Жизнь похожа на шипы

Время такое незаметное и быстрое явление. Вроде кажется, что проходит всего пару минут, часов, дней, а это же не далеко от месяцев, лет, столетий. Оборачиваясь в прошлое мы задаёмся вопросом, что же мы сделали не так и почему те приятные сердцу деньки, так теперь далеки и призрачны. Рождение, детство, первая любовь и первые неудачи, первое самостоятельное решение и разочарование. Это и есть случаи и потраченное время, которое либо принесло пользу, либо вред. Каждый день мы что-то решаем, но если спросить человека напрямую, что он сегодня решил, то он так сразу не ответит. Мы выбираем какую еду нам есть, в какое время вставать, на чём ехать, с кем встречаться и так далее. Решения — мы состоим из этих решений, обдумывая их, как сказанное слово перед Богом или Дьяволом, чтобы спастись или погибнуть. Время — это не просто минуты и часы. Это пройденные ситуации, жизнь, которую нельзя повернуть вспять. Если на что-то решаешься, то нужно понимать, что другой жизни нет и не будет. Можно верить в Бога, может он и есть, но разве это нам не даёт иногда думать, что где-то там есть второй счастливый "Я". Что умерев, я ,возможно, буду счастливее, чем сейчас. Красивые слова, словно вкусный плод без костей. Уверенный человек, будет уверен в себе до конца. Но человек без морали является вовсе не уверенным, а безумцем без границ. Таким являлся Тетта Кисаки, которому вся жизнь, весь мир, казался его одним спланированным планом. Он желал многого, был уверен в себе и был готов сделать всё возможное, чтобы исполнить если не своё предназначение, то своё эгоистичное желание. Он знал, что живёт один раз и это же его побуждало брать от жизни всё. Время является лишь для него толчком для выполнения в срок всего чего он так планирует. Пройденное время лишь пустой звук, ведь он идёт в будущее. Кисаки был очень умён для своих лет, настолько, что предпочитал не возиться со своими "недалёкими" ровесниками, что вместо планов на будущее и книжек развлекались и играли в различные игры. Он не мог на них не смотреть с презрением и некоторым раздражением. Наверное, поэтому у него никогда не было друзей. Когда к нему подходили, то он был очень тих и равнодушен, предпочитая просто слушать, а если надоело — удалялся или убегал подальше. Это ранило и злило добрых ребят, что хотели помочь ему приспособиться, завести друзей. Но жалость и помощь Тетты не нужны. Он не будет жалким, ведь уже знает чего хочет. "Пусть они продолжают быть в прошлом, а я же буду намного впереди" Планы и ещё раз планы. Он в голове писал сценарий, будущее, которое хотел видеть. Хотел жить там, но понимал, что реальность никуда не денется. Когда он был совсем один и нелюдим, холоден и погружён в самого себя, тогда он встретил интересного и яркого паренька. Он был обычным, но выделялся своим блеском в глазах, эмоциями и чувствами, которые Кисаки никогда не испытывал. Тот паренёк будто бы был дополнением его, кусочком мозаики, которая не была долгое время собрана. Не осознавая этого он начинал желать то, что раньше и не смел. Противоположный человек, искренний, добрый, отзывчивый — вот такой он был, Такемичи Ханагаки. Человек, что даже будучи слабым не повернётся и не сбежит, пока другу грозит опасность. Хотелось его присвоить и оставить себе. Тетта был заворожен им, будто бы он был героем из комикса, что появился неожиданно перед пострадавшим, протягивая руку помощи. Но он знал, что подобные герои слишком быстро исчезают из жизни обычного, не примечательного человека. Верно, хоть Кисаки и был умён, внимателен и прогностичен, но среди других он являлся ничем не примечательным ботаником. Но разве у него нет шанса? У всех же он есть, тогда почему бы ему не попробовать? Бета, а объект воздыхания его является омега. И он хочет эту омегу себе. Кисаки даже план проделал в своей голове, просчитывая всё до последней детали, но когда он решил признаться, тогда он и понял, что в кое-чём просчитался — в любви. Стоя с дрожащей в руках бумажкой он видел, как какой-то альфа, смотрел также как он на Такемичи, но самое главное, что он видел, что тот улыбался и выглядел счастливым. Видел как не уклонялся от протянутой ладони, что нежно очерчивала его щёку; не уходил, а будто бы наслаждался чувствами любви, которые ему предназначались. Ревность, злость за несправедливость. Он понял, что проиграл не только в любви, но и в том, что является бетой. Альфой был Майки, Сано Манджиро, как с ним тягаться? Как тягаться с сильным, привлекательным человеком, который с самого рождения является альфой, когда он некрасивый, занудный и грубый бета? Тетта сбежал, понимая, что кое-что в сердце разбилось. Но это его не остановило. Помяв бумагу с признанием он выбросил её в первую мусорку, яростно идя мимо людей грезя о другом, обдумывая иной план, желая не только мести, но и любви. Разве он может всё так просто оставить? Нет, он будет бороться, станет таким же сильным, соберёт свою банду и выиграет. Ведь он верил, что даже будучи бетой возжелавшей омегу сможет присвоить то, что ему не дозволено. Ведь он эгоист, ведь он человек, что не думает о других, лишь о том чего хочется ему. И человек, который не позволит страдать лишь ему одному. Теперь и Майки нужно оказаться перед выбором, ситуацией, которая от него не зависит, но принесёт боль, ведь он будет человеком из-за которого она возникла. Если он не сможет заполучить любовь, так и не позволит ей делать их счастливыми. Жизнь несправедлива — это Тетта Кисаки смог познать сполна с самого детства. Пока одни стараются, другие спокойно идут по протоптанной дорожкой взрослыми; пока одни чего-то желают, другие получают это с лёгкостью. С самого рождения несправедливость—её не избежать. Даже постараться признаться в своих чувствах перед Ханагаки было бы глупо, ведь Кисаки бета, а Майки альфа. Это несправедливо, но от этого деться никуда нельзя было. Если нельзя быть рядом, то пусть хотя бы кто-то знает о нём, даже если он плохой человек. Пусть он останется в памяти не как "неизвестный", а как враг и настоящая проблема. "Пусть же хотя бы я останусь чёрным пятном среди ваших ярких цветов"

***************

Днём ранее…. Кисаки в компании с Шуджи шли по безлюдному берегу речки, что плыла себе тихо. Первый уткнулся в телефон, иногда хмуря брови или что-то шепча под нос, а второй же возле него плясал, рассказывая всё, что с ним приключилось, упоминая его провальное похищение. —Ничего удивительного. Равнодушно проговорил бета, пряча телефон в кармане широких штанин, выпрямляясь в спине. Он был одет кроме этого в длинную белую рубашку, а очки же как всегда были его заключительным аксессуаром. —Ты действуешь слишком импульсивно. Это раздражало Тетту, как и его голос. Альфа не переставал болтать, будто бы пытаясь рассказать обо всём, что произошло. Это, конечно, хорошо, но когда тот слишком увлекается, то его не остановить. —Это грубо, Киса~ Надул щёки Шуджи, а после как в ни чём не бывало закидывает руки за шею и слегка обгоняет своего уставшего босса. —Сколько я раз тебе говорил так меня не называть. Голова пухла только от одних упоминаний. —Ты что-то сказал, Кисочка? Решил пропустить мимо своих ушей Ханма, забавляясь реакцией парня, а после расстраиваясь, ведь тот снова принял холодный и безразличный вид. Он даже решил его игнорировать, считая спор лишней тратой сил и времени. —Я уже знаю как нам выманить Мацуно, тебе лишь стоит выполнять мои указания. Альфа остановился, смотря на проходящего бету, что даже не решил сбавить шаг или обернуться. Он был удивлён, ведь решил схватить омегу лишь из собственного любопытства, желая насолить Баджи и дать шанс Казуторе развлечься. —А он нам нужен? Спросил Шуджи, нагоняя своего босса и идя с ним в один шаг. Лицо Кисаки было обычным, даже можно сказать не привлекательным, но если его узнать получше, то можно найти много плюсов. С ним весело, интересно, жизнь играет, а не спит вечным сном. Альфа наслаждается каждой минутой проведённой с ним, но иногда он вёл себя как сумасшедший или помешанный на чём-то человек. Ханма заметил с какой ненавистью смотрел на Манджиро Тетта и не мог никак понять, из-за чего? Когда их дороги пересеклись и почему именно началась между ними эта война, даже сам Майки, скорее всего, не знает о своём тайном враге. Это странно, но интересно. —Конечно, если хотим, чтобы Ханемия не сделал ничего глупого. —Что ты имеешь в виду? Как разговор о какой-то омеге затронул плавно Ханемию? Альфа пытался что-то вспомнить значимое и необычное, но ничего в голову не приходило, кроме того вечера, когда они и столкнулись. —Я навёл справки и оказывается наш Казутора имел кое-какую связь с этим парнем. Ханма был удивлён, но на лице ничего не выражалось. Он лишь безразлично хмыкнул, вспоминая своего названного друга. —Он и есть омега, с которым поигрался он после того, как вышел из тюрьмы. Здесь глаза Шуджи расширились то ли от шока, то ли от предвкушения. Информация была интересной, словно история для барда. Всё менялось с этого момента, как и отношение к самому Казуторе. —Его шестёрки рассказали о какой-то игрушке, которая как ни странно по описанию схожа с омегой, за которой ты гонялся. —Ну и что здесь такого? Захотел снова воспользоваться или ты думаешь…. Ханма не договорил, останавливаясь и вместе с ним остановился Кисаки. Солнце садилось, небо и река покрывались алым цветом, а температура постепенно снижалась. Он-то надеялся на противостояние между альфами чуть ли не до смерти, но если Ханемия решит их предать, то, кажется, всё станет намного напряжённее. —Лучше иметь запасной план, чем не иметь. Тем более я не знаю, как этот Мацуно мог на него повлиять. —Ты чего, Кисаки? Хочешь сказать, что он предаст из-за него? Было смешно только представить лицо Казуторы, который о ком-то беспокоится. Он видел как тот ломал кости, избивал до полусмерти без сожаления и пощады в глазах. Такого человека точно ничего не может растрогать, но если так подумать, то этот самый Чифую слишком легко отделался. —Любовь — непредсказуема. Это я однажды понял. Его взгляд золотых глаз направился куда-то за горизонт, в далёкие просторы леса и города, но когда он снова посмотрел на Шуджи, то в глазах потух огонь. Это манило, затягивало, но и внутри как-то неприятно сжималось сердце, будто бы этот взгляд, наполненный надежды предназначался не ему. Кисаки никогда с теплотой не посмотрит на него, не увидит чувств, которые скрываются за его саркастичной и дерзкой ухмылкой, за колкими словами и преданностью, которую он скрывает за весельем. —Если же он на нашей стороне, то это к лучшему. Значит им можно ещё воспользоваться, а если нет — всегда можно надавить. Тетта был злодеем, а Ханма же был его руками, защитой и гарантией, за которую можно уцепиться. Они словно Шерлок и Ватсон, Роберт Дауни-младший и Джарвис — дополняют друг друга и прикрывают спину. —Нужно лишь надавить, чтобы увидеть желаемое. Усмехнулся бета, а после добавил тихо без какого-либо сострадания: —Как же будет хорошо увидеть лица Баджи Кейске и остальных… Его голос звучал жутко, но альфа лишь на это усмехнулся, радуясь, что тот в настроении. Не хотелось, конечно, как-то испытывать Казутору, но он не променяет своего босса на временного друга. Он будет идти за ним до конца, даже если в конечном счёте он много раз ошибётся.

***************

Первое, что почувствовал Чифую придя в сознание это боль. Голову словно наполняла магма, что давила на череп и заставляла сосуды расширяться. Глаза слипались, во рту было сухо как в пустыне. Он пытался вздохнуть или хотя бы прошептать, что хочет воды, такой прохладной и кристально чистой, но вместо этого он начал кашлять. Горло саднило, а на языке чувствовался привкус крови. Всё тело ломило и, слегка пошевелив рукам, он понял, что был связан по рукам и ногам — в прямом смысле! Жжение на ногах от мелких царапин и ран, усталость и вообще испуг от понимая, что он здесь один, в ловушке. Перед глазами было что-то похожее на подвал без окон и дверей, с расцарапанными и выцветшими стенами, с часто мигающей лампочкой, повисшей на обшарпанном проводе. Из-за этого хотелось постоянно закрывать веки, да просто неприятно было дышать пылью и грязью старого пола, которому может быть не один год. Пахло сыростью и чем-то ещё…непонятным, но знакомым. Только через время Мацуно понял откуда исходил этот ужасный до омерзения запах сгнившей плоти. Недалеко от него лежал трупик небольшой мышки, однако воняла она так, словно была большим буйволом, что встретил здесь свой конец. Омега поморщил носом, пытаясь подальше отползти от неприятной картины, надеясь, что он не повторит участь этого крохотного и бедного создания. "Где я? " Блондин начал озираться по сторонам, слегка поведя кистями за спиной, чтобы как-то их размять. Узлы на руках давили и нарушали кровоток, прямо как в тот раз, когда он впервые встретился с Ханемией. "Опять тряпка!" Вместо этого он лишь уставше промычал, аккуратно и потихоньку подбираясь к стене, чтобы о неё облокотиться. Вся одежда была в пыли и грязи, кое-где даже обнаруживались дыры, будто бы его по всей улице тащили. "Чёрт!" Руки затекали. Он пытался найти что-то подходящее, что-то острое и твёрдое, но были только камни и одинокий труп мыши. "Ну что-то же должно быть!" Сердце колотилось, а мозг не хотел думать. Ему нужно сперва освободить руки, но как это сделать, если нет подходящего предмета? Как ему спастись, будучи в ловушке? Он даже не знает есть ли кто снаружи, так что омега даже не помышляет о успешном побеге. "Так…" Мацуно выдохнул, прикрывая на короткое время глаза, чтобы собраться с мыслями. "Всё хорошо, просто нужно подумать" Голубые глаза сверкнули на камушки, что были разных размеров. В голове возник какой, но никакой план, поэтому несколько раз качнув в сторону туловище он подобрал камешек, часто перед этим его роня из своих рук. "Блять" Он не сумел сдержаться и поэтому матюкнулся, но не смотря на это тут же начал тереть камень о стенку, тем самым затачивая. "Хоть как-то…" Чифую не знал сработает ли это, но решил хоть что-то сделать, чем просто сидеть на месте. Можно было бы сразу попытаться камнем натереть верёвку, но он не был уверен в успехе. Может быть он бы потратил больше сил на это, а в конце концов не смог бы ничего сделать. "Как же больно" Замычал Мацуно прямо в тряпку, начиная от злости сильнее натирать камень. Лоб покрылся испариной, вены на шее и на руках набухли, а сердце каждый раз так и угрожало выскочить из груди. Было сложно, страшно и больно. Если его обнаружат, то не факт, что оставят целым — он же пытается сбежать. Мягкие подушечки пальцев горели, а камень каждый раз так и норовил выпасть из его истощённых пальцев. Он чувствовал всем телом, как силы покидают его с каждым взмахом камня. Но он продолжал упрямо держать этот вездесущий предмет, будто бы нашёл сокровище единственное в своём роде. "Ну давай…." Омега приложил ещё большие усилия. "Ну давай же!" С этими словами послышались шаги и парень тут же прекратил свою деятельность, опуская камень из рук, чтобы не дай бог кто-то что-то понял. По телу пробежал холодный пот, а дыхание замерло, как будто бы чувствуя опасность и стараясь тем самым быть тише воды. Обшарпанная дверь перед ним отворилась и перед глазами предстал образ Ханмы, что, гаденько усмехнувшись, смотрел прямо на его положение с высоко поднятой головой. Чифую даже испугался, ведь тот был сейчас намного больше и выше, чем раньше. Однако его это чувство раздражало и в следующий миг, сглотнув густую слюну, он взглянул на пришедшего как на врага. В голубых глазах плясали черти, а слегка нахмуренные брови дополняли его грозный вид. Но над этим альфа лишь тихо посмеялся, как какая-то гиена перед тем как напасть на добычу. —А ты у нас соня~ Пропел Шуджи, подходя к омеге и садясь напротив него на кортаны, растягивая губы в длинной улыбке. Чифую сразу же почувствовал его природный запах, как и запах перегара. —Уже одиннадцать часов дня, как так получилось, что ты всем нужен, м? Альфа начал шариться по карманам, доставая из одного телефон блондина, кладя рядом с собой на пыльный пол, а с другого — сигарету и зажигалку. Он выглядел расслабленно, не обращая вовсе на Мацуно никакого внимания, будто бы его здесь и нет, но он-то видит его перед собой и не может никак скрыть всю накопившуюся злость. Ладони сжались до хруста, зубы издали скрежет, напоминающий треск зуб у хищника. —Твоя мамка тебе писала. Начал снова альфа, поджигая прямо перед лицом парня сигарету, а после затягивая с большим удовольствием. Он ощутил как лёгкие наполнялись этой дрянью, что приносила странное успокоение. Наверное поэтому многие просто не могут бросит курить, привыкая к чувству чего-то подобного. Шуджи в один момент просто выдохнул перегар прямо в лицо блондина, что поморщился и тут же отпрянул, ощущая как к глазам подкатили слёзы. Запах был резким, горьким и неприятным. Стало как-то тяжело дышать и хотелось кашлять, но это было сложно с закрытым ртом. —Не переживай — я ответил за тебя. В доказательство этого он разблокировал экран, начиная искать диалог с мамой, вскоре чуть ли в нос не пихая их недавнюю переписку. Мацуно охренел от такой наглости, ведь этот человек не только смеет лазить в его телефоне, но и отвечать на личные сообщения за него. Сердце упало куда-то вниз, только от мысли, что тот мог прочесть сообщения Аики. Там есть вся информация, даже упоминание о истинных и просто о том, что он беременен. Мацуно было страшно, что узнав про это они слетят с катушек и начнут издеваться уже не над ним, а над неродившимся ребёнком. Однако он тут же выдохнул, понимая, что в отличии от сообщений от матери, остальные не выделялись, ведь ему повезло не добавить психолога в друзья. Это, конечно, как-то неправильно и грубо, но сейчас омега радовался этому как никогда раньше. —Также твой Кейске звонил~ На этом моменте Шуджи принял умилительный вид, кидая недокуренную сигарету в сторону. Мацуно проследил за траекторией полёта, но вскоре вжался в стенку, слыша рядом со своей головой глухой стук кулака. Лицо альфы было близко, настолько, что можно было увидеть каждую его морщинку, а в глазах своё отражение. Он был похож на безумца, такого же как и Ханемия. —Как приятно его дурить… Он шептал это, словно змея прямо на ухо. Его тёплое дыхание коснулось кожи и блондин хотел отвернуться, но вновь начал буравить его взглядом, играя опасно скулами. —Как жаль, что тебя нельзя трогать~ Тыльная сторона ладони провела невесомо по щеке, а пальцы вскоре сомкнулись на подбородке стальной хваткой. —Было бы приятно подкинуть такой сюрприз твоему ненаглядному~ Мацуно повёл головой, вырываясь из хватки, ощущая себя просто отвратительно. Хотелось биться в истерике и проклинать всё живое на свете, но он не мог, как и выбраться отсюда. Шуджи, отряхнув одежду, привстал, считая Чифую очень даже милым. Его личико было привлекательным, а тело с чужими укусами и засосами не могло не завораживать. Хотелось почему-то его очернить, присвоить и посмотреть, как тот будет ломаться перед его глазами, словно стекло. Он желает эффектной битвы, такой, чтобы сердце стучало быстро, а кровь бурлила в жилах. Однако хоть эта идея и звучала привлекательно, но он не захотел этого делать. Почему-то перед глазами возникал образ Ханемии, его чёрствый и холодный взгляд, будто бы бездонное болото в забытом лесу. Шуджи видел связь, которую не так легко с ним построить, но и понимал, что тот не будет ему доверять, ведь знает чья он верная собачка. Это было умно, но если всё-таки Казутора оттаял, то его попытка показаться равнодушным к этому пареньку с треском провалилась. Их обнаружили и решили использовать. "Будет хорошо, если ты всё-таки остался прежним" Но вслух Ханма сказал совершенно другое: —И что в тебе особенного? Что привлекло в тебе Ханемию? На его лице не было былой улыбки, как и озорства в глазах. Ханма знал куда шёл и знал какой путь ему избран — предатель и верный товарищ Кисаки. —Молись Богу, чтобы его чувства к тебе не оказались правдой. Чифую почувствовал феромоны и начал задыхаться. Было больно в груди, а по телу бегал тёплый и липкий пот. —А иначе… Он схватил его за пряди волос на макушке, заставляя заглянуть прямо в его глаза. Омега старался держаться, но не мог—он был истощен морально и физически, хотелось плакать и злиться, но он не мог. Не мог показать свою слабость, поэтому через боль, унижение он сдержался, мыча через тряпку и выдавая опасное выражение лица для того, кто в ловушке. Это удивило Ханму, что приподнял бровь, некоторое время смотря прямо в его глаза, будто бы пытаясь найти брешь в его обороне или понять шутит ли он или нет. Однако вспомнив, что он не договорил, то продолжил уже более спокойно, разжимая пальцы на макушке: —А иначе тебе не поздоровится. Слегка качнувшись в сторону Шуджи размял шею, поворачиваясь к парню спиной, не видя как изменилось выражение лица того, что до конца держался уверенно. —Не переживай, скоро ты встретишься со своим Кейске~ Подойдя к двери он замер и сам блондин, проглотив болезненный ком, подавил желание расплакаться. Его слова звучали как угроза, что заставила сердце заныть от тревоги. Его спина казалась сейчас намного шире, чем раньше. Мацуно представлял как тот улыбается, наслаждаясь каждым высказанным словом, не сомневаясь, что они ранят. —А может быть даже увидишь его смерть~ Чифую замычал, толкаясь грудью вперёд и больно падая прямо на пол, прожигая спину своего врага. До ушей дошёл его гаденький смех, который никогда не перестанет ему казаться предупреждением перед катастрофой. Грудь и колени упирались в пол, что оставлял видимые вмятины из-за неровности и камней. —Пока-пока,Чифик~ Дверь открылась, а сам он переступил порог. —До скорой битвы. Блондин мычал, пытаясь встать на ноги, но не мог, ведь они были связаны. Он хотел спросить, что тот имеет в виду, почему он это говорит и чего хочет добиться. Но вскоре Чифую остался совершенно один. Вновь тишина и запах, что до недавнего времени его не беспокоил, ведь всё внимание было привлечено к внезапному гостю. Ему было страшно оставаться один на один со своими мыслями и вопросами, на которые он не получит ответа. Перед глазами возникали разные исходы битвы и сейчас все те думы, что он просто придумывает, казались реальными и не беспочвенными. Ведь он будет причиной чего-то опасного и ужасного. Только от этого выворачивало и хотелось реветь, как маленькому ребёнку. Но по комнате разнёсся лишь тихий всхлип, пока по горячим и израненным щекам бежали кристально чистые слёзы, что, соприкоснувшись с тканью на рту, исчезали. Его мычание, шорох одежды и тихий треск лампочки заполонили комнату. "И снова я обуза…"

**************

Хоть Мацуно и ответил, но это не смогло окончательно смерить беспокойство у Кейске. Ему казалось это подозрительным и странным: первое — он не ответил на его звонок, а второе — он написал, что решил остаться дома, хоть Чифую и говорил, что глупо не идти в школу. Можно было подумать, что омега обиделся и всё-таки решил сделать себе дополнительные выходные, но Баджи точно знал, что сам по себе Мацуно не обидчивый и вскоре прощает. Сидя за партой и стуча по ней нервно пальцем он пытался успокоить себя тем, что омега дома и ему там будет намного безопаснее чем тут. Его чёрные, как смоль, волосы были заплетены в конский хвост, а одежда небрежно одета, будто бы он собирался в спешке: галстук был слегка приспущен, рубашка не до конца заправлена в штаны, а первые верхние пуговицы не застегнуты. Он со стороны был больше похож на хулигана, если раньше только из-за дерзкой внешности и длинных волос. Многие так и засматривались, ведь Кейске выглядел очень даже привлекательно и омеги прямо по нему сохли, однако тот старался "не видеть" их специфических знаков внимания. Да и с недавнего времени у него есть близкая сердцу пара. "Не могу успокоиться, что-то не так…" Подумал альфа, проведя с силой ладонью по макушке. Он был его истинным и мог почувствовать что-то неладное. Но это было в новинку, поэтому Баджи не до конца понимал как ему реагировать. Время тянулось очень долго и мучительно. Много раз карие глаза посматривали на настенные часы, надеясь увидеть приближение стрелки к долгожданной перемене. Но всего-то проходило пару секунд, что раздражало и так сердитого Кейске. Он сегодня как на иголках. Не только придётся драться с бывшим лучшим другом, но и надеяться, что те сообщения от Мацуно были действительно его. Возникало чувство, что писал другой человек, хоть и хотел выглядеть как хозяин телефона. Но парень считал это невозможным, ведь обычно такое происходит в фильмах, но никак не в реальности. Кто захочет плести интриги за спинами людей, чтобы удовлетворить себя? Многие и вовсе не хотят думать, что тут говорить о каких-то грандиозных планах. "Чифую…может я что-то сделал не так?" Всё доходило до того, что Кейске начинал винить себя в том, чего не делал. Может он что-то не так сказал, что-то не добавил или не с той интонацией произнёс. В голове был полный бардак и лишь голос омеги мог его успокоить. Альфа нервно дёргал ногой, стуча пяткой по полу, не обращая внимание на урок и на преподавателя. А сейчас как ни кстати математика, а судя по-всему Котору-сан любил Чифую, как своего ученика. Ручка крутилась между пальцев, норовя упасть в любой миг, но неожиданный голос учителя прерывает его беспокойные думы: —Баджи, ты слишком много думаешь, тебе это не идёт. По классу прошёлся смех, однако на это альфа лишь стиснул зубы, даже не пытаясь ответить на это колкое, но уместное замечание. Учитель мог эффектно привлечь к себе внимание и, кажется, он знает своих учеников слишком хорошо, чтобы сказать что-то прямо по стать им. —А ну тихо. Открывайте параграф 37 и решайте задания. Смех утих и по всему классу раздался шелест страниц. Однако Баджи не послушал и продолжил о чём-то яро рассуждать. Это Котору-сан заметил и поэтому непринуждённо подошёл к его парте, становясь прямо около него. Многие любопытные взгляды просматривали на них, но вскоре им пришлось сконцентрироваться на заданиях. Учитель заглянул в его тетрадку, пока сам Кейске тяжело выдохнул, пряча своё лицо за замком из рук. Ему было некомфортно ощущение учителя рядом. Мужчина нахмурил брови, не замечая никакого решения. Тетрадка была пуста, будто бы Баджи только что её достал из рюкзака. Постучав пальцем по столу преподаватель произнёс так, чтобы его услышал только Кейске: —После урока подойди в учительскую. Это было сказано без какой-то агрессии, с которой говорят учителя непослушному ученику. Он был спокоен и собран, однако это лишь больше напрягло парня. —Хорошо, Котору-сенсей. Ему не хотелось спорить или что-то говорить—он решил подчиниться правилам, которые существую в школе, а именно подчинение младшего старшему. Мужчина кивнул и отошёл от парты, начиная блуждать по классу и заглядывать в чужие тетради, разбирая решение и что-то советуя. А Баджи всё-таки нашёл в себе силы начать что-то делать, хоть у него и плохо получалось считать эти сложные и длинные примеры. "Математику придумал какой-то садист…" Люди ведь как-то приходили к этому решению, думали, придумывали, а вот нынешнее поколение должно страдать из-за их гениальных идей, которые распахнули двери в будущее. Но иногда задаёшься вопросом, а действительно это является решением, а не какой-то выдумкой человека? Хотя…это слишком сложно, как и пытаться понять как к этому пришёл гений своего века. За примерами альфа и не понял как прозвенел долгожданный звонок. Это удивило, но после, прийдя в себя и оторвав глаза от тетради, он заметно раскис. С приближением боя становилось как-то тошно, хоть и раньше он ждал драк с большим рвением, когда кулаки прямо чешутся от желания кого-то избить. Но нынче такого чувства не наблюдалось. Посмотрев в окно он увидел солнце, которое ярко светило. Кейске поморщился, но, сложив тетрадки и книги в портфель, решил собираться уходить. Баджи с самого начала хотел уйти с последних трёх уроков, чтобы подготовиться и зайти к Мацуно. Было такое чувство, что тот переживает. Да и просто хотелось увидеться напоследок. Однако все его планы придётся отложить, из-за посещения учительской. Альфа был там званым гостем, в основном из-за внешнего вида и низкой успеваемости. Проблем с дисциплиной не было, хоть он и часто чуть ли не спит на уроках и иногда приходит в неаккуратной форме. Учителя не считают его проблемой, но и не могут закрывать на него глаза. —Блятство. Ругнулся тихо под нос Баджи, закидывая сумку к себе на плечо и быстро выходя из класса. Многие так от него и отпрянули, боясь столкнуться с этой непробиваемой горой. Учительской не надо бояться, как считал парень, ведь там обычно отругают, потом отпустят, в случае чего вызовут родителей, а если совсем провинился, то могут и исключить или отстранить от занятий (последнего он не страшился). В этой нелюбимой комнате многих учеников было как всегда светло и оживленно. Можно было увидеть, как многие бегают с какими-то бланками вопросов по учительской, стараясь их не выронить из рук, другие же сидели, что-то читали. Некоторые преподаватели обратили внимание на Кейске, однако вскоре они перестали о нём думать, ведь тот был частой фигурой в здешних местах. Только вопросы возникали в их головах: "И что на этот раз сделал он не так?" "Неужели опять заснул или пришёл в неподобающем виде?" Но вопрос был совсем в другом, не в том, что альфа летал в облаках на уроке математики, не в том, что он ничего не написал в тетради. Котору-сан хотел обсудить кое-что другое, что касается самого Мацуно. —Садись. Заметив своего ученика пригласил присесть мужчина. Кейске не стал отказываться и плюхнулся на стул, не заинтересованно поглядывая по сторонам, пока некоторые учителя развесили свои уши. Котору-сан это заметил и лишь одним грозным взглядом приструнил любопытных зевак. Те как ошпаренные, неловко покашливая, переключились на свои дела, а не на чужие. —Что-то случилось? Перешёл сразу к делу учитель математики, слегка наклоняя туловище вперёд, смотря будто бы исподлобья на своего ученика, что вначале опешил, а потом, нахмурившись, посмотрел куда-то в сторону. —Вы о чём? Всё хорошо. —С Чифую тоже всё хорошо? Черноволосый злился, не понимая почему этот человек так интересуется жизнью Мацуно. Можно было подумать, что тот извращенец, однако Кейске слишком хорошо его знал, чтобы так считать. —Что-то вы слишком интересуетесь своим учеником. Баджи решил подчеркнуть последнее слово другой интонацией, заглядывая в глаза напротив, пытаясь найти в них ответ или хотя бы смущение, однако ничего не было в его изумрудный глазах. Иногда альфе казалось, что тот был похож на опасную змею, что обернётся вокруг тебя смертельной хваткой и ты даже не заметишь, когда перестанешь дышать. —Может быть и так. Согласился спокойно преподаватель, прикрывая глаза, будто бы о чём-то глубоко задумавшись, пока сам Баджи слегка охренел от прямого признания. —Однако…. Он вновь посмотрел на парня перед собой изучающим взглядом. —Всё хорошо? Иногда казалось, что тот был отцом Чифую, а весь этот спектакль лишь для того, чтобы проверить самого Баджи, достоин ли он его. Хотя сам Кейске знал ответ давно….Он не считал себя парой для Мацуно, думая, что из-за него только одни проблемы. Блондин напоминал солнышко, распустившийся цветок, первые капли дождя при засухе. Чифую был для него успокоением, пока он сам являлся для него одним стрессом. Альфа не мог себя простить за те грубые слова, за то, что пытался оттолкнуть, когда сам блондин просил о помощи, норовя каждый раз свалиться в бездну своего отчаяния. Слишком стыдно, чтобы быть и слишком больно, чтобы потерять. —Отлично. Но это всё ещё не ваше дело. Баджи был груб и он это понимал, как и то, что Котору-сан не желал зла. Однако переживание, стресс сыграли своё и альфа поднялся со стула с громким стуком, привлекая к себе нежеланное внимание. —Простите, Котору-сан, мне пора идти. И спасибо за беспокойство. Хоть и было паршиво, но он должен сгладить ситуацию, ведь учитель остаётся учителем—он не друг, которого можно игнорировать или послать на три буквы. —И простите за грубость. Он поклонился и тут же поспешил к выходу, чувствуя как сердце бешено бьётся, только от понимания, что с Мацуно могло что-то случиться. Страшно только представить, что он сейчас в ловушке, в чужих руках, не вольный что-либо делать. Баджи нёсся быстро по коридорам, ощущая стеснение в груди и как воздуха катастрофически становится мало. Впервые он подобное ощущал. "Твою ж…как это всё бесит…" Непонимание, беспокойство очень плохо влияли на его состояние. Не было никакого желания появляться на схватке. Выбегая из школы он смог немного успокоиться. Все волосы были в бардаке, пока по телу бежал пот. Он пытался держать себя в руках, пытался не думать о плохом и о Чифую, но он просто не мог. Не мог выкинуть его лицо из своей головы, его улыбку, запах и чувство тепла, которое каждый раз зарождается в душе только при нахождении с ним рядом. —Держи себя в руках. Проговорил про себя альфа, поправляя рюкзак на плече и принимая расслабленный вид. Со стороны он выглядел как уверенный в себе человек—и таковым и являлся, но за этим он хотел скрыть то, что не желательно видеть незнакомцам. "Нужно увидеть Мацуно" Ускорив шаг он проходил мимо людей, попутно уворачиваясь, чтобы не дай бог, кого-то толкнуть и ранить. Нужно ли говорить, что Кейске шёл так, будто бы ему всё равно на препятствия, полностью надеясь на свою непробиваемость. Ему всего лишь нужно зайти к омеге, убедиться в его безопасности, а потом живо переодеться в свою форму, пытаясь не попасться на глаза своей матери. Та точно спит или же находится в спячке от бухла, которое решила выпить, придя со своей работы. Иногда она удивляла своей вместительностью желудка. Баджи не заметил как уже начинал подходить к своему дому. Хотелось остановиться, но он продолжил упрямо идти вперёд, не боясь ничего и никого. Даже в этот раз он не обращал внимание на животных, что, завидев его, начинали вилять своими хвостами и издавать милые звуки. "Чифую…" Подойдя к заветной двери Кейске не сразу нажал на дверной звонок, поправляя свой галстук и волосы, что находились в беспорядке из-за спешки. Сердце колотилось, словно он решился признаться в любви, но на самом деле ему ещё неловко из-за вчерашнего. Когда он увидел омегу, то сорвался и желал им овладеть. Слишком много факторов повлияло на появление гона, поэтому это не его надо винить и тем более не Мацуно. Хоть блондин и жаловался утром, но он надеялся, что тому понравилось, ведь он старался доставить ему удовольствие. Как только палец коснулся звонка, то до ушей дошёл звонкий и громкий звук. Но стоило пальцу отпрянуть, то вновь тишь и гладь. Сглотнув комок в горле альфа выпрямился, посматривая по сторонам, считая секунды и ожидая хозяина своей квартиры. Однако никто не подходил, что казалось странным и Баджи снова нажал на звонок, но вместо желанных поворотов ключей послышались тихие мяуканья за дверью. "Пек Джей один?" Можно было подумать, что парень спит, но тревога не уходила, а с каждой секундой нарастала. Лицо парня стало вмиг напряжённым, пока зубы стиснулись, издавая скрежет— он нажал вновь на эту кнопку, которая могла в любой миг сломаться под давлением альфы. "Чёрт, Чифую…" —Ты, блять, где?! Ему было страшно не за себя, а за омегу. Он знал, что парень был сильным, был человеком, которому можно было доверить свою спину, но сейчас Мацуно был слаб, не только из-за беременности, но и из-за простого истощения, связанного с постоянными беспокойствами. Может блондин и не замечал, но Кейске это видел хорошо. —Чифую. Звук пронзил квартиру, но никакого эффекта. Сейчас просто хотелось упасть на пол и завыть, злиться и избивать. Баджи не знал, что ему делать и кроме как позвонить ничего не придумал. Звонки вначале были умеренными, но потом стали быстрыми, пока и вовсе звонок не был сброшен. Ещё несколько раз так позвонив он понял, что конкретно проебался в своих суждениях. Он надеялся, что если Чифую будет подальше от него, подальше от битвы, то будет всё хорошо? Надеялся, что если останется дома, то риск быть пойманным снижается до минимума. —Какой же я наивный… Снова звонок брошен, а в душе опустошение. Он ничего не чувствовал, смотря на телефон не заинтересованно, но это лишь была защитная реакция, а может мозг пытался спасти своего хозяина от большого потрясения. Одна мысль, что он не сможет больше никогда увидеть Чифую, его улыбку, услышать его голос, почувствовать запах и объятья— вызывала тоску и неописуемую боль,что подкашивала ноги. —И что мне делать?... В его карих глазах появилось отчаяние, которое редко мог испытывать по себе смелый и уверенный в себе человек. —Кейске? Знакомый голос матери Чифую вывел его из себя, приведя в порядок на короткое время. —Что ты тут делаешь? Женщина стояла с пакетами, но совсем скоро полазив по карманам достала ключи. Баджи отпрянул, давая Кацуми место, чтобы поставить пакеты на пол и просунуть ключ в дверную скважину. Почесав затылок альфа вскоре проговорил: —Да так, я хотел увидеть… Но замолк, пытаясь понять правильно ли говорить, что её сын не отвечает на звонки и, судя по-всему, его нет дома. —Чифую? Спросила женщина и взглянула на Кейске, что был выше её. Она наклонила голову набок, смотря прямо в карие глаза напротив. —А разве он не должен быть в школе? —В школе? Переспросил он, пока сердце упало куда-то вниз. Лишь на миг проскользнуло удивление, но после альфа принял прежний "беззаботный" вид. —Или что-то случилось? Уже испуганно прошептала Кацуми, прикладывая ладонь к сердцу. Если так подумать, то она не смогла встретиться с парнем утром, поэтому сразу же посетила такая мысль, а вот Кейске удивился её проницательности. Ему было больно и страшно врать перед ней, но он не мог позволить ей беспокоиться, ведь примерно знает, кто мог это всё проделать. Женщина и так через многое прошла, что будет если сказать, что её сына похитили? Она же с ума сойдёт, как сейчас сходит и сам Баджи. —Аааа… Неожиданно протянул черноволосый, замечая как опешила женщина от этого, хлопая своими глазами. —Я совсем забыл! Он схватился за голову, натягивая неловкую улыбку. —У него сегодня дополнительные занятия! Иногда нужно уметь искусно врать прямо матери твоего парня. Это спасёт от лишний расспросов, ведь это много раз прокатывало с Рёко. —Ох, вот оно как… Уже успокоившись прошептала госпожа Мацуно, улыбаясь нежно и тепло. —Вот сейчас вернусь в школу, да и подожду его. Продолжил говорить парень, слыша вскоре звонкий смех. Он замолк, видя как перед ним Кацуми ярко смеялась, прикрывая элегантно свою улыбку ладонью. —А ты как всегда, Кейске. Любишь прогуливать уроки. Это звучало безобидно и без каких-то козней, которые можно обычно было услышать от госпожи Баджи. Неожиданно её рука коснулась его макушки. Женщина была не высокая, поэтому альфе пришлось слегка нагнуться, чтобы та потрепала его по волосам. Этого жеста с её стороны он не ожидал и пришёл только в себя, когда она убрала руку, тихо и счастливо шепча, чтобы только он услышал: —Я рада, что ты парень Чифую. Надеюсь, что и в будущем ты будешь его защищать. Она это говорила без какого-то скрытого умысла, но это только больше заставило альфу поморщиться. Кацуми давно доверила сына ему, но он не смог его защитить. На его шее будто бы закрутилась петля, которая душила, как невыполнимая её воля. Она говорила это с такой лёгкость, не осознавая, что её сын сейчас вовсе не в безопасности. —Да… Тихо прошептал он, убирая улыбку с лица, как только женщина отвернулась, открывая дверь и продолжая болтать: —Хочешь зайти? Можем вместе подождать Чифую. Думаю, он… Но обернувшись она поняла, что Баджи не было, он ушёл, оставляя после себя странное неописуемое чувство. Возникла мысль, что что-то происходит и ответ Кейске на это забрал вместе с собой.

************

Старое заброшенное здание, которое посещали люди лишь для забавы или, чтобы пощекотать себе нервы. Многие увлекались живописью, вырисовывая на старых стенах некультурные жесты или страшные картинки, оставляя свой автограф, будто бы настоящий художник. Запах сырости и заброшенности витал в воздухе, но не смотря на это здесь было спокойно. Можно было просто думать и жить, не беспокоясь об обыденной рутине, которая стоит уже в горле комом. В одной из таких комнат были хоть какие-то признаки присутствия чей-то жизни. Разбросанные стаканчики, бутылки, а также множественные стулья, а главное — старый, но ещё действенный диван. На нём сидел Ханемия, который был глубоко в себе. Думал о том, что ощущает и чего хочет, но он не до конца мог себя понять. Это паршивое чувство, которое никогда не покинет Ханемию. Совершая ошибки раз за разом он ничего не чувствовал, но сейчас вся вина резко повисла на его плечах, не давая поднимать голову, показывая где его место. Он находился в самом низу и смог смириться с этим, как и с тем, что его мать останется вечной жертвой, потому что ничего не может с этим поделать. Жертва словно магнит для хищников — она не заметит, как приманит похожего на его отца человека, что будет также мешать её с грязью, избивать и говорить какая она никчёмная. "Прости…" Её извинения были до одного места, сколько бы раз она не извинялась это ничего не изменит. Она не изменилась, а лишь продолжает принимать свою беспомощность. —Дура, как же я тебя ненавижу… Играя скулами и сжимая до хруста кулаки он винил во всем её. Она обманывает, превращает его в монстра и самое страшное, что сама этого не осознаёт. "Они все слабы значит и должны знать своё место" Такая мысль однажды посетила его голову и не могла никак исчезнуть. Желание иметь друзей, быть лучшим во всём, как того хотели родители превращало его в другого человека, более опасного и жестокого. Он только недавно понял, как страшно перестать понимать, что правильно, а что нет. "Чифую…" Перед глазами его облик, который до сих пор был ярким, как и запах, что будоражил все рецепторы. "Чифую…" Он был для него спасением, а может быть и тем, кто его погубит. Ханемия желал его, хотел быть рядом и даже если он станет его верной собачкой, но именно рядом с ним он чувствует себя нормальным. Мацуно был антидотом, который однажды приняв, сможешь вылечиться. Но этого "антидота" было мало, нужно больше, чтобы стать здоровым. Блондин не являлся больше для него игрушкой, а был человеком, не которого хотелось избить и показать своё превосходство, а человеком, которого он желал защищать, быть с ним на равных. Наверное, это впервые он испытывает с детства, когда хотел защитить маму, ценой своего здоровья. "Чифую…" Положив свою голову на предплечья рук, альфа тяжело выдохнул, смотря куда-то в пустоту. Не было настроения от слова совсем, как и былого предвкушения от битвы. Раньше им управляло безумие и вера в то, что он на своём месте, однако он был трусом, который, совершив ошибку, боялся вернуться к тем, кому доверял. Злость на себя и трусость начала превращаться в ненависть и безумие. Казутора начинал реально думать, что во всём виноват Майки, ведь если бы не Сано — то он бы не познал силу, если бы не он — Ханемия бы не совершил убийство. Если бы не Баджи — он бы не встретился с Манджиро и…. Не познал бы настоящую дружбу…. —Опа! А чего мы такие грустные? Ханма появлялся тогда, когда его не ждёшь. Это, наверное, было его особенностью: приходить к людям, которых можно ещё сильнее добить. Шуджи можно считать товарищем, но никак не другом, ведь тот готов бросить в любой миг, если придётся выбирать между им и Кисаки. —Завались, Ханма. Мне и так паршиво. Не хотелось ничего делать, чувство лени и самое главное — апатия. Он не чувствовал ничего кроме грусти и равнодушия ко всему происходящему, только вспоминая Чифую он будто бы оживал, но тут же тух, стоило вспомнить все свои ошибки рядом с ним. —У тебя чо? Так называемая депрессия? Альфа сел рядом, внимательно смотря на лицо Ханемии, что было равнодушным — это в новинку. —Неужели всё? Кукуха поехала? Он закинул свою и без того тяжёлую руку на его плечо, продолжая без устали болтать. Шуджи что-то задумал, он это чувствовал, но хотел лишь плыть по течению, не думать заранее. —Но ничего. Скоро ты будешь прежним, грохнешь Манджиро и отомстишь Баджи, что тебя предал. Да и этого грохнешь за компанию. Верно….Казутора верил в то, что Кейске его предал…когда-то… Разве друг не нужен для того, чтобы следовать за ним куда идёт он? Почему он остался в Тосве и не перешёл в Вальхаллу, чтобы продолжить быть друзьями. Почему зная, как он ненавидит Майки и всю Токийскую Свастику продолжает за него цепляться и прислуживать Манджиро? Но…сейчас он понимал, что виноват вовсе не Баджи и Майки, а он сам. Не найдя в себе силы признать то, что во всех бедах виноват именно он, Казутора, словно трус, решил скинуть свою ответственность на друзей. Безумец, что любит видеть боль в чужих глазах на самом деле трус, не способный признать собственных ошибок. —Не хочу. Прошептал Ханемия, не видя удивления в глазах своего товарища. —Я не могу их убить… Казутора оторвал голову от своих рук и выпрямился, продолжая смотреть куда угодно, но не на Ханму, что с каждой секундой темнел. —Ты изменился. Его голос звучал словно сталь, что с грохотом упала на пол. Казутора на этот раз посмотрел на альфу, видя в его глазах холод и серьёзность. В редких случаях собачка Тетты становится такой, сам Ханемия этого не ожидал, лишь наклоняя голову на бок в непонимании. Послышался треск, ознаменовавший, что их связь начинала рушиться. —Не только перестал желать крови, но и, кажется, забыл что должен сделать. Второй треск и Казутора понял, что они специально накаляли его отношения с остальными, чтобы использовать его гнев против своих врагов. Нет, он это понимал и раньше, но сейчас понял глупость и опасность всего сполна. Раньше это его не беспокоило, но сейчас это было не так. Многое осознав он смог открыть веки и посмотреть на мир по-другому. —Стал слабым, хотя… Ханма усмехнулся, убирая свою руку с его плеча, облокотившись о спинку старого дивана. —...ты и раньше был таким, просто сейчас на тебя снизошло озарение. —Зачем ты мне это говоришь? Казутора стал вмиг опасным, выпуская свои феромоны и смотря на "друга" совсем по-другому, будто бы он являлся сейчас его врагом. Шуджи это увидев сложил руки в примирительном жесте, улыбаясь как-то простодушно и без угрозы. —Просто хотел сказать, что ты изменился. Не хотелось как-то сейчас драться перед настоящей битвой. Зачем ему сейчас его провоцировать? Ведь с самого начала он преследовал другие цели, желая узнать на самом ли деле Казутора тот самый безумец. Парень с серёжкой успокоился и подавил ауру, играя скулами, но вскоре равнодушно отвернулся от собеседника, что, проведя языком по высохшим губам, встал с места, даже не кидая слов на прощанье, только остановившись на последок он тихо прошептал, однако так, чтобы Ханемия услышал: —Это ведь всё из-за Мацуно, да? Казутора повернул голову в сторону альфы, произнося с неверием "Что?", но Ханма не собирался повторять и живо последовал к выходу, улыбаясь безумно. Парень с серёжкой подпрыгнул с места, желая погнаться за ним, но было уже слишком поздно. Тот исчез, оставляя после себя разрушение, которое уже начало прогрессировать. "Мне не показалось, он…" Ханемия сомневался в себе и в том, что услышал. Может ему показалось? В это хотелось верить, но и бежать за ним было бы как-то неправильно и странно. Вдруг он его проверяет? Свалившись обратно на своё место он взялся за голову, постепенно осознавая, что ему вовсе не показалось. Как такое может почудиться, он же не сошёл окончательно с ума. Он верил в это, хоть и желал слышать Чифую, видеть и ощущать. —Ханма и Тетта… Он прорычал их имена, превращаясь вмиг в дикого зверя, что готов порвать на кусочки. Ему не нравилось то, что его хотят использовать, хотят выкинуть на растерзание бывшим друзьям. Но ещё ему не нравилось, что они угрожают его Мацуно. Казутора хотел верить, что делает поспешные выводы и на самом деле сейчас Чифую в безопасности, но разве ему может так повезти? Он невезучий, значит и люди вокруг могут стать таковыми. Пока он пытался разобраться в себе и в услышанном, Шуджи не стал терять времени и начал набирать номер Кисаки, будучи серьёзным и вовсе не весёлым. На той стороне послышались гудки, но вскоре трубку взяли. "Что случилось?" Его голос как всегда был прекрасен, но сейчас было не до этого, ведь самые страшные опасения подтвердились. —Ты был прав — он предатель. Голос не дрогнул, пока на той линии была тишина. Кисаки раздумывал, улыбаясь самому себе, ведь оказался как всегда прав. Разве не прекрасно знать чувства людей? Разве не классно управлять ими? "Значит у нас нет выбора" Это было решение, которое они оставили напоследок. План Б, в случае предательства Казуторы. Если нельзя надавить так, то можно по-другому. Хоть план и будет отличаться от более прекрасного предыдущего, но ничего нельзя поделать, ведь вновь он проиграл "любви", что рушит его планы и заставляет их менять, как маски у актёра. —Хорошо. Проговорил Ханма и бросил трубку, хотя уже идти, но услышал вдруг рингтон на телефоне Чифую. Полазив по карманам он достал гаджет, видя звонок от Кейске, что, похоже, догадался обо всём. —Что-то удивительно быстро~ Альфа не смог сдержать улыбки сбрасывая звонок и вскоре выключая телефон на совсем. —А это весело~ Бросив гаджет на землю он его раздавил своей ногой—послышался треск—ведь больше этого цирка ему не нужно. Зачем продолжать играть, если всё уже все поняли? Осталось лишь ждать кульминации и долгожданной встречи любимой парочки, которой предстоит сложное решение.

****************

"ДА ЧТОБ ТЫ СДОХЛА МРАЗЬ!!" Какой раз камень падает на пол и его приходиться поднимать. Сколько времени прошло с того момента, как он очнулся он не знал, однако не оставлял бессмысленных попыток выбраться. Даже когда сил совсем не было, даже когда камень вновь падал из его истощенных и расцарапанных пальцев — он продолжал всему назло, презирая именно бездействие. По комнате раздалось громкое и злостное мычание. Чифую откинул голову назад, утыкаясь затылком в холодную стену, не ощущая своих рук. Он устал, настолько, что хотелось спать или вовсе просто сидеть. Хотелось есть, пить, как ещё в туалет ему не захотелось он не знал. А то бы что он делал? Ссался в штаны, как какой-то ребёнок? "Раздражает" Как только он подумал о том, что давно не ходил в туалет, то сразу же начались позывы. Мочевой пузырь, что очень долго молчал был готов разорваться в его животе. "Блять! Какой я неудачник!" Глаза заслезились, но он начать крутить головой, чтобы отогнать печальные мысли. "Сука, как всё бесит! Похитили, так и ещё и забили!" С этим умозаключением послышались шаги, заставляя омегу напрячься всем телом и натянуть вновь грозный вид на лицо. Он буравил взглядом дверь, желая, чтобы все за ней просто передохли. —И почему меня назначили его нянькой? Пробурчал под нос подчиненный Вальхаллы. Он вошёл без энтузиазма, выглядел обычно как какой-то второстепенный персонаж с залысиной и проколотым ухом. —Ещё не сдох? Усмехнулся бета, закрывая за собой двери, но не спеша подходить к омеге. Он видел, как тот на него смотрел, словно зажатый кот, который готов выпустить свои коготки. —А чего мы такие злые? Словно взрослый человек он потешался над парнем, не видя в нём ни капли угрозы. Он мог его пихнуть, обозвать, а тот мало что не ответит, но и не даст сдачи. —Знаешь мне тоже не нравится то, что мне приходится нянчиться с тобой. Бета приблизил своё лицо, улыбаясь гаденько, так, чтобы парня выворачивало от злости и негодования. Чифую запыхтел сквозь тряпку, пока на лбу набухли жилки. Он хотел вмазать ему, кулаки так и чесались разукрасить его личико фингалом и убрать это самодовольство. —Ты должен быть рад, что именно я с тобой сижу. Хотя была одна идейка как это осуществить. "Приблизься ближе и я сломаю твой поганый нос!" Но вместо этого по помещению раздалось мычание. Бета приподнял одну бровь и тут же отстранился, будто бы чувствуя что-то неладное. "Ну блять!" Это раздосадовало блондина. Всё идёт не так как он хочет. Это можно считать не совпадением, а как никак издевательством судьбы. От злости он несколько раз повёл руками, желая разорвать эту чёртову верёвку, однако его попытка оказалась бесполезной. —Ну тогда всё, думаю, я тебя проведал. "Придурок!" Вновь дикое желание сходить по маленькому появилось в голове. Мацуно сразу же замычал, не надеясь на то, что тот поймёт его просьбу. Хотя тот и остановился, но как-то не спешил развязывать ему рот и вообще подходить, будто бы сторонясь, как какого-то дикого и облезлого пса. —Ты чего? Ему показалось, что тот злится и матерится на него от всей души. —Прекращай устраивать истерику, а не то… Протяжный уставший выдох и тот замолк. Омега выглядел слишком подавленным, печалясь, что его не только не понимают, но и смеют содержать в подобных условиях. Он человек и нуждается в некоторых потребностях, поэтому этого ведь не надо смущаться? "Гандоны, заставляют проходить через такое, ненавижу…" Вокруг парня будто бы вспыхнуло пламя, которое заставило отпрянуть с опаской бету. Он вообще как-то побаивался подходить к одному из Свастонов, ведь знает как те мстят за своих, но и не исключал того, что хочет над ним поиздеваться. Мацуно замычал пуще прежнего, смотря прямо в глаза напротив. Тот с каждой секундой становился неуверенным и не знал, что ему делать. Можно было просто уйти, но что-то ему подсказывало, что тот продолжит издавать подобные звуки. —Подожди… Незнакомец осторожно начал к нему приближаться, обходя слегка со стороны, будто бы ведя бой с каким-то зверем. —Так… Подойдя к не сопротивляющемуся блондину он наконец коснулся тряпки на затылке, начиная её развязывать. Это получалось у него как-то нервно и неуклюже, но через минуту рот Мацуно был освобождён. Чифую повёл челюстью, разминая её, но вскоре вспомнив об бете, посмотрел на него грозно без малейшего страха, будто бы это вовсе не он связан. —Развяжи меня! Это был приказ и омега явно не хотел просить его о чём либо. —Чего блять? Тот был в недоумение подобным слогом в его сторону, начиная жалеть о своём решении. —Ты думаешь, что я тупой, чтобы тебя развязывать? Совсем страх потерял? Бета оскалился. Неприятно когда тебе прямо в нос говорят или же намекают о твоей тупости и наивности. —Или ты хотел услышать: "Да, конечно, подожди немного я тебя не только развяжу, но и предоставлю квартиру Люкс в центре города!" Он совсем разошёлся, не замечая как с каждым сказанным словом лицо блондина становилось темнее тучи. "Что он, блять, несёт?" Такое чувство, что он болтает с наглухо отбитым, который не только не умеет слушать других, но и уже успел навоображать себе всякого. —Тебя развязать? Как бы не так! —Мне нужно в туалет! Воскликнул Мацуно, не выдержав его бубнежа, что резало уши. Уж лучше сказать об своём наполненном мочевом пузыре, чем продолжать слушать его тупой лепет. Это сработало — он замолчал, смотря на него во все глаза, будто бы впервые слышит, что омеги тоже ходят в туалет. —Чего вылупился?! Чифую был возмущён его взглядом и слишком долгим молчанием. —Или ты думал, что омеги, блять, не ходят в туалет?! Тот слегка дёрнулся, продолжая смотреть на него с осторожностью и брезгливостью. —Да нет…просто… Он усмехнулся, подходя к нему и становясь напротив него. Этот бета поменялся во взгляде, становясь вмиг каким-то другим. Недавно был таким простым и одновременно предсказуемым, а сейчас серьёзным с этой неприятной улыбкой, которая сопровождает каждого гопника, что нашёл себе развлечение. —С чего мне тебя ради этого освобождать? "Чего?" Взмах ногой и совсем скоро Мацуно чувствует боль в виске, сопровождающаяся с головокружением. Оказавшись на боку, он не сразу понял, что сейчас произошло. —Проси лучше, жалкая омега. Некоторое время блондин был удивлён, не понимая за что тот его ударил. Можно было подумать, что за его грубость и высокомерный взгляд, но что-то ему подсказывало, что дело было в другом. —А хотя… Бета намотал его волосы на свою руку, заставляя поднять на него взгляд голубых глаз. Чифую поморщился, но, стиснув зубы, оскалился. Страшно, но он не может плакать, не может кричать и позориться и поэтому блондин не замечал как постепенно чаша начинала наполняться. —Есть другой вариант: просто обоссысь здесь. Ему было смешно — и омега уже жалел о том, что "попросил ему помочь". Но и не хотелось делать что-то настолько странное и постыдное. Разве можно так просто переступить через гордость и позориться, даже если сейчас перед ним незнакомец. Но что будет делать он, если в какой-то миг появятся его друзья — он не сможет спокойно смотреть им в глаза и вообще знать, что когда-то он не выдержал и обоссался, как какой-то трус в прямо смысле этого слова. Несколько раз дёрнув за волосы бета продолжил: —Ну что решил? Чифую сейчас разрывался, не зная, что и делать. Можно сказать простое пожалуйста, подавить на время свою гордость и получить долгожданную помощь, а можно просто забить и надеяться, что кто-то успеет его спасти до того самого фиаско. Но разве второй вариант возможен? —А чего же ты теперь молчишь? Слышал ты шлюшка своего капитана. Каждое его слово доходило до ушей, но не до мозга. Будто бы его сознание пыталось блокировать все эти негативные слова, чтобы спасти крупицу его личности, что постепенно рушилась. —Я удивлён, что тебя не пустили по кругу. Он улыбался, как какой-то демон. —У нас с омегами разговор короткий. Чифую не мог разглядеть его лицо, будто бы в какой-то момент все лица стали размазанными, а глаза и рот горели красными, будто бы были налиты кровью. Видеть эту картину было тошнотворно и неприятно — люди стали демонами, пока сам Мацуно становился всё беспомощнее. "Спасите…" Страшно, такой страх был впервые с того момента, когда он понял, что боится рассказать друзьям о том, что он омега. Этот страх напоминал стресс граничащий с ужасом. "Кто нибудь…" Слёзы не шли — они высохли и застряли в горле. Что-то не давало им выйти наружу, но блондин не замечал этой странности, кроме того, что жизнь разрушилась. Он устал… —Ну что же ты скажешь, а? Его голос доносился эхом — слов не разобрать, как и своих мыслей, что крутились в голове, но постоянно ускользали. "Просто оставьте меня одного…" —Эй,чего молчишь? "Я…" —Я…. Вдруг дверь отворилась и вошёл кто-то другой. Этот человек привлёк к себе внимание, но не Мацуно, что, опустив свою голову, тихо размышлял о всём происходящем. —Чего ты тут делаешь? Спросил раздражённо альфа, разглядывая картину перед собой. Казалось что его бесило всё, что находится в этой маленькой комнатушке без окон, с потертыми стенами и тусклым миганием лампочки. Он тоже был одет в куртку Вальхаллы, явно этим гордясь. —Ты в курсе, что нам просто нужно присматривать за ним? Команды не было, дебил. Он разговаривал высокомерно, вальяжно подходя к ним и останавливаясь около своего товарища с некоторым презрением смотря на омегу перед собой, что казалась очень измученной и маленькой. —Боже, в Тосву неужели "таких" берут? Сразу было понятно, что он имел в виду. Обидно, но с тем же пришла свобода, ведь бета наконец решил разомкнуть пальцы на его макушке. —Это точно, только агриться и умеет. Альфа усмехнулся, осматривая омегу с ног до головы, что продолжал держать голову опущенной. —Ты забыл важное — раздвигать ноги. Послышался смех, который должен был хоть как-то задеть Чифую, но он, наверное, к такому обращению успел привыкнуть, ведь с кем он не встречался все думают, что он попал в Токийскую Свастику вовсе не за свои заслуги. А что поделать-то? С самого начала он не хотел светиться, ведь это же значило то, что он перечеркнёт свою карьеру, однако с какого-то времени все его знают не как бету, а как омежку, а точнее подстилку капитана Первого отряда. Даже думать об этом противно. Баджи для него был всем и ему не нравится, что его описывают в таком свете. —Ну и чо стряслось? Наконец решил выяснить альфа, скрещивая руки на груди и тем самым продолжая смотреть на блондина сверху вниз. —Прикинь, он хочет в туалет. Думает, что мы ему должны его предоставить. Бета сдерживался, чтобы вновь не заржать во всю глотку, однако спокойный голос его товарища привёл его в себя. —И чё? Дай ему сходить или боишься, что тебя отмудохает омега? Его вызов и дерзкий взгляд вмиг посеял смуту в сердце. Тот аж рассвирепел, принимая вызов. —Ага, щас! Буду ещё бояться какой-то омеги. Чифую не успел прийти в себя, как его больно подхватили под локоть. —Держись, если не хочешь лицом встретиться с полом! Он не мог злиться, ничего не мог. В какой-то момент все эмоции пропали, а сам он стал куклой, которая не могла противиться воли своего создателя. Его вели, пока он сто раз спотыкался, чуть ли не наваливаясь на бету, пока альфа наблюдал за этим со стороны тоже их сопровождая. "Снова боюсь, но ведь это нормально…" Нормально есть, пить, спать, также совершенно нормально бояться чего-то. Страшиться смерти, потери, боли и разлуки. "Однако я слишком глупо себя повёл…" Пытаясь скрыть страх за гневом он не заметил, как начал постепенно затягивать петлю на своей шее. —Пришли! Крикнул бета и швырнул блондина, как какой-то мусор на грязный и пыльный пол. Чифую аж прикрыл глаза, ощущая как все ладошки были содраны и испачканы. Он не обращал внимание на боль, вдыхая тихо носом воздух. Это комната была просторней и до носа начал доходить неприятный запах отходов и мочи. Так и хотелось спрятаться, чтобы это не чувствовать. —Развяжи его. Приказал альфа, слыша возмущения от своего товарища, что считал эту идею слишком рискованной. —Чтобы он потом сбежал? Подойдя к омеге он не сильно его пнул в бок. —Эй, вставай и делай свои дела! Давай побыстрее! —Попробовал бы ты со связанными руками отлить, я бы посмотрел. Грубо процедил сквозь зубы Чифую. Сердце до сих пор колотилось, норовя в любой момент выпрыгнуть из груди. Каждое слово он выдавливал из себя, ведь язык его не слушался, желая молчать. Нога с силой наступила ему на спину, придавливая к земле. —Мне тебе язык отрезать и засунуть тебе в задницу, а? —Он прав, просто перевяжем. Альфа уже устал и хотел поскорее со всем разобраться. Если честно, то он не слишком был счастлив находиться с этим бетой — он слишком выматывал, однако и показать своё раздражение к нему было бы как-то неправильно и грубо. А судя по-всему тот слишком эмоциональный. —А? Спросил с непониманием тот, продолжая придавливать Мацуно к полу. —Надо развязать его, придурок! Руки завяжем спереди и, словно ошейник, привяжем к нему вторую верёвку. Некоторое время бета молчал, глубоко задумавшись, будто бы пытаясь представить всё в красках. Но когда идея до него дошла, то он оскалился в радостной улыбке. —Собачку на ошейник, мне нравится! Его взгляд, улыбка, а также нога ничего не вызывали. Мацуно как и лежал, так и продолжил, пытаясь слишком сильно не волноваться. Он знал, что он для чего-то нужен, для какого-то плана Кисаки, поэтому его сразу здесь не грохнут — у него есть ещё время. Через несколько минут всё было готово. Руки привязаны спереди и от узла отходила длинная верёвка, которая заканчивалась в руках одного из его сопровождающих. Омега сумел немного размять кисти перед тем как его вновь связали, однако ноги были свободны, ведь никто из них не хотел снова тащить Чифую на себе. —Ну что встал?! Вдруг воскликнул бета, слегка дёргая верёвкой в свою сторону, из-за чего блондин немного шагнул вперёд. —Давай живей справляйся! Я и так кучу времени потерял из-за тебя! Он был зол, ведь пришлось делать столько дополнительных вещей. Вначале ему казалось, что придётся только смотреть не сдох ли он — и бета никак не мог подумать, что он станет нянькой. —Я не буду перед вами. Прошипел Чифую, выпрямляясь в спине и снова скалясь. Альфа и бета между собой переглянулись, а после снова начали смеяться, будто бы увидели или услышали что-то смешное. —Правда? —И что мы там не видели? С каждым словом самооценка омеги опускалась всё ниже и ниже. Такое чувство, что они насмехались над его внешностью. —Своих мозгов…. Прошептал тихо омега, отворачиваясь от них, пытаясь сделать вид, будто бы его никак не задели их слова, как и смех. —Эй, может побыстрее? Или тебе помочь? Продолжил бета, дёргая верёвкой, вскоре опешив от резкого поворота омеги в его сторону. Чифую остудил его пыл лишь парами слов: —Себе помоги, а то комплексы ещё появятся. Парень имел в виду то самое и это создало желаемый эффект. Бета не мог ничего вымолвить, будто бы в рот воды набрал, пока сам альфа на это тихо прыснул в кулак. —Давай живей, а то время идёт. Он начал подгонять Мацуно, что вновь развернувшись, поджал губы, медля и не решаясь коснуться своих шорт. Одна только мысль делать это перед ними вызывала непонятную тревогу. Словно он добровольно перед ними раздевался. —Если настолько недотрога, то как сумел привлечь внимание самого Баджи Кейске? —А ты завидуешь? Кинул Чифую, слыша следом тишину. Его голубые глаза смотрели себе на ноги, пока руки решались и одновременно нет. —Блять, мы отвернулись! А то так вечность здесь пробудем! Разозлился бета, выполняя сказанное. Это заметно успокоило омегу, что в любой момент хотел провалиться сквозь землю, чтобы не быть прямо здесь и сейчас. До носа дошёл запах феромонов, он был удушающим и противным, будто бы Чифую успел надышаться гарью. —Ещё раз что-то скажешь своим прелестным ротиком и я заставлю тебя замолчать. Второй сопровождающий тоже отвернулся, перед этим громко цокнув, предупреждая, что злить его ещё сильнее не стоит. Они и так ведут себя с ним хорошо, если учитывать, что он их заключённый и враг. "Да вы оба задолбали болтать" Подумал Чифую, наконец решаясь слегка припустить шорты, одновременно с этим осматриваясь по сторонам. Сердце колотилось и парень вздрогнул, когда услышал голос. —Как же мне не терпится уже подраться! Они явно было взбудоражены и нетерпеливы. В конечном счёте ведь именно у них есть некоторый туз в рукаве. —А мне наоборот как-то страшновато… Но после этого Чифую их уже не слышал, концентрируя внимание на окружении. Это комната была старым туалетом, который был уже забит "свежими" отходами. Было противно только смотреть в толчок и видеть всё это дерьмо. Мухи и вовсе летали, жужжа прямо перед его носом. Только от мысли, что подобное насекомое, что уже успело порыться в фекалиях сядет на него вызывало дикое желание блевать. "Мне нужно бежать" Сейчас был какой-то шанс вырваться из ловушки. Чифую начал свои дела, продолжая осматриваться. Только взглянув на пол он увидел осколок от бутылки, что сверкал, приковывая к себе всё внимание. Это был выход. Голубые глаза с осторожностью сверкнули на его сопровождающих, пока в животе начинала зарождаться лёгкость. Он был удовлетворён своим походом в этот туалет, похожий на кошмар чистюли. "Мне нужен этот осколок…" Они продолжали болтать, иногда взмахивая своими руками. Их тени, подобные призракам, отображались на потресканных стенах. Во рту пересохло, пока тело покрывалось липким потом. Одежда неприятно липла к телу в сопровождении с грязью, от которой просто хотелось чесаться. С осторожностью наклонившись Чифую, посматривая на подчинённых Вальхаллы, живо схватил острый предмет, тут же выпрямляясь, слыша недовольное бубнение: —Да сколько он будет ссать? Это заставило омегу поспешить. Крутя в руках острой вещью парень начал резать верёвки, ощущая как пальцы стали холодными. Страшно оказаться обнаруженным, страшно представить, что его ждёт, если они поймут, увидят его жалкую попытку выбраться. —Эй, ты там скоро? Альфа развернулся, видя лишь спину, что казалась очень маленькой и слегка сгорбленной. Можно было подумать, что он ещё занят, но они и так долго ждали, чтобы продолжать его терпеть. —Эй, заканчивай. Чифую лишь быстрее начал натирать осколком верёвку, замечая как та постепенно поддаётся, как каждая маленькая ниточка рвётся, не способная сопротивляться острому предмету. —Ты слышишь?! Блондин продолжал молчать, слыша лишь в ушах биение своего сердца. Каждая секунда была важна. —Сука. Ругнулся бета и начал движение в его сторону, чувствуя странность всей ситуации. Он приближался к нему, готовый напрыгнуть или вовсе ударить, но вместо этого он дёрнул его за плечо. —Что ты, блять, делаешь? Лишь успел спросить он, слыша как что-то с треском падает на пол, а после чувствуя боль в лице, как и то, что ноги резко перестали его держать — бета упал камнем, не до конца понимающий, что произошло, однако альфа всё видел своими глазами, будучи пока лишь наблюдателем. —Ты! Только успел он воскликнуть, ощущая боль в животе, а после как чужое колено прилетело по челюсти. Губа была разбита, но в отличии от своего товарища тот устоял на пошатывающихся ногах. Плюнув в сторону он взглянул на омегу, вытирая рукой свой рот. —Ах ты мразь… Прошипел альфа и бросился в его сторону, но Чифую вовремя успел увернуться — лишь ветер просвистел около его головы — нанося удар уже по голове, в область виска, вырубая его с одного удара. Хоть Мацуно и имел примитивный стиль боя, но его кулаки были очень сильны и всегда достигали цели. Даже будучи омегой он не мог растерять такой особенности, хотя сейчас он чувствовал себя намного сильнее, кроме того в воздухе витал сладковатый аромат, что заставило его задуматься. "Я справился!" Чифую нервно улыбнулся, но в другую секунду он тут же убрал её с лица. "Рано радоваться, нужно отсюда выбираться" Не теряя времени он начал двигаться, выбираясь вначале из туалета, а после следуя прямо по коридору, надеясь на то, что он не успеет ни на кого нарваться. Однако в это было слишком наивно верить, всё-таки он на базе Вальхаллы. Здесь везде их уши и глаза, которые запросто вычисляют самозванцев. Везде была разруха, сопровождающаяся запахом сырости и забытости этого места. А ведь когда-то здесь, может быть, жили люди, веселились и не знали бед. Никто не мог подумать, что здесь, где кто-то мог провести своё детство начнут ошиваться преступники и промышлять тёмными делишками. "Нужно просто быть тихим" Всё время казалось, что сейчас кто-то выйдет с одной из комнат. Каждый шорох, скрип или вой ветра заставлял парня напрячься и навострить уши посильнее. Глаза обеспокоенно бегали из стороны в сторону, пока ноги медленно, но верно, шли по старому полу этого древнего здания. Окна были заколочены, но через балки выступали лучи солнца, освещавшие пыль летающую в воздухе. Мацуно бы с радостью отцепил эти дощечки, чтобы выпрыгнуть из окна, но эта задача была непосильной. Он скорее всего себе навредит, чем отдерёт одну дощечку. "Как же стрёмно" Он будто бы был одним из героев фильма ужаса. Именно не главным, а второстепенным, тем кого в самом начале убивают—и перспектива уж была не очень. Послышались шаги и приглушённые голоса. Чифую сразу же замер на месте, пытаясь понять далеко они или близко. Сердце даже замерло,что совсем недавно билось быстро и сильно. "Чёрт, чёрт…" Голоса приближались. Блондин отошёл достаточно от того места, чтобы повстречать кого-то ещё. Однако он надеялся, что хотя бы сегодня, прямо сейчас фортуна будет на его стороне. Ладошки вспотели, а сам Чифую начинал нервно пятиться назад, поглядывая по сторонам и надеясь, что сзади никто не подойдёт. До ушей дошёл смех, очень громкий и пронзительный, настолько, что он долго доносился в его сознании эхом. Он снова замер, прижимаясь спиной к стене, оглядываясь то в одну, то в другую сторону. Он был окружён, слыша шорох и голоса, что становились всё ближе и ближе. Ноги не могли даже двинуться в сторону комнаты, будто бы что-то его держало, не давало сбежать. "Только не это…" Лицо побледнело, а губы и вовсе посинели. Достаточно на сегодня Чифую испытал страха и стресса. "Не хочу…" Желание остаться одним было превыше всего. Лучше пусть он будет в грязной и тёмной комнате, но там он будет один и свободен от планов людей. Пусть его не найдут и он там пробудет много дней, но хотя бы на время перестанет думать, что его вновь используют. Он хочет на время стереть себя из памяти. Уперевшись руками и боком в стену Мацуно начал медленные и осторожные движения в сторону комнаты, открытая дверь которой манила. Первый шаг, потом последующий давались с трудом. Ноги дрожали и в любую секунду он был готов свалиться обессиленно на пол, не только от физического истощения, но и морального. Хотелось всё бросить и оказаться вновь в руках врагов, но он через многое успел пройти, чтобы так запросто сдаваться. —Ещё чуть-чуть… Громкий звук за спиной и Мацуно, не удержавшись, оборачивается, замечая чужие тени, что становились всё больше и больше. Сердце упало куда-то в пятки, пока во рту совсем пересохло. Руки дрожали и он не мог пошевелиться, просто не мог. Как бы он не пытался себя заставить, но ужас и смирение держали его на месте. "Нет…" Чифую стиснул зубы. "Да нет же! Давай!" Он согнулся пополам, содрогаясь всем телом, словно лепесток от дуновения ветра. —Слышал ты начал… Голоса стали различимыми, пока по телу омеги бегал холодный и липкий пот. Он начал тяжело дышать, чувствуя, что может прямо сейчас упасть в обморок. Воздуха не хватало, а перед глазами всё плыло. "Я не могу снова…" Шагнув обессиленно вперёд он чуть удержался на ногах, чтобы не упасть. "Не могу…" Голоса терялись где-то в его сознании, руки слабели, но он из последних сил впивался пальцами в старые стены. Шаги он слышал отчётливо, будто бы человек был уже на против него. —Чёрт… Прошептал блондин, неожиданно видя чужие руки перед глазами, а после кто-то его с силой затащил внутрь комнаты. Сердце забилось чаще, а сам он хотел сопротивляться, но этот кто-то прижал его к своей груди, не давая вырваться и одновременно заставляя заткнуться. Чифую упёрся руками в чужую грудь, вдыхая носом приятный аромат, что был знаком. Весь страх пропал и пришло успокоение. Он некоторое время был напряжён, но совсем скоро расслабился в чужих руках, доверяя и становясь открытым. Совсем не хотелось открывать веки или вырываться из чужих объятий, в которых хотелось просто спать. Мацуно лишь ближе к нему прижался, чувствуя как чужая ладонь провела по его светлым волосам. Омега не мог подумать, что успокоится так запросто. "Так хорошо…" Вздохнув носом воздух он с некоторым удовольствием замечал запах, слыша совсем плохо шаги и голоса, что пройдя мимо их комнаты начали отдаляться. Пальцы блондина сжали чужую куртку, который не волновался о том, что упадёт, ведь хватка альфы была сильной. "Подождите" Чифую резко начал приходить в себя, глотая вмиг образовавшийся густой комок. Глаза открылись и он осторожно приподнял голову, смотря снизу вверх на своего спасителя. Его чёрные с золотистым переходом волосы, красивые словно солнце глаза и родинка под правым глазом,которая несёт несчастье. —Ушли. Его взгляд и голос были серьёзны, без малейшего веселья. Омега засмотрелся на его черты, чувствуя себя странно рядом с ним. Не хотелось отходить, а наоборот он желал быть как можно ближе к нему. Однако стоило чужим, налитым золотом, глазам опустить взгляд, то Мацуно тут же вспыхнул как спичка, грубо отталкиваясь и вырываясь из чужих объятий. —Казутора?! Что ты?! Но он не успел договорить, как чужие ладони зажали ему рот. Мацуно испугался, ощущая как кожа рта начинает гореть от его касаний. —Тише, а то нас могут найти. Его голос, такой приятный и бархатный не мог никак не повлиять на его истинного. Внизу живота стало тяжело, пока сердце ударилось о грудную клетку, разнося тепло по всему телу. Чифую с радостью бы смотрел в его глаза, слышал бы его голос, но вместе с этим приходит осознание. Злость и негодование наполнило его сердце, вытесняя всю любовь к Ханемие. Омега откинул его руки от себя, делая тихий шаг назад, образовывая дистанцию между ними. Все приятные и тёплые эмоции сменились гневом на лице и недовольством. —Что ты здесь делаешь? Прошипел блондин, не замечая как альфа не разозлился его выходке, лишь на миг золотистые глаза посмотрели на откинутую ладонь, которая горела, после чего вновь сконцентрировались на омеге. —Ты на территории Вальхаллы, стоит мне спросить, что ты тут делаешь. Чифую опешил от такого холодного тона и стеклянного взгляда. Казутора выглядел совершенно другим: поникшим с синяками под глазами и мертвецки бледным лицом —такое чувство, что он уже давно не спал. Альфа был похож на человека, что был ногой в могиле. —Это… Омега замолк, но вспомнив как оказался тут начал выкладывать, удивляясь тому, что сам Ханемия ничего не знает. —Вообще-то это вы меня взяли в плен! Спроси у своего дружка! —Дружка? Наклонив голову набок, спросил Казутора, слыша дребезжание своей серёжки. —Именно! Его Шуджи звать. Картинка начинала складываться и это приносило новую головную боль. Хоть Казутора и пытался сделать вид, что ему всё равно, пытался забыть Мацуно, но он просто не мог. Даже сейчас, увидя его на базе Вальхаллы, он ни разу не думая поспешил его вызволять из передряги. "Он в опасности" Казутора не понял, как схватил омегу за плечи, смотря прямо в его глаза, в которых он просто тонул. Его запах, лицо и голос — сводили с ума. —Тебе надо бежать. Чифую удивился его словам, но тут же принял серьёзный вид. —Я и без тебя знаю, что мне нужно. Он был к нему холоден и это причинило альфе боль, но он это заслужил, поэтому и не смел требовать другого обращения. Он хотел бы загладить вину, услышать слова о том, что Чифую его прощает, но, кажется, это невозможно. —И вообще, хватит меня трогать. Мацуно не хотел этого говорить, но не мог сдержать всю ту боль и обиду. Он пытался отрицать, что ему Казутора не безразличен, но просто не мог. Только при виде его всё расцветало. —Да, конечно.. Спокойно, но не без грусти проговорил альфа, убирая ладони с его плеч. Как только это было сделано, то блондин скрестил руки на груди, делая ещё несколько шагов подальше от него. Воцарилась неловкая тишина. Чифую погладил свои плечи, смотря куда угодно, но не на Ханемию, что разглядывал его жадно, пытаясь отпечатать весь его образ в своём сознании. Каждый блеск в глазах, каждая ранка и эмоция на лице будоражила, ведь это всё принадлежало именно Мацуно. В какой раз Казутора убеждается, что тот был явно не от мира сего. —Кажется… Заговорил неожиданно омега, прерывая тишину: —Ты в чём-то провинился… Он помнил, что сказал Кисаки прежде чем потерять сознание: "Спасибо скажи Ханагаки и твоему любимому Ханемие" Альфа глубоко задумался. Он был спокоен, хоть в душе и происходил водоворот, который постепенно поглощал его. "Кажется теперь я предатель" Это ничего не вызвало в душе Ханемии: ни грусти, ни печали за то, что они так запросто решили от него избавиться. Теперь они оказались в разных лодках, из чего следовало, что они теперь враги. Они нашли его слабое место и сделают всё, чтобы план был прежним. —Идём. Приказал Казутора, не отвечая на вопрос парня, лишь хватая его за руку, пытаясь игнорировать возмущения. Его ладонь была вся в ранах и синяках, но такая приятная на ощупь, что хотелось её не отпускать. Чифую шипел на него, спрашивая куда они идут и что тот хочет сделать, но поняв, что альфа ничего не ответит замолчал, смотря на их скреплённые руки. По его щекам пробежал лёгкий румянец, который он тут же захотел отогнать. Хоть они и враги, но он ему доверял, будто в глубине души знал, что тот не причинит ему вреда. В это было глупо верить, но он не мог, как и заглушить свои чувства. Неожиданно Ханемия прижался к стене и омега прижался следом. Альфа выглядывал из угла, наблюдая за проходящими мимо бывшими товарищами. Он был спокоен как удав, посильнее сжимая чужую ладонь. Мацуно смотрел на его лицо, видел его черты и хладнокровие, татуировку тигра на шее и не мог оторвать взгляда, залипая. Так хотелось коснуться его волос, почувствовать тепло его тела только от одних объятий, но он вновь отдёргивает себя, поджимая губы. "Я не могу к нему чувствовать что-то подобное…" Даже закрывая глаза он не может сбежать от Ханемии, ведь природный запах проникал в дыхательные пути, заполняя всё собой без остатка. Однако омега распахнул глаза, чувствуя как альф начал движение. Он шёл быстро и уверенно, будто бы знал выход без лишних глаз и драк. Но кое-что всё-таки не давало Чифую покоя. "Почему он мне помогает?" Зачем он рискует собой ради него? Если его увидят рядом с врагом, то сразу же причислят к числу предателей, накажут, а может и того хуже. Только от одной мысли, что тот рискует собой сердце болезненно сжималось и ныло. Но слова Кисаки можно было расшифровывать так, словно Ханемия уже успел их предать. "Да что происходит?" Чифую сильнее сжал его ладонь и тот это заметил, удивляясь и поворачиваясь прямо к его лицу, встречаясь с двумя глубокими океанами. Их гляделки продлились всего пару секунд, но для них это была вечность, неповторимая и незабываемая. Словно лишь с помощью этого они смогли обсудить что-то важное, но Мацуно снова зажался и посчитал это неправильным,поэтому и отвёл глаза. Но для Казуторы это послужило стимулом больше защищать его. —Быстрее. Приказал альфа и омега послушался, хоть и желал почему-то его ударить. Они ускорили шаг, вскоре переходя на бег. Ханемия был сосредоточен и явно обеспокоен чем-то. Он тоже считал, как и сам Чифую, что так легко они отсюда не выберутся. Обычно всё хорошо в фильмах или каких-то сериалах, но они живут в реальности, а сбежать из здания, которое набито людьми слишком сложно. —Стало тихо… Мацуно себя чувствовал не в своей тарелки от этого безмолвия. Люди как будто бы пропали и от этого становилось страшно. Казутора остановился, тоже замечая эту странность, вскоре и вовсе, неожиданно, подбегая к окну, смотря на улицу, где никого не было. —Ебать. Это лишь значило одно, что они проебались конкретно с самого начала. Всегда на улице было достаточно людей, что либо вышли покурить, либо просто потрепать языком. Сейчас же их нет и это странно, вследствие чего подозрительно. Омега прикусил нижнюю губу, пытаясь понять что происходит, но кроме того, что их поймали ничего не приходило в голову. —Будем спускаться через окно. Если сейчас они пойдут на первый этаж, да хоть через задний выход, то большой шанс оказаться пойманными, если все уже знают о том, что Чифую сбежал. Тем более там очень огромное свободное от всякого барахла пространство и они не смогут оказаться не замеченными. —Что? Мацуно был удивлён, но не напуган данным предложением, ведь умеет скакать, словно блоха по этажам. Да и высоты-то он не боится. —Погнали. Лишь сказал альфа, вновь игнорируя вопрос блондина, что был готов взорваться от злости. —Как же ты меня бесишь… Но только это смог выдавить, смотря как тот открыл с громким скрипом окно, ожидая омегу. —Ты первый. Чифую с недоверием посмотрел на своего истинного, а после с осторожностью в окно, облокотившись о подоконник, что разваливался на глазах. "Да уж…" Ветер ударил его по лицу, заставляя закрыть глаза и отпрянуть от окна. Это был второй этаж, не высоко, но и не низко. Можно что-то подвернуть или сломать, если неудачно приземлиться. Однако Мацуно не нужно этого бояться, ведь промышлял этим не впервой. —Была не была. Выдохнул он и резво перепрыгнул через окно, хватаясь за трубу и начиная по ней стремительно сползать, будто бы на американских горках. Альфа за этим наблюдал не без восхищения, ведь тот не только не испугался опасной авантюры, но и знал некоторые трюки, от которых кровь стыла в жилах. Совсем скоро Мацуно соприкоснулся ногами с землёй, ощущая весь этот драйв от подобной выходки. Давно он такое не испытывал и хотел вновь это повторить, но точно не сейчас. Это чувство оказалось забыто, ведь он долгое время не сражался в масштабных битвах, не бился в серьёзном поединке один на один. Это было потрясающе. Казутора посмотрел на него сверху вниз как-то самодовольно хмыкая, повторяя путь омеги с лёгкостью, что лишь закусил внутреннюю сторону щеки, явно недовольный, что кто-то ещё подобное умеет. А он-то надеялся, что в чём-то превосходит Ханемию. —Пошли. Вновь он хватает его за руку, а Чифую же за ним следует, как верная собачка. Стало намного спокойнее, ведь они оказались на улице, а не в тесном и пыльном здании. Они были на свободе и могут выбраться, не волнуюсь о том, что их запрут в четырёх стенах. Блондин был благодарен Казуторе, но сказать это не позволяла ему гордость и обида, которая немного стихла, если раньше пожирала изнутри. Они были близко к выходу из территории и омега смущённо опустил голову, сражаясь со своей гордостью. Он человек, который не постыдится извиниться или сказать спасибо, поэтому совсем скоро он принял решение. —Казутора… Альфа, услышав его голос, обернулся, но не сбавил шагу. Сейчас Мацуно выглядел нежным и таким светлым. Его сверкающие глаза, нежная и белая кожа, что была покрыта ранками, пушистые ресницы — придавали его образу некоторое умиление и сострадание. Ханемия так и задержал дыхание, ощущая себя самым счастливым человеком лишь от того, что тот посмотрел на него не со злостью, не со слезами на глазах. Как мало нужно человеку для счастья. —Я хотел сказать, что… Чифую был готов, но неожиданно его голубые глаза принимают испуганный вид, смотря прямо за спину альфы. —Осторожно! Только крикнул омега, видя как кто-то со спины налетел на Казутору, что успел среагировать и блокировать удар, стискивая до скрежета зубы. —Охо, какие мы бдительные~ Оскалился Ханма, будучи лишь в пару сантиметрах от лица предателя, а может влюблённого дурака. Шуджи приложил ещё больше силы, заставляя бывшего друга шагнуть назад, прежде чем нанести удар свободной рукой. Парень с татуировкой успел отскочить, сразу же подбегая к Чифую и пряча его за собой. Это лишь позабавило любителя веселья, ведь намного интереснее наблюдать вот за такими отношениями, которые зависят от удачи или же его решения. —А я ведь до конца старался тебе верить, Казутора. Разминая шею проговорил как-то уставше альфа, в следующую секунду улыбаясь и смотря на них как на какую-то дичь. —Странно, а я вам нет. Без страха и дрожи в голосе ответил Казутора, смотря внимательно за движениями своего противника, что был слишком расслаблен. Конечно, Шуджи сильный боец и по-сравнению с ним Казутора ничтожество, но и это ничтожество может показать на что способно, не зря же он просидел четыре года в тюрьме, где царили свои правила, а именно выживает сильнейший. —Какой ты злой. Что на тебя нашло? Продолжал разговаривать Ханма, делая щелчок пальцами и по его велению тут же начинали подтягиваться люди, которые смеялись над ними и тоже забавлялись данной сцене. —Может ты так соизволишь с нами поговорить и выполнить уготованную роль? Казутора заиграл скулами, пока сам Мацуно пытался понять о чём они говорили. Вся эта ситуация была неординарной и опасной. Они двое против стольких человек — исход очевиден. —Я уже сказал. Парень с татуировкой тигра не был уверен в своих словах. Сейчас ситуация принимала совсем другой оборот и если он скажет что-то, что им не понравится, то это может привести к плачевным последствиям. Нужно быть осторожным. —Ну и поэтому мы решили подойти к вопросу с другой стороны. Расставляя руки в сторону ответил Шуджи. Все начали приближаться, постепенно уменьшая круг. Чифую смотрел по сторонам, но не показывал страха, кроме как неуверенности в том, что они выберутся или выиграю. Он был истощён, все силы уходили, хотелось есть и пить. Кто пойдёт на войну без провизии и энергии? Разве что какой-то самоубийца. —Я тоже буду сражаться. Проговорил Мацуно так, чтобы его услышал альфа, что посмотрел на него недоумённо. Он бы хотел избежать подобного разговора или ситуации, где омеге придётся драться, но, увы, этого не избежать. —Хорошо. Блондину понравилось, что тот не начал его отговаривать и говорить, что это опасно. Баджи бы поступил сейчас иначе: он бы помчался один на врагов, оставляя его в безопасном месте или же за своей спиной — такой вот был Баджи Кейске, упрямый и смелый. Они приняли боевую стойку одновременно, удивляя Ханму и смеша. —Вы серьёзно? Решили сражаться? Он не мог понять они тупы или слишком самоуверенны, хотя наверное просто не хотели так просто сдаваться, пытаясь сохранить крупицу гордости. —Ну вы и так скоро передумаете. Качнув в сторону проговорил Шуджи, пока они напряглись, давая друг другу немой сигнал к готовности. —Нападайте! Крикнул предводитель Вальхаллы и все как один понеслись на них. Они окружали, нападали кучкой и синяков нельзя было не избежать. Мацуно сражался, бился, хоть и устал. Он чувствовал как кто-то успел ранить его в руку, ударить по лицу — это злило и выматывало сильнее. —Смотри по сторонам. Послышался голос Ханемии, что слегка пригнув блондина, ударил ногой напавшего, откидывая его на приличное расстояние. —Чёрт. Чифую разозлился факту, что тот опять ему помог. Не хотелось признавать, но Казутора постепенно заставлял его сердце биться вовсе не от злости, а от некоторого трепета, который испытывают спасённые героини в плаксивых драмах или же фанаты при рукопожатии с кумиром. —Ты тоже смотри по сторонам! Крикнул омега, нанося болезненный удар новому нападающему и следом разворачиваясь к другому. "Не передохнуть…" Ему приходилось использовать всё своё тело, иногда даже лоб, чтобы ударить им прямо по носу противника. Ноги и вовсе делали разные трюки, целясь либо в живот, а особо невезучим прямо в голову. Иногда приходилось использовать грязные трюки и бить прямо по коленам, слыша следом душераздирающий крик. —Ты! Но следом "инвалиду" прилетало по голове. Чифую чувствовал как кровь наполняла органы, как сердце быстро бьётся от осознания, что он на своём месте. Он сражается, участвует в битве против множества людей, пытаясь вырваться и сбежать. Он сражается рядом со своим прошлым врагом, который со стороны был похож на настоящего монстра, ведь сносил всех с ног, не давая даже оклематься. Его феромоны доходили до омеги, что только сильнее воспылал, не пытаясь передохнуть, ощущая боль в конечностях, но с тем же самым удовлетворение. Ведь он так хотел снова окунуться в эту атмосферу. Они прикрывали друг другу спину, получая тоже, но продолжая вставать и сражаться. "Им конца и края нет!" Силы уходили и прежние мощные удары, становились совсем ничтожными и слабыми. Блондин находился на грани, чувствуя болезненный удар по лицу и как из его носа потекла кровь. Ему нужна была помощь, но посмотрев где Казутора, он сразу же поник, понимая, что тот сражается с Ханмой, уклоняясь и иногда достигая шпалу, что над ним насмехалась. Его гаденький смех, глаза словно у лисы и своеобразная техника боя. Чифую явно не сможет ему помочь. Может если бы здесь было бы всего пару человек, то они смогли бы победить, но здесь не меньше пятидесяти подчинённых Вальхаллы. Ханемия был тоже весь помятый, держась на ногах из последних сил. Вытирая ладонью кровь, что брызнула из носа он посмотрел на своего бывшего друга холодно, не показывая на лице ничего связанного с болью, которую он испытывает в данный момент. —Выглядишь жалко. Усмехнулся Шуджи, не нападая, давая время восстановить силы Казуторе, что в следующих миг понёсся на него, делая несколько резких взмахов ногами, будто бы совсем не устал. —Ой-ёй. Прошипел от боли парень с татуировкой преступления и наказания, выставляя блок и отходя быстро на несколько шагов назад. Он видел как этот тигр был ещё способен сражаться, что было очень смешно и нелепо. Они ведь должны понимать, что уже проиграли, когда вступили на эту землю, когда встретились с ним лицом к лицу. Зачем это пустое сопротивление? —Ты, похоже, не хочешь меня слушать. Выглядывая из скрещенных рук проговорил Ханма, замечая опасный блеск в глазах и как его феромоны становились гуще прежнего. Очень редко альфы пользуются своей аурой и обычно это происходит, когда они очень злы или хотят подчинения. —Ну и ладно! Надо же оторваться! Воскликнул восхищённо любитель веселья, выпуская феромоны в ответ. Многие от них отпрянули, как от огня, боясь даже подойти. "Почему у омег тоже не может быть чего-то подобного?!" Воскликнул в мыслях Чифую, стискивая до боли зубы и вступая в новую схватку, выходя из неё победителем. Все эти люди были любителями и омега бы смог их победить, если бы не их число, а также полученные до этого раны. Голова до сих пор раскалывается, если раньше он пытался не обращать на эту боль внимание. Также так хотелось посмотреть за битвой Ханемии, что выглядел со стороны круто, но постоянные приспешники Вальхаллы, что выскакивали перед ним, словно насекомые, не давали даже глазком на них посмотреть. "Я устал…" Иногда голова кружилась, а ноги подворачивались. Хотелось просто упасть на землю и заснуть. Чифую не заметил, как его ударили со всей силы в живот, заставляя издать немой крик, а после упасть на колени, прикрывая руками ушибленное место. Было очень больно, будто бы его пырнули и несколько раз развернули нож. Аж дышать стало трудно, а на лице появилась прошлая мертвецкая бледность. —Чифую! Голос дошёл прямо до ушей и Мацуно взглянул на Ханемию, что на миг отвлекшись на него, получил удар по лицу, но продолжая стоять на ногах. Его крик нёс в себе беспокойство, которое блондин хотел игнорировать,морщась в лице. Казутора был зол и аура начала вокруг него бушевать, из-за чего многие не стали нападать на омегу, отходя на безопасное расстояние. Альфа забыл об Ханме, что был недоволен приостановленным боем. —Чифую, ты как? Подбежав спросила его головная боль, по совместительству истинный и человек, который изменил его жизнь кардинально. Альфа принял боевой вид, готовый к нападению от подчинённых, что между собой переглядывались, начиная всё равно движение в их сторону. Мацуно на это лишь зашипел, стараясь сделать более менее расслабленный вид. —Всё хорошо. "Нихрена не хорошо" Его ударили прямо по животу и это было опасно. Страшно стало за ребёнка и за себя в том числе, как бы чего-то не произошло, ведь часто он слышал о выкидышах. —Отдохни пока. Я займусь ими. Омега не понимал всерьёз он это или нет. Как он может подобное говорить, когда всё это время они отбивались от врагов, как кузнечики от земли. Сколько бы раз они это не делали, но появлялись новые желающие с ними сразиться. —Не думаю, что тебе будет это по силам. Голос вмиг заставил всех остановиться в том числе и Ханемию, что замер, смотря на пришедшего человека с некоторым беспокойством. Это был Кисаки, что холодно, даже высокомерно окинув его взглядом золотистых глаз, не собирался убирать дуло пистолета с их направления. Чифую так и обомлел. Как обычная потасовка могла перейти в это? Как кто-то мог притащить оружие, где собрались буйные подростки, что решили как-то скрасить свои деньки? В горле пересохло у обоих, но альфа продолжал стоять на месте, не показывая страха, который был присущ всем живым существам. —С вами столько проблем. Проговорил Тетта даже не думая отводить огнестрельное оружие в сторону. На это Ханемия ничего не ответил, пряча за собой блондина, что готов был просверлить в Кисаки дырку. —Теперь всё понял, Ханемия? Альфа продолжал молчать, смотря прямо в его глаза с вызовом, пока Шуджи где-то в сторонке наблюдал за этим всем без улыбки и былого веселья. Это было эффектное появление, но пушка никого не смогла оставить равнодушным. Все переглядывались между собой, считая, что их босс сошёл с ума, но никто не смел вслух подобное сказать. —Молчишь? Переспросил Кисаки, а после приподнял уголки губ, прикрывая на короткое время глаза, чтобы вскоре вновь посмотрели на предателя холодно и серьёзно. —Схватить их. Все по его команде набросились на них. Чифую не сопротивлялся, пока сам Ханемия пытался вырваться, но услышав голос главы группировки перестал. —Не-не-не, или ты хочешь, чтобы я пустил пулю твоему драгоценному Мацуно? Слишком смущало то, что они говорили. Казутора питает нежные чувства, но не хотел, чтобы омега об этом знал, пытаясь быть холодным и безэмоциональным рядом с ним. Как бы он не пытался подавить свои чувства—это невозможно, ведь он уже был влюблён. Сейчас их держали за руки, заставляя сесть на колени. Блондин был раздражён подобным поведением, ведь он был за справедливость. Не только им пришлось сражаться с кучей гопников, но и быть сейчас под прицелом пистолета. —Да чтоб ты сдох, гад. Прорычал омега сквозь зубы. Он вновь злился, потому что ничего не может сделать, потому что это несправедливо. Он не должен здесь быть, не должен через всё это проходить. —Как жаль. Заговорил бета, приподнимая бровь и поправляя деловито очки. Он был похож на босса мафии своими действиями, умом и умением управлять людьми. Если бы Тетта был бы обычным ботаником, то всего этого не смог бы добиться. —Сегодня умереть можешь лишь ты. "Чего?" Недоуменно посмотрел на него Чифую чувствуя, как его пригвоздили к земле, заставляя упереться подбородком в неровности. Они заломали его руки за спиной, начиная их связывать, совсем не обращая внимание на тихое шипение и боль, которую они ему причиняют. —Что ты сказал? Что ты такое говоришь? Сейчас было по-настоящему страшно. Кисаки не был похож на шутника — он если сказал, то сделает непременно. —Ты ещё не передумал, Казутора? Посмотрев коротко на альфу спросил бета, игнорируя ругательства, что выходили изо рта Мацуно, что рычал, смотря на него. Кисаки отметил, что тот для своего положения слишком разговорчив, а это же надо исправить. —Начинайте. Ханемия не успел что либо сказать, как подчинённые Вальхаллы набросились на омегу, начиная его пинать как какой-то мячик. Омега стискивал зубы, кусал губы до крови, ощущая каждый пинок и грубое слово в его сторону в стократном размере. —Вы ублюдки, гадство! Он ругался, слыша голос Казуторы, что пытался вырваться с чужих рук и прикрыть парня своим телом, но его держали крепко, не давая сбежать. Ещё останавливала пушка, что смотрела прямо на Чифую, угрожая его смертью за непослушание. —Хватит! Я сделаю всё, не надо! Блондин слышал его голос, похожий на жалобный крик. Чувствовал всем сердцем, как сейчас ему трудно это наблюдать. Новый пинок по спине и Мацуно не выдержал сдавленного вскрика. С каждой секундой казалось, что они вскоре переломают ему все косточки. "Больно, как же больно" Хотелось плакать, но он не мог, даже пальцы страдали и, кажется, какой-то из них был сломан. Дышать становилось трудно, а тело ломило, будто бы его переехал автомобиль. Песок, пыль, грязь окутали его тело, проникая в дыхательные пути и не давая нормально вздохнуть. —Кисаки! Прекрати! Крики Ханемии приняли дополнительную боль, как и страх, потерянность, бессилие в его глазах. Он ничего не мог сделать, а только наблюдать, как зритель за актёром на сцене. —Ладно, хватит. Как только Кисаки сказал это все отошли от омеги, давая вдоволь рассмотреть представленную перед ними картину. Вся одежда была грязной и в следах от чужих ботинок. Кожу покрывала пыль и кровоподтеки. Из носа и рта шла кровь, пока тело было всё в синяках и ранах. Грязь вперемешку с кровью, глаза в которых пропадала жизнь и безмолвие, которое его сопровождало. Эта картина была поистине ужасающей, а прямо сейчас Мацуно был похож на сбитого щенка на проезжей части: он издавал какие-то звуки, находился до сих пор в сознании, смотря как-то равнодушно на чужие ноги, не имея сил хоть на немного поднять свою голову. Всё тело ныло и болело. Хотелось спать, но одновременно глаза никак не могли закрыться, будто бы он мог в любую секунду умереть. —Чифую… Прошептал тихо имя любимого Казутора, опуская обессиленно свою голову. —Это всё произошло из-за твоего упрямства. Тетту никак не впечатлила их картина и мольбы Ханемии прекратить эту пытку, но и удовольствия он от этого не получил. Он просто делал, как нужно, то что лучше будет для исполнения его плана. Эти слова ранили Казутору и ничего сказать он тоже на это не мог, ведь взаправду был во всём виноват именно он. Если бы он продолжил быть прежним, если бы не отказался и не попытался спасти Мацуно, то может быть ему сейчас бы так сильно не прилетело. Что он хотел спасением Чифую? Заслужить его прощение, оказаться для него героем? Может быть это и так, но им двигало другое. Ханемия не успел подумать, как пошёл спасать Мацуно. Это было глупое и поспешно решение. Теперь и он в опасности из-за эгоизма Казуторы. —Это точно, если бы ты не отказался убить Кейске, то всё было бы хорошо. В разговор втиснулся Шуджи, что был как всегда весел и даже вдохновлён. Омега слышал его голос, его слова и даже дёрнулся, не веря во всё сказанное. —Пардон~ Пропел альфа и, подойдя к омеге, схватил его за волосы, замечая как тот тихо простонал от боли, хмурясь в бровях. Он сел на корточки, смотря прямо в уставшие голубые глаза, что продолжали смотреть с вызовом. Это не могло не восхищать, однако вскоре его личико примет другой вид. —Какой ты интересный, Мацуно. Начал Шуджи, а Кисаки за этим молча наблюдал, пока сам Ханемия и слова не мог сказать, продолжая смотреть на землю, ощущая как сердце билось в ушах. —Доверился человеку, что однажды сделал тебе больно. Пошёл за ним и надеялся выбраться. Ханма приблизил своё лицо, из-за чего его дыхание касалось кожи Чифую. Он говорил не громко, не тихо, но так, чтобы омега смог разобрать и услышать каждое его слово. —А ты знал, что твой надёжный Ханемия помышлял убить твоего Баджи? М? Глаза расширились, а рот открылся в немом шоке. —Хм, прямо так и помню с какой ненавистью желал он убить Кейске и Майки. Альфа натянул на лицо удивлённый вид, смотря с некоторой хитрецой на омегу, что выглядел сейчас иначе. В душе парня что-то разбилось, ему было просто больно это слушать. Он надеялся, что Казутора не настолько сошёл с ума, чтобы желать убить когда-то своего друга, но и сам Ханемия молчал, будто бы в рот воды набрал. Чифую с надеждой посмотрел на него, но тот не поднимал своей головы, давая тихое согласие. —Ему всего лишь нужно было пырнуть Баджи и отправить Майки в пучину ада. Но он резко решил переобуться. Альфа сильнее сжал чужие светлые пряди, поднимая его голову выше, вызывая тем самым шипение. —И знаешь из-за кого это? Его золотые глаза были похожи на змеиные. В них ты задыхаешься, будучи связан по рукам и ногам. —Это всё из-за тебя, Мацуно. Каждое слово он произносил с нажимом, стараясь отпечать данную реплику в его сознании. —Если бы он не отказался, ты бы здесь не валялся, словно побитая псина. —Заткнись. Чифую заиграл скулами, уже крича намного громче. —Закрой свой ёбаный рот! Ему было невыносимо это слушать и хотелось, чтобы просто тот заткнулся. Он не хотел в это верить, не желал. Даже понимая, что это всё в прошлом он не мог прекратить ненавидеть Казутору за это. Надежда ведь умирает последней, правда? —Я тебе не верю! Ты это специально говоришь! Ханемия это слышал, но продолжал держать голову опущенной, ощущая стыд. Ханма говорил правду и от того, что Мацуно в это не верит становилось вдвойне больнее. В какой раз он разочаровал его? В какой раз показался в ужасном свете? —Ну и ладно, моё дело предупредить~ Как в ни чём не бывало произнёс Шуджи, опуская чужие пряди, из-за чего блондин ударился больно головой о землю, слыша тихий смех. —Не можешь ты без этого. Бросил ему Кисаки, скрещивая руки на груди и смотря на парня вовсе не с жалостью, а как на какой-то мусор, ведь тот таким сейчас и был. Им воспользовались, выбросили, дали надежду и вновь её сломали. Он был сломлен, в его глазах пропал блеск и казалось, что в любую секунду он мог сойти с ума, начиная истерить. Но тот молчал, смотря без интереса куда-то в пустоту, полностью погружаясь в себя. —Отведите его назад. Приказал Тетта и двое подростков подхватили омегу под руки, приподнимая, а после начиная вести. Ханемия продолжал сидеть на месте, пока от него наконец отлипли приспешники Вальхаллы, оставляя совершенно одного. Его руки повисли, а в глазах ничего не было кроме смирения. Послышались шаги и он увидел чужие сапоги, которые стали напротив него чего-то ожидая. Это был Кисаки, что явно хотел что-то ему сказать. —Теперь ты понимаешь, что не сможешь сбежать? Он наклонился к его уху, начиная тихо шептать, словно какой-то демон, которого он вызвал случайно. —Либо Кейске, либо Чифую. Он похлопал его по плечу, вовсе не пытаясь придать уверенности, а показывая тем самым, что он выше его. —Надеюсь ты это запомнишь и не попытаешься сопротивляться судьбе. Кисаки видел насколько тот был жалок из-за любви. Неужели когда-то и он мог стать таким? Хотя он в это не верил, ведь переборол разочарование и боль от первой влюблённости. Но можно ли так сказать, если он до сих пор цепляется за Такемичи и пытается причинить боль Манджиро? Это с какой стороны посмотреть. Он принял то, что никогда не сможет быть с Ханагаки и принял то, что хочет стать хоть кем-то в его памяти, даже злодеем. Он желал окунуть Сано в пучину отчаяния и посмотреть, как тот поступит при данном раскладе. Может он и противоречивый, однако ему хотелось показать всем и доказать самому Такемичи, что он намного лучше его, даже если он его не знает и впервые увидит. Поправляя очки бета развернулся и начал отдаляться от альфы в компании с Ханмой, что некоторое время посмеявшись взглянул на последок на Казутору со сложным выражением лица. Он вроде и был счастлив, но с другой стороны ему было его жаль. Хотелось поиздеваться, но сейчас он чувствовал себя ужасно. "Это меня не касается" Уверенно подумал альфа и вновь натянул улыбку, начиная делиться впечатлениями со своим другом, что был как всегда молчалив и сосредоточен, уже проецируя будущую битву в своём сознании.

****************

Атмосфера, витающая в воздухе, словно похоронный марш, была не из приятных. На улице и без этого было как-то прохладно, а шум ветра, поддевая листву, издавал вой. Как будто бы природа взбунтовалась и предупреждала о какой-то катастрофе, пока все люди считают это нормальным. Солнце давно спряталось за густыми серыми облаками, облепившими голубое небо, как сгустки грязи. Так и хотелось спрятаться в тёплом доме и не выходить на улицу, ведь предчувствие грозы было сильнее желания погулять. Однако группа байкеров, сидящих на своих крутых железных конях не страшились ни погоды, ни ненастья, однако это им не мешало задуматься о другом, более важном. Они молчали, обдумывая сказанное Кейске, до конца не веря в услышанное. Ещё не было чувства безысходности и жалости, страха и беспокойства, которое появится постепенно, с приближением если не битвы, то понимая, что их другу грозит опасность. —Ты точно в этом уверен? Решил спросить на всякий случай Мицуя, пока все остальные продолжили молчать, посматривая на Баджи, что выглядел темнее прежнего. —Уверен. Его твёрдый взгляд и без малейшего сомнения голос вмиг накалил ситуацию ещё сильнее. Надежда на то, что это шутка или ошибка вмиг развалилась, как деревянный дом после сильного землетрясения. —Это очень плохая новость. Майки, что всё это время молчал наконец начал говорить. Он был темнее тучи, в глазах, что постоянно был какой-то задор — исчез, словно его и никогда и не было. —Но мы ничего не сможем сделать, прости. Он говорит так, будто бы совсем не волновался, не сожалел о чём-то. Но он реально ничего не мог сделать, битва уже через час, а если сейчас они пойдут на Вальхаллу не факт, что смогут спасти Мацуно. Если бы те хоть что-то прислали, сказали, что они хотят, то было бы куда проще. Но те не только похитили Чифую, но и решили молчать до конца. Баджи был зол. Сердце и так разрывалось на тысячи осколков, а слова о беспомощности и неспособности спасти ранили сильнее, чем сломанная рука или нога. Никто не мог вмешаться в их разговор, ведь это была беседа не только капитана и командира, но и друзей. Дракен смотрел то на одного, то на другого, скрещивая руки на груди и понимая, что Манджиро слишком резко выразился человеку, у которого случилось горе. —Ничего?! Мы можем сейчас спасти его, но вы хотите ждать?! Мицуя опустил голову. Ему были неприятны эти слова, ведь он тоже считал Чифую очень близким другом. Тот был светом и человеком, который наконец смог вразумить Кейске, что был слишком импульсивен и жесток. Но сейчас, как только то, что его сдерживало пропало, он ставился вновь прежним. —И в чём смысл? Голос Майки был, как сталь, которую не только нельзя сломать, но и расплавить. Кейске заиграл скулами, сжимая до хруста кулаки, желая прямо сейчас напасть на босса и друга. —Если мы сейчас пойдём, то это может только усугубить ситуацию. —Ты боишься? Усмехнулся чёрноволосый, не видя никакой смены эмоций. Младший Сано был непробиваемым. Кен ощущал как между ними накаляется атмосфера и поэтому решил вмешаться, говоря всё совершенно по делу: —Кейске, пойми. Против нас Вальхалла, мы не можем просто так напасть без плана. Они могут сделать всё что угодно. —Дракен прав. Согласился Па-чин. Он всё сейчас понимал, если всегда пытался сделать вид, что тупой как пробка. Ситуация вовсе была не шуточной. —Если мы нападём, то это может навредить самому Мацуно. Мы не знаем где его искать. Улыбашка выглядел не как всегда. Хоть на его устах и была улыбка, но лицо и глаза вовсе не смеялись. Все их слова только больше злили и раздражали. Но Баджи не смог ничего сказать просто ходя туда-сюда, выглядя очень даже опасно со стороны. Если его коснуться, то можно было подумать, что тот взорвётся. "Твою жеж мать!" —Чёрт! Крикнул альфа и ударил кулаком прямо по стене, оставляя там след, который пошёл трещинами дальше. Его сила впечатлила и только больше заставила других о нём волноваться. —Прости, Кейске… Майки редко извинялся, но сейчас он чувствовал, что должен это сделать. Они дружили с самого детства и он ясно помнит, как загорелся взгляд и вся жизнь Баджи, когда он повстречал Чифую, который к нему прилип и желал быть всегда рядом с ним. Они были противоположностью друг друга, но и одновременно с этим их мысли, желания во многом совпадали. Когда тот признался в том, что любит Мацуно, то он не был так удивлён этому, ведь видел со стороны его глаза, что каждый раз сверкали, наполнялись теплотой стоило лишь посмотреть на этого яркого и преданного паренька. Баджи тяжело выдохнул, пытаясь успокоиться, но его дрожащие руки от злости выдавали его настроение с лихвой. Он не смотрел на своих друзей, волосы скрывали его лицо, словно за занавесом. Аура стихла, но нельзя было не почувствовать печаль, которая заняла место гнева. —А если бы это был Такемичи? Ты бы тоже также говорил? На миг сердце непоколебимого Майки больно ударилось о грудную клетку. Он не смог ничего ответить, видя как фигура его товарища начала стремительно отдаляться. —Кейске! Крикнул Дракен, пытаясь его остановить. Они часто ссорились и цапались друг с другом, но сейчас Баджи переступил черту дозволенного. Хотя он всегда позволял себе слишком многое рядом с Майки. —Стой, Кенчик. Он перекрыл рукой ему движение, не давая двинуться с места и погнаться за капитаном Первого отряда. Рюгуджи тут же остыл, понимая, что гнев Кейске оправдан и было бы глупо на него злиться из-за этих слов. —Он прав. Все посмотрели на Майки, испытывая смешанные чувства. Недавно они рвались в драку, но сейчас после услышанного они были не уверены в том, что эта схватка закончится благополучно и без каких либо жертв. —Я бы пошёл спасать Ханагаки, даже если бы вы были бы против. Это была истина. Сейчас он размышляет как лидер, что ведёт за собой людей, но если бы всё-таки похитили бы Такемичи, то он бы в этот момент стал бы его парнем, человеком, который любит. Тоже самое сейчас происходит и с Баджи. —Пусть он побудет один. Это были последние сказанные слова Манджиро, прежде чем он сел на свой байк и под громкий рёв мотора уехал, не говоря куда и зачем. Но и никто не спешил спрашивать, понимая, как сейчас трудно и самому Майки, который ради банды и друга решил не рисковать.

*************

Было очень холодно, прямо до дрожи. Хотелось спрятаться под одеялом или вовсе разжечь костёр. Однако Мацуно был снова в том злополучном месте, где стены давят, а мигающая лампочка приковывает к себе всё внимание. Очень хотелось есть и пить, но в горло ничего не лезло, даже наоборот — казалось, что если маленькая крупица питательного вещества попадёт в его желудок, то он просто вывернется наизнанку. В душе было пусто настолько, что эмоции пропали на лице, а он сидел неподвижно, подмяв под себя колени и скрестив на них свои израненные руки. Даже боль сейчас не была такой сильной, будто бы он привык или же успел от неё абстрагироваться. В пустых лазурных глазах отражался потолок и лампочка, возле которой водил хороводы мотылёк. Было тихо и эта тишина угнетала, уничтожая последнюю надежду на спасение. Он хотел быть один, но оказавшись сейчас снова здесь весь побитый, как собака, он начинал сходить с ума. Чифую боялся, что останется здесь навсегда, про него забудут, отвлёкшись на свои планы и на битву. Обида пожирала его, разочарование резало сердце будто бы ножом. Омега просто не знал, что ему делать теперь. Помочь он не сможет, кроме как умереть, ведь мёртвый человек никому не нужен — он не будет использован и им не смогут поиграть на чувствах других. Но….. ……так хотелось жить. Так хотелось увидеть Баджи и остальных, сдать экзамены и испытать судьбу. Но если здесь его жизнь оборвётся, то разве всё то, что он делал до этого не будет бессмысленным? Он столько горбатился, столько учился, столько мечтал и в конце концов его мечта исчезла, но потом вновь возродилась. —Я не хочу умирать… Прошептал блондин, пряча безэмоциональное лицо в предплечьях рук. Лишь его светлая макушка была видна, как и ноги на которых не осталось и живого места. "Почему Казутора так поступил? Почему спас меня, а главное…" Ком застрял в горле только от мысли, что засадить нож в спину Баджи мог его лучший друг. Хоть Ханемия и отказался, но разве это что-то поменяло? Он совершенно серьёзно желал его убить и это нельзя изменить, да и сейчас шестерёнки начали двигаться. "Больно, как же больно" Плечи начали дрожать, а зубы трястись, будто бы от холода. "Как же я устал. Я так устал, мне всё надоело…" Надоело переживать, надоело бояться и быть слабым, хотя как сказать. Он ведь сражался с множеством подчинённых Вальхаллы, разве можно его считать слабым? Однако Чифую считал именно слабость в том, что он попался, что его победили. Да и то, что он не может сбежать, вырваться из их сильной хватки не говорило о том, что он сильный. Даже сейчас он смирился, не пытаясь бороться или что-то делать. А что можно сделать? Покалеченный, он сидит на грязном и холодном полу, ожидая время своего выхода, а может быть смерти. "Кейске" Перед глазами его клыкастая улыбка, вьющиеся тёмные волосы, а главное целеустремленный взгляд карих глаз. —Мама будет переживать… Губы предательски задрожали. Он видел перед глазами, как та плачет потеряв единственное дитя от любимого человека. Сердце болезненно сжималось, но он не мог плакать, просто не мог. Может он стал чёрствым? До ушей дошёл пронзительный и долгий скрип двери, но Чифую не поднял голову, продолжая быть тихим и не заинтересованным в чём-то. Почему-то он знал кто пришёл и от этого становилось тошно. Было досадно и неприятно встречаться снова с тем, кто его разочаровал в какой раз, хотя….может это и к лучшему? —Чифую. Его голос заставил сердце забиться быстрее. Ханемия замер около двери, не решаясь зайти. Он видел омегу, видел раны на его теле и каким он был равнодушным к его приходу. Альфа точно знал, что если бы здесь сейчас был бы Баджи он бы помчался в его объятья. Может он даже и сейчас хотел его видеть. Зайдя в комнату и прикрыв за собой дверь он начал приближаться, внимательно наблюдая за парнем, боясь что тот в любой миг мог упорхнуть или злобно на него посмотреть. Но тот молчал, не подавая признаков жизни. Сев аккуратно рядом Казутора пытался собраться с мыслями, но вспомнив о небольшой бутылке с водой тут же достал, ставя около ног блондина. —Вода. Нечего было говорить, обсуждать, ведь все всё давно поняли. Однако альфа хотел услышать его голос, увидеть его небесные глаза, что сейчас были похожи на лёд. —Чифую…я… Он замолк, проведя ладонью по своим волосам. На душе было тяжело и паршиво. Можно было просто сбежать, но он остался здесь, чтобы увидеть Мацуно, чтобы спасти и не оставить одного среди врагов, ведь он не желает ему зла. Но получается всё только хуже. —Зачем ты это сделал? Его хриплый и тихий голос привлёк к себе внимание. Не осознавая этого Казутора ответил поспешное "Что?", хоть и понял смысл сказанного. —Зачем пытался мне помочь? Через некоторое время повторил омега, только сильнее прижимая ноги к себе. Было холодно, очень холодно, из-за чего казалось, что он замёрзнет и умрёт. Он думал о смерти и слишком часто её представлял. Альфа ответил не сразу, поджимая пересохшие губы. Ничего не приходило в голову, кроме одного: —Я хотел тебя защитить… Ему было сейчас стыдно. Хотел это, но в итоге сделал только хуже, ведь именно из-за него парень в таком плачевном состоянии, а если ещё вспомнить, что он носит ребёнка, то становилось паршиво от самого себя, ведь не смог спасти и его. —Защитить? Как-то нервно усмехнулся Чифую, наконец поднимая свою голову и заглядывая в песочные глаза напротив. —Меня не нужно защищать! Было бы лучше, если бы все меня оставили просто в покое! Ханемия продолжал смотреть на него, будто бы принимал весь удар, который был ему предназначен. —Думаешь, что я слабый?! Это не так! "Почему ты просто не мог пройти мимо?" Сердце разрывалось. Чифую совсем не понимал, что хочет от Казуторы и что к нему испытывает. Зачем альфа ему помог, если мог пройти, зачем сюда пришёл? Можно было подумать, что он любит его, но Мацуно не хотел разочаровываться в какой раз, из-за поспешных выводов. —Да и как ты мог только думать о том, чтобы убить Кейске?! Обида, ненависть на того, кто желал ему смерти и одновременно любовь к тому самому человеку. Омега хотел его задеть, хотел, чтобы тот ушёл и просто забыл об нём, как о страшном сне, но тот продолжал сидеть и его слушать. Хоть бы что возразил. —Чем ты думал, когда шёл меня "спасать"?! "Почему я не могу не любить его?" —Уж точно не мозгами! Или ты надеялся, что я тебя прощу, если ты, как принц на белом коне, меня выручишь?! "Зачем ты так со мной, лучше бы продолжил быть ублюдком" Мацуно не мог его ненавидеть за тёплый взгляд, за беспокойство и попытку спасения. Он надеялся, что тот прямо сейчас решил разорвать их связи, уйдёт и расставит тем самым все точки над "i", но он продолжал сидеть, будто бы издевался над ним, будто бы всё знал. —Зачем ты пытаешься мне помочь, если мы с тобой чуть ли не враги?! —Потому что люблю. Воцарилась тишина. Сердце Мацуно замерло только услышав слово "любовь", но не до конца верилось, что он это сказал. Может ему просто показалось? —Что? Это было совершенно неосознанно, однако альфа любовался недоумением на лице напротив. Ему нравилось всё в нём, даже такой теперешний взгляд, даже когда тот кричит и его ненавидит — он будет продолжать его любить любым. —Я люблю тебя, Чифую. Мацуно поверил, правда поверил, но как только он пришёл в себя, то подумал, что это ужасная шутка. Разве такое возможно? Да чтоб этот альфа и его любил? Мы об одном и том же человеке говорим? Чужая рука коснулась его ладони. Было больно и блондин поморщился, но как только чужие губы коснулись тыльной стороны его ладони, то сердце забилось быстрее. Сейчас Казутора был как никогда нежен, словно котик, который искал ласки у прохожего человека. Такое поведение было так несвойственно ему, из-за чего подумалось, что тот сошёл с ума. —Я знаю, что многое натворил, продолжаю делать глупости, но даже так я не могу перестать тебя любить. Его голос был нежным и таким тихим, словно он шептал о своих чувствах прямо на ухо. —Я пытался заглушить их, понимая, что не достоин, чтобы ты меня любил. Они смотрели прямо друг другу в глаза, пока тем временем Чифую переваривал каждое сказанное слово. —Но не могу, поэтому буду любить, даже если ты меня ненавидишь, даже если будешь отталкивать я это приму, но не перестану тебя любить. —Прекрати. Омега не мог это слышать, ведь теперь он чувствовал себя просто ужасно. С одной стороны что-то откликалось на его чувства, а с другой — он просто не мог принять. —Чифую. Блондин пытался отстраниться, но тот схватил его бережно за плечи, не давая уйти, продолжая смотреть прямо на его лицо, пока сам омега нет. —Если ты мне скажешь уйти — я уйду, если скажешь умереть — я это сделаю, только пожалуйста не отталкивай меня насовсем. Он был его кислородом, его спасением, но и тем, кто его мог погубить. Даже зная это он продолжал идти на огонь, словно мотылёк на верную смерть. —Прекрати! Чифую оттолкнул его от себя, ощущая страх. Он не понимал, что тот говорит и не хотел понимать. Его одержимость и все слова вызывали двоякую реакцию. Приятно слышать это, но и одновременно паршиво. Ему не хотелось, чтобы кто-то от него зависел, но и шёл на смерть, только если он пожелает этого. Разве это нормально? Разве нормально зависеть так от кого-то? Ханемия казался со стороны нервным. Его руки дрожали и он на них смотрел, понимая, что в какой раз его оттолкнули. Он понимал, что это нормальная реакция, но было ужасно больно. Он признался, но этого мало, чтобы заслужить такие тёплые чувства, как любовь. Чифую перед ним казался зажатым. Он продолжал игнорировать его и не смотреть на него, что заставило прийти Казутору в себя. —Прости… Наверное его эти чувства отягощают — так подумал парень с татуировкой тигра. И снова он становится для омеги балластом. —Я, пожалуй, пойду. Ханемия встал с места, выглядя очень подавленным и поникшим, пока сам блондин потирал свои плечи, поджимая потресканные губы. Он слышал его удаляющиеся шаги, мог представить, как альфа на него напоследок поглядывал и от этого становилось невыносимо больно. Чифую может его простить, но если тот совершит ещё одну ошибку, то их отношениям придёт конец. —Эй… Откликнулся омега и альфа тут же развернулся, ожидая его слов. Словно он чувствовал, что тот даёт шанс и условия, которые нужно выполнить, чтобы заслужить, если не любви, то прощение. —Если ты убьешь Баджи, то я не смогу тебя никогда простить… Ханемия ничего не сказал и никак на это не отреагировал, некоторое время стоя на месте и разглядывая парня перед собой. Мацуно выглядел побитым, зажатым и напуганным, но даже так пытался казаться смелым и уверенным. Однако это со стороны смотрелось слишком жалко, но не альфе, которого эта картина вызывала ноющую боль где-то в груди. Молча и практически бесшумно Казутора развернулся и ушёл из комнаты, закрывая со скрипом дверь, оставляя вновь омегу совершенно одного, что оказавшись один на один всплакнул. По его избитым и отёчным щекам пробежали жгучие и горячие слёзы, не понятно от чего. Почему в его жизни столько драмы, а может это просто он её создаёт своими действиями и словами? Но сложно что-то сделать, когда он находится на грани не только эмоционального срыва, но и смерти. Он и так пытался себя контролировать, но слова Ханемие, его взгляд и касания никак не хотели выходить из головы. Если бы они встретились раньше, не в таких обстоятельствах, то может быть у них всё получилось. Он любил Казутору не понятно за что. Может он просто глупец, а может человек, который его очень хорошо понимает. Он понимает, что ему сложно, что тот запутался в себе и с ним рядом не оказалось человека, который мог бы его подтолкнуть к правильному пути. Чифую не знал за что его любит, ведь в конечном счёте было слишком много минусов чем плюсов. Может именно тогда, когда они встретились вечером, когда альфа решил ему открыться — он забыл о ненависти и обиде? "Если бы мы встретились раньше, то может быть и могли быть все втроём счастливы" Перед глазами эта яркая и солнечная картина, где они втроём вместе гуляют, сражаются бок о бок, прикрывая друг другу спину. Как они рядом с ним шутят и веселятся, не зная обид. "Но сейчас… " Мацуно всхлипнул, понимая, что это просто невозможно, не потому что он не может ответить на его чувства, а потому что ситуация была слишком патовой. Нет решения и спасения, ведь умрёт либо Баджи, либо он. "....это кажется невозможным…" Положив голову на колени и прикрыв руками лицо омега закрыл глаза, чувствуя, что очень хочет спать. Веки закрываются, а все беды резко отошли на второй план. —Вот бы оказаться прямо сейчас дома и понять, что всё это просто страшный сон…. Прошептав это охрипшим голосом блондин окунулся в недолгий и спокойный сон, который на время сможет отвлечь его от проблем, что происходят в реальности.

************

Ханемия глубоко задумался. Он понимал, что ему предстоит выбирать между лучшим другом и омегой, которого он любит. Но это было очень сложно, хоть вначале он и знал решение. Казутора хотел спасти Чифую, но если это сделает, то до конца жизни не сможет быть рядом с ним, не сможет видеть его улыбку и хоть как-то быть рядом, а если же не убьёт, то именно тот, кого он любит умрёт. Ситуация сложная и кажется, что невозможно выйти сухим из воды. Он был в ловушке и теперь не только жизнь, но и его будущее зависело от него. Казутора мог бы запросто прирезать себя, ведь не боялся смерти очень давно, считая, что именно, когда умрёт, то перестанет чувствовать себя лишним, другим, ошибкой природы и врагом человечества. Прежде чем сотворить ещё одну глупость, было бы легче перерезать себе горло, хоть вначале и будет больно, но он давно привык к ней. Отец часто ломал ему кости, а учителя вместо того, чтобы выяснить откуда у него синяки и новые переломы закрывали глаза, не пытаясь помочь. Всем глубоко плевать на тебя, даже если ты будешь слёзно молить о помощи они покажут жалость, но ничего не сделают. Всё может стать куда хуже, ведь взрослые привыкли выяснять в обществе всё разговорами, которые обычно не помогают. Ведь угрозы — это неправильно. Если был бы вариант убить себя он бы это сделал ради Баджи и Мацуно, потому что помнил все те моменты рядом с Кейске, все те эмоции, которые так запросто нельзя забыть. Именно Баджи его спас, именно он протянул руку помощи, а Майки дал сдачи его отцу. Они были его семьёй, которая могла поддержать и защитить — он начинал её ценить. Знакомая фигура, опершись спиной о стену, спрятала руки в карманах. Как только он увидел Казутору, то выпрямился, начиная медленно, но верно приближаться, пока сам альфа замер на месте. Это был Кисаки, который считывал с его лица любую эмоцию и изменения. Все теперь смотрят на него, будто бы он являлся зверушкой в зоопарке. —Отлично побеседовал с Мацуно? Спросил Тетта, но не услышав ответа хмыкнул: —Надеюсь, ты убедился в том, кто тебе дороже. Ханемия продолжал молчать, смотря прямо в его глаза, вовсе не с вызовом, а со странным спокойствием. Это напрягло вначале бету, но вскоре он вспомнил, что тот был не простым человеком. —Совсем не страшно? Он улыбнулся, поправляя очки. Казутора вёл себя слишком смело и спокойно, если надеялся увидеть на его лице подавленность и страх, ведь ему предстоит убийство близкого человека, разве кто-то может остаться равнодушным? —Хотя… Бета подошёл впритык, но из-за того, что был низок ему пришлось смотреть на него снизу вверх, скрещивая уверенно свои руки на груди. —Убийца остаётся убийцей. Если ты серьёзен в своих намерениях сейчас, то и убьёшь Баджи ради того, кого любишь, правда? Вновь молчание. Тетта лишь тихо посмеялся над ним, отстраняясь и обходя его со стороны. Было, конечно, неприятно, что тот его игнорировал, но что он мог с этим поделать? Это совершенно нормально, ведь сейчас у него трудный выбор, который изменит его жизнь. —Не забывай, что у нас в руках омега… Некоторое время помолчав он добавил: —И пистолет. Лучше выбрать вариант, где кто-то выживет, чем вы все умрёте, не правда ли? Кисаки больше ничего не сказал, начиная отдаляться. До ушей альфы доходили его шаги эхом и звоном в ушах. Он был зол, хоть этого не показывал, но как только тот ушёл, то на лице изобразился убийственный оскал. Его глаза так и загорелись желанием переломать ему шею, убить крайне жестоким способом. Этот огонёк был опасен. Однако вскоре он заставил себя успокоиться. "Я больше не убийца, это в прошлом" Именно Мацуно помог ему осознать, что прошлое остаётся прошлым. Раньше он зацикливался на том, что кого-то убил, лишил жизни, если не имел на это право. Но ведь он своё отсидел, достаточно раскаялся и не спал столько ночей лишь из-за того, что ненавидел это странное угнетающее чувство на руках. Кровь, такая тёплая и густая, яркая и ужасно пахнущая до тошноты. Чувство страха такого, что сердце билось в ушах, руки охладели, а рот высох. Это чувство беспомощности и ужаса он никогда не забудет, в особенности когда его мать сама плакала и кричала, не зная, что делать, постоянно спрашивая, что он наделал. Это было тёмное время в его прошлом. "Я не совершу эту ошибку снова"

*****************

На улице было прохладно, однако разве это плохо для битвы, что состоится с минуты на минуту. Дуновение ветра, завывающего о начале чего-то нового и с тем самым опасного. Тучи продолжали висеть в небе, не давая ничему живому насладиться теплотой и яркостью солнца, что будто бы пропало в этой тёмной пучине. Все попрятались по домам, но многие, в основном подростки, продолжали гулять по знакомым улицам и наслаждаться молодой жизнью, как и байкеры, гопники, что решили схлестнуться в схватке не на жизнь, а на смерть. Только стоило двум группировкам встать напротив друг друга, то в ушах послышался похоронный марш или же шёпот смерти, что ждала с нетерпением ошибки молодой крови и скорую погибель. Тишина и напряжение, сравнимое с удвоенным притяжением Земли. Однако в лицах ни у кого не было страха, кроме дерзости и самоуверенности. На старых и брошенных машинах сидели наблюдатели, что одновременно предвкушали и также надеялись, что битва на минуты, часы отложится. У всех было неприятное предчувствие, как у параноиков, что во всём видят опасность. Но разве кто-то может не думать о плохом, когда столько людей, столько молодых парней и девушек будут сражаться друг с другом, может даже позабыв о чести и важности человеческой жизни. Всегда в толпе найдётся тот, кто сотворит какую-то глупость. Чёрные Драконы, Поднебесье и как некстати Мёбиус пришли понаблюдать за дракой. Шиничиро с подозрением посматривал на последних, не уверенный в том, что они пришли сюда только посмотреть. Вакаса заметил его настроение и решил пошутить, чтобы сбавить его напряжение: —Сейчас обосрёшься, расслабься. Это привело альфу в чувства, что с недоумением посмотрел на своего совершенно спокойного парня, покусывающего палочку зубами. —Ты ведь слышал, что сказал Майки. Палочка замерла, а её обладатель потемнел, смотря на альфу со злостью. —Однако ты ничего не сделаешь, просверлив глазами дырку в подчинённых Мёбиуса. Старший Сано мысленно согласился, но успокоиться не смог, делая лишь расслабленный и незаинтересованный вид. В эпицентре всего происходящего была тишь, да гладь, но и это если посмотреть со стороны, ведь мысленно они уже были готовы рвать и метать. Кейске стоял в первых рядах спокойный и непроницаемый, казалось, что тот о чём-то глубоко задумался, забывая где реальность, а где грёзы. Его мысли были только о Мацуно и невыносимо становилось лишь от того, что он не в безопасности. Смотря на улыбку Ханмы, не заинтересованное лицо Казуторы, так и хотелось их прибить и выбросить их тушки в море на корм рыбам. Но кое-что всё-таки не смогло ускользнуть от карих глаз и это настроение его прошлого лучшего друга: каждый раз когда они встречались тот устраивал безумие, становясь неуравновешенным человеком, однако сейчас он выглядел слишком несвойственно. Может ему это кажется и это одна из его масок, которую он показывает в порыве счастья? "Да как ты мог так со мной поступить?" Ханемия точно догадывался, что тот к нему чувствует, но это ему не помешало похитить Мацуно и заставить его разрываться на части от беспокойства. Его мелированные волосы, песочные глаза и родинка под правым глазом — это был тот самый Казутора, что причинил омеге боль, тот кого он не может простить, хоть и вспоминает прошедшие моменты с грустной улыбкой. Это ведь он его привёл, протянул руку помощи и стал настоящим другом, а не тем кто использует. На сцену вышел человек из Мёбиуса. Самоуверенно ухмыляясь, он зашагал к середине, становясь между двумя бандами. —Сегодня я буду вашим судьёй и человеком, что объявит начало сражения. Из его уст это всё казалось какой-то компьютерной игрой. Ханма на это закатил скучающе глаза, смачно зевая, вызывая у того некоторый гнев. Он был старше этого школьника, а тот смеет показывать неуважение, но, заглушив эту злость, он отошёл подальше, вновь давая подросткам и по совместительству участникам банд перекинуться взглядами. —Только не поубивайте друг друга, сорваньё! Крикнул мужчина поднимая руку и тем же самым все напряглись, становясь в бойцовые стойки. Многие уже определились с оппонентом, сверкая глазами. —Да пусть начнётся драка! Как только рука опустилась все тут же ринулись с мест в бой под шумный гул или же смех. Они столкнулись словно две волны, сливаясь с друг другом и становясь постепенно течением. Кейске тут же помчался на Ханму, не волнуясь о своих друзьях, что со всем хорошо справлялись. Майки сносил всех с пути и выглядел угрожающе, однако это не мешало другим нападать на него и пытаться достигнуть его, самого Непобедимого Майки. —Получай! Крикнул Рюгуджи отталкивая одного из противников в сторону, тут же ударяя с поворотом другого, подошедшего со спины. Па-чин же вместе с Пе-яном совсем ничего не боясь побежали прямо в кучу Вальхаловцев, что даже немного опешили от такой самоуверенности. —Не геройствуйте! Заметив их смелое действие крикнул Мицуя, делая блок из рук, нанося вскоре удар ногой прямо по боку одного невезучего типа, что застонал от боли, падая на колени. —Ебать копать! Весело-то как! Кричал Па-чин, совсем не слушая предупреждение, ведь считал, что его просто так не положить. Он был излишне самоуверен, но разве это плохо, когда врагов намного больше числом чем их? —Ха-ха, Хаяшида как всегда. Прокомментировал Нахоя, не переставая избивать под собой человека, что уже совсем скоро потерял сознание. —Чё вылупился?! Крикнул Злюка, оставляя на лице врага большую вмятину, что через некоторое время превратится в синяк. Все бились, получали ранения, но продолжали вставать, будто бы ими что-то управляло. Не чувствуя боли, сострадания они сражались, словно от этого зависела их жизнь. Кейске увидел вдалеке высокую фигуру Шуджи, что, размахивая кулаками, тихо посмеивался. Он издевался над врагами и смотрел на них свысока, уверенный в своей силе и победе, ведь по сравнению с Тосвой их намного больше. Если не победить, то истощить, а после сломать. Баджи помчался через толпу, отбиваясь и откидывая непрошенных людей в сторону. Костяшки рук не болели, но были испачканы чужой кровью. Он привык биться, поэтому и руки стали более твёрже и грубее. Не теряя времени и не давая Ханме его заметить он напал со спины, занося кулак, что бы соприкоснулся с чужой головой, если бы не реакция последнего. Парень с татуировкой поднял руку, всем своим телом ощущая силу этого удара, что бегал по костям дрожью. Однако даже такой неожиданный ход вовсе не опешил альфу, что только больше оскалился, заглянув в чужие такие пронзительные карие глаза. На лице Кейске не было ничего кроме стальной серьёзности и пылающей в глазах ярости. Кто бы не посмотрел сразу бы понял, что тот зол и желал кровопролития. Сделав шаг назад черноволосый увильнул от удара, но тем самым давая ещё один шанс себе напасть. На Шуджи обрушился шквал из ударов, которые приходилось блокировать руками. Не умелец бы давно поцеловался с землёй, но он же был вовсе не любителем. —И что это?~ Заговорил любитель веселья, пытаясь лишить оппонента равновесия, ударив ногой по его голени, но тот вовремя отскочил, нанося соответствующий удар. —Обычно же улыбаешься, что в этот раз?~ Его вопросы нервировали, ведь он и сам понимал, почему он сейчас такой. Его показная глупость и беспокойство только сильнее злили. Встав напротив друг друга, но не сбавив напряжение, они стояли молча некоторое время, пока за их спинами происходила борьба. Никто не спешил с ними сражаться, ведь видели, что им нужно решить межличностные проблемы. —Где Чифую и что ты с ним сделал? Если можно по лицу понять о чём человек думает, то Кейске сейчас смог многое разглядеть в его золотых глазах, в слегка приподнятых бровях и уголках губ. —Ты о том парне, из-за которого ты меня отправил в нокаут? Альфа пожал плечами, продолжая быть дерзким. —Не знаю таких. —Не пизди! Крикнул Баджи и напал на крашенного, что, гаденько похихикав, увернулся, удовлетворенный настроением капитана Первого Отряда, что был страшен ещё сильнее, чем раньше, когда улыбался. —Даже если это и я его похитил, то что дальше? —Ты сдохнешь в мучениях. Все сражались и не могли заметить человека, что за всем наблюдал со стороны. Он не принадлежал ни к Поднебесью, ни к Драконам и тем более ни к Мёбиусу. Тетта рассматривал поле боя, будто бы был стратегом, человеком, что создав данное представление, начал наблюдать за плодами своих тяжелых трудов со стороны. Окинув взглядом ключевых фигур он проговорил, скрепив руки за спиной: —Скоро будет твоя очередь появиться на сцене. Чифую на это лишь насупился, играя скулами и сверкая лазурными глазами. Он видел всё происходящее и понимание, что постепенно приближается страшное только сильнее загоняло его в тупик. Кисаки глубоко задумался, наблюдая за Такемичи. Он весь был покалечен, но продолжал вставать и биться. Это не могло не восхищать, хоть бета и считал это довольно глупым. Зачем сражаться напрямую, если можно это сделать с помощью кого-то, использовав его и надавив чувствами. —Наверное, тогда я и буду удовлетворён. Мацуно тяжело выдохнул через нос, прожигая в спине главы Вальхаллы дыру. Многие не знают, как на самом деле выглядит создатель истинного врага Тосвы. Этот человек слабый и вместо того, чтобы участвовать напрямую он действует косвенно, будто бы боится получить раны. Чифую презирал его не потому что он не умеет сражаться, а потому что вытворяет какие-то тёмные фокусы, играет на чувствах, используя, а после выбрасывая, как какой-то мусор. Он решает кому жить, а кому умереть, если же на самом деле ни у кого нет на это права. Жизнь — она бесценна, но если посмотреть с другой стороны, то есть люди, которые её не достойны. Маньяки, что убивают совсем без жалости, не чувствуя не сострадания и вины — разве они достойны жить? Они лишили многих своей жизни, потому что им этого захотелось, потому что им скучно и видеть в глазах страх — это и есть то, что приносит им удовольствие. Играть с жертвой, отрубить последнюю надежду на спасение, а после безжалостно уничтожить. Многие считают это болезнью и они сами могут прикрываться ей, чтобы снизить срок или не отправиться на Высший суд. Но ведь болезнь убивает — и от неё есть лечение или же нет. Люди ведь умеют думать, сравнивать себя с другими, тогда почему они не смогли заметить того, что нет в других? Считали ли они себя особенными или проклятыми, теми кого нельзя вылечить и спасти? Хоть раз задумывались они, что делают что-то неправильное? Это интересно, но никто не ответит на это, кроме как этот отличающийся от общества человек. Если нет закона, то нет наказания, нет наказания, то нет спокойствия. Всё взаимосвязано, но и закон не останавливает многих от совершения преступления. —Ты очень злой. Проговорил Ханма, снова уворачиваясь от удара, что слегка его задел. По руке прошлась неприятная боль, а только посмотрев на альфу, вокруг которого бушевала аура становилось непонятно от чего страшно. Он тоже альфа, но боится человека перед собой. —Где Чифую? Что вы с ним сделали? Голос был по-своему жутким и холодным. —Лучше спросить, что мы с ним не сделали. Они почти не трогали омегу, хоть его и избили. Но так хотелось только сильнее накалить атмосферу и посмотреть, как на это отреагирует человек, что боится за свою половинку. —Ублюдок… Кейске оскалился, играя скулами и стискивая до скрежета зубы. Он сейчас был как никогда похож на зверя, опасного и дикого, что завидев врага или дичь, ищет способ раскромсать и уничтожить. —Я тебя… —Нет-нет! Сейчас это не я твой враг~ Сделав руки в примирительном жесте, пропел альфа, пока с его спины возник Казутора, что помчался на Баджи, нанося удары ногами и переходя живо на руки. Всё это Кейске смог блокировать, но появление друга будто бы заставило его немного остынуть, хоть они и были прямо сейчас врагами. —Вот и друзья воссоединились! Крикнул Ханма, начиная постепенно исчезать в толпе. Он искал выход отсюда, чтобы оказаться рядом с Кисаки, но к его сожалению на пути появился Рюгуджи, что завидев его тут же вступил в драку. —Ой, да неужели ещё знакомое лицо! Я как-то сегодня популярен~ Кен не собирался с ним играться, кулаком целясь прямо в живот и откидывая на приличное расстояние, удивляя не только самого Шуджи, что явно не был к этому готов, но и окружающих. Он сложился пополам, но через силу встал, горбясь и выдавливая улыбку. Зам командира Токийской Свастики размял руки, медленно, но верно надвигаясь. —Тебе кранты, Ханма. Он мстил за Баджи и проблемы, которые он и до этого принёс в Тосву. Этот человек безбашенный и в некоторой степени наглый. —Я польщён… Выплюнув густую слюну прошептал крашенный, выпрямляясь и готовясь к новому нападению. Теперь новый враг перед ним и он намного сильнее и не станет с ним вести беседу в отличии от Баджи, который желал выяснить где же ненаглядный. —Не наглей. Лишь бросил Кен и они тут же слились в схватке. Многие так и отпрянули от них, не желая попасть, как говорится, под горячую руку. Их движения были быстры, но Дракен его достаточно зажимал и не давал выбраться, дать сдачи. Тем временем настроение между двумя бывшими друзьями накалялось. Они привлекли к себе много внимания, ведь много кто знал об их взаимоотношениях до конкретного случая и уже после. —Казутора, что я, блять, тебе сделал? —Ничего. Равнодушно ответил тот нанося удар, однако Баджи успел схватить его кулак, всматриваясь в его лицо, пытаясь найти хоть одно подсказку или ответ. —Тогда почему ты так со мной поступаешь? —Ты о чём? Ханемия занёс ногу, выворачивая руку и тем самым вырываясь из ловушки, заставляя черноволосого поставить блок из руки. Парень с татуировкой тигра отскочил в сторону, продолжая быть незаинтересованным во всём происходящем. —Где Чифую?! На миг лицо крашеного приняло болезненный вид, но этого альфа не сумел заметить. —А ты сам не догадываешься? Остался таким же недалёким как и раньше. Баджи не хотел с ним сражаться, если был бы выбор он бы с ним не встречался, игнорировал и старался не сталкиваться. Весь разговор приносил боль и опустошение. Его равнодушие убивало и тем самым уничтожало все те эмоции, что зарождались рядом с ним. Они были друзьями, которые раньше могли порвать друг за друга глотки, но сейчас где вся эта преданность? Они сражаются друг с другом, будто бы не имеют никаких отношений и общих воспоминаний. Всё тело Баджи ослабло, не понятно от чего. Он был вымотан морально и физически. Не хотел биться, но надо было. Он разрывался на части, не зная, что правильно, а что нет. —А я ведь тебя ждал, надеялся, что мы сможем вновь поладить. Казутора замер и не стал на него накидываться, некоторое время молча и не двигаясь. Он испытывал разные чувства, но они не смогли отразиться на его лице. —Это глупо… Карие глаза посмотрели в жёлтые напротив. Они будто бы мысленно пришли к решению поговорить и на время забыть о том, что сейчас происходит битва. Вокруг них творился настоящий хаос, но разве это сейчас важно? Наконец два друга решили побеседовать, даже если на поле боя. —Я сделал больно Мацуно, сделал больно тебе, но ты продолжаешь, как какой-то глупец, цепляться и называть меня другом. Сердце разрывалось, а в горле образовывался болезненный ком. —Я сделал много ошибок, Кейске. И мне будет трудно смотреть в твоё лицо, если мы всё-таки возобновим наши отношения. —Казутора… —И поэтому. Перебил его Ханемия, поднимая серьёзный, но вместе с этим живой взгляд. Прямо как тот, когда они сражались бок о бок, ели, гуляли и разъезжали на байках по городу. Это был тот самый друг, но вместе с этим кое-что ещё прослеживалось в нём: усталость, боль и холод, что пробирал до костей. —Давай оставим всё как есть: я больше не твой друг, но и не смогу сделать тебе больно. Доверься мне. Это поставило альфу в тупик. Он не мог понять, что тот хочет этим сказать. Его взгляд, эмоции и расслабленный вид — ничто не могло раскрыть его настоящих мотивов. А когда тот начал отдаляться, а после, развернувшись к нему спиной, убегать, то Баджи бросился следом, попутно отбиваясь от других. —Казутора! Он отталкивает от себя одного из Вальхаловцев, пытаясь не отрывать взгляда от постепенно исчезающей спины его друга. —Казутора! Стой! Но его крик тонул среди других, а после исчезал бесследно. Ханемия пропал среди людей, оставляя альфу совершенно одного. На душе стало как-то тяжело, кошки скреблись. Так и хотелось схватиться за грудную клетку и опуститься обессиленно на колени. Но подошедшие враги не дали достаточно времени, чтобы передохнуть и собраться с мыслями. Они лезли и лезли — им не было конца. "Что происходит?" Убирая у людей почву из-под ног, Кейске пытался понять, что имел Казутора в виду. "....Доверься мне" Довериться ему после всего что произошло? Разве это не равно смерти и проигрыш? Его не однозначный ответ, какой-то мутный Ханма навевали на не очень приятные думы. "Остаётся только победить" Ведь победителю все лавры, пока проигравшему придётся пресмыкаться перед сильным. Токийская свастика начинала побеждать несмотря на численность. У многих поубавилось уверенности и они смотрели за тем, чтобы не получить ещё сильнее. Даже Шуджи явно в схватке против Рюгуджи не был победителем, будучи весь покалеченным и ослабленным. Однако и сам Кен уже достаточно растратил сил. Все наблюдали с мест и не могли оторвать глаз. Мёбиус восклицали и поддерживали Вальхаллу, пока остальные Тосву, но были и те, кто молча наблюдал, не высказывая никакого восторга и радости. Исход уже был очевиден: когда Ханму поставили на колено, а большая часть Вальхаловцев повержена. Майки же встал напротив Шуджи, возвышаясь и показывая своё превосходство. Альфа выглядел ещё полным сил, хоть и были небольшие раны. Его тёмные, словно чёрное крыло, глаза, смотрели прямо в золотые. В них не было того азарта, что прослеживался в начале. Однако не заметная искра пробежала в его радужках, что не сулило ничего хорошего. —Тосва победила, примите своё поражение. На трибунах была тишь да гладь, что удивительно, если вспомнить кто кого поддерживает. Кейске же тем временем оглядывался по сторонам, пытаясь найти если не Чифую, то Ханемию, что просто исчез, испарился, будто бы его на самом деле никогда не существовало. Казалось что он сейчас появится, но проходило время, а его так и не было. Это напрягло, ведь в конечном счёте это что-то да значило. Мацуно как был в неведении, так и продолжал. Секунды ожидания тянулись невыносимо долго, как и эта битва. На миг Баджи даже подумалось, что его беспокойство о Чифую беспочвенно. Может просто пошёл погулять, телефон разрядился или он просто его потерял, но приходило осознание, что это просто глупость. Слишком много совпадений, которые вели именно к Вальхалле, да и слова Шуджи подлили масла в огонь. —Сдавайтесь. Голос Манджиро был холоден, как лёд. Он пробирал до костей своим безразличием и ровным тоном. Вот такой Майки может быть, а ведь обычно он беззаботный, весёлый паренёк, который не прочь вздремнуть на плечах своего товарища. Все капитаны встали за младшим Сано, готовые прикрыть спину при любом раскладе. А сам Шиничиро не мог не смотреть на своего брата без гордости и радости. Словно сын перенял у отца правление территорией и мудрость, которая приходит с годами. Казалось бы, что всё окончено — победитель признан, а проигравшие приняли свою участь. Но громкий смех до дрожи пробрал каждого, будто бы они увидели призрака или свою погибель в далёком будущем. Шуджи, уперевшись руками в свои колени, продолжал смеяться, словно клоун в центре цирка. Однако лицо Майки оставалось непоколебимым, пока сам Баджи оскалился, желая в любой момент сорваться с места и нанести фатальный удар. —С чего вы решили, что всё окончено? Рюгуджи же рядом со своим главой ругнулся: —Ублюдок. —Ничего не окончено. Лицо, недавно смеявшееся приняло совсем не весёлый вид. Шуджи будто бы постарел на несколько лет, а может он просто сейчас осознал тяжесть всей этой ноши. Но пути назад уже нет и остаётся идти до победного, а может фатального конца. Мёбиус, неожиданно для всех, поднялся со своих мест и начал снимать с себя форму, надевая поверх куртки Вальхаллы. Они улыбались, всматриваясь в лица Тосвы и смакуя данный момент. Но вместе с ними и подорвались с мест Чёрные Драконы и Поднебесье, внимательно следя за действиями своих врагов. —Это жульничество. Прошептал тихо Мицуя, ощущая как с каждой секундой сила покидала его тело. Хотелось упасть на колени и если бы не вовремя подошедший Шиба, то он бы свалился на землю и не смог бы подняться. —Да мы с самого начала и не хотели сражаться честно. Нам вовсе не победа важна. Как-то расслабленно пытался донести до них свою мысль Ханма, а вот Кейске понял всё совсем по-другому. Мёбиус начал подтягиваться, но вместе с этим на сторону Токийской Свастики встали и две другие банды, считая всё это неправильным и настоящим хаосом. Не понятно правильно ли они делают, что тоже вмешиваются, но закрыть на данное безобразие глаза не хватало сил. —Где Чифую? Проговорил грозно Баджи, делая шаг вперёд, слегка пошатываясь от накопившиеся ярости. Его голова была опущена, а волосы покачивались в такт движений. Его спокойствие, а также постепенное приближение пугало. Он словно далёкое цунами, что, отойдя от берега, постепенно надвигалось, готовое поглотить весь остров. —Чифую? Наклонив голову на бок переспросил альфа, но вскоре ответил: —Ты скоро его увидишь, не переживай. Баджи не остановился, поднимая голову с горящими яростью глазами. Но Ханма как ни в чём не бывало продолжил говорить, притворяясь великим слепым. —Может живым… Он сверкнул в сторону Тосвы, замечая как Кейске дёрнулся, останавливаясь на месте. —А может быть мёртвым. Расставив руки в стороны в приглашающем жесте он внимательно наблюдал как эмоции одна за другой сменялись на лице капитана Первого отряда, да и других значимых лиц. От шока до испуга, от гнева до побледневшего страха. Странно, но прямо сейчас эти эмоции никак не радовали любителя веселья. Он говорил это на автомате, зная как больнее ранить, но не преследуя конкретных целей, ведь, по сути, он тоже пешка в руках кукловода. Пешка, которая никогда не сравняется с королём. —Его жизнь зависит от многого~ Баджи заиграл скулами, пытаясь унять ярость, но он просто не мог. Слишком долго он находился в напряжении, слишком долго этот гад играл на его чувствах и не о чём не думая Кейске шагнул вперёд, вскоре срываясь на бег. Его кулак пылал и он уже грезил о том, как этим самым кулаком приложит его к земле, заставит задохнуться пылью и собственной слабостью. —Я тебя убью! Многие подорвались с мест вместе с Баджи, но как только в руках Шуджи сверкнул пистолет, то всем пришлось замереть, даже самому бесстрашному Кейске. —Что за хрень?! Крикнул Па-чин, не веря в увиденное. Сердце вмиг начало танцевать чечетку, а по телу прошёлся холодный и липкий пот. —Твою ж… Прошептал Соя, пока Такемичи, что всё это время молчал просто замер, ощущая себя просто ужасно. Он словно находился на краю обрыва, переживая эмоции каждого человека, что ему дорог и близок. Только сейчас он понял, что его друг пропал. Никто ему об этом не рассказал, будто бы он не был этого достоин. Ханагаки понимал, почему все так поступили, но это слишком жестоко. Ведь Чифую его друг. Они не успели встретиться, всё обсудить, как новая проблема появилась на их пути. Сейчас услышав Баджи, на которого направлено огнестрельное оружие он не мог понять, как всё дошло до этого. Почему-то в глубине души начала зарождаться вина, она въедалась в стенки мозга, сердца, принося бессонницу, усталость и боль. Он столько раз вступал в схватку, где была опасность сравнимая с жизнью, но сейчас двинуться не было сил. Нет, он не боялся— он думал, что своими действиями сделает только хуже. Страшно понимать, что ты ничего не можешь сделать и любое сказанное слово, движение может привести к чьей-то смерти. Наверное, поэтому никто не мог пошевелиться, боясь за свою жизнь и жизнь окружающих. —Что это, блять, такое? Сердце колотилось, но голос у Кейске не дрогнул, хоть на лице и появилась неуверенность. Он стоял очень близко к Шуджи и находился единственный в такой близости. Вокруг было пусто, будто бы он преступник, который под наблюдением людей будет в сию минуту казнён. —Хм….как это сказать? Ханма сделал "задумчивый" вид, пытаясь будто бы что-то вспомнить, но вскоре он совершенно спокойно выпалил: —Это пистолет, очень опасное оружие, убьёт сразу же и причинит боль — для особо одарённых. Его издевательство бесило, но черноволосый продолжил говорить со скрипом зубов: —Я и сам вижу. Зачем ты на меня её наставил? —Ну явно, чтобы не поприкалываться~ Кейске не нашёл что ещё сказать. Всё с головы неожиданно пропало, а вся злость потухла перед страхом смерти. Он чувствовал, как пуля пронзает его тело, боль и горячую кровь, что начнёт вытекать следом. Страшно подобное испытать, но и ещё страшнее находиться в открытой местности, близко к тому, кто может в любую секунду отправить его на небеса. —Кейске. Многие обернулись и посмотрели на Шиничиро, что был осторожен и старался сохранять спокойствие. А вот Манджиро просто замер, чувствуя себя как-то странно. Он боялся….боялся видеть всё происходящее перед собой, как и то, что его другу угрожает опасность. Голос пропал, а в голову ничего не приходило дельного. —Медленно отойди назад. Старший Сано посмотрел прямо в золотые глаза, в которых была пустота и вместе с тем что-то печальное. —Ты ведь позволишь? Баджи продолжал стоять на месте. Он тоже взглянул на капитана Вальхаллы, надеясь на то, что всё это происходит не взаправду — просто один ублюдок решил возомнить себя королём и притащил пушку на схватку. Ханма показательно задумался, слегка разминая кисть руки с пистолетом. Его движения, долгое молчание само собой говорило о его решении, которое явно не было в пользу Тосвы. —Нет, ведь ты мне и нужен~ У всех вмиг сердце упало куда-то в пятки, пока сам Кейске судорожно вздохнул, но после придя в себя медленно и ровно выдохнул. Его лицо побледнело, а по телу бегал пот, но он старался держать лицо перед врагом и не показывать страха, что постепенно утихал. Элемент неожиданности сделал своё, но время течёт и следом люди начинают подстраиваться под ситуацию. —Это за тот раз ты мне мстишь? Тот день, когда Ханма гонялся за Мацуно и в следствии получил пиздюлей. Баджи оскалился: —Слишком мелочный, обиженка. Странно, но Шуджи на это ничего не ответил, опуская как-то нервно голову, тихо смеясь. Однако, когда он поднял глаза, то чёрноволосому пришлось перестать его злить. —Знаешь… Он начал медленно, растягивая слова и смакуя: —А ведь это самое оружие прямо как сейчас смотрело на Чифую. На лице Баджи отразились разные эмоции. Оно исказилось в боли и печали. Кулаки непроизвольно сжимались до хруста, а на лбу образовалась пульсирующая жилка. —Чёрт… Он был напряжён, настолько, что кровь бежала по всему телу, норовя выйти из-за этого напряжения наружу. Было больно до треска в голове, до давления в носу и сухости во рту. Он не знал, что сейчас делать, да и что можно? —Но не переживай — он сможет выжить, если будешь послушным мальчиком~ —Зачем? Прошептал Манджиро и вначале его никто не услышал, но вскоре он более громко задал свой вопрос: —Зачем ты это делаешь? В голосе было безразличие, но он лишь таким хотел казаться, не давая чувствам выбраться наружу. Внутри происходил ураган, но ни одна эмоция на лице не дрогнула. —Зачем? Переспросил Шуджи, начиная смеяться над его вопросом. Неужели Манджиро действительно ничего не понимает, а может просто делает вид? Разве они не достаточно дали ему подсказок, разве он не мог понять, что всё происходит из-за него? —Это всё происходит из-за вас. Его ответ всех опешил. Никто не мог понять, что тот имеет в виду, ведь никто с ним не был связан до данного момента и прошлых стычек. —Это всё происходит из-за тебя, Майки. На миг образ парня дрогнул, а глаза расширились от удивления. Невольно он сжал вспотевшие ладони и проглотил болезненный комок, не находя слов, чтобы ответить на данное заявление. Такемичи и вовсе изменился в лице, ощущая себя врагом, преступником, из-за которого страдает ни в чём не повинный человек. Его слова ножом прошлись по душе омеги, оставляя там глубокую гноящуюся рану. —С самого начала целью были вы: Майки и Такемичи. Все вспомнили ту драку с Мёбиусом, их неожиданное нападение и попытка похищения Ханагаки. —Как жаль, что ты это понял только что. Может осознав это раньше мы смогли бы избежать лишних жертв. —За что?! Глава Токийской Свастики впервые показал такие эмоции. Вся аура, лицо были для многих в новинку. Если раньше его феромоны были похожи на спокойное море, то сейчас извивались вихрем. Манджиро злился тихо, но сейчас всё было по-другому. —Какая разница? До ушей дошёл другой, наполненный какой-то радостью и некоторым предвкушением голос. На сцену вышел человек, для многих незнакомый, но Такемичи его смутно помнил, хоть и были мысли, что он просто с кем-то его путает. Каждый раз всматриваясь в его черты лица он пытался уцепиться за какую-то деталь. —Разве нужна причина для того, чтобы кому-то испортить жизнь? Сразу многие его невзлюбили — не понятно почему. Может из-за его высокомерного взгляда из-под очков, может из-за некоторого глупого вида, или же просто — они чувствовали исходящую от него тьму, которая ложилась на плечи тяжёлыми камнями. Все безмолвно наблюдали как этот самый неизвестный ранее человек приближался, а за ним, словно охрана, следовали люди. Один держал, как мешок, на плечах Мацуно, что повис, не пытаясь вырваться. —А вот и подарочек. Сказал это Кисаки и следом омегу бросили всего побитого наземь, не слыша никаких звуков. Такое чувство, что перед ними лежал уже не живой человек, а давно забытый труп. От такой мысли по спине пробежался холодок, но легкое подёргивание руками и плечами заставило выдохнуть, как и тихое мычание. "Блятство" Хотелось ударить кулаком оземь, но только кулак сжался, а сам омега вскоре приподнял голову, как ни кстати сталкиваясь с карими обеспокоенными глазами. Чифую было стыдно и он просто не мог смотреть на Кейске, опуская пристыженно обратно голову, ведь из-за него теперь возникла такая ситуация. Неприятно видеть, как твой любимый человек пытается тщетно тебя найти, а он был всё время рядом, под носом. А сейчас альфа находится в опасности и это только сильнее выбивало из колеи. —Ну как тебе обслуживание, Чифую?~ Подойдя прямо к нему пропел Ханма, замечая как Баджи сделал небольшой шаг вперёд, готовый в любой миг сорваться с места, однако вновь направленное оружие заставило его замереть. —Как и твой юмор, такой же ужасный и отвратный. —Злиться можешь, значит всё хорошо. Как ни в чём не бывало продолжил Ханма, беря Мацуно за волосы и приподнимая. От этого действия Кейске рассвирепел, совершенно серьёзно говоря: —Я тебя убью, если ты его сейчас же не отпустишь…. —Как страшно, боюсь-боюсь~ Старший Сано, правда, пытался что-то придумать и сделать. В их жизни тоже подобная ситуация была, но тогда всё обошлось, но сейчас всё было куда серьёзней. Изана, что обычно равнодушен, сам злился всему происходящему, становясь около Манджиро и сжимая его плечо, понимая, что тот может сейчас испытывать. Обычно он только и делает, что ругается с ним, но сейчас хотел поддержать, как брат. Ведь ситуация хуже некуда…. —Может что-то скажешь, Мацуно? А то друзья хотят тебя услышать и… Плевок прямо в лицо. Все обомлели от происходящего, пока сам Шуджи удивлённо коснулся своей щеки, вытирая слюну. Он пытался понять: правда ли то, что сейчас произошло? Если правда, то неужели этот милый светлый паренёк сошёл с ума? Неужели он потерял инстинкты самосохранения. —Чего? Неосознанно спросил альфа, слыша скорый и такой знакомый ответ: —Ну не знаю…это плевок, безопасный, но очень эффективный метод для пиздаболов вроде тебя. Шуджи некоторое время молчал, но вскоре усмехнулся, пока Тетта на это уставше покачал головой, удивляясь глупости этого создания. Если ему так хочется умереть, так почему просто не попросить? —Поймал, молодец. Альфа растормошил волосы, будто бы хваля какого-то ребёнка. Чифую возмутился, но ничего, увы, не смог сделать, даже руку оттолкнуть, ведь тяжело было просто двинуться. Всё тело было избито и изранено и с каждой минутой становилось всё тяжелее и тяжелее. —Бить не будешь? Просто спросил омега, пытаясь подействовать на нервы напоследок, пока сердце Баджи тряслось от страха за него. Мацуно в глубине души понимал, что альфа за него сейчас волнуется и просит просто мысленно помолчать, но слишком долго он сидел один. Даже выговориться не кому было… —С чего мне это делать? Ещё сдохнешь не в попад~ Этот комментарий тронул за живое и в какой раз указало в каком плачевном состоянии он находится. —Ну ладно~ Ханма развернулся, будто бы этим самым ознаменовал начало чего-то неизвестного. —Кейске, как насчёт встретиться со своим другом? Кисаки растянул губы в улыбке, поправляя свои очки. Может из-за игры света и самих стёкол его глаз не было видно, но это же не изменяло того факта, что они опасно сверкнули. Баджи замер на месте, приподнимая тёмную бровь, не понимая вначале что тот имеет в виду. Однако Мацуно всё понимал и уперевшись дрожащими руками в пыльную землю прокричал, что есть сил: —Баджи-сан, осторожно!!! Однако Кейске не успел, что либо сделать, никто не успел заметить пробежавшей фигуры, что больше походила на тень и сверкающего в руках этого человека кинжала. Всего пару секунд и его остриё, что несло в себе смерть, вскоре оказалось в человеке, пронзая кожу, а вместе с тем органы. Кровь полилась большими каплями на землю, сливаясь с пылью и грязью в один неприятный комок. Баджи, как и все остальные были ошарашены, не веря своим глазам. Губы Манджиро задрожали от переполняющих эмоций, пока сердце Чифую окончательно разбилось. Никто не мог оторвать глаз от их: Казуторы и Кейске, лучших друзей, но сейчас врагов. Никто не мог двинуться с места, будто бы какая-то невидимая сила их пригвоздила к земле, пуская свои щупальца и обхватывая конечности намертво. —Кейске… Прошептал тихо Мацуно, ощущая опустошение. Он не верил в то, что сейчас происходит. Это ведь сон? Это сон! Ведь такого не может происходить в реальности! —Кейске!!! Его крик напоминал эхо в пещере. Все смогли прочувствовать всю боль в этом крике. Кисаки был удовлетворён, наблюдая как лицо Баджи бледнеет, смотря на своего друга и по совместительству того, кто лишит его жизни. Он чувствовал что-то странное и непонятное, боль прошлась от центра возникновения по всему телу. Схватившись за чужую руку он почувствовал тёплую и липкую кровь на запястьях Казуторы, ощутил прохладность его рук. Тот молчал, ничего не говорил, будто бы они до этого не провели время, не поговорили. Будто бы сейчас они незнакомцы, которым не жалко убить. —Баджи… Прошептав это Манджиро упал обессиленный на землю, не слыша ничего. Он находился в прострации и ловушке, ведь пистолет всё ещё был. Риск присутствовал, как и смерть, что поджидала их, желая вцепиться в шеи костлявыми руками, выцарапать душу и насытиться их прошедшей жизнью. —Это неправильно! Воскликнул Шиничиро, делая пару шагов вперёд, но его тут же остановил Вакаса, не желая хоронить своего бойфренда. —Стой, у него пушка. Это напоминание в какой раз его разозлило, как и равнодушие Имауши. Но на самом деле тот просто думал рационально, надеясь избежать больших жертв. Однако в это же время двинулся с места Ханагаки. Он шёл медленно, в глаза у него не было ни капли страха, только уверенность. Выйдя и встав перед всеми он внимательно посмотрел на Тетту, что выглядел расслабленно, однако что-то было не так. —И что ты этим хочешь добиться? Солнечный и сопереживающий человек, что много плачет за других сейчас выглядел иначе. Он будто бы казался сейчас взрослым без той юношеской глупости и надежды. Это удивило многих, но Мацуно ничего не слышал, не был рад видеть друга. Он просто смотрел на всё в замедленной съёмке, ощущая как жизнь разделилась на до и после. —Что я тебе сделал? Что тебе сделал Баджи и Мацуно? Такемичи впервые был так зол не на себя, а на человека перед собой. Он не понимал его, его мотивов, действий, которые были странными, но умелыми. —Я же сказал: причины нет. Но вскоре он будто бы сам себе противореча добавил: —Просто мне нравится, как вы тонете, не способные выбраться из ловушки. Впервые в жизни он говорит вместе с Такемичи, это было интригующе и волнительно, будто бы сам бог обратил внимание на обычного смертного. —Весело ворваться в чужую жизнь и приносить раздор, весело видеть, как другие, что верили в радость неожиданно сталкиваются с непосильным препятствием. —Весело? Его нервный смех немного опешил бету, заставляя задуматься над своими словами. —А мне кажется, что дело в другом. Его голубые глаза читали Кисаки как открытую книгу и от этого пристального взгляда становилось не по себе. —Может быть… Уже более тихо прошептал Тетта, осознавая то, что он стал слишком эгоистичным, слишком равнодушным и…бессовестным. Чего он там хотел? Стать чёрным пятном в памяти Ханагаки? Но почему-то он не был удовлетворён этому, что-то было не так. Чего-то не хватало, но только подумав об этом он тут же поспешил отогнать эти мысли. "Нужно придерживаться плана" —Но это ничего не меняет. Кейске пошатнулся, падая на землю, держа окровавленный нож, что прямо торчал из его брюха, пока над ним возвышался безразличный Ханемия. Все на него смотрели с осуждением, некоторые с ненавистью. Казутора чувствовал взгляд тёмных очей Майки, что прожигал в нём дыру. Однако он продолжал делать вид расслабленный и незаинтересованный, оборачиваясь и уже смотря на Кисаки, что сейчас выглядел как-то странно и иначе. —Я сделал, что ты просил, теперь выполняй свою часть сделки. Его голос был будничным, без радости, печали. Он был роботом, которому чужды чувства обычных людей. —Казутора! Крик Манджиро раздался эхом в его сознании, но и это его никак не тронуло. Все пытались сдержать Майки, что выпустил феромоны, желая порвать всех на кусочки, не печась об оружии и своём благополучии. Его спина, волосы, спрятанные в карманах штанов руки и татуировка тигра на шее — всё это отпечаталось в сознании каждого. Никто не мог принять то, что этот человек, что раньше с ними сидел в одной комнате, веселился и ел чуть ли не с одной тарелки решил одного из них пырнуть. —Конечно, не переживай. Тетта снова принял свой прежний вид, скрывая все эмоции в глубине души. Казутора видел разбитое состояние омеги, видел как тот не мог оторвать глаз от Баджи, что всё сидел и сидел, корчась в лице и постепенно умирая. Ханемия начал приближаться к Мацуно, что его заметив тут же начал вырываться. Его иссохшие глаза снова наполнялись слезами и гневом. Он пытался отползти от него, не желая не то, что видеть, но и не чувствовать его касаний на своём теле. Кисаки и Ханма за этим молча наблюдали, последний и вовсе как-то помрачнел. Блондин вырывался, пытался его бить и тот принимал удары, понимая, что они будут не сильными, ведь тот слишком ослаб. —Ты! Ты! Я тебя ненавижу! Ненавижу, слышишь?! Чифую был в ярости, не мог себя контролировать и находился на грани безумия. О них многие успели забыть, ведь тот из-за кого всё это произошло продолжал стоять перед всеми, как руководитель или босс. Однако Такемичи не мог унять печали и по его щеками потекли слёзы, он слышал его крик наполненный болью, печаль и смирение. Было слишком грустно, чтобы что-то говорить, а тем более что-то решать. Хотелось, чтобы всё закончилось прямо сейчас, но все понимали, что это было только начало. —Теперь, можно приступать дальше. Шуджи даже без команды всё понял, отдавая ружьё своему главе, что, принял его, вскоре направил прямо на Ханагаки, что даже не дёрнулся, не попытался убежать, а стоял, словно скала на месте. —Ненавижу! Отпусти! Чифую продолжал вырываться, пока из глаз текли слёзы. Он был сейчас жалок, но что делать человеку, который только что лишился всего, что хоть как-то его утешало в этом мире. Манджиро подорвался с места, никто не смог его остановить. Он встав впереди своего возлюбленного прикрывая его своим телом и на миг пугая Кисаки, подумавший, что альфа хочет на него напасть. Такемичи попытался выглянуть, но тот этому не дал свершиться, грозно на него смотря, но вскоре переводя глаза на врага — причину всех бедствий и препятствий на пути. —Ты… Его голос был на удивление спокоен, хоть феромоны и продолжали бушевать, крутиться возле него хороводом. Он словно демон пришёл к ним, решая кого забрать с собой в ад. —Я тебя убью… После его глаза сверкнули в сторону Ханемии, что сидел к нему спиной, но тот смог почувствовать его злобный, наполненный ненавистью взгляд тёмных глаз. Но это не испугало парня с серёжкой, что пытался успокоить человека, которому он решил посвятить всего себя. Ханемия его обнимал, пытаясь привести в чувства, прижимал к своей груди, пока тот упирался своими кулаками и не сильно бил. —Я тебя никогда не прощу! Ты ублюдок! Гад! Ненормальный! Альфа ободряюще похлопал его по спине, выслушивая всё довольно спокойно, будто бы это не ему предназначались слова. Они были сейчас заняты друг другом, не обращая внимание на происходящее вокруг, однако альфа всё же посматривал в сторону, ища подходящее время для нападения. —Чифую, пожалуйста… —Отпусти! Я не хочу тебя слышать! Но сильный захват на челюсти заставил его прийти в себя, как и странный взгляд песочных глаз. Он вовсе не был похож сейчас на того, кто убил своего лучшего друга. Это показалось странным и притягательным, что невольно омега перестал вырываться и просто замолчал. Положив свой подбородок на плечо светловолосого тот начал тихо шептать, опаляя его кожу и вызывая мурашки. —Когда я встану, ты должен отползти вправо, понял? Все его слова прошли мимо ушей, но как только до Чифую дошёл смысл сказанного он с вопросом посмотрел на него, желая услышать объяснений, но тот напрягся и уже не смотрел на него, не обращал внимания, что было странно и значило, что сейчас что-то произойдёт. —Попробуй. Посмотрим как ты заговоришь, когда пуля окажется в твоём теле. Дерзко ответил на это заявление Кисаки, темнея в лице. Ханма видел всё это и был…удивлён? Верно…он бы никогда не смог бы подумать, что этот слабый, но до жути умный паренёк решит сейчас взять всё в свои руки. Каждый раз Кисаки с помощью кого-то делал свои грязные делишки, но сейчас пистолет находится в его руках, он сейчас угрожает расправой. И это Шуджи не нравилось… Видеть перед собой человека, что безумно за что-то пытается зацепить, сходит с ума и грозит убийством. И как же так получилось, что он полюбил его? Бета, с которым весело, но который слишком цепляется за прошлое. —Ты не сможешь это сделать. Уверенно проговорил Манджиро, смотря исподлобья, видя даже отсюда как рука беты слегка дрожала. Тетта напряг свою руку и заиграл скулами, пытаясь унять беспокойство и страх. Страх лишить кого-то жизни и переступить черту, которую перешагнув однажды не сможешь вернуться. —Смогу! Ведь как-то хватило сил сделать всё это! Такемичи был героем, а он злодеем. Каждый раз омега рушил его планы, спасал от глупости Па-чина и от смерти Дракена. Такой слабый, но и одновременно сильный. Как иронично получается: тот кого он любил стал тем кого он теперь ненавидит. Видеть его неприятно, а ещё ужаснее осознавать, что продолжает портить его жизнь не осознавая этого. А вначале же, уже после той мысли, что он хочет стать тёмным пятном в их любви, он пытался его забыть, стать хоть кем-то. Человеком, которого будут знать и помнить. Он желал выйти из тени и показать себя миру, но снова встретившись с Такемичи он понял, что они вечные враги. Может это судьба так решила, а может это он сам в глубине души так подумал. —Чёрт! Крикнул от злости Кисаки, наполняясь яростью. Он злился на них, ненавидел просто видеть их рядом друг с другом. Они приносили ему боль и он пытался её правда заглушить. Завидовал, ревновал, но и одновременно чего-то желал помимо несчастья им. "Да я сошёл с ума…." Но это и была точка невозврата. Слишком сложно всё прямо сейчас бросить, когда он через столько всего прошёл. Сложно переступить через свою гордость и принять своё поражение, ведь, по сути, он успел кое-кого убить. Правда не своими руками, но это ничего не меняло. "Майки, что ты творишь?" Шиничиро начал медленно приближаться к своему брату и за ним, словно хвостик, пошёл и сам Вакаса, явно негодуя, что тот сейчас очень сильно рискует. Старший Сано слишком дорожил своими младшим, чтобы позволять прямо на его глазах одному из них угрожать. Казалось что только прикрыв их собой он сможет успокоиться. Хотелось подойти к Баджи, помочь ему и успокоить, ведь как человек может быть в порядке с ножевым ранением? Он помнил, как тот совсем мелкий гонялся постоянно за Манджиро, бросал вызов, надеясь на победу, но каждый раз проигрывал. Можно было подумать, что они станут соперниками, но как ни странно стали товарищами, друзьями. Сейчас видеть его таким и не иметь воли подойти и помочь делало только больнее, ведь он и его считал семьёй. —Стой! Прошипел Имауши, хватая его за фирменную куртку и таща назад. Тот чуть не упал, встречаясь глазами с некоторыми капитанами Тосвы. —Дебил, только хуже сделаешь! Хотел идти дальше, но с другой стороны омега был прав, да и как вырваться из его сильной хватки? Тот держал его намертво. Тем же временем Дракен стоял на месте. Резко накатили воспоминания, которые были далёкими. Они ведь все дружили, хоть иногда и спорили, дрались, обижались, но всё же дружили. И сейчас смотря на весь этот бардак: Баджи, что продолжал сидеть на земле, стекающая по его запястьям кровь; пистолет в руках сумасшедшего; Чифую…бедный парень, на которого свалилась непосильная ноша. Бедный человек, в котором тоже живёт жизнь. Сжимая до хруста ладони он выпустил феромоны, желая стереть врагов на своём пути. Преподать Ханемие урок и сказать, что он ужасно ошибся. Что пырнул человека, который является его другом несмотря на прошлые ошибки и теперешний характер. —Но, кажется, кое-кто никак не может умереть. Все чувства отключились и бета перевёл пистолет на Кейске, что взглянул на него играя скулами. Он тяжело дышал, продолжая держать кинжал. Он выглядел очень непривычно для того, кто постоянно уверен и похож на дикого зверя. —Засыпай, Баджи, вечным сном. Майки тут же подорвался с места и за ним же и остальные. Время будто бы замерло, пытаясь как можно лучше отпечатать этот момент в их памяти. Сердце колотилось, конечности холодели, а во рту был привкус крови. Страшно потерять и увидеть чью-то смерть прямо перед глазами. Столько свидетелей, столько людей, но никто не может остановить всё это. Все решили стать наблюдателями, счастливые тем, что это не они находятся на месте казни. Но через время все удивлённо расширили глаза, а некоторые и вовсе успели улыбнуться, оскалиться от непонятных чувств. Они были страшно обескуражены возникновением Казуторы за спиной Кисаки, следом ударом его по голове битой и не слышимым стуком оружия о землю. Всё произошло за считанные секунды и вскоре Тетта оказался откинутым в сторону. Казутора и не пропустил Шуджи, делая несколько взмахов ногой, желая никак не ударить, а на время дезориентировать и отвлечь, дать себе время подбежать к бете и схватить его за шкирку, приставив холодное лезвие к шее. Ханма не успел среагировать, лишь подбежать и схватить пистолет тут же направляя на альфу, но вскоре теряя дар речи. Сейчас не они были теми кто контролирует ситуацию, сейчас именно Ханемия взял на себя эту обязанность. Около ног Казуторы лёг обессиленно Мацуно, воспользовавшись ситуацией и удивлением тех, кто должен был за ним присматривать. Сейчас же эти подчинённые Вальхаллы с негодованием заметили его пропажу. —Опусти пистолет и откинь в сторону. Голос Ханемии источал холод и никак не страх. Кисаки был недоволен и даже напуган, но, вцепившись в чужую руку, испепелял его взглядом. —А то что? Спросил не весело Ханма, неожиданно обращая внимание на резко поднявшегося Кейске, что выглядел нормально, на его лице не было ничего связанного со смертью, а в руке совсем спокойно он держал нож, который был явно непригоден к использованию. Манджиро выдохнул, а другие же не верили своим глазам. Даже Чифую удивлённо поднял голову, ощущая как сердце забилось сильнее от радости. —Что это?... Дрожа от паники и злости прошептал бета, слыша скорый ответ Казуторы: —Проблемы могут появиться там, где ты их не ожидаешь. Правда? Внимание было сконцентрировано на Ханемие, который не переставал удивлять. Никто не мог понять, что произошло и как подобное могло вообще прокатить. Нож, Кейске и кровь, которая точно была настоящей, но только не Баджи. До носа беты дошёл запах металла, пока он пытался понять, как всё это альфа смог провернуть. Он повёл носом, но после его глаза зацепились на стекающую густую кровь, что успела запачкать и его. —Не может быть… Проговорил Тетта, ошарашено смотря то на одного, то на другого. —Вы гады, вы за это поплатитесь. Бета был в гневе, был готов метать и кромсать, но, увы, он был сейчас не в удобном положении. На его заявление Баджи усмехнулся, крутя в руке непригодный нож. —Не переживай, я тоже был весьма удивлён. Когда он подумал, что всё…смерть сейчас в него вцепится и не отпустит, то успел понять, что вовсе не чувствует боли, а та призрачная боль была лишь отыграна его мозгом, его сознанием. Когда что-то близко, что-то опасное и колючее, то бывает, что люди уже отскакивают, чувствуя мнимую боль. Это происходит слишком быстро, чтобы заметить. То же самое, если говорить о людях с какими-то психологическими проблемами. Они могут говорит всем, что им больно, просить обезболивающие, которые реально глушат и спасают их, но по правде же они на самом деле не испытывают этого. Это обман мозга, вера человека в то, что он болен и чувствует эту самую боль. Мозг человека способен на многое… Казуторе пришлось быстро придумывать план. Всё зависело от Кейске и от самого Кисаки— если бы тот что-то заподозрил, то пришлось бы просто со всем смириться. Как было ясно: кровь принадлежала самому Ханемие, что порезал себе запястье и заранее нашёл вот такой сломанный нож. Всё нужно было делать быстро и точно, да и сам Баджи должен был догадаться и посодействовать, поэтому заранее он ему и сказал: "Доверься мне". —Убери пистолет, Ханма. Продолжил стоять на своём альфа, замечая неуверенность в глазах собачки Кисаки. —Я ведь тоже могу убить. Вновь пистолет посмотрел на Кейске, что на это тяжело выдохнул, но молчал, посматривая изредка на Мацуно и ему улыбаясь, будто бы пытаясь успокоить. В голубых глазах плескалось счастье и восхищение. Он ведь и сам поверил в то, что всё произошло взаправду. —Убьёшь его и я действительно перережу ему глотку. Играя скулами и выглядя как можно угрожающе проговорил ровно Казутора, вскоре добавляя: —Здесь находится сонная артерия, не правда Кисаки? Он начал шептать прямо ему на ухо, словно смерть или демон, желающий насытиться его грешной душой. —Ты ведь умный и понимаешь, что если воткнуть сюда нож, то ты со стопроцентной вероятностью умрёшь? По спине беты пробежал холодок. Он сглотнул болезненный комок, испытывая дикий страх перед убийцей. Раньше ведь думал, что тот не сможет его убить, но сейчас его надежда становилась пылью перед смертью, как и прежняя напыщенность и смелость. Золотые глаза посмотрели исподлобья на Шуджи, что испытывал разные чувства. С одной стороны это значило, что весь план пошёл к коту под хвост, а с другой, что это был лучший из возможных исходов — никто не умер. —Если ты думаешь, что я не смогу его убить, то ошибаешься. Я ведь всё-таки уже убивал, думаю, человеку, которого ненавижу смогу перерезать глотку. Чифую не мог понять серьёзно он это или нет, однако альфа давил и направлял, не давая опомниться или о чём-то задуматься. Только вот он был зол из-за того, что Казутора не рассказал об его плане и не предупредил, хотя и возможно, что он начал всё обдумывать как раз после разговора с ним. Ханма не хотел убивать и приподнял руки в примирительном жесте, замечая испуг в глазах напротив. Можно было подумать, что Тетта боится умереть и это так и было….только раньше…Сейчас он боялся проиграть, оказаться внизу и в ловушке. Что лучше умереть или же оказаться на свободе, но в руках его врагов? Они же что угодно могут с ним сделать. —Ну ладно… Прошептал было Шуджи, усмехаясь, но крик Кисаки на миг его остановил: —Не смей! Только попробуй! Все вмиг посмотрели на бету, что был похож на саму смерть. Он не остановится, не мог сделать сейчас правильный выбор, хоть и знал, что будет после. —Заткнись. Прошипел на ухо Ханемия, ближе прижимая нож и оставляя там неглубокую царапину, из которой потекла свежая кровь. —Советую поторопиться, а то моё терпение на нуле. Альфа с татуировкой на тыльных сторонах ладоней заиграл скулами, размышляя над словами своего босса, а после смотря с непонятным выражением лица на пистолет. Некоторое время и тот всё-таки бросает оружие в сторону под протяжный крик Кисаки. —Прости, но я как-то не хочу быть палачом, да и не хочу, чтобы ты умер. Улыбаясь проговорил Шуджи, но не видя в глазах, таких любимых хоть чуточку счастья и понимания. Почему он не рад, что выжил? Почему сейчас смотрит на него с ненавистью? Это причиняло боль, но сам Ханма больше страдал бы, если был бы причиной его смерти, поэтому для него это было лучшее решение, а не для Кисаки. Баджи тут же взял пистолет в руки, доставая обойму, а после ломая пистолет прямо на глазах у всех. Слышался треск, звон упавших пуль и следом удовлетворённый вздох. Все тут же расслабились, а сам Мацуно медленно, но смог подняться на ноги, упираясь в свои колени. Ханемия без слов откинул бету в сторону, уделяя всё своё внимание блондину, что тяжело вцепился в его предплечья, готовый в любой момент повалиться на землю. К ним тут же подоспел Баджи, что обнял, прижимая к себе. Омега был счастлив испытать его тепло, а не холодное безжизненное тело. На них хотелось злиться, но и одновременно с этим радоваться, ведь всё это было лишь сделано для того, чтобы обмануть. Его запах и сильные руки не сравнятся ни с чем. Тогда на миг он реально перестал себя контролировать, представляя будущую жизнь мрачной и наполненной одиночеством. Было страшно только окунуться в то будущее, в то одиночество и уныние. Серая и тёмная комнатушка, выцветшие стены и деревянные окна, где-то в уголке плетёт свою паутину паук, готовый словить свободное насекомое. И он…совсем один посреди этого бардака, с кучей каких-то банок из-под алкоголя. А где же ребёнок? Он не знал, где в том выдуманном будущем остался ребёнок, может он не выжил после всего происходящего, а может сам Чифую не выдержал и решил отдать его в детский дом или на воспитание матери, после чего скрылся и исчез из их жизни. Как же хорошо, что этому не суждено сбыться, ведь Кейске жив, сердце опять бьётся. Казутора на это смотрел со стороны с улыбкой, испытывая смешанные чувства. Он был за них рад, видеть улыбку Мацуно и живого Баджи, но ему так хотелось тоже оказаться рядом с ними и он было хотел подойти, что-то сказать, но отдёрнул себя от этой мысли. Ведь не был достоин и не смел даже надеяться на что-то. Он просто должен быть счастлив тому, что сделал, наконец, правильный выбор. Он не ошибся, спас и, скорее всего, заслужил у омеги хотя бы прощение. Пока они были втроём, не обращая внимание на окружающих, то Манджиро помчался со всех ног и ударил Шуджи ногой прямо по голове, желая выплеснуть куда-то эту накопившуюся ярость. Ханма хоть и устоял на ногах, но перед глазами всё плыло. —Больно… —Спасибо скажи, что не грохнул…. Без малейшей эмоции предупредил альфа. Только он решил напоследок нанести последний удар, пока все остальные просто стояли, ощущая, что битва на этом закончилась. Даже Мёбиус, что собрался здесь, что думали о драке уже хотели расходиться. Они не были удовлетворены концом и с радостью бы вновь схлестнулись в поединке, но не хотелось идти против Драконов и Поднебесья. —Дурак. Кинул, проходя мимо Манджиро, Изана, который за него беспокоился. Глава Тосвы слишком резко и неожиданно решил идти в самое пекло, как тут не испугаться. —Болван. Процедил сквозь зубы Шиничиро давая лёгких подзатыльник своему младшему брату, что на это лишь зашипел, потирая затылок. Удар не был сильным, однако надо же было как-то успокоить своего брата. —Казутора! Крикнул неожиданно Мицуя и на его голос альфа обернулся, выглядя также как и прежде. Такаши улыбался во все свои тридцать два зуба, счастливый, что их друг вернулся, а тот лишь легонько кивнул в приветствии, не желая что либо говорить, ведь после всего происходящего как-то было неспокойно, да и просто он не знал, как начать разговор первым. Майки же за ним со стороны наблюдал, не решаясь подойти и поприветствовать. Как давно они вообще разговаривали? Как только Мацуно насладился объятиями, то отпрянул от своего бойфренда ярко улыбаясь. И эта улыбка была направлена вовсе сейчас не на Кейске, а на Ханемию. "Солнце…" Подумать лишь успел альфа, слыша его ровный, нежный и приятный голос, который убаюкивал и заставлял на время забыться, где реальность, а где сон. —Спасибо. Его короткое слово благодарности наполнило сердце крашеного теплом и надеждой. Надеждой на то, что его жизнь так просто не закончится. Раньше Казутора не думал о будущем, считая его расплывчатым и тёмным. Иногда вообще возникали мысли, что его ждёт либо смертная казнь, либо пожизненное заключение или же участь торчка, которому жизненно необходима новая доза наркотика. Он представлял свою смерть на холодной, грязной улице возле смердящих баков и крыс, которые сверкая своими маленькими глазками поджидая его скорой кончины. Эта картина вызывала вовсе не жалость, а презрение. Ведь такому как он такая смерть и предначертана. Но сейчас будущее казалось ему менее неопределенным и более…светлым? Кейске смотрел на него с благодарностью, снова, также как когда они дружили, положил свою руку на его плечо, щекотя своими длинными волосами лицо. Сейчас Казутора чувствовал себя как никогда счастливым, там где он больше всего желал быть. Может быть он и не сможет пока что заслужить их любви, но точно постарается, ведь теперь кое-что понял важное: он любит и у него есть семья, которая подскажет, направит и если что даст юлей под самое не хочу. На его сухих губах расцвела небольшая и еле заметная улыбка, но эти двое смогли её уловить. Они были такими разными, да и сейчас были весьма побитыми, искалеченными, но не думали о том, чтобы поскорее бежать в больницу. Атмосфера между ними была личная, искренняя и счастливая. Шуджи медленно и неуверенно подошёл к Кисаки и молча встал напротив его. Тот продолжал сидеть на земле с опущенной головой, дрожа как осиновый лист и из-за чего непонятно. Он боится или злится? Альфа думал, что это было первое и поспешил его успокоить, поддержать. —Ты как, Киса? Он не шутил, не издевался, а действительно переживал. Его вид вызвал внутри какую-то неприятную тяжесть. Альфа опустился на колени, пытаясь заглянуть в его лицо, но лишь увидел как тот кусал до крови свои губы, а глаза были наполнены чем-то непонятным. —Всё закончилось, мы проиграли. Он был взрослым, который смог принять поражение, но это не касалось беты. Тетта поднял на него глаза, смотря с обидой и ненавистью. Сердце Шуджи больно ударилось о грудную клетку, а после будто бы перестало биться. Он без слов смог понять, что его разочаровал, что предал, а тот его теперь ненавидит и желает смерти. —Предатель! Воскликнул он и многие на них обернулись. Некоторые смотрели на эту картину с презрением, другие с жалостью, а третьи с гневом. —Киса… Он было хотел протянуть свои руки, но они в одночасье оказались откинуты. —Я же говорил так меня не называть! Их доверие пошло ко дну, хотя было ли оно вообще? —Всё кончено. Уже более серьёзно прошептал альфа, но получил такой же отказ. —Не кончено! Я ещё не проиграл! —Кисаки! Воскликнул Ханма, пытаясь привести его в чувства, но тот неожиданно встал, заставляя и альфу подняться с места. Бета побежал и непонятно куда. Он подбежал к какому-то парню и живо, полазив по его карманам, достал с характерным звуком пистолет, направляя его на Казутору, что не сразу понял, что происходит. Тот у кого взяли пушку был совсем этому не удивлён, будто бы с самого начала предполагал такой исход и был заранее подговорён. —План В. Сказав это он выстрелил, нажимая уверенно на курок. Все замерли и казалось, что сердце упало куда-то в пятки. Но как только большая половина пришла в чувства, то начали озираться по сторонам, пытаясь понять кого ранили. Секунды проходили медленно, тянулись и только больше вызывали панику. Однако вскоре все поняли кто оказался под прицелом шальной пули. Землю окрасило несколько капель багровой жидкости. Чифую смотрел прямо в глаза Казуторы, видя как его радужка дрожала, а после лицо скривилось в неописуемой боли. Тот не закричал, ничего не сказал, а только медленно опустился на землю, шипя и держась за плечо, которое кровоточило. Омега тут же опустился на колени, пытаясь осмотреть с паникой его рану, попутно что-то говоря быстро и с испугом. Как только его пальцы коснулись места ранения, то они окрасились в красный цвет. Руки Мацуно дрожали, он боялся… Кейске тем временем принял инициативу на себя, попутно пытаясь успокоить блондина, что уже мог многое напридумывать. —Всё хорошо, это плечевое ранение! Максимум от потери крови умрёт! —Обнадежил… Усмехнулся Ханемия, морщась от боли, пока капитан первого отряда разорвал его майку, осматривая ранение. —Не сквозное… Некоторое время подумав альфа расстегнул свою куртку Тосвы начиная разрывать свою майку, пытаясь хоть чем-то прикрыть ранение. Тем же временем Кисаки уже перестал злиться, продолжая держать пистолет направленный в сторону Казуторы. Однако как только он заметил движение с боку, то перевёл пистолет в сторону, утыкаясь взглядом в Шуджи, что тут же замер на месте. —Что ты делаешь?... —А ты не видишь? Исправляю ошибки. Альфа чувствовал себя паршиво глазком поглядывая на Ханемию, который, вроде как, не подыхал, что успокаивало. Но следом пробралась в сердце жгучая обида. "Оказывается он не всё мне рассказал" Об этом говорил второй пистолет, который теперь был направлен прямо на него, как на врага. Хоть он не желал ему зла. —Это слишком далеко зашло. —Ты с самого начала не хотел меня поддерживать. Манджиро медленно начал тоже приближаться, но тоже замер, замечая как Шиничиро пошёл в сторону Кейске, желая ему всему сердцем помочь оказать помощь. Странно, но на это Кисаки не обратил внимание, а может быть просто не заметил. Такемичи же тоже начал медленно идти в сторону пострадавших, но неожиданно пистолет посмотрел на него и снова он встретился с такими знакомыми золотыми глазами. —А я ведь хотел по-хорошему. —По-хорошему? Как-то иронично заметил Вакаса, беспокоясь всем сердцем за старшего Сано, что спокойно дошёл до пункта назначение начиная помогать Баджи оказать Казуторе первую помощь, пока Чифую летал в своих мыслях, ощущая что-то странное внутри, оно усиливалось, разрасталось, поглощая всё тело. —Было бы меньше жертв. Ответил он, начиная постепенно приближаться и попутно говоря: —Как раз осталось пять пуль, на вас хватит. До этого он тренировался в стрельбе в каком-то забытом боге месте и сейчас был уверен, что хоть как-то да попадёт по цели. Он встал напротив Ханагаки, приставив пистолет прямо к его лбу, заглядывая в глаза и ничего не чувствуя. Пустота — сейчас была только она. В глазах напротив не было страха, однако лоб омеги неприятно кольнул, распространяясь по голове. —Такемичи… Прошептал Манджиро, распространяя феромоны и пытаясь хоть как-то с помощью их остановить безумца от фатальной ошибки. Он мог сдержать, но это временно, да и бете нужно лишь нажать на курок, до этого он сделал это без каких либо трудностей. —Кисаки, остановись! Крикнул Шуджи, но тот не слушал, полностью погружаясь в себя и желая одного: исполнить свою роль, план, который развалился на глазах. "Ненавижу" Чифую сходил с ума, его феромоны ходили беспокойными волнами. По телу прокатилась не сильная боль, которая после оставляла лёгкость. Раны, что раньше болели, кости, что ныли — теперь были спокойны. Синяки постепенно проходили, но этого Мацуно не видел, а вот другие очень даже. Казутора посмотрел на него с удивлением, совсем его не узнавая. Голубые глаза тускнели и в них терялся тот Чифую. Что-то страшное вырвалось… —Чифую? Никогда раньше Баджи подобного не видел. Нет, такое было только у альфы, когда он терял контроль, но никак не у омеги. Они чувствовали его силу, которая будто бы всё это время копилась и решила прямо сейчас излиться под напором чего-то. Неужели чувств и страха за свою жизнь? Мацуно испытывал приятное послевкусие, будто бы он заново родился. И не мог контролировать своё желание что либо уничтожить, спастись…но никак не бегством…. —Кисаки! Крик Ханмы стал пусковым толчком, чтобы омега начал действовать. Феромоны будто бы помогали ему, вернули всю ту силу, когда он был бетой, а нет….они увеличили, помогали ему стать сильнее. Это будоражило, опьяняло….не хотелось лишаться этого чувства. Мацуно сорвался с места. Он был быстрым, но Шуджи успел заметить что-то опасное, что приближалось стремительно к бете. —Осторожно! Даже чувствуя опасность он не побоялся прикрыть Кисаки своим телом, ощущая скорую боль и как он вместе с Теттой полетел в сторону. Пистолет вывалился из рук, а все ошарашено смотрели на человека от которого явно не могли подобного ожидать. Альфа, что не только выше, но и крупнее оказался откинутым на приличное расстояние омегой, что походил сейчас на монстра. Не было видно лица, струящихся светлых волос, только очертание тела и сверкающие сквозь феромоны голубые глаза, похожие на демонический синий огонь. Чифую был счастлив, ликовал, понимая, что эти двое не встают, оказавшись без сознание после его нападения. Сила, которую он желал; стать человеком, что защитит, а не балластом — это всё исполнилось. Он смог спасти Мичи, смог вырваться из этих оков слабости, понять насколько ошибался в том, что слаб, потому что омега. Он не слабый —он просто не догадывался о своей силе; что после того, как станет омегой что-то обретёт. Следом пришла дикая усталость, его тело начало покачиваться из стороны в сторону, готовое в любой момент рухнуть. Он был истощён, но не чувствовал боли. Это чувство было похоже, будто бы он лёг на мягкую кровать, готовый в любую секунду окунуться в объятья Морфея. Приятное ощущение удовлетворённости, силы и следом спокойствия. Эта сила была мимолётной, но даже так — он запомнит её навсегда, ведь это стало толчком к познании своей сущности. Только закрывая глаза он видел людей, что к нему подбегали что-то крича и спрашивая, но до ушей блондина ничего не доходило, лишь лёгкая улыбка появилась на его устах после чего он окончательно потерял сознание, погружаясь во тьму и в приятные долгие сны…