Прости меня, малыш...

Кто бы мог подумать, что так трудно изображать незнакомцев рядом с человеком, которого хочется и обнять и ударить одновременно. А еще лучше отмотать время на пару часов назад и не встречаться вовсе. Феликс участвовал в разговоре, пытаясь выглядеть максимально незаинтересованным, но сохраняя вежливость. Он улыбался там, где нужно, даже шутил, но его взгляд, который время от времени ловил Хенджин, говорил, что продолжения беседы не будет. Такое поведение Феликса лишь разжигало интерес Хенджина, что-то неуловимое давало надежду, что когда-нибудь он выслушает его. А большего и не надо. Он слушал его, ловил каждое слово, каждую смешинку. Он вглядывался в улыбку, в прищур глаз, в россыпь веснушек, в каждый жест. Вот он, его любимый Ликси, тот же, но совсем другой, повзрослевший, серьезный, еще более красивый, уверенный в себе. Так близко, только протяни руку, но так далеко. Так хотелось поправить непослушную прядь волос, провести рукой по щеке, чтобы Феликс прильнул к ней котенком, обнять со спины и положить голову на плечо. Но нельзя, ледяной блеск любимых глаз лучше всяких слов давал понять, что Феликс не готов. Хенджин вздохнул и принял правила игры: он не будет навязываться, он даст время привыкнуть к своему присутствию, он будет ждать. Феликс здесь, и это главное. Хенджин пережил два года пустоты и отчаяния, вины и сожаления. И теперь, когда появилась тоненькая нить надежды, он готов ждать своего Ликси хоть вечность. Хенджин любил, он никогда, даже в самые отчаянные времена, не отрицал свою любовь, не отказывался от нее. Лишь чувство вины и сожаления о причиненной любимому человеку боли напоминали ему о том, что он не достоин ни любви, ни прощения Феликса. Надеялся ли он на воссоединение? Скорее нет, хотя где-то теплился крохотный лучик надежды. Он хотел молить лишь о прощении не ради себя, ради Феликса, чтобы он сбросил гнетущее бремя преданных чувств. Хенджин был бы рад, если бы Феликс был счастлив, с кем угодно, но счастлив. Хенджин счастья ведь не заслужил. Когда беседа подошла к логичному завершению, Хенджин произнес: - Господин президент, рад встрече. Мне будет приятно, если Вы посетите мою галерею еще раз, - и с поклоном протянул визитку. - Спасибо за организацию выставки. Мне все понравилось, как и госпоже Ли. Спасибо за приглашение,- Феликс взял визитку. От соприкосновения рук искра пробежала по телу, но вида Феликс не подал. Хенджин был рад тому, что Феликс хотя бы не отказал, и принял визитку с его контактами. Дабы избежать неловкости, Хенджин откланялся и, сделав шаг в сторону, буквально сразу был перехвачен девушкой, пытавшейся явно обратить на себя внимание. Он со снисходительной улыбкой слушал ее восхищенные щебетания. Феликс на это лишь усмехнулся. И эта усмешка не осталась незамеченной. Феликс, чтобы открыто не пялиться на Хенджина, переключил свое внимание на Минхо, находящегося неподалеку и готового прийти на помощь в случае непредвиденного развития событий. - А с тобой, котяра, нам надо поговорить, сегодня! - требовательно заявил Ликс, увидев пляшущих чертей во взгляде друга. Ответа Феликс дожидаться не стал, и обойдя опешившего Минхо, продолжил изучать экспозицию. Приблизительно через час, когда проведенное время на выставке было достаточным, чтобы уход Феликса не выглядел бегством, он попрощался с матерью и сестрами и направился к выходу. По пути он отправил Хо короткое сообщение «Через час у меня», сел в машину и уехал, заблокировав номер Минхо, лишив его возможности отказаться. Довольный своей выходкой, к назначенному времени, расслаблено сидя у панорамного окна с бокалом вина, Феликс дожидался старшего Ли. Он представлял, как тот ворчит себе под нос, ругая младшего за строптивость, но все равно спешит к нему. Раздался звонок в дверь. Феликс открыл и увидел взъерошенного сердитого друга. - Еще и заблокировал! Ты явно пользуешься моей добротой! Любой другой за такое был бы наказан! - пыхтел Хо. - Уже разблокировал, - показывая экран телефона, веселился Феликс, - и ты это заслужил, вот! - Чем это? - А ты не знаешь? - Нет! - сделал самый невинный кошачий взгляд Минхо. - То есть это не ты подсунул Оливии контакты галереи Хвана? – напирал Феликс - Минуточку, не подсунул, а порекомендовал лучшую, - возмутился Минхо. - Зачем? Что ты еще сделал? Признавайся сам! - сердился Феликс. - Ну, он приложил руку и к ремонту твоей квартиры… - Что?!!! - Он не знает, что она твоя, - быстро оправдался Минхо, - но может узнать, совершенно случайно! - Ах ты! Что еще? - Ты уже видел портрет? – осторожно спросил Хо. - Да. И это тоже ты? Но как, зачем? Спасибо тебе, лучший друг! Я, между прочим, когда его увидел, сознание потерял и в больницу загремел. - Вот видишь, я твой лучший друг,- будто проигнорировав все остальное, ответил старший, - а значит я ничего не сделаю, чтобы тебе навредить, - успокаивая промурлыкал Минхо. - Но где ты его взял и как он оказался у отца? - Достать его было легче легкого. Кто, кроме меня стал бы приводить в чувства этого придурка? Повозиться пришлось с ним порядком. Даже Сони злился на меня и обижался, что я про него забыл. Вся квартира была завалена твоими изображениями: клочки бумаги, скетчи, холсты. Все измято, порвано, разрезано. Я прям физически ощущал его боль. Это выглядело зловеще. Он еще и волосы в красный покрасил тогда, псих. Этот был самый сохранившийся из всех. Я когда остальные выбрасывал, забрал себе. Зачем? Я тогда не знал. Хотел тебе отправить, но ты был совсем плох, да и ничего бы это не решило. И Минхо рассказывал о том времени, когда буквально спасал Хенджина. Тогда он узнал об отце Феликса, о глупом самонадеянном решении Хенджина. Глядя со стороны и зная обоих, проницательный старший понимал, что оба совершили непростительную глупость: один не рассказал, другой не захотел разобраться. Пытаться что-то склеить, тогда было нереально, слишком глубокие раны, слишком затуманенные болью сердца. И Минхо терпеливо ждал удобного момента, чтобы подтолкнуть своих лучших друзей прояснить все. Незадолго до смерти отца Феликса, тот нашел его и пригласил поговорить. Именно тогда Минхо узнал о неизлечимой болезни господина Ли, о его желании хоть что-нибудь исправить. Тогда Минхо и рассказал о хранившемся у него портрете, о состоянии разлученных влюбленных. Отец плакал. Они встречались не раз, много говорили. Минхо знал и о завещании, и о скором приезде в Корею Феликса. - А если бы я отказался возвращаться? - Не отказался бы, уж я-то тебя знаю. Тем более, что на моей стороне были девочки и госпожа Ли. Ну, упирался может быть немного, и всё равно бы приехал, - хитро прищурился Хо. - А Хенджин? - А что Хенджин? -Что ты проворачивал за его спиной? Или он все знает? - Про портрет не знает. Он думает, что я все выбросил. Про выставку сам догадался, когда профайл на госпожу Ли читал, там фотка твоя засветилась. Про квартиру – нет. Или ему сказать адресок? – заиграл бровями старший. - Не надо! – обрубил Ликс. - Хорошо, хорошо! – старший поднял руки вверх, сдаваясь, - что ты почувствовал сегодня, когда встретил его? - Я волновался, очень! Но я не сбежал! - Горжусь тобой! - - Он так изменился, и в то же время нет. Он очень красивый! Еще красивее, чем раньше! Разве это возможно? И блонд ему так идет, - описывал Ликс. - Не красивее меня! – шутливо возмутился Хо, а почувствовал-то что? Ты его ненавидишь? - Ненавижу? Нет, пожалуй нет. Мне жаль. Он виноват, но и я тоже. - Сердце дрогнуло? - О чем ты? - Ты его еще любишь? - Нет! Точно нет! – резко подскочил Ликс, стало жарко. - Не уверен, ну ладно. Я не должен знать ответ на этот вопрос, это нужно тебе. - Он дал мне визитку и сказал, что будет рад, если я приду в галерею снова, - игнорируя слова старшего, рассказывал Феликс. - И? Ты придешь? - Не знаю. Я бы хотел поговорить, спросить. Но не знаю, с чего начать? Не приду же я с вопросом: «какого черта ты это сделал, подонок?»– невесело усмехнулся Ликс. - Хотел бы я на это посмотреть, - рассмеялся Хо. - - Дурак, - обиделся Ликс, - лучше расскажи мне о нем. - Что рассказать? Как он спивался, резал руки? Отношения? Карьера? Что ты хочешь знать? Йеджи ведь говорила тебе? - Да у вас тут банда, я посмотрю! - Мы вас любим, дураков! - Спасибо! - Расскажи! - Что именно? - - Он в отношениях?- помявшись спросил Ликс. - Нет, и не был. Причины объяснять надо? - Нет, я просто так спросил. - Сделаю вид что верю? Еще что-то интересует или это все? - Он злился на меня, что сбежал? - Нет, никогда. Он винит во всем только себя, до сих пор. Я с трудом убедил его, что он должен объясниться. Иначе, он даже на выставку не явился бы. - Вот как? - Да. - Почему? - Не понимаешь? Он боялся на глаза тебе попадаться. - Почему? - Чтобы не делать больнее. Когда Хенджин узнал, что ты вернулся, хотел уехать из страны, чтобы случайно не встретиться. - Он настолько не хотел меня видеть? - Нет, думал, что ты настолько не хочешь его видеть. - Я и не хотел. - Ну вот. Я кое-как отговорил. - А потом? - Потом он узнал, что госпожа Ли твоя мать и снова хотел уехать. - И? - Мы поговорили, он уехал в Париж. - А потом? - Он недавно вернулся. Он решился, Ликс. - На что? - Объясниться с тобой. Дай ему шанс. - Тяжело. - Я знаю, котенок, знаю. Но надо. И тебе, и ему. Я не прошу тебя ни о чем другом, просто поговорите. Не думай, что будет потом. Сердце подскажет. Ты проделал большой путь. Ты многое знаешь теперь. Он виноват перед тобой, да. Вы много страдали. Подари ему шанс на покой в сердце, пожалуйста. По щекам Ликса текли слезы. Минхо обнял младшего и шептал на ухо успокоительные слова. Стало легче. Страх отступил. Бежать уже не хотелось. Хотелось положить конец страданиям Хёнджина и своим. Пусть им не стать ни друзьями, ни близкими. Пусть… Провожая Минхо, Феликс просил: - Может останешься, посидим? - Сони ждет, пойду. - Хорошо, обними его за меня. - Обниму. - Пока. - Пока. Поговорите, обязательно. Не торопись, когда будешь готов, хорошо? - Хорошо. - Помни, Ликси, прошлое не изменить, но без прошлого нет будущего. Все будет хорошо! – Махнув рукой, старший улыбнулся. Закрыв дверь, Феликс нашел визитку. Вбив номер, он отправил сообщение: «Завтра, в 18:00 на нашем месте.» Подумав немного, добавил подпись «Ликс».