Первые разы МоШаней (MoShang First Times)

Тьма окружала его, нежно обволакивала своими бархатными крепкими объятиями. В ней было бесконечно свободно, можно было ни о чем не думать и ни о чем не беспокоиться. Его тело было легким и свободным. А было ли у него вообще это тело? И его ли это было тело? Он словно стал частью чего-то большого и массивного. Того, что составляло значимую часть его сущности. Как будто он наконец обрел это что-то. Как будто он наконец обрел себя в этом чем-то. Как будто он наконец-то стал собой. Шан Цинхуа заворочался и почувствовал, что это что-то крепче прижало его к себе. Ощутил свою талию. Ощутил свои бедра, что крепко вжимались во что-то крупное и твердое. Ощутил тяжелое глубокое дыхание у себя над ухом. – Ммм, Цинхуа. – Его вскользь поцеловали в ушко и обхватили хрящик зубами, вовсе не собираясь отпускать. Шан Цинхуа довольно поерзал и крепче вжался в Мобэя. В его Мобэя. В своего Мобэя. И снова провалился в сон. В следующий раз, когда он открыл глаза, рядом никого не было. Ему было жарко и тяжело двигаться. Немного проморгавшись, он понял, что завернут в меховое одеяло, как в рулетик. Из него торчала только макушка головы, а мех приятно щекотал щеки. – Эм, мой Король? – Ответа не последовало. Что ж. Шан Цинхуа кое-как выпростал из одеяла руки и распаковал себя. На нем ничего не было, кроме потеков спермы, засов и следов от зубов. Тело при этом не болело и вообще никак не давало знать о довольно интенсивных и продолжительных упражнениях предыдущей ночи, кроме как животным голодом и пересохшими губами. Что радовало. Шан Цинхуа пощупал свою, как он думал, потрепанную хризантему, но удивился тому, что она даже не саднила и не распухла. Правда из него тут же полилось… Гхм… В общем ему срочно нужно было в ванную! Бегло осмотрев комнату, он не нашел ни своих одежд, что превратились в кусочки ткани где-то в процессе, ни Мобэй-цзюня. «Блин». Бежать до своей комнаты был не вариант. Так что, проведя в своей голове мини-дебаты, он решил облачиться в нижние одежды своего Короля и быстро привести себя в порядок в «хозяйской» ванной. Где-то на середине этого процесса его и застал Мобэй-цзюнь. Мобэй-цзюнь вернулся с утренних переговоров и застал своего человека в своем нижнем халате. Из-за разницы в росте полы одежд волочились по земле, а ворот был запахнут чуть ли не до спины. Шан Цинхуа, путаясь в подоле, на цыпочках бежал в сторону ванной комнаты и застыл, стоило на него упасть взгляду Мобэй-цзюня. – М-мой Король! – Пропищал он и забавно заозирался, словно ища, куда спрятать свой непотребный вид. А вид и правда был непотребный. Вся шея в уже начинающих исчезать синяках и засосах. Волосы всклокочены и спутались. Губы раскраснелись и чуть потрескались от жажды. Грудь трепещет в быстром дыхании… – И куда это ты собрался, Цинхуа? – Легкая полуулыбка, сложенные на широкой груди руки и приподнятая бровь. – Этот… Я… Эм… Мой Король? – Шан Цинхуа хотел было поклониться, но от этого движения по его ногам потекли новые струйки спермы. Хорошо, что все это непотребство прикрывали длинные полы одежд. Но он-то знал, что под ними происходит! От этого его лицо немедленно вспыхнуло. Кажется, даже уши покраснели. Ухмылка Мобэй-цзюня стала шире. – Хочешь мне что-то сказать? – Да… Эм… То есть нет. То есть… Шан Цинхуа пятился назад, стараясь не споткнуться о полы халата. Мобэй-цзюнь же темной отвесной горой медленно надвигался на него, нависая сверху. Шан Цинхуа дрожащими руками ухватился за ворот халата, пытаясь запахнуть его еще больше, но больше уже было не куда. Он громко сглотнул и невольно вскрикнул, когда его подхватили на руки. Мобэй-цзюнь нахмурился, рассматривая его лицо и шею. А потом… Потом нащупал что-то мокрое на бедрах своего человека. – Ты… Без меня? – С обидой рыкнул он. – А, нет, нет! Мой Король! Это не то! Этот подч-, этот Цинхуа ничего такого не делал. Просто… Это… – Он не выдержал и закрыл ладонями лицо, спасаясь от надвигающегося позора. Рука Мобэй-цзюня пощупала его бедра под попой, которые стали мокрыми от все продолжающей сочится из хризантемы спермы. Да когда уже она закончится?! Мобэй-цзюнь поставил Шан Цинхуа на пол и резко развернул спиной к себе, задрав подол халата. «Небожители, как стыдно!» [Блять…] Его взгляду предстали искусанные бедра в засосах, по которым голубовато-белыми струйками стекало… стекала… сперма… Его сперма… [Блять!] Тело Мобэй-цзюня мгновенно напряглось и решительно стало изменяться в сторону боевой готовности. Это было слишком пошло и развратно, чтобы никак не отреагировать. Он присел, оказавшись лицом прямо напротив попки своего человека, на которой красовались следы его пальцев, и осторожно развел полушария. Из нежно-розовой хризантемы Шан Цинхуа с легким звуком вышла очередная порция семени. Мобэй-цзюнь был озадачен, но желание пересилило приличия и он осторожно прикоснулся к этому нежному местечку пальцами. Шан Цинхуа вздрогнул от неожиданной ласки и раскраснелся еще больше, яростно впившись в свое лицо пальцами. «Я не вижу, а значит, этого не происходит», – пронеслась в голове откровенно детская мысль. Мобэй-цзюнь же хищно улыбнулся и чмокнул человека в половинку персика. Об этой стороне сексуальной жизни [своей сексуальной жизни] он как-то не подумал. Его человек несколько часов провел с его семенем внутри, и это было… Безумно по-собственнически. Как раз, как он любил. Но и должно было причинять некоторый дискомфорт. А он не хотел, чтобы объекту его желания что-то причиняло дискомфорт. Он хотел, чтобы Цинхуа чувствовал себя приятно после соития. Теперь. Всегда. – Пойдем. Мобэй-цзюнь резко встал и снова подхватил пищащего Шан Цинхуа на руки – ну не будет же он босым разгуливать по холодному полу – и направился в ванную комнату. Там был просторный бассейн, полный ледяной чистой воды, всегда готовый для омовений Короля. Он уже было собирался погрузить в него человека, но потом резко вспомнил, что для людей подобная температура воды была опасна… Что же делать… Он не владел силами огня и… – Мой Король, только не бросайте меня туда! – Завопил Шан Цинхуа, крепко обнимая того за шею. Ему как-то приходилось падать в этот бассейн. Так вот, вода с температурой ближе к нулю градусов была тем еще удовольствием. Если бы не его духовные силы, там и до пневмонии было бы не далеко. А в этом мире без антибиотиков… Мобэй-цзюнь чуть подкинул Шан Цинхуа на руках, поудобнее перехватывая под попой и легонько сжал его разгоряченное [грязное… х-х-х… терпение] тело. – Идем! Не долго думая он скользнул сквозь тени к горячему источнику за пределами дворца. Это было не очень безопасно, но быстрее всего решало это затруднение. К тому же, почуяв его присутствие, вся мелкая нежить обычно быстро разбегалась. А серьезных врагов он не ощущал. Голова Шан Цинхуа закружилась, а к горлу, как и всегда при переходе через тени, подступила тошнота. Но почему-то в этот раз он отошел гораздо быстрее, чем обычно. Мобэй-цзюнь осторожно поставил его на ноги, подождал, пока человек стабилизирует свое положение и подтолкнул в сторону исходящей паром заводи. – Побудь здесь. Я все организую и вернусь. Будь осторожен и не засыпай. – И. Он исчез. Не забыв окружить пространство небольшим ледяным куполом, что не таял при любых температурах. Шан Цинхуа выпучил глаза и рефлекторно вцепился в одежды. Сердце стучало в ушах, а коленки подкашивались. Он совершенно не предполагал, как теперь, при тусклом свете северного дня будут выстраиваться их отношения… Но… Кажется, они начали выстраиваться сами собой. И, надо сказать, в неплохую сторону. На горячих источниках он не был уже очень давно. Шан Цинхуа бегло огляделся, запустил поисковое заклятие, так, для профилактики, шуганул пару водных змей и быстро влез в заводь, тут же покрывшись мурашками от смены температур. Его кончики пальцев привычно заныли, становясь красно-синими от того, что сосуды отказывались раскрываться равномерно, но спустя несколько мгновений, кровь ровным потоком начала течь по всему его разогретому телу. Он сладко помурлыкал и растянулся на удобном камне, позволяя себе немного понежиться, прежде чем начать банные процедуры. Мыла не было, так что пришлось обходиться без него. Зато он использовал мох, чтобы немного оттереть кожу. А волосы окончательно промоет дома. На слове «дома», что промелькнуло в его голове вместо слова «дворец», он внутренне весь сжался. Неужели… Неужели для того, чтобы почувствовать себя как дома в этом чужом северном мире ему только и надо было («Ха-ха, ТОЛЬКО!»), что провести бурную ночь с его Королем. Только ночь… И всего лишь десятилетие верной службы… Шан Цинхуа привел себя в порядок и радостно выдохнул от ощущения чистоты как внутри, так и снаружи. Еще немного повалялся в источнике, но когда понял, что у него уже начинает кружиться голова, вылез и завернулся в одежды Мобэй-цзюня, в которых его сюда притащили. Вот только его Короля все не было. Он подошел и пощупал барьер. Рука к нему чуть не прилипла. Не выйти. Что ж… Какое-то время он развлекал себя фантазиями. Потом перешел к медитации, но его ядро и энергия, как оказалось, отлично функционировали и не требовали балансировки и подзарядки. Что удивительно, учитывая то, как интенсивно он расходовал энергию ночью. Да и судя по быстро исчезающим синякам, часть ее продолжала уходить на восстановление тела… Хм… Шан Цинхуа погрузился чуть глубже и взвизгнул от неожиданности. Прямо в центре его ядра, окруженная золотым сиянием зашевелилась тьма! Как это может быть?! Он отравлен?! Невозможно! Когда?! Он решительно сжал губы и направил все силы, чтобы вытравить ее из себя, но вместо этого она только увеличилась, постепенно выходя из центра, охватила все ядро целиком и начала распространяться на меридианы! Да что же это! И самое раздражающее было в том, что… Шан Цинхуа почувствовал себя лучше. Еще лучше, чем чувствовал с утра. Лучше, чем когда-либо, надо сказать. Наверняка это какой-то обман! Уловка паразита, что распустил свои щупальца и пожирает его духовные силы изнутри! Шан Цинхуа снова напрягся и попытался очистить хотя бы меридианы, но его действия привели ровно к противоположному результату. Тьма вошла в них и полностью наполнила все его тело, быстро распространяясь по духовным магистралям. Шан Цинхуа вскрикнул от страха, а потом задохнулся от нахлынувшей на него энергии и силы. Она шла изнутри. Наполняя и исцеляя, застилая собой все его чувства, успокаивая и приводя в недостижимое для него равновесие. Шан Цинхуа не верил в то, что с ним происходило, пока его медитацию не прервал жалобный треск заледеневшего горячего источника. Он распахнул глаза, ожидая увидеть рядом разъяренного Мобэй-цзюня, но его там не было. В пещере был только он… И она вся покрылась льдом, что огромными сосульками свисал с потолка, а чашу источника затянул слой льда с затейливыми морозными узорами сверху. «Что за нахуй!» Шан Цинхуа вскочил. Это нападение?! Где-то рядом сильный ледяной демон! Но кто?! Линьгуан-цзюнь больше не существовал, а в Северных Пустошах только он был достаточно силен, чтобы тягаться с барьером Мобэй-цзюня. Тогда кто?! Шан Цинхуа подскочил к барьеру, проверяя тот на прочность, но не обнаружил пробоев. Вот только… Он свободно водил ладонью по толстому слою магического льда и не получил обморожение! Он оторвал ладонь от ледяной стены, прислушался к своим ощущениям и снова огляделся. Все вокруг было покрыто льдом, но из его рта не вылетал пар… И ему не было холодно. – Что же это?! Шан Цинхуа заметался по пещере, запустив руки в собственные волосы, чтобы немного успокоиться. Но спокойствие пришло само и довольно быстро. Все его суетливые человеческие эмоции словно растворились в бархатистой теплой тьме, что согревала и наполняла его внутри. Он глубоко вдохнул, выдохнул и снова принял позу для медитации. При ближайшем рассмотрении оказалось, что тьма вовсе не поглощала его духовные силы. Она не была паразитом. Скорее… Нет, это невозможно! Она нежно обнимала его меридианы и духовное ядро, переплетаясь с золотым светом и заполняя бреши там, где его потревожили человеческие эмоции. Шан Цинхуа снова прислушался к себе. Ему было… Спокойно. Спокойно хорошо… Как когда он был рядом с Мобэй-цзюнем. Мобэй-цзюнь… Да! Наверняка он знает, что это! Надо позвать его! Как же он об этом не подумал! – Мой Король… – Тихо выдохнул Шан Цинхуа, зная, что Мобэй услышит. Он всегда слышал. И всегда приходил, стоило только его позвать… Не прошло и пары мгновений, как рядом с ним из теней материализовался Мобэй-цзюнь. Он шокировано оглядел заледеневшую пещеру и бросился к Шан Цинхуа. [Нападение?! Невозможно! Его человек замерзает! Быстрее!] Но, едва приблизившись, он застыл, как вкопанный. Из каштанового омута глаз его человека на него глядела искрящаяся северными звездами тьма. – Цинхуа! – Он упал на колени рядом с ним, хватая его щеки ладонями. – Цинхуа! Ты в порядке?! Тебе больно?! Ты сильно замерз?! Сейчас! – Он сорвал с себя легкие верхние одежды и накрыл ими Шан Цинхуа. Это был не мех, но лучше, чем ничего. В очередной раз обругал себя, что рядом с его человеком всегда надо носить меха, чтобы укрывать того, когда он забывается и начинает мерзнуть. Но Шан Цинхуа лишь мягко улыбнулся в ответ и нежно прикоснулся к его запястью своими пальцами… Не горячими и даже не теплыми. Они были той же температуры, что и кожа Мобэй-цзюня. Мобэй-цзюнь резко схватил руку Шан Цинхуа и проверил пульс. Вопреки его паническим ожиданиям, ци двигалась равномерно и гладко, без рывков и провалов. Пульс бился ровно и соответственно периоду. Он снова взглянул в глаза человека, которые, казалось, стали еще теплее. На его щеку легла рука Шан Цинхуа. – Мой Король… Это… Мобэй-цзюнь яростно вжал в себя Шан Цинхуа в объятии. [Прижилась!] Он даже не думал об этом, когда передавал ему тьму. Он даже не думал о том, что она могла не прижиться. Просто действовал интуитивно, без оглядки на последствия. Страшное осознание того, что могло случиться с его человеком. С его Шан Цинхуа. С его любимым. Огорошило Мобэй-цзюня только, когда он увидел покрытую льдом пещеру с ГОРЯЧИМ, блять, источником! Но тело Шан Цинхуа было в порядке. Более того, вроде бы даже стало сильнее… Из мыслей его вывели ладони, что легли на его спину и крепко прижали к себе. – Мой Король… Это ведь вы во мне… Теперь… Теперь вы всегда со мной? Мобэй-цзюнь вздрогнул и чуть отстранился. Можно было бы рассказать ему все… Но… Кажется, это было не нужно. Он кивнул. – Ты злишься на меня? Я пойму, если… – Его прервали поцелуем. Их языки сплелись в медленном бережном танце. Словно они оба боялись навредить друг другу. Словно проверяли, настоящие ли они. Словно боялись поверить в то, что все это происходит в реальности. Шан Цинхуа обхватил лицо Мобэй-цзюня и чуть отстранился. – Мой Король, ты теплый… – Это ты теперь холодный, любовь моя, – ощерился клыками Мобэй-цзюнь. – Но… Я ведь не умру? – Теперь не умрешь. Теперь нет. – Хорошо, – лицо Шан Цинхуа озарила счастливая и лучезарная улыбка. – Тогда пойдем домой. От слова «дом», слетевшего с уст Шан Цинхуа, Мобэй-цзюнь вздрогнул. Он сам никогда не расценивал дворец, как «дом». Но… Но теперь… Кажется начал… Ох! Он сделает для Шан Цинхуа самый лучший дом! Он растянул губы в предвкушающей улыбке и, чмокнув человека в челюсть, прижал к себе и поднялся вместе с ним. – Пойдем. И они растворились в тенях.