Первые разы МоШаней (MoShang First Times)

Мобэй-цзюнь пинком захлопнул двери в свои покои, те с жалобным треском покрылись ледяными узорами и примерзли друг к другу, так что не откроешь. Шан Цинхуа же с силой вжали в стену, не отпуская с рук, и впились нетерпеливыми зубами в шею. – Ах, мой Король… – Промычал Шан Цинхуа, забираясь ладонями под ворот Мобэй-цзюня и ласково царапая спину. В ответ ему крепче сжали задницу, потираясь о нее стояком, и сильнее вдавили в стену. Грудь Мобэй-цзюня тяжело вздымалась, но явно не от «легкой пробежки». Он схватил Шан Цинхуа за волосы и потянул голову назад, открывая доступ к шее, изящным ключицам и оголившейся груди, в которой неистово трепетало сердце, что все еще не могло поверить в то, что происходит. Губы Мобэй-цзюня сначала ласково пробежались по синякам в форме пальцев на шее Шан Цинхуа. Он чуть отстранился, осматривая буквально дело рук своих, а затем с силой впился губами в шею, оставляя на ней засос и следы укуса. – Ха! Мой Король… Ах! [Красиво. Хочу!] «Небожители, и как теперь работать?», – промелькнуло в голове Шан Цинхуа, когда он попытался представить, какой «красивой» и расцвеченной разными оттенками сине-багрового стала его шея. – Мой Король такой нетерпеливый… Ммм… Что скажут его придворные, когда узнают, какие желания он испытывает к своему человеческому слуге? Ммм? Ах! – К черту придворных! – Мобэй-цзюнь впился зубами в грудную мышцу Шан Цинхуа и пробежался по ней языком. Шан Цинхуа выгнулся от неожиданной, но приятной боли и задрожал. Теперь уже его член начал активно натягивать штаны. «Не замечал за собой склонность к мазохизму. Но – аргх, да что же ты такой кусачий! – как же приятно…» – ХА! Мой Король хочет поглотить меня? – Шан Цинхуа обеими руками отлепил голову Мобэй-цзюня от своего соска и притянул к своему лицу. – Хочет. Всего, – зарычал ему в губы Мобэй-цзюнь. Шан Цинхуа хохотнул и лизнул того в губы. – Этот Цинхуа тоже хочет этого. Хочет, чтобы его Король, – нежный, играющий поцелуй в губы. – Сжимал его, – поцелуй в челюсть. – Кусал его, – поцелуй в скулу. – Наслаждался им. – Шан Цинхуа проник языком в рот Мобэй-цзюня в глубоком поцелуе. У того в груди что-то зарокотало, как у большой кошки, и он крепче, до боли, вжал в себя человека. Словно его не устраивало, что между ними есть хоть какое-то расстояние. Шан Цинхуа, не отпуская голову своего Короля, пробежался языком по его острым клыкам, чуть прикусил нижнюю губу и потянул на себя, щекоча ее кончиком языка. – Этот Цинхуа хочет быть наполненным своим Королем. – Язык пробежался по нижней губе. – Хочет полностью принадлежать своему Королю. Целиком. Вечно. – Слова перемежались легкими поцелуями-бабочками, от чего у Мобэй-цзюня задрожали колени. – Хочет, чтобы его Король поглотил его, – горячие губы прикоснулись к уху. – И никогда не отпускал от себя. Никогда. – Зубы прикусили чувствительный хрящик, а за ними вдоль уха скользнул ненасытный язык. Мобэй-цзюнь чуть отлепил Шан Цинхуа от стены, а затем вжал в нее с новой силой. – Что же ты делаешь со мной, Цинхуа, – хрипло выдохнул он, запрокидывая голову, опустил Шан Цинхуа на пол и резко развернул к себе спиной, вжимаясь в него бедрами. Он был уже почти на грани. Был готов разорвать на Шан Цинхуа оставшиеся одежды и войти без подготовки. А потом трахать до потери сознания, наслаждаясь тем, как его человек стонет, кричит и извивается под ним. [Нет! Нельзя! Да что же ты делаешь!] Мобэй-цзюнь буквально застонал в своей голове, когда Шан Цинхуа чуть прогнулся в пояснице и потерся своей попкой, [пока еще, блять!] затянутой в штаны о его налившийся кровью и изнывающий от неудовлетворения и ожидания член. Рука Мобэй-цзюня скользнула под распахнувшиеся одежды Шан Цинхуа и обняла за талию. – Цинхуа, х-х-х, если ты будешь меня провоцировать, я сделаю тебе больно, – горячий шепот холодными губами прямо в ухо человеку. Шан Цинхуа еле стоял на ногах от возбуждения и пытался удержать равновесие, упираясь руками в стену. От того, как его Король навис над ним, как по-собственнически обхватил за талию и вжал в себя, по его позвоночнику пробежалась толпа мелких демонов, которые, судя по всему, решили устроить лагерь у него в штанах. Он уже тоже еле сдерживался и не мог перестать потираться задом о своего Короля, чтобы получить хоть какую-то стимуляцию. К тому же это оказалось на удивление приятно. Чувствовать себя под кем-то. Под Мобэй-цзюнем. Под своим желанным, неимоверно прекрасным, горячим и еле сдерживающимся, опасным, идеальным мужчиной. Демоном. «Блять!» – Я выдержу, мой Король, – прошептал Шан Цинхуа, выгибаясь навстречу. […] Мобэй-цзюнь потерял остатки контроля, задрал одежды Шан Цинхуа и резко спустил его штаны. Перед ним предстала прекрасная картина молочно-белой кожи и хорошо очерченных ягодиц в форме персика. Человек дрожал, а его член налился красным и сочился смазкой. Мобэй-цзюнь ухмыльнулся темной улыбкой и впился зубами в одно из полушарий, оставляя на нем багровые следы. – ХА, да! Мобэй-цзюнь выпрямился и огладил другое полушарие рукой, чуть сжимая и отодвигая булочку, чтобы пробежаться большим пальцем по судорожно сжатой хризантеме. [С-с-с, просто помни, четыре пальца. Ладно… три… Нет, четыре! Да чтоб его!] Шан Цинхуа со стоном подался навстречу. Мобэй-цзюнь на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы не войти в него прямо так. С наскока. [Масло!] [Да, масло…] – Цинхуа. Я запрещаю тебе двигаться. Стой так. Шан Цинхуа как течная кошка, поскреб пальцами по стене и закусил губу. В моменты возбуждения он неосознанно суетился и ерзал, а этот приказ заставил его собрать всю свою волю, чтобы не завилять бедрами или не опуститься на пол и ползком направиться в спальню. Но, видимо у его Короля были свои планы, потому что тот исчез в тенях, и Шан Цинхуа остался в комнате один. Сердце быстро билось в ушах, а к щекам прилила кровь. В комнате было прохладно, но его тело горело. Хотя он радовался, что на нем оставили верхние одежды. Так все-таки было комфортнее. Несмотря на то, что в комнате никого не было, он исполнял приказ и продолжал, не шелохнувшись стоять в открытой позе, упершись руками в стену, прогнувшись в спине и отклячив попку. Абсолютно голую попку… Если бы в этот момент в покои его Короля кто-то вошел, Шан Цинхуа бы воспламенился от стыда. Хорошо, что Мобэй-цзюнь запечатал двери. Но от мысли, что его может в таком виде увидеть кто-то, кроме Мобэя, Шан Цинхуа возбудился еще больше. Он облизнул пересохшие губы и глухо застонал. Ему так хотелось прикоснуться к своему члену, чтобы хоть немного снять напряжение. Но нельзя. Ему сказали стоять и не шевелиться. От отчаяния он закусил губу и свесил голову. Позади него словно прошелестел ледяной ветерок, и на его ягодицы легла приятно прохладная рука. Шан Цинхуа вздрогнул, но не шелохнулся. Рука сжала его ягодицу и ободряюще по ней похлопала. – Молодец, Цинхуа, – низкий голос его Короля приятно отдавался в груди, в ответ на что сердце Шан Цинхуа встрепенулось и забилось быстрее. – Продолжай стоять и не шевелись, чтобы я с тобой ни делал. Шан Цинхуа сглотнул. По его спине прошлась ладонь Мобэй-цзюня. Оглаживая и успокаивая дрожь. А затем его тело снова перестали трогать. Пока. Мобэй-цзюнь опустился на колени между его ног. «О Небожители! Как стыдно!» Его лицо оказалось ровно напротив промежности Шан Цинхуа, получая прекрасный и развратный обзор на все… А затем к его хризантеме прикоснулся смазанный маслом большой палец, который до невозможности приятным движением пробежался по кругу, не проникая внутрь. От этой неожиданной ласки Шан Цинхуа вздрогнул и задрожал, неосознанно подаваясь навстречу. – Я сказал тебе не шевелиться, Цинхуа, – в низком голосе слышалась довольная улыбка. Шан Цинхуа застыл и кивнул, поустойчивее упираясь в стену руками. Мгновение и в него скользнул указательный палец Мобэй-цзюня. –Ах! – Шан Цинхуа не выдержал и выгнулся навстречу, его член отчаянно дернулся. Палец проник глубже. Другой же рукой Мобэй-цзюнь обхватил бедро человека, до синяков впиваясь в него пальцами, чтобы наказать за неповиновение приказу. – Я сказал не двигайся, – палец чуть вышел и снова погрузился внутрь. – Я хочу. Чтобы ты. Оставался. Неподвижен, – каждое слово подчеркивалось движением пальца внутрь и наружу. – Что. Бы. Я. С тобой. Сейчас. Ни делал. Ты сказал, что выдержишь, Цинхуа. – Шан Цинхуа до боли закусил губу и стоном подтвердил свое согласие следовать указаниям. – Вот и хорошо, – облизнулся Мобэй-цзюнь. Он не любил откладывать удовольствия. Он не любил ждать. Но эта пытка оказалась столь сладкой, что он ненамеренно растягивал ее для себя и для своего человека. [Для своего.] Когда отверстие Шан Цинхуа слегка расслабилось, он добавил второй палец, от чего тот застонал, но не шелохнулся. Его била мелкая дрожь возбуждения, а ноги дрожали. Мобэй-цзюнь ухмыльнулся и чуть прикусил его ягодицу, такую аппетитную и круглую, глубже проталкивая пальцы. Он предусмотрительно трансформировал когти и теперь они не мешали ему аккуратно, но настойчиво надавливать на небольшую выпуклость в горячем влажном нутре человека. От неожиданного ощущения Шан Цинхуа словно током ударило. Он только чудом не выгнулся, но не удержал вскрика. Его член дернулся вверх, отчаянно реагируя на интенсивные ощущения. Пальцы Мобэй-цзюня внутри него то давили на сладкое местечко, то легким движением проходились по кругу, но когда к ним добавился третий палец, Шан Цинхуа вскрикнул от неожиданно неприятной боли. Его отверстие рефлекторно сжалось, пытаясь остановить вторжение. – Шшш, Цинхуа. Дыши. Ты хорошо справляешься. Просто позволь мне проникнуть глубже. Впусти меня. – Голос Мобэй-цзюня был неожиданно заботливым и тихим. Что-то на грани баюкания и шепота. Его пальцы чуть вышли из Шан Цинхуа, позволяя тому расслабиться, а затем вошли внутрь, с новой силой растягивая его тугое колечко. – М-м-м, мой Король, – захныкал Шан Цинхуа. – Мои ноги дрожат, мне, ха! Позвольте мне лечь, ах! – Нет. – Очередной толчок пальцами. – Я хочу, чтобы ты стоял. – Еще одно движение пальцами, и они чуть распустились внутри него, растягивая еще больше. Шан Цинхуа вскрикнул больше от возбуждения, чем от неприятных ощущений. По его члену снизу вверх пробежал палец Мобэй-цзюня, очертил головку и снова спустился вниз. – Ты так возбужден, Цинхуа. Так хочешь меня. Так хочешь, чтобы тебя трахали тут? – Пальцы почти полностью вышли и снова погрузились внутрь. Шан Цинхуа застонал и задрожал, как какая-то перевозбужденная чихуа-хуа, но продолжил следовать приказу и не шевелился, лишь неудержимо закивав в ответ на вопрос своего Короля. Он уже был готов на что угодно, лишь бы его трахнули. Лишь бы Мобэй-цзюнь вошел в него, заполняя до краев и прекратил свою мучительно-сладкую пытку. Когда Мобэй-цзюнь коснулся его члена, одновременно надавив внутри на простату, ему показалось, что он позорно кончит, но на удивление этого не случилось. Но когда внутрь погрузился четвертый палец, его выдержка дала значительную трещину. – Ха! Мой Король! Ах, пожалуйста, возьмите меня, прошу. Я больше не могу! – Терпи, Цинхуа. Тебе пока нельзя кончить. Шан Цинхуа отчаянно застонал. Его руки занемели, а перед глазами плавали круги от нестандартной стимуляции. «Черт! Слабак! Ты лорд Пика или кто?! А ну соберись! Где твое золотое ядро?!» Он попытался было сфокусироваться на том, чтобы трансформировать избыток сексуальной энергии в духовную, но в этот момент его тело покинули пальцы Мобэй-цзюня. Он встал с колен, снова оглаживая ягодицы Шан Цинхуа, а затем большими пальцами растянул их, в ответ на что отверстие человека свободно раскрылось, словно приглашая войти. [БЛЯТЬ!] От этого неимоверно развратного вида Мобэй-цзюнь едва не слетел с катушек. Между ягодиц Шан Цинхуа лег крупный, неимоверно твердый член Мобэй-цзюня. Сверху на него обильно полилось масло. Мобэй прошелся членом вдоль крестца Шан Цинхуа, распределяя смазку, и дразня почти теряющего всякое самосознание человека. Он отбросил флакончик с маслом и наклонился к уху Шан Цинхуа. – Будет больно, Цинхуа, потерпи и не шевелись. Если справишься, я позволю тебе кончить. «Твою мать!» Шан Цинхуа прикусил губу и закивал, выдыхая и стараясь расслабиться. В его вход уперлась головка его Короля, а на бока легли его ладони, фиксируя и предотвращая возможность к побегу. Когда Мобэй-цзюнь надавил на его хризантемку, Шан Цинхуа не удержался от вскрика. Это было неприятно. Словно все его тело кричало о том, что это место не предназначено для подобного рода движения. Он заскреб ногтями по стене и заскулил в прикушенную уже до крови губу. – Шшш, Цинхуа, – на крестец легла ладонь, чуть погладила и надавила вниз. – Расслабься, так будет легче. «Расслабься! Расслабься тут! Это же не тебе пихают в зад что-то размером почти с твое предплечье! Ах, блять! Как я теперь понимаю братца Самолета! Ха!» Шан Цинхуа мысленно матерился, пытался дышать и не двигаться. Его мучила распирающая острая боль, и вместе с этим, он совершенно не понимал, как реагировать на новое ощущение постепенно заполняющегося нутра. Мобэй-цзюнь продолжал медленно, но ровно и без рывков входить внутрь, что давало Шан Цинхуа возможность адаптироваться и не напрягаться. Но когда его Король вошел чуть больше, чем на половину… От неожиданного толчка Шан Цинхуа почти потерял опору и чуть не упал на подкосившихся ногах. Мобэй-цзюнь вошел в него резко и целиком, заставляя комнату наполниться эхом крика Шан Цинхуа. Из его глаз брызнули слезы, а ноги неистово задрожали. Огромные ладони сжали его бока, не давая соскочить и прерывая всякое вихляние. [Ха, Блять! Как же узко! Горячо! Ха!] Шан Цинхуа заскулил. Его колечко судорожно сжималось вокруг члена Мобэй-цзюня, пытаясь вытолкнуть его наружу, как ему казалось, но по факту только глубже засасывая в себя. Мобэй-цзюнь же еле сдерживался. Внутри его человека оказалось НАСТОЛЬКО приятно. Его горячие мягкие стенки окутали его целиком и судорожно сжимались, доставляя удовольствие, которое он никогда до этого не испытывал. А то, что это причинило Шан Цинхуа боль, лишь разжигало его похоть еще больше. Тем не менее, он бдительно следил за тем, чтобы у него не было крови. Ее не было, а значит… Их обоих била крупная дрожь возбуждения, похоти и вожделения. Первым не выдержал Шан Цинхуа. – Пожалуйста, мой Король, прошу, начните двигаться. Я так хочу… – Он не успел договорить. Мобэй-цзюнь чуть выскользнул из него и плавно вошел внутрь. – Так? – Ха! ДА! Да, пожалуйста! Еще! Очередное движение бедрами, все еще плавное и достаточно медленное. – Так? – Он почти полностью вышел из Шан Цинхуа и резко вошел внутрь, проехавшись головкой по сладкому местечку. – Или так? Шан Цинхуа зашелся в крике и крупно задрожал. Но все еще не решался шевелиться. – Так, так, да! Да, мой Король так, пожалуйста! Губы Мобэй-цзюня растянулись в голодной улыбке. – Как пожелаешь, Цинхуа. Он начал размашистыми резкими движениями вбиваться в заклинателя, каждый раз почти полностью выходя и входя до основания. Это было жестко для первого раза, но, судя по тому, как отчаянно сочился член Шан Цинхуа, это было именно то, что ему нужно. Шан Цинхуа задохнулся от интенсивных ощущений, смешавшихся боли и удовольствия. От того, как его Король с громкими шлепками снова и снова входил в него, регулярно попадая по сладкому местечку. От чего Шан Цинхуа буквально сходил с ума. Он был уже почти на грани. – П-п-пожалуйста, ах, м-мой, ха, Король, позвольте мне, а-а-а, кончить! Ха! Ах! Да! ДА! Еще! Пожалуйста, ДА! Мобэй-цзюнь зарычал и вмял его в себя, кусая в плечо. От этого он стал проникать еще глубже. Теперь он едва ли покидал Шан Цинхуа, а вместо этого сильно и интенсивно вдавливался в него, словно стремясь наполнить собой до конца. Шан Цинхуа едва сдерживался, едва держался на ногах, едва не терял рассудок от интенсивности новых ощущений. Но силой воли держался, выполняя все указания своего Короля, пока… – Кончай, – громкий шепот на ухо и резкий глубокий толчок. Его член обхватила ладонь Мобэй-цзюня, делая стимуляцию просто невозможной. – Ха! [Блять! Как туго!] Шан Цинхуа содрогнулся и спустя пару яростных толчков излился на пол. Он дрожал, ноги окончательно ослабели, но Мобэй-цзюнь удерживал его от падения, крепко прижимая к себе. Мобэй-цзюнь задохнулся от того, как крепко Шан Цинхуа сжал его в оргазме. Человек под ним буквально вибрировал от разрядки и высвобождающейся энергии. Его демоническая сущность ничего не могла с собой поделать и жадно поглощала ее, заставляя человека слабеть. Нет, так не пойдет. Мобэй-цзюнь аккуратно вышел из Шан Цинхуа и подхватил на руки. Он все еще не кончил, что было им обоим на руку. Иначе долго от таких упражнений его человек не протянет. – Мой Король, – слабым голосом промычал Шан Цинхуа, обхватывая его шею своей ослабевшей рукой. – Потерпи, Цинхуа. Он нежно чмокнул человека в висок и уложил на кровать. Затем стянул с него сапоги и штаны, оставив верхние одежды и носочки, чтобы тот не замерз, и быстро разделся сам. Зрение Шан Цинхуа было не резким. Его сознание плавало в волнах посторгазменного расслабления и какой-то странной слабости. Перед глазами появлялись и исчезали розовые круги. Но когда Мобэй-цзюнь разделся… Он будто пришел в себя. У его Короля было мощное тело, широкие плечи и литые мышцы рук и груди, но стройная талия и узкие бедра, что делало его невозможно привлекательным. Мышцы пресса были хорошо очерчены, но не бугрились кубиками, как у типичных фитнес-няшек-качков. Скорее было видно, что они четко поддерживают туловище и прекрасно справляются со своей работой удержания баланса тела в сложных движениях. Шан Цинхуа облизнулся и чуть отполз по кровати назад. Его волю сильно потрепало то, что ему пришлось слишком долго удерживать себя от движения, поэтому теперь он ощущал себя готовой на все размазней. Особенно готовой от того, что понимал свое неимоверное везение. Не многим, а точнее лишь нескольким существам в этой вселенной выпал шанс увидеть Мобэй-цзюня обнаженным. И не умереть. Перехватив его жадный блуждающий по своему телу взгляд, Мобэй-цзюнь хищно улыбнулся, опасной походкой подошел к кровати и тут же словно перетек на нее, подкрадываясь к Шан Цинхуа между его ног. – Пришло время награды, Цинхуа. Заклинатель смотрел на него огромными каштановыми глазами, которые стали почти черными от заполнившего почти всю радужку зрачка. Он яростно закивал и потянулся к губам Мобэй-цзюня, но тот был быстрее – закинул себе на плечо его ногу и резко и полностью вошел, заставляя Шан Цинхуа закричать и выгнуться навстречу. Мобэй-цзюнь перехватил запястья Шан Цинхуа, зафиксировал их одной ладонью над его головой, и начал двигаться. Протяжно, настойчиво и глубоко. С каждым движением тьма внутри него шевелилась и, нехотя, тянулась к Шан Цинхуа, словно изучая его. Но вот наступил момент узнавания и вместе с мощным движением бедер Мобэй-цзюня она ринулась внутрь заклинателя, залечивая повреждения и наполняя истощившееся духовное ядро новой, непривычной для него энергией. Это была особенность его клана. Они делились силой со своими супругами, скрепляя договор брака не только юридически, но и энергетически. Сила не шла к тем, кого не выбирала, поэтому им так сложно было подобрать себе супругов. И поэтому они так ревностно следили за тем, чтобы не вступать в лишние половые связи. Сначала шла проверка на совместимость сил, после этого была игра прикосновений, а следом – обмен энергией. Но Шан Цинхуа… Шан Цинхуа нарушил этот порядок, почти сразу перейдя к прикосновениям. Однако… Сила сразу признала его, что удержало Мобэй-цзюня от того, чтобы раскроить голову этому маленькому назойливому человеку, еще тогда, в их первую встречу на горной тропе. А после этого… После этого, Мобэй-цзюнь не мог думать ни о ком, кроме Шан Цинхуа… Не мог видеть рядом с собой никого, кроме Шан Цинхуа. Не переносил ничьих прикосновений, кроме прикосновений Шан Цинхуа. Сила также отказывалась признавать других демониц, что приводило старейшин-советников в бешенство. А теперь… Теперь, когда Шан Цинхуа почти полностью отдал себя ему в их первый раз… – Прими меня, моя любовь, – тихий шелест на ухо. – Да, да, мой Король! Я принимаю тебя. Позволь мне быть с тобой. Вечно! Ха! Как глубоко, да! Мобэй-цзюнь продолжал плавно и глубоко проникать в Шан Цинхуа. После полученного согласия, тьма потекла в человека ровным спокойным потоком. Глаза Шан Цинхуа распахнулись от непередаваемых ощущений, вовсе не связанных с тем, как его Король неутомимо входил в него снова и снова, и снова, и снова. ДА! Еще! Нет, теперь… Теперь его словно наполняло бархатное тепло. Наполняло снизу и до краев. Ему стало так невозможно хорошо, он стал так счастлив. Внутри него словно все срослось. Словно все встало на свои места. Словно… Словно он обрел часть себя, о которой и не знал, что она была потеряна. Но теперь. Теперь он знал. И теперь… Теперь он был частью Мобэй-цзюня. Целиком и полностью Мобэй-цзюня. А Мобэй-цзюнь был целиком и полностью сердцем Шан Цинхуа. Они словно обменялись энергией, а затем она смешалась и поровну разделилась между ними, наполняя обоих ровным гармонизированным потоком. У Шан Цинхуа от избытка чувств и ощущений потекли слезы. Он крепко обнял спину Мобэй-цзюня и чуть изогнулся, заставляя того входить под углом, от которого из глаз заклинателя посыпались искры. – М-м-м, Цинхуа, – зубы прикусывают ухо. – Мой Король? – М-м-м? – Ритмичные движения и легкий укус в шею. – Я твой, мой Король? – Мой. – Резкий глубокий толчок. – ХА! – Мой Король? – Шан Цинхуа обхватил лицо Мобэй-цзюня ладонями и поймал его взгляд. – Я. Люблю. Тебя. Глаза Мобэй-цзюня расширились, а член внутри Шан Цинхуа дернулся и словно стал еще больше, от чего человек приятно застонал и зажмурился, из его глаз к вискам потекли слезы. Тьма внутри зашевелилась, поуютнее устраиваясь в груди, довольная свершившимся обменом и признанием. Мобэй-цзюнь улыбнулся и аккуратно поцеловал искусанные губы Шан Цинхуа. – Ты мой, Шан Цинхуа. Теперь ты навечно мой. – Его движения стали протяжными и ленивыми, но заполняющими до краев. – Теперь ты не уйдешь от меня, даже если захочешь. – Не захочу! – Замотал головой человек. Мобэй-цзюнь улыбнулся своей темной улыбкой. В его глазах плясали галактики. – Не захочешь. Ведь я люблю тебя. Лицо Шан Цинхуа осветила солнечная улыбка. – Я тоже люблю тебя, Мобэй! От того, как звучало его имя в устах Шан Цинхуа, вдоль позвоночника Мобэй-цзюня пробежались раскаты молний. Он зажмурился от удовольствия, а когда приоткрыл глаза, в них снова плескался голод. – Впредь называй меня так всегда, – по щеке Шан Цинхуа скользнул коготь указательного пальца, стирая слезы, после чего по бокам его головы уперлись ладони Мобэй-цзюня. – А теперь, обхвати меня покрепче и кончи для меня, любовь моя. – Ха, Мобэй, ДА!