put your loving hand out, baby

«Юджин, сообщаю, что в полном соответствии с твоим поручением в качестве председателя клуба «Жужжащих», я совершила закупку пакетаMelipona beecheii. Я надеюсь, что они в полном составе доберутся до Невермора и найдут свой новый дом в стенах бывшей оранжереи Торнхилл. Я также приобрела две деревянные колоды вместо традиционных ульев, если ты захочешь обустроить их жилище так, как это делали майя до прибытия в Америку Кортеса. Традиционные пасеки на Юкатане — умирающее искусство. Может быть поэтому они меня и заинтересовали. Мы провели два дня в заповеднике Шель-Ха, где наследники культуры майя учили нас правильно обходиться с «царственной пчелой», а после отправились в Мериду, чтобы своими глазами увидеть образцы письменности некогда великой цивилизации, в которых хранилась информация об их повседневной жизни: о ткачестве и охоте, о пчеловодстве и человеческих жертвоприношениях. Я знаю, что прабабка моего отца происходила из древнего испанского рода и среди ее предков были и участники конкисты. Но находясь здесь, в Паленке или Чичен-Ица, я чуствую большее родство с теми, кого истребляли эти «первопроходцы». Я бродила среди руин и по полям для тлачтли и чувствовала, что вся пролитая за прошедшие века кровь не исчезла. Она до сих пор питает эту почву и отравляет воздух. Я смотрела на праздношатающихся нормисов и представляла, как шнуры от фотоаппаратов, болтающихся на их шеях, затягиваются, и все они становятся жертвами для Иш-таб. Как девицам, делающим селфи у алтарей, вспарывают живот. Как непослушные, капризные дети падают в Священный сенот и вслед летят их гаджеты и игрушки. Стоя на вершине Храма Кукулькана, я вспомнила как умирала в склепе Крэкстоуна. Как жизнь по капле покидала тело, уступая могильному холоду, пробирающему до костей. Я взглянула вниз и подумала, какой мучительной может быть смерть, если я брошусь с парапета, и мое поломанное тело скатится вниз по ступеням. Я уже сделала шаг, когда мой спутник крепко схватил меня за руку — и не отпускал до самого подножья лестницы. Я знаю, что невежливо упоминать кого-то в письме, не называя имени, но ты простишь мне эту вольность. До определенного времени я не хочу, чтобы о нем знал кто-то из моего школьного окружения. И потому лучше вернемся к пчеловодству времен майя: я прикладываю к этому письму открытку с изображением Ах Музен Каба — бога, упомянутого в мифе о сотворении мира, но также бога мёда, что дает нам представление о том, как почитались пчелы у индейцев. Мы знаем об этом, потому что в середине XX века советский ученый Юрий Кнорозов, находясь за тысячи миль от Юкатана, подобрал ключ к письменности майя и декодировал ее. Эта история ничуть не хуже того, как Шампольон сумел перевести написанное на Розеттском камне. Признаться, я бледнею от зависти, когда думаю об этом. Вот где и настоящие тайны, и работа ума. Если когда-нибудь мне надоест писать книги и путешествовать по миру, я запрусь в самой высокой башне Аддамс-холла, чтобы проанализировать и прочесть иссыкское письмо или Кодекс Рохонци. Впрочем, иногда мне кажется, что я уже, подобно Кнорозову, работаю над дешифровкой, но не мертвого языка, а конкретного человека. Я всматриваюсь в его лицо, читаю микровыражения: излом брови, промелькнувший блеск в пожелтевших глазах, напряжение губ. Я хочу знать о нем все: что ему нравится, чем он обеспокоен, любит ли он меня так, как говорит. Я знаю, он злится, когда я так делаю. Говорит, что в такие моменты чувствует себя распластанным на столе для аутопсии. Говорит, я буду довольна, только если он позволит вырвать из его груди еще бьющееся сердце. Так, как это делали майя. У меня нет времени вымарать последний абзац или переписать письмо заново — через десять минут мы выдвигаемся дальше на юг. И если мои слова смутили тебя, с этим ничего не поделать. Передавай весточку Энид и скажи Ксавьеру, что подаренный телефон я утопила в Мексиканском заливе.

С наихудшими пожеланиями, Уэнсдей Аддамс».