос, упавшую на глаза младшему. Указательным пальцем провел по веснушкам, которые так давно хотелось потрогать. Ладонью погладил по щеке. Феликс почти не дышал, он замер, не зная, что делать. Но на прикосновение руки, непроизвольно ответил, прижавшись щекой и прикрыв глаза. В этот момент чужие губы, на которые он не раз засматривался, мечтая попробовать на вкус, осторожно прикоснулись к его губам. Поцелуй был невинным, легким, Хенджин боялся спугнуть Феликса. Он отстранился и посмотрел на реакцию младшего. Тот, замерев, так и не открыл глаза, но подался вперед, прося продолжения. Джинни вновь поцеловал, уже смелее, поочередно сминая мягкие губы Ликса, не углубляя поцелуй. Феликс обхватил руками шею Хенджина, прижался к нему и приоткрыл рот, приглашая к более уверенным действиям. Джинни улыбнулся в поцелуй и, прижав Феликса к себе за талию, углубил поцелуй. Он обвел языком ровный ряд зубов, прошелся по верхнему небу, обхватил губами язык младшего, посасывая. Их языки сплетались, нежно изучая друг друга. Поцелуй был чувственным, тягучим. Оторвавшись, парни смотрели друг другу в глаза. Обоих мучил вопрос, что будет дальше. Хенджин боялся спугнуть, Феликс боялся довериться. Несколько мгновений молчания казались вечностью. - Будешь моим парнем? – осторожно спросил Джинни, - ты мне нравишься с той самой первой встречи. - Да, - выдохнул Ликс, и смущенно уткнулся лбом в плечо старшего. Хенджин переплел пальцы их рук, а другой рукой гладил Ликса по голове, счастливый от того, что решился и не отвергнут. Джинни проводил Феликса домой. Они шли не спеша, разговаривая о разной ерунде, весело смеясь и дурачась. То и дело, они брались за руки, и это ощущалось так хорошо, так правильно. Время летело очень быстро, казалось, что они и прошли-то всего ничего, не хотелось расставаться. Некоторое время они стояли у подъезда, нерешительно переминаясь, поглядывая друг на друга. Феликс быстро клюнул Хенджина в губы, пролепетал «Пока», и скрылся за дверью подъезда. Сердце Хенджина бешено стучало, бабочки в животе водили хоровод, а губы расплылись в глупой улыбке. Вечером, устроившись под пледом с книжкой, Феликс увидел уведомление о входящем. Контакт Джинни прислал сообщение. Феликс взял в руки телефон. Хенджин желал спокойной ночи. Феликс ответил. Их переписка затянулась на пару часов. От улыбки уже болело лицо. Умостившись в кровати, пожелав еще раз спокойной ночи теперь уже своему парню, Феликс уснул. Каждое утро начиналось с сообщений, а вечер заканчивался пожеланиями спокойной ночи. После тренировок парни неспешно прогуливались, держась за руки. Джинни каждый раз провожал Ликса домой. Глаза Феликса светились счастьем, а Хенджину хотелось, чтобы так было всегда. Старшему все-таки удалось уговорить поставить танцевальный дуэт при условии, что об этом никто не будет знать на случай, если ничего не выйдет. После общих тренировок они оставались в зале и репетировали, придумывая связки и элементы. Иногда они спорили, а после, рассмеявшись от нелепости этих споров, целовались. Когда хореография была практически готова, они приступили к прогонам. Пристально вглядываясь в движения друг друга через зеркало, часто сталкиваясь взглядами, оба чувствовали растущее напряжение. Становилось жарко, воздуха не хватало, и это вовсе не от напряженной тренировки. Между ними искрило. Каждое движение, каждое касание, каждый взгляд говорили о любви, о нестерпимом и жгучем желании. Если бы кто-то видел их со стороны, то был бы восхищен невероятной химией и страстью. Когда, после очередного прогона стихла последняя нота, а парни еще стояли в финальных позах, глядя друг другу в глаза, оба удовлетворенно кивнули: ПОЛУЧИЛОСЬ!!! Они радостно обнялись и слились в поцелуе. Но этот поцелуй не был таким же невинным и нежным, как раньше. Это было выражение всей накопившейся страсти, продолжение их безумного танца, немого признания. Наконец, найдя в себе силы оторваться от сладких губ младшего, тяжело дыша, Хенджин сказал: - Если мы не остановимся сейчас, будет поздно. Глаза младшего потемнели от желания. Его взгляд блуждал по любимому лицу. Он кивает, соглашаясь, но все-таки вновь припадает к губам любимого, обхватив его лицо руками. Хенджин улыбается шалости младшего в поцелуй и резким движением прижимает к себе так, что младший, прогнувшись, касается пахом возбуждения старшего. Феликса прошибает током, он отстраняется и шепчет: - Давай собираться. Все так же сплетая пальцы и ловя взгляды друг друга, они шли к дому Феликса. Сердца бешено стучали, от взглядов и касаний становилось жарко. Парни теребили и ласкали пальцы друг друга, хотелось большего. Даже прохладный воздух не помогал унять внутренний жар. Как-то очень быстро дойдя до дома Феликса, они остановились. Все также не расплетая руки, они остановились. Неловкое молчание. - Поднимешься?- полушепотом сказал Ликс, заливаясь румянцем, - поедим вместе. - Давай, - также смущенно ответил Джинни. Они молча зашли в подъезд, молча поднялись на этаж. Феликс дрожащей рукой открыл дверь и отступил в сторону, приглашая Хенджина войти. Разувшись, Феликс махнул рукой в сторону ванной комнаты, буркнув, что там можно помыть руки, и убежал суетиться на кухню. Он поставил чайник, полез в холодильник в поисках продуктов. Из рук все падало, он лихорадочно пытался настроиться на готовку, но его просто трясло от волнения, щеки горели огнем. Большие ладони сцепились на его животе в замок, а подбородок лег на плечо. Хенджин обнял его со спины и опаляя кожу дыханием прошептал: - Успокойся, все хорошо. Феликс расслабился в теплых объятиях и потерся своей щекой о щеку старшего, словно котенок. Хенджин развернул его лицом к себе и поцеловал, обхватив лицо руками и поглаживая большим пальцем по щеке. Все напряжение, возникшее еще в зале, накатило с новой силой. Феликс вжался в Хенджина всем телом, поцелуй стал мокрым, развязным страстным. Феликс прикусил нижнюю губу Хенджина, тот зашипел. Не отрываясь друг от друга, натыкаясь на все подряд, снимая одежду, он добрались-таки до кровати. Повалив Феликса на постель и нависнув над ним, Хенджин прохрипел: - Джисон? - Он не вернется, он у Хо, - с трудом переводя дыхание ответил Ли, и притянул к себе Хвана. - Ты такой красивый! - с восхищением осматривая тело перед собой, шептал Хенджин, - такой восхитительный, неужели ты мой? - Да, а ты мой, - ответил Феликс, выводя на груди старшего непонятные узоры. Хенджин покрывал поцелуями плечи, усыпанные веснушками, ключицы, обводил языком соски, ловя сладкие стоны своего мальчика. Опускаясь ниже, он прикусил выступающую тазовую косточку, и тут же зализал место укуса, успокаивая дернувшегося от неожиданности и удовольствия младшего. Подняв глаза, он взглядом просил разрешения снять боксеры, последний предмет одежды, оставшийся на Феликсе. В ответ Енбок нетерпеливо кивнул и толкнулся бедрами вверх. Хенджин не смог сдержать довольной улыбки. Рассматривая полностью обнаженного Феликса, Хенджин восхищенно ахнул. Его хрупкий и нежный ангел был прекрасен в своей наготе: волосы, рассыпавшиеся по подушке, влажные и помутневшие от вожделения темные оленьи глаза, созвездия веснушек, такие сладкие, пухлые и раскрасневшиеся от долгих поцелуев губы, красивая шея с выступающим кадыком, маленькие пятнышки, словно брызги краски, рассыпанные по плечам и ключицам, бархатная кожа, подтянутая фигура, такая изящная, но в меру подкачанная, кубики пресса, талия, которую хочется сжимать, аккуратный средних размеров орган с выступающими венками и розовой головкой. Под восторженным взглядом старшего Феликс смутился и хотел было прикрыться руками, зажимая ноги и отводя взгляд, но Хенджин не дал, перехватив руки и поднимая их над головой Феликса. Продолжая удерживать руки младшего, Хенджин шептал на ушко комплименты и непристойности, чередуя их с поцелуями за ухом, в изгиб шеи, в подбородок, ключицы, легко прикусывая дергающийся кадык. Феликс выгнулся, давая большее пространство для ласк, он рвано дышал и тихо стонал от удовольствия, содрогаясь всем телом. Такой податливый, такой открытый перед ним Ликс возбуждал Хенджина настолько, что ему казалось, что он позорно кончит от одного только вида такого Феликса. Выводя поцелуями узоры на внутренней стороне бедер, Хенджин провел пальцами по истекающей естественной смазкой головке, обвел каждую выступающую венку. От нетерпения и обжигающих прикосновений к чувствительной плоти, Феликс вновь подался бедрами вверх и протяжно простонал. Хенджин раздвинул половинки, легонько дунул на пульсирующее в нетерпении колечко мышц и аккуратно надавил пальцем, погружая его в горячее нутро. Он растягивал парня под собой осторожно, наблюдая за реакцией, целуя молочную кожу, ловя каждый стон. Толкаясь глубже уже двумя пальцами, Хенджин надавил на чувствительный комочек, от чего Ликс резко выгнулся и хрипло простонал. Хенджин повторил движение еще и еще раз, отчего Феликс метался по постели и громко, не сдерживаясь, стонал своим восхитительно низким голосом. Это лучшая музыка, ласкающая слух, которую только можно себе вообразить, подумал Хенжин. Он готов ее слушать снова и снова. Проникая уже тремя пальцами, Хенджин чувствовал нетерпение Феликса, дрожь его тела, движения навстречу, чтобы ощутить их глубже в себе, судорожно сжимающиеся руки, сминающие простынь. Хенджин раскатал латекс по изнывающему от возбуждения органу и приставив головку ко входу медленно вошел. Давая время привыкнуть, он почувствовал прилив наслаждения от нахождения внутри узкого, теплого и такого желанного тела. Феликс начал подаваться бедрами, побуждая к движению. Он прижал к себе Джинни и обхватил его ногами, подаваясь вперед. Хенджин начал двигаться медленно, выходя почти полностью и вновь погружаясь на всю длину. Феликс стонал, прикусывал кожу на шее Хенджина, впивался ноготками в плечи и спину и двигал бедрами. От такой реакции Хенджин ускорился, его движения стали быстрее и резче, размашистее. Он потерялся в ощущениях, времени и пространстве. Только громкие сиплые стоны его мальчика, прижимающего его к себе всем телом, имели сейчас значение, только содрогающееся тело под ним при каждом попадании по чувствительному месту. Только удовольствие от узости пульсирующих обхватывающих его член стеночек, сумасшедшее до темных пятен перед глазами, разливающееся по телу огненной лавой, овладело парнем всецело. Шлепки влажных тел, стоны и почти животный рык обоих парней, ласки и поцелуи, страсть и желание, абсолютная гармония и воплощение всех чувств и эмоций по отношению друг к другу наполняли комнату. - Хен-джи-на-а!, - вскрикнул Феликс, очередной раз сильно выгибаясь. Он мелко задрожал и в следующее мгновение излился на животы прижатых друг к другу тел. Собственное имя, прозвучавшее так безумно хорошо, вызвало дрожь. По телу пробежали мурашки. Через несколько размашистых движений, Хенджин излился в презерватив глубоко внутри. Обессиленный от феерического оргазма, старший, буквально повалился на лежащего под ним и еще не пришедшего в себя Феликса. Пытаясь отдышаться, выводя пальцами узоры на щеке Хенджина, Феликс прошептал, заглядывая в любимые глаза: - вместе? - И навсегда! – последовал ответ. - Люблю тебя! - И я тебя, очень! Каждую свободную минуту парни проводили вместе. Казалось, они неразлучны. Они даже ночью не расставались практически никогда, ночуя то у Феликса, то у Хенджина. Даже когда нужно было на занятия или по неотложным делам, они нехотя расходились, начиная скучать, едва отпустив руки друг друга. Они всерьез решили съехаться, потому что кочевать из квартиры в квартиру было неудобно. Да и Джисон, хоть и пропадал часто у Минхо, но все-таки время от времени бывал дома. Сколько конфузных ситуаций случалось, когда он заставал их в разных местах квартиры, предающихся страсти, и сосчитать трудно. А потом долго стебался и показушно стонал, корча брезгливые рожицы, тем самым вгоняя в краску Феликса, или нарочито громко жаловался Минхо по телефону на этих кроликов. Минхо сделал предложение Джисону, и пара вовсю готовилась к свадьбе. Хенликсы, как прозвали их друзья, сидя вечерами под пледом в уютных объятиях друг друга, тоже мечтали о будущем, в котором только вместе и навсегда. Учеба, подработка, усталость, все растворялось, стоило попасть в любимые объятия. Они прорастали друг в друга чувствами и мыслями. И вместе и навсегда казалось настолько естественным, что иначе быть не могло. Предстоял трудный разговор с отцом Феликса и родителями Хенджина. Мальчики решили, что сделают это после свадьбы друзей. Женихи в кремовых костюмах, красивая площадка, благоухающая ароматом цветов, трогательная церемония, романтичная музыка. Счастливая пара молодоженов Ли Минхо и Ли Джисон. Близкие друзья, радующиеся за новоиспеченную семью и мечтающие о своем счастье. Такой была свадьба двух самых близких для этих двоих друзей. Они представляли и свою будущую свадьбу, которая непременно будет, но только немного позже. На следующее утро после свадьбы Минхо и Джисона, нежась в постели и лениво целуясь, Феликс и Хенджин присматривали варианты своего гнездышка. Они подбирали квартирку так, чтобы было удобно добираться и на работу и на учебу им обоим, делились пожеланиями о районе, этаже, видах из окон, интерьере и многих других мелочах. Иногда спорили, толкали друг друга, смеялись и целовались, трепетно мечтая об общем доме. Вдруг на телефон Хенджина поступил звонок. Парень взял трубку, послушал то, что ему сказали, на лице Джинни не осталось и следа от блуждающей до того улыбки. Он сосредоточенно нахмурился, коротко отвечал на какие-то вопросы. Закончив звонок, чмокнул обеспокоенного Феликса в макушку, и подскочив с постели стал лихорадочно одеваться. - Срочные дела, я побежал. А ты еще поспи, малыш, - пытаясь сохранять спокойствие, сказал Джинни, махнув рукой на прощание. Феликс хоть и был взволнован такой спешкой и сменой настроения, но парню своему доверял. А потому, услышав щелчок закрывшейся двери, немного поразмыслив, спокойно улегся обратно в постель и уснул. Хенджин вернулся только под вечер. Он был растерян, не реагировал на вопросы, отвечал невпопад, но все время тянулся за объятиями. Встречая обеспокоенный взгляд Феликса, мягко улыбался, гладил младшего по щеке и загребал в объятия. На дне его шоколадных глаз плескалась печаль и тоска. Он долго не мог уснуть, перебирая волосы сопящего на груди, и обхватившего его всеми конечностями Феликса. Следующий день пара провела в компании друзей на природе. Смех, веселье, шумные посиделки, много вкусной еды. Вся компания продолжала поздравлять молодоженов. Хенджин практически не отлипал от Феликса, то и дело путаясь у него под ногами, пока тот суетился, помогая готовить. Когда же Феликсу удавалось отцепить от себя Джинни и посадить его где-нибудь неподалеку, тот смотрел на своего любимого, не отрываясь. Феликс дарил Хенджину самые яркие улыбки, а тот пытался запечатлеть навеки каждую из них. Не вытерпев внутреннего напряжения, Хенджин пошел прогуляться и собраться с мыслями, чтобы потом вновь натянуть маску «все в порядке». Ни Феликс, ни компания друзей не заметили перемены в Хенджине, и он был тому рад. Пусть тяжело будет только ему. Он еще мучился выбором, не зная, правильное ли он принял решение. Сердце рассыпалось на осколки, но он старательно прятал боль от внимательных глаз любимого и друзей. Стоя на маленьком мостике над ручьем он думал о будущем, о будущем без Феликса. И он не мог его представить. Хенджин будто умирал. Но пусть лучше умрет он, пусть вырвет свое сердце и запечатает его навсегда, чем позволит страдать своему ангелу. О том, что принятое им решение уничтожит и самого Феликса он и представить тогда не мог. Два сердца уже завтра разобьются на осколки, вырванные из груди, оставив после себя лишь надоедливую невыносимую фантомную боль. Две пары глаз погаснут, но это произойдет завтра. Хенджин этого не знал, не думая, что будет настолько больно. Он готов был страдать ради своего мальчика, ради своего малыша. Отбросив навязчивые мысли, Хенджин решил, что все это будет завтра. А пока он должен подарить любимому всю свою любовь и нежность, все бесконечное обожание. Он должен запомнить все сладкие моменты, записать их навсегда, запечатлеть мельчайшие черты любимого лица, все жесты, улыбку, смех, чтобы до конца дней греть умирающую душу воспоминаниями. Все было как обычно, начало нового дня ничем не отличалось от многих прошедших ранее. Нежные поцелуи, совместный завтрак, дорога в университет. В холле короткий поцелуй, прежде чем разойтись по аудиториям. В конце третьей пары Феликс получил сообщение от Джинни: «Надо поговорить, через час в танцевальном зале». Тревога кольнула сердце Ликса, но он отбросил мелькнувшую тень. Через час он был возле танцевального зала. Дернул дверь, но она была заперта. Феликс набрал Джинни. Мелодия послышалась из-за двери. -Открой, я слышу, что ты там. Что за шутки? – весело прощебетал Ликс. - Давай поговорим так, - подавленным и глухим голосом ответил Хенджин. - Почему?- забеспокоился Феликс,- открой, что-то случилось? - Нам надо расстаться, Феликс… Сердце пропустило удар. Феликс осел по стене, не веря своим ушам. Он был оглушен словами любимого. Нет, нет, не может быть. Это какая-то глупая ошибка. - Так будет лучше для тебя, малыш. Я не могу все объяснить, но … Этих слов Феликс уже не слышал. Он не видел ничего вокруг, в ушах шумело, глаза застилали слезы. Он бежал, бежал от этих слов, ему было страшно. Когда не осталось сил, Феликс остановился и сел на ближайшую скамейку. Переводя дыхание, он огляделся вокруг, место было незнакомое. Ни одной мысли в голове не было. Пустота… Черная дыра зияла на месте сердца, растекаясь ядовитой болью. Домой не хотелось. Найдя по геолокации ближайшую гостиницу, Феликс отправился туда. Оказавшись в номере, он плакал, бился в истерике, но постепенно пустота вытеснила и эти эмоции. Никто его не искал, телефон предательски молчал. Время остановилось, и только наступившая темнота напоминала о том, что уже ночь. Одинокий звук разрезал тишину, короткий отсвет экрана в полной темноте и три слова, впечатавшиеся в память на долгие годы: «Прости меня, малыш…» Феликс отключил телефон… Вот так, в одно мгновение закончилось их вместе и навсегда, оказавшись непростительно недолгим.