Первые разы МоШаней (MoShang First Times)

С их «воссоединения» прошло чуть больше трех месяцев. Ну как воссоединения… Лапша, приготовленная Мобэем была вкусной, но… После этого он стал все реже бывать во дворце, свалив всю свою работу на вовсе не крепкие плечи Шан Цинхуа. Вроде как даже предоставил ему официальный жетон с расширенным допуском. И печать. Вот только придворных демонов этот знак власти не сильно-то и убеждал. Поэтому Шан Цинхуа пришлось не просто справляться со своими задачами, но еще и точить зубы и когти, чтобы эти задачи выполняли подчиненные ему демоны. Очередные проблемы на его голову, да. Но они хоть как-то отвлекали его от мыслей о том, что он больше не нужен Мобэю. А мысли эти лезли в голову Шан Цинхуа постоянно, ведь его Король перестал везде таскать его с собой. Его Короля не было уже больше недели. Связаться с ним не получалось, так что Шан Цинхуа приходилось все решать самостоятельно. Хорошо хоть в Северном королевстве сейчас было более-менее спокойно, да и придворные больше не пускали на него голодные слюни. Хм, когда, кстати, они перестали это делать… Вроде бы после того, как на очередном собрании Мобэй-цзюнь как-то по-особенному рыкнул на одного из придворных, что сальными глазами оглядывал филейную часть Шан Цинхуа, опоздавшего на встречу, пока тот кланялся своему Королю… Мобэй… Да, без его давящей ауры за плечом было как-то свободнее, легче дышалось, от того, что не нужно было быть всегда готовым к его непредсказуемым действиям, но… Его так не хватало… Не было той опасной надежности, от которой никогда не знаешь, чего ждать – неожиданной оплеухи или приятной тяжести руки, поглаживающей по макушке, как домашнее животное. Мда… хоть Мобэй-цзюнь и был его идеалом мужчины, но Шан Цинхуа не ожидал, что в его идеал входит грубое обращение и рукоприкладство… Хотя-я-я-я… Если бы это происходило в несколько более интимных условиях… Ему бы, пожалуй, даже понравилось… Вот только дальше чуть потеплевших, но все еще отстраненных отношений у них дело не зашло. Шан Цинхуа просто не знал, как себя вести, чтобы соблазнить человека. Что уж говорить про демона. Что уж говорить про Его Короля. Он вообще был не уверен, что Мобэй-цзюнь бы пошел на подобную близость с мужчиной. Хоть с демоницами Шан Цинхуа его никогда не видел, это вовсе не говорило о нетрадиционной сексуальной ориентации его Короля. Шан Цинхуа вообще плохо себе представлял, как бы себя вел Мобэй-цзюнь во время близости (он упорно избегал слова секс, даже в своих размышлениях). Его Король был эдакой ледяной глыбой. Надежной опасностью. Непревзойденным и смертельно опасным демоном. Наверное, он без колебаний брал всех, кого хотел. Неистово и неудержимо трахал их до потери сознания или до смерти – кого как, а потом просто покидал измученные его королевским членом тела, тут же забывая о них, стоило ему выйти за двери спальни… Или, крепко сжав за горло, прижимал к стене и поднимал до уровня своего лица, а потом терзал губы своими обаятельными клыками, слизывая капли крови и оставляя синяки там, где их тел касались его пальцы. Шан Цинхуа вздрогнул от того, что его член, несмело дернулся под одеждами, и, тряхнув головой, выплыл из вовсе не сладостных, но таких соблазнительных видений… Видений о том, где Мобэй-цзюнь был с кем угодно, но не с ним. «Да блин! Я что, даже в своей голове не позволяю себе быть объектом желания Мобэя?! Не позволяю», – Шан Цинхуа отчаянно уронил голову на руки, наверняка, пачкая лоб тушью. – «Как же его не хватает… Уже неделю не появлялся…». Шан Цинхуа скучал по неуловимому присутствию своего Короля. Вот и сейчас, он словно видел его между тенями в своем полутемном кабинете. Ледяные, ясно-голубые глаза, которые с неистовым, но непонятным выражением, смотрели, как Шан Цинхуа нервно трет висок, пытаясь избавиться от навязчивого видения. Нет, так не пойдет. Тоска тоской, а работа сама себя не сделает. Ну а со своим воображением и неудовлетворенным желанием он разберется позже. В своей постели. Один. Как всегда. Шан Цинхуа гневно потер кончик носа, испачкав его тушью, и чихнул. Жаровня рядом выдала предсмертный дымок и окончательно остыла. Видение ледяных глаз среди теней пропало. Он поежился от неожиданного холода и встал, чтобы позвать слуг и обновить угли в расставленных по залу «обогревателях». Как ему периодически не хватало простого человеческого теплого пола… Надо будет уже наконец отыскать заклинание для создания комфортных температурных условий, а не мучиться с примитивными способами обогрева, подумал он в очередной раз, а потом вспомнил, почему все еще этого не сделал. Потому что его Королю было не комфортно в тепле, а жаровни ему особо не мешали. Тем более в его присутствии они обычно быстро тухли, не справляясь с понижающейся от всплесков его настроения температурой. Вот как сейчас… «Хм… Неужели мне не привиделось…», – В сердце заерзала робкая надежда. Возможно, его Король вернулся! Шан Цинхуа тут же бросился к столу, схватил необходимые свитки и устремился в сторону покоев Мобэй-цзюня. Так он сможет объяснить свое неожиданное появление – прикрыть желание увидеть своего Короля отчетом о текущих делах и планах по поставкам. Плюс ему нужно было согласовать бюджет на ближайший квартал, запросить доставку необходимой литературы и духовных инструментов, а еще… Да к черту! Он поскользнулся на повороте и чуть не влетел в Ша Хуалин, которая легкой звенящей походкой выпорхнула… Из покоев Мобэй-цзюня. Шан Цинхуа замер как вкопанный, нервно и безмолвно открывая и закрывая рот, как карп, которого едят живьем. Он привык к Ша Хуалин, ведь она была среди постоянных исполнителей Ло Бинхэ, но обычно они пересекались только в тронном зале Императора Демонов. Ну или если ей что-то было надо от Шан Цинхуа, что случалось крайне редко, – она была не высокого мнения о его способностях, как и о способностях всех людей, за исключением Шэнь Цинцю. Да и того она скорее боялась, чем уважала, памятуя свое «обучение» при атаке на Хребет Цанцюн. Но… Она была в личных покоях Мобэй-цзюня… Такого раньше не было. Или просто он этого не видел. Или просто его Король не посчитал нужным, чтобы он знал о том, с кем тот проводит время. Надежда в сердце отрубила себе ноги и уползла умирать туда, откуда выпорхнула, оставляя позади кровавые следы. Как ни странно, это привело Шан Цинхуа в чувство. Он выпрямился и слегка поклонился. – Гхм, приветствую молодую госпожу. Приношу извинения за то, что не могу должным образом выразить свое почтение, – сказал он, указывая носом на свои занятые бумагами руки, которые не получалось сложить в знак приветствия. Она лишь издевательски усмехнулась, как и всегда, тряхнула своими косичками и походкой блудливой кошки направилась к выходу, не удостоив его словом. – Ах да… – Неожиданно обернулась она. – Мобэй-цзюнь сообщил мне, что ты абсолютно не справляешься со своей службой. Слишком нерасторопен. Хм, – То ли хмыкнула, то ли усмехнулась она. Сердце Шан Цинхуа заледенело и упало, превратившись в крошки. – Не заставляй своего господина ждать и решать все самостоятельно. – Строго сказала она, сложив руки на своей молочно-белой груди, едва прикрытой бордовым шелком. И… подмигнула. Шан Цинхуа от неожиданности подавился и закашлялся, а она лишь заливисто расхохоталась и исчезла за поворотом. Шан Цинхуа недовольно выдохнул себе под нос, поудобнее перехватил свитки и решительным шагом направился в сторону покоев Мобэй-цзюня. И это он-то не справляется со своими обязанностями! И это он-то нерасторопен! Да он нормально не ел последние три дня, разбираясь с этими чертовыми демонами, у которых вместо мозгов сплошной замороженный фарш. Да чтобы заставить их хоть что-то сделать как надо… Достаточно низкого рыка Мобэй-цзюня, конечно… Но у него-то подобных талантов не было! Да и надо признать, с ним дворец стал функционировать гораздо эффективнее. Не идеально, конечно, но ведь он хоть и бессмертный заклинатель, но отнюдь не бог… И уж точно не демон, рангом и силой превосходящий их всех вместе взятых… Ему даже стало слегка тепло при мыслях о вполне определенном демоне и его низком рычании, перекатывающимся в его широкой груди, словно гигантские валуны… Такой крепкой груди и… Так стоп! В общем Шан Цинхуа был в смятении, зол, растерян и слегка возбужден, от чего к щекам прилила кровь и синеватые губы окрасились розовым. Врываться в покои к его Королю было не то что бы совсем уж нарушением этикета. За десяток лет, что Шан Цинхуа был под его началом, они довольно свободно стали относиться к правилам этикета. Просто не очень безопасно. Так что перед дверями Шан Цинхуа остановился, выдохнул, перехватил свитки одной рукой и постучал. Подождал, переминаясь с ноги на ногу. И нет, это не от того, что он хотел поскорее увидеть Мобэй-цзюня… И его глубокие чистые ледяные глаза… И не только глаза… Но ответа не последовало. Хм… Он постучал еще раз. Минута, две. Ответа нет. Обычно Мобэй-цзюнь позволял ему войти сразу. Может снова ушел? От этой мысли его сердце, только было начавшее биться чаще, пропустило удар. Неужели ушел? Шан Цинхуа постучал еще раз. Без ответа. Что ж… Он повесил голову и, шаркая, поплелся в сторону своего кабинета. Чертовы демоны с их чертовыми способностями. Чертова Ша Хуалин – с ней-то Мобэй-цзюнь говорил, а с ним нет… Чертов бесполезный кусок человечины, годной только на ферментацию и ужин. Если бы у него были свободны руки, он бы точно дал себе кулаком по макушке. Но руки были заняты. Поэтому Шан Цинхуа решил надавать себе самоуничижительных ментальных пощечин. Бесполезен. Не справляется. Не расторопен. Его Король не хочет его видеть. Бесполезен. Аучщ! От неожиданного столкновения он выронил свитки. – Смотри, куда идешь! – На автомате огрызнулся он, наклоняясь над рассыпанными бумагами. Однако вместо ожидаемого «Прошу прощения господин» от очередного слуги-неумехи в ответ он услышал лишь молчание. Холодное такое. Да и температура в коридоре слегка упала, судя по вырывающемуся из его рта облачку пара. Только не… Шан Цинхуа поднял глаза и пискнул: – Мой Король! – Как хорошо, что он уже на коленях, не придется бахаться ими об пол. – Мой Король! Простите, этот слуга был нерасторопен! Я… Мобэй-цзюнь возвышался над ним, вопросительно изогнув бровь и сложив руки на своей шикарной груди. От этой картины Шан Цинхуа громко сглотнул. – Я… Вас так долго не было, мой Король… – И все-таки он скучал. Черт, как же он скучал! – Я, я сейчас, я вас искал, но вас не было в покоях… Я, – Шан Цинхуа осекся и чуть не прикусил себе язык. Вместо того, чтобы ледяной глыбой с непроницаемым выражением лица ожидать, пока Шан Цинхуа соберет рассыпанные свитки, Мобэй-цзюнь… Присел на корточки рядом, собрал те, что не успел подобрать Шан Цинхуа и… О небожители, забрал у него все свитки! Себе. В руки. Сам. Забрал. При этом слегка прикоснувшись своими длинными, сильными, чуть синеватыми пальцами к рукавам Шан Цинхуа. Если бы у него мог случиться инфаркт, он бы случился. Но инфарктов у бессмертных культиваторов не бывало. Зато до искажения ци, было рукой подать. Во второй раз за какие-то полпалочки благовоний Шан Цинхуа почувствовал себя немым карпом. Мобэй-цзюнь поднялся и, легко удерживая свитки, снова воззрился на него сверху вниз, чуть приподняв бровь. – Я, аххаха, – Шан Цинхуа неловко поднялся, отряхивая одежды и потирая пальцем нос, – Не стоит. Этот слуга может сам донести отчеты до ваших покоев, ой, то есть до кабинета… Тронного зала… Эм… Мой Король? – С каждым его словом бровь Мобэй-цзюня приподнималась чуточку выше, пока выражение его лица не стало пугающе озабоченным. – Цинхуа, ты плачешь? – Низкий голос холодной глыбой врезался в сердце Шан Цинхуа. Точнее не просто низкий голос, а оттенок… беспокойства? Он… Так, стоп, он же не плакал! Шан Цинхуа быстро ощупал глаза, с удивлением отмечая, что в их уголках и правда стоят слезы. Черт! – Я, а, нет, Ша Хуалин, в общем… – Да что же такое, ему же всегда хватало слов, чтобы выразить все, что он хотел! Какого демона происходит?! Может все дело было в том, что он не знал, чего же он все-таки хочет, или скорее не хочет говорить, но эту интересную тему для саморефлексии Шан Цинхуа задвинул до ожидающей его явно депрессивной и одинокой ночи. Глаза Мобэй-цзюня прищурились. – Ша Хуалин? Шан Цинхуа мысленно бил себя рыбой-меч по лицу. – А, нет, мой Король. Все хорошо. Этот слуга лишь столкнулся с ней, когда искал вас, вот и, – Однако его слова возымели ровно противоположный эффект. Мобэй-цзюнь не расслабился, а напротив – его прищур стал из просто настороженного злобно-подозревающим. – Гхм, – вместо того, чтобы продолжать попытки вырулить очевидно провальную ситуацию в адекватное русло, Шан Цинхуа, наконец решил промолчать и просто посторонился, с поклоном пропуская Мобэй-цзюня вперед. При этом он сам не заметил, когда успел забрать свитки из рук своего Короля. Спустя мгновение паузы, Мобэй-цзюнь чуть слышно хмыкнул и пошел вперед, бросив через плечо. – В твоих покоях холодно. От этой фразы и спрятанного за ней подтекста мозг Шан Цинхуа окончательно закоротило. Мобэй-цзюнь сам пришел в его покои? Он его искал? Он беспокоится о том, что Шан Цинхуа замерзнет? Когда он был в его покоях? Когда Шан Цинхуа там не было? Или… Ой, только пожалуйста, не тогда, когда он мечтал о своем Короле, примериваясь к растущему возбуждению. Черт, черт, черт! Шан Цинхуа не знал, куда захочет пойти Мобэй-цзюнь, поэтому просто следовал за своим Королем, глядя себе под ноги и ориентируясь на полы мантии, что развевались позади Мобэй-цзюня. Всю дорогу он мусолил тему своей никчемности, а потом в нем словно что-то взыграло, и он на все плюнул с мыслью «В конце концов, я создал этот мир! Какого хрена какая-то сестричка портит мне вечер с моим Королем!» Когда они заходили в покои Мобэй-цзюня, Шан Цинхуа уже приободрился и смело прошел внутрь, прикрывая за собой дверь. Не в первый раз он сталкивался с двусмысленностью и явно не в последний. В любом случае, лучше всего в их отношениях работала именно наглость Шан Цинхуа и его искреннее желание быть рядом с его Королем. Пора оседлать эту боевую лошадку и запихнуть едкие замечания Ша Хуалин ей же под юбку, пусть там и не очень много места. Если его Король им не доволен, он это выяснит! Сам! Сегодня! Пока тот снова куда-нибудь не пропал.