Круги на воде

Момент откровения, тайна, энигма Прикосновение бога, союз восторга и испуга Я столько раз пытался, но в этот самый миг Мой камень летит в воду, и вот ведь, всегда в центр круга Пытался кидать с юга, с запада, на закате дня, С утра, под разными углами, камнями разных пород, Другой рукой, в прыжке, вслепую... какая-то западня - Всё равно попадаю в центр круга... который год... Так пускай наступает холодным рассветом на нас новый день Всё останется в этой Вселенной Всё вращается в этой Вселенной Возвращается к нам, запуская круги на воде Ничего не проходит бесследно Ничего не проходит бесследно "Круги на воде" группа "Слот".

Глава 1. Добро пожаловать в Сторибрук.

Каждый день летел со скоростью света, Киллиан перестал их замечать. Считать дни было бессмысленно, крепкий и добрый ром по-дружески избавил его от неприятных воспоминаний. Но они быстро вернулись, стоило ему оказаться на стуле в церкви и смотреть как возле алтаря его Эмму целует другой. Чёртов Бэлфаер тут оказался счастливчиком и Спасительница сияла рядом с ним как жемчужина - прекрасная и далёкая. Он знал, что возможно так будет, когда разговаривал с сыном Тёмного, но понадеялся, что его харизма и упорство помогут ему одержать верх в негласной борьбе с бывшим возлюбленной. Зря понадеялся. Проиграл. Эмма выбрала Бэлфаера, стоило тому объявиться в Нетландии к вящей радости Румпеля, чтоб его настоящие крокодилы сожрали. Даже заклятие Зелины не смогло нарушить союз этой парочки, они все равно соединились, как только смогли вырваться из колдовских ручек Ведьмы Запада. Крюк оказался ненужным и про него все благополучно забыли, как только Эмма с возлюбленным покинули церковь под овации друзей и щебет голубей - верных птиц любви. И теперь его верная подруга - бутылка рома смотрела на него замутненным зелёным стеклом и молчала. А что она могла сказать? Киллиану, при всей его привлекательности и энергии, в личном плане не везло. Найти развлечение на одну ночь - без проблем, на нем висли все незамужние (да и не только) девушки любого порта, стоило ему там пришвартоваться. А вот стоило завести речь о серьёзных отношениях - всех как ветром сдувало. Пират никого не привлекали как верный супруг и любящий отец детей. Одна лишь Мила была с ним, но она была любовницей и её интерес заключался не в нем самом, а в познании мира. Из общего у них была лишь постель, да и, пожалуй, корабль, на котором они странствовали. А вот чувства Киллиана остались невзаимны. И поплатился он за них очень хорошо - несмотря на столетия, обрубок руки ныл, особенно к перемене ветра, да и на любую смену погоды. Как напоминание о том, что бывает, когда переходишь дорогу Тёмному. Тёмный, однако, явился к нему, как только закончилась вся эта история с Зелиной. Позлорадствовать. - Весьма радует, что Спасительница решила влиться в мою семью. Особенно после того как подарила мне внука. Жаль, что Мила так и не увидела его. - Пошёл к черту, - тоном в тон ответил ему Киллиан, мысленно посылая того более нецензурными выражениями в ещё более нецензурные места. Тот улыбнулся: - Да я так, мимо проходил. Однако, хочу предупредить, - Румпельштильцхен оперся на трость, медленно сжимая и разжимая пальцы, - если надумаешь встать на пути счастья моего сына, я не просто отрублю тебе причинное место, я заставлю тебя молить меня о смерти. И никто не хватится твоего исчезновения. - Ой ли, - Киллиан поднял брови, - мне угрожали и похуже. И, как видишь, жив-здоров. Но можешь не волноваться - я признал поражение и не стремлюсь разрушить счастье Эммы. Она его заслужила. И она, и твой сын, и Генри. Так что, - он отсалютовал бутылкой, - я напиваюсь в гордом одиночестве. Тебя не зову, прости. Не пристало доблестному пирату пить с тёмным крокодилом. - Шути, шути, - усмехнулся маг, - когда-нибудь дошутишься. - Когда-нибудь - это когда? - усмешка за усмешку, ох и вкусный же ром! - Лет так через двести? А может триста? У меня большие планы на жизнь, я не стремлюсь на тот свет, уж извини. Тишину нарушил тонкий девичий голосок из кармана пальто мистера Голда:

Как странно мне, что он такой Он был противный, очень грубый, просто злой... *

- Ох, Белль! - вздохнул Румпель и полез за вибрирующим и поющим телефоном. - Я смотрю, кому-то понравился мультик про себя! - хохотнул Киллиан. - И это сказал истеричнный дистрофик в красном костюме? - Румпель достал телефон, - да, Белль? Крюк скривился. Генри ему уже успел показать картинки из мультфильма, где храброго капитана изобразили до неузнаваемого безобразия - Спасибо, что отговорил, я как раз думал посмотреть, - с сарказмом отозвался он, - благо, я всегда был красавчиком. А тот самозванец совсем на меня не похож. Однако, Румпель его уже не слушал. Нервно перебирая пальцами по трости, он слушал то, что говорила ему Белль. Крюк внимательно присмотрелся к Тёмному, его тонкий нюх пирата уловил тревогу и ещё какой-то неуловимый запах, паутиной остающийся в легких. Так пахли приключения или неприятности. Что-то произошло. - Да, хорошо. Скажи Реджине и моей невестке подготовиться, чтобы они ничего не заподозрили. Я сейчас буду. Невестке... Киллиан с болью допил стакан залпом. Зря Крокодил его дразнит, зря. Оставив позади свою месть и претензии, и окунувшись в зачарованный взгляд Спасительницы, Крюк думал, что нашёл ту, ради которой стоило сражаться, жить и любить. А теперь, познав отказ, он чувствовал себя ненужным и выброшенным на берег. Он желает счастье Эмме и её семье, кем бы они не были. Но это не означает, что он ничего не чувствует... Затем он вслушался в разговор Румпельштильцхена с Белль, отбросив все больные мысли в сторону. Хватит с него боли и отчаяния. Хватит. Настрой Тёмного немного приободрил капитана. Пиратская чуйка не подводит - что-то случилось, и это чревато приключениями. Размяться что-ли? А то он засиделся тут в этой комнате и размяк. Пора приходить в форму. - Что такое? - он дождался, когда Тёмный положит это адское изобретение - телефон. Странный мир со странными изобретениями... Зачем им нужны средства для связи, если сами эту связь не поддерживают? - Плохие новости, - похоже Румпель не видел смысла скрывать от своего неприятеля происходящее. - Реджина и Эмма нашли около Колодца двух женщин за изнанкой Защиты. Они сейчас без сознания и находятся в больнице. - За изнанкой? Я думал, что твоё заклинание скрыло Сторибрук от чужих глаз, - Крюк удивился, накидывая куртку. - Я тоже так думал, - задумчиво ответил ему Тёмный и скрылся за дверью. Киллиан быстро собрался и вышел. Его слегка качало, но как настоящий моряк он привык к качке любого рода. И вышел из комнаты. В Сторибруке кто-то появился. И это по-любому сулило очередные неприятности.

***

Оливия могла сказать, что была довольна жизнью. Её мама была танцовщицей и открыла свою школу танцев, привив эту любовь к дочери. С детства Оливия росла дружелюбным и любознательным ребенком, с наивностью смотря на мир. Однако, пришлось повзрослеть и наивности поубавилось. Дружелюбия тоже. Но это не мешало ей наслаждаться жизнью, закончить школу, а затем и институт на музыкальном отделении. Сейчас она работает в школе своей матери, как концертмейстер и иногда ведёт уроки, если в этом есть необходимость. Мама могла бы гордиться дочерью - ни одной плохой кампании, ни подростковом протеста, ни проблем с плохими привычками Оливия не имела. Прилежная девочка, умная девочка. В душе же Оливия таковой себя не считала. Несмотря на нежные отношения с матерью, Оливия многое не рассказывала, предпочитая держать это при себе. Её плейлист ломился от тяжёлых песен, а душу скребли когти неприятных воспоминаний. Она уже успела побывать и на "стрелках" где клочья волос летели со всех сторон, и на вечеринках, где алкоголя было больше, чем присутствующих. Она бегала по гаражам с мальчишками, дымила "Честер" и часто лазила по заброшенным зданиям. Все это, разумеется, скрывалось от мамы, но не потому что она не поняла бы. Нет. Агнесса (так звали маму Оливии) сама, по её признаниям, была той ещё оторвой. Но девушка уважала и любила свою маму, зная, что та беспокоится за неё, и потому не делилась с ней своими похождениями. В любви, все же, искала совета у мамы. Та обладала большим опытом - имея эффектную внешность, Агнесса обрела много ухажеров, но никого близко не подпускала. И мудро передавала свои знания дочери. Именно она успокаивала дочь на выпускном, когда та застала своего мальчика целующимся с другой. И она же была рядом, когда в институте очередной парень разбил сердце Оливии. - Значит, не твоё это, - успокаивала она дочь. - Поболит и забудешь. Все пройдёт, твой человек обязательно окажется рядом, просто нужно время. Её объятия и сладкий цитрусовый аромат духов успокаивали девушку и она верила, что все так и будет. К сожалению, отца у Оливии не было. Мама честно сказала ей, что не любила её отца, и они предпочли разойтись сразу же после короткого романа. Но несмотря на это, отзывалась о нем всегда хорошо. Будучи девочкой, Оливия завидовала тем, у кого были отцы, а с возрастом это перешло в болезненную тему. Папы не хватало, его никогда не было рядом. Он даже не знает о ней, а она не знает как он выглядел - у мамы не сохранились фотографии. Одно лишь знала - цвет внешности она унаследовала от отца. На маму она походила миниатюрным телосложением и чертами лица, а вот цвет глаз, кожи и волос взяла от отца. Агнесса была загорелой брюнеткой с яркими зелёными глазами и гривой чёрных непослушных волос. Оливия же была светлее матери - каштановые волосы, такие же непослушные, бледная кожа и красивые карие глаза в золотистую крапинку. Мама ласково называла её "солнышком" и своей "маленькой тёплой копией", и Оливия была рада этому. Не зная отца, она души не чаяла в матери, любила и уважала её. Несмотря, конечно, на некоторые аспекты взросления. Однако, несмотря на все, Оливия переболела этим достаточно давно, и теперь ей двадцать два года. За спиной - вышка и любимое занятие, ставшее профессией. А также уверенность в будущем - они с матерью много копили и, наконец решили съездить в совместный отпуск по Европе и, заодно, заглянуть в Америку на восточное побережье. Суета с загранками и визами пролетела незаметно. И вот, они уже путешествовали, пробуя гастрономию других культур и народов, и выкладывая фото в инстаграмм. Две недели в Европе, и, вот, наконец, Америка. Агнесса решила взять напрокат машину, чтобы самим составлять график достопримечательностей и не зависеть от туров. Нью-Йорк, Вашингтон, Сиэтл, Бостон... За рулём всегда сидела Оливия, в отличие от своей мамы, с автопромом она сдружилась быстро, и, в свое время гоняла по трассе с разными компаниями. И машину она попросила взять определённую - Марка II, точно такого, на котором, в свое время гоняла и пыталась ставить рекорды по дрифту и скорости. Душа требовала свободы... Дни с поездками пролетели незаметно, и никто из них уже и не вспомнил, кто предложил поход и пикник в лесах штата Мен, но идея понравилась. И потому мать и дочь как следует подготовились. Кто-то скажет - зачем делать пикник в незнаком лесу? Здравый вопрос на который многие туристы не найдут ответа. Это же азарт первопроходства и новых открытий наравне с адреналином и походным рюкзаком за плечами... Здравый смысл и логика уступали место эмоциям и желанием найти новые красивые и незабываемые места для отдыха... Припарковав машину в понравившимся месте, Агнесса и Оливия надели рюкзаки и, вооружившись картой, отправились покорять новые места. Зелёный и приветливый лес встретил их щебетом птиц у крон деревьев и любопытной, но пугливой лисой, которая высунула свой чёрный и влажный нос из-за кустов, но увидев людей, скрылась в неизвестном направлении. - Хорошо, хоть комаров нет, - Оливия огляделась по сторонам. - Да и похолодало что-то. Она покрутила головой. Её непослушные волосы были кое-как уложены в две тугие косы и отличались бешеным темпераментом, двумя стрелочками следуя за своей хозяйкой. Агнесса же, наоборот, предпочла не собирать свои волосы и оставила их распущенными, по привычке лишь перевязав красным платком наподобие ободка. - Это лес, моя милая, в нем всегда прохладнее, чем на дороге. - Как думаешь, сколько мы пройдём? - Оливия была настроена серьёзно. В крови кипел зов приключений, но при этом она не хотела уходить далеко от машины, чтобы не потеряться. - Термос хоть и хороший, но через пару часов остынет. - Думаю, мы пройдём пару миль к северу, - Агнесса подмигнула дочери, - там как раз на карте отмечен ручей. Думаю, там и остановимся. Термос не успеет остыть. - Ручей это хорошо. А если он ещё и чистый - так вообще прекрасно. Передохнем, поедим и отправимся дальше. - Согласна с тобой, - мама улыбнулась ей. - Отправимся дальше навстречу приключениям! Это немного рассмешило Оливию. - Мам, ты чего? Какие тут могут приключения? Конечно, понятно, лес тут выглядит очень волшебно, но не думаю, что нас ждёт что-то захватывающее дух, кроме красивых природных мест. - Ну, ты у меня и скептик, - усмехнулась Агнесса, - а если бы тебе кто-то доказал бы, что магия есть и существует? Волшебство оно не всегда подвластно человеческому глазу. Бывает, порой, стоит только протянуть руку - и оно уже рядом. Нужно только поверить в него. - Не знаю, мам. Я предпочитаю верить тому, что вижу и слышу. Если и есть что-то необычное, то пусть оно есть, главное, чтобы меня не трогало. - Я тебя понимаю, - неожиданно согласилась с дочерью мама. - Знаешь, в свое время я многое пережила до твоего рождения. - Да, ты говорила, что гастролировала с группой подтанцовки, - улыбнулась Оливия. Мама ей немногое рассказывала о своей жизни, и то, что открывала своей дочери, будоражила её кровь в свое время. Агнесса всю жизнь мечтала о танцах и о свободе, и, сбежав из детского дома, сумела исполнить свою мечту. - Я очень рада за тебя, что у тебя все получилось. Если бы не ты, то и у меня была бы другая жизнь, - искренне сказала матери Оливия. - Спасибо, дочь, - та нежно ей улыбнулась. Однако радость вскоре сменилась усталостью. Казалось бы, сначала незаметно, а потом все тяжелее и тяжелее наливалась свинцом голова, зелёный лес перестал радовать глаз, а ноги налиливались неимоверной тяжестью. Каждый шаг давался с трудом, и мысли стали медленными как амебы. Странное и неприятное чувство. - Мам, дай таблетку, у меня что-то голова болит. - Сейчас, дочка, мне тоже что-то не хорошо, - Агнесса достала упаковку парацетамола. - Что такое, не пониманию. Может, погода поменяется? - Так мы же с тобой не метеозависимые, - фыркнула Оливия, отправляя таблетку в рот. - И с давлением у нас все нормально. - Что твои часы показывают? - Мам, они не могут мерять давление. Только пульс считывает. Агнесса посмотрела на свои фитнес-часы: - У меня 103, а у тебя? - Девяносто восемь. - Похоже, мы с тобой устали немного, - Агнесса посмотрела вперёд и сузила глаза, - так... Впереди шумел лес, самый обычный. Лишь небольшой колодец с крышей в сотне шагов от них возник словно из ниоткуда. - Его же не было раньше? - Оливия удивилась, - или мы его просто не видели? - Не знаю, на карте он не отмечен, - Агнесса растерянно посмотрела на карту. И вдруг колодец исчез. Как не бывало. И лес вокруг словно стал тише. Внезапно Оливии стало страшно. В голове всплыл недавний разговор с мамой, и тут же захотелось оказаться подальше от этого места. - Мам, пойдём лучше отсюда! Она потянула мать за руку, но та словно окаменела, неотрывно смотря на то место, где раньше был колодец. Сердце так и убежало в пятки. Что же произошло? - Мам, ты чего? - Девушка очень сильно испугалась. Все пикники и мысли о еде и головной боли испарились, лишь набатом в сердце била паника. Агнесса не отзывалась. И Оливия испугалась ещё больше, по щекам потекли слёзы. - Мам, что с тобой такое? Мам! И тут впереди все пространство покрыто рябью, как в телевизоре, и колодец появился снова. Это сильно ударило по психике Оливии. И она сильно дёрнула маму за руку. - Мам! Пошли отсюда! - Я иду, - внезапно отозвалась Агнесса, - разве ты не чувствуешь? Что-то родное и знакомое... И мягко вырвав руку из пальцев дочери, она, к ужасу последней, двинулась вперёд, двигаясь прямо и как-то неестественно. Первая мысль была - убежать. Но Оливия тут же отмела её в сторону, так как не собиралась бросать маму. И побежала за ней, прежде чем вспомнила о машине. Нужно схватить маму и силком увести от этого проклятого места, сесть в машину и никогда больше сюда не возвращаться. Происходящее и в самом страшном сне не приснится... Но маму было не догнать - она уже не шла, бежала, и Оливия бежала за ней вслед. Преследование вскоре превратилось в состязание - за двадцать шагов от Колодца, Оливия с ужасом поймала себя на мысли, что она не догнала маму, а, наоборот, перегнала её, и что есть силы бежит к этому проклятого месту. Достигнув его, она словно врезалась в невидимую стену - раздался громогласный "Бомммм" и она отлетела назад, успевая заметить, что такая же участь постигла и Агнессу. Все силы иссякли, голова разрывалась от боли, и тело не хотело двигаться. Хотелось одного - спать... А потом мир поглотила темнота. Такая простительная и такая желанная...

***

Мир взорвался тысячами осколков, стоило только прийти в себя. Оливия, в панике забилась и поняла, что задыхается. Сквозь тьму, через которую пробивался свет, неслись подозрительные звуки и кто-то кричал. - Скорее, она сейчас задохнется! Кислород, срочно! Пара мгновений в агонии, и вот - она уже может дышать. Воздуха стало больше и она сумела открыть глаза - перед ней склонился обеспокоенный мужчина с явно крашенными в блонд волосами. - Мисс, вы слышите меня? Если слышите - просто кивните. Усилием воли, Оливия кивнула, и в глазах доктора появилось облегчение. Интересно, когда она так хорошо стала понимать по-английски? Не то чтобы она его не понимала, но говорила на нем плохо, в отличии от матери, которая уродилась полиглотом и знала пять языков. - Доктор Уейл! Доктор Уейл, тут вторая очнулась! - доктор исчез из поля зрения Оливии. Вдох-выдох, как же хорошо дышать... Интересно, кто вторая? И сколько их тут вообще? И тут мелькнула мысль - мама! И Оливия вспомнила тот злополучный момент с колодцем. - Мама! - Успокойся, с ней все хорошо, - над ней склонилась улыбчивая женщина с короткой стрижкой и в розовой кофточке. - Доктор Уейл уже с ней. Как ты себя чувствуешь? - Нормально, - Оливия приходила в себя и стала оглядываться по сторонам, - где я? - Наш город называется Сторибрук. А меня зовут Мэри-Маргарет, я волонтёр тут в больнице. Не бойся, доктор Уейл - хороший врач, он быстро поставит вас на ноги. Мэри-Маргарет... Необычно... И почему она все понимает и говорит в совершенстве по-английски? - Можно ... можно снять маску? - спросила Оливия, ей уже было легче, и дышать могла в полную силу. Хотелось свободы и убежать куда-нибудь. - Уверена? - внимательно та посмотрела на неё. - Ты чуть не задохнулась. Да уж, неприятные ощущения. - Уверена, - Оливия села на кровати (ох уж эта спина), - пожалуйста. - Хорошо, но я далеко её убирать не буду, - волонтёр осторожно убрала маску от её лица, - тебе легче? Есть головокружение? Оливия отрицательно мотнула головой. Дышать она могла, как прежде, память восстанавливалась. И где её мама? Она посмотрела на направо. Агнесса лежала рядом на кровати и, мягко улыбаясь, разговаривала с доктором. Тот, кажется, уже был ею очарован. На что Оливия улыбнулась, прекрасно понимая почему. Агнесса была роковой красоткой, эротичной, в хорошем смысле этого слова, и мужчины многие оборачивались ей вслед. - Это твоя мама? - спросила её Мэри-Маргарет, - она такая красивая, и так молодо выглядит. - Да, она моя мама, - с горделивой нежностью произнесла Оливия, видя, что её матери уже лучше. - Вы с ней похожи, - улыбнулась собеседница и вздохнула, - вот и мне не верят, что у меня уже есть взрослая дочь... Оливия улыбнулась. Мэри-Маргарет явно не тянула на великовозрастную женщину. Но, если посмотреть, родить она могла и в 15 и 16 лет, то тогда это возможно. Ведь взрослый ребёнок - это необязательно двадцатипятилетней, ему может быть и восемнадцать. - А как тебя зовут? - Оливия. - Красивое имя, а мою дочь зовут Эмма. Она тоже у меня красавица. Девушка снова улыбнулась. Это хорошо, когда матери любят своих детей. И, судя по Мэри-Маргарет, её Эмме повезло. Тут дверь открылась, привлекая внимание, и в палату вошёл человек с тростью и строгом дорогом костюме. На вид ему можно было дать и шестьдесят и сорок лет, но держался он прямо и властно. Седовато-каштановые волосы обрамляли лицо, карие глаза смотрели настороженно и внимательно, скрывая угрозу. Оливия поёжилась, да уж, неприятный взгляд. За ним незаметно вошёл второй мужчина. Бросился в глаза его наряд - странный, больше похожий на старый маскарадный. Да ещё и серьга в ухе не прибавляла ему доверия, как крюк вместо левой руки. Странная компания. - Мистер Голд, - Мэри-Маргарет встала с кровати, обращаясь к первому вошедшему, - здравствуйте! Это две наши новые пациентки, их нашли в лесу около Колодца. А это... - Румпельштильцхен? - изумленно подала голос Агнесса. Все тут же повернулись к ней. Оливия удивилась, откуда мама знает этого человека, ведь раньше в Америке она никогда не была. Тот обернулся к ней и на его лице появилось неподдельное изумление: - Эсмеральда? Так, какая к черту Эсмеральда? - Я думала, что больше никогда тебя не увижу, - это не было похоже на угрозу, Агнесса смотрела на него как на приведение. - А я думал, что ты умерла, - мужчина жадно вглядывался в ее лицо, - столько лет прошло... Какого... Да что он себе позволяет! Или она что-то не знает о прошлом мамы? - Вы что, знакомы? - невытерпела Оливия, переводя взгляд с одного на другую. - Мам, что здесь происходит? - Мам? - растерянно проговорил тот. - Это что, твоя дочь? - Да, Румпель, - Агнесса прикрыла глаза, словно те налились тяжестью, и выдала, - и твоя тоже. - ЧТО?? - хором переспросили её все находящиеся в комнате. В голове у девушки всё перевернулось. Она смотрела на маму широко раскрытыми глазами. - Ну и Санта-Барбару вы тут устроили! - удивлённо подал голос мужчина с серьгой в ухе. Все тут же удивлённо на него обернулись. - Что? Я слышал, что так говорится, и, похоже, пришлось к слову. Все отвернулись от него. Было как-то не до шуток. - Ты шутишь! - прошептала Оливия, обращаясь к матери. - Ты же говорила, что никогда не была в Америке... - Верно, - мама виновато посмотрела на неё. - Давай, я чуть позже тебе всё объясню. - Этого не может быть! - тот, кого она назвала Румпельштильцхеном, смотрел на них как на сумасшедших. - Может, Румпель, ещё как может, - с усмешкой проговорила Агнесса (или Эсмеральда?), откидывая волосы назад и обнажая загорелую лебединое шею, - или ты забыл? В палате ощутимо стало жарко. Румпель сглотнул, и посмотрел на Оливию. - Я не знал... - Боже, мам, - прошептала Оливия, не зная радоваться ей или плакать. Или вообще о чем думать. У неё действительно есть отец? И он тот самый, о котором она плакала и мечтала? - Да уж, Румпель, у тебя хороший вкус в женщинах, - снова подал голос странный человек с серьгой, и чуть качающимся шагом подошёл к Агнессе, галатно целуя ей руку. - Я восхищён вашей красотой, а если вы - та самая Эсмеральда, о которой шумел весь Нотр-Дам, то я восхищён дважды. Агнесса скромно улыбнулась, словно подтверждая его слова. - А ну, отойди от неё, - Румпельштильцхену явно не понравилось происходящее и он сердито отвёл того в сторону тростью. - Даже не вздумай к ним приближаться, грязный пират. - Крокодил! - отозвался тот, явно не обидевшись, и вышел из палаты, подмигнув Оливии и её матери. - Так и что нам делать? - внезапно спросила Мэри-Маргарит. - Они, что, из Зачарованного Леса? - Какого? - тут же переспросила Оливия, в голове которой не могло уложиться происходящие. - Зачарованного, - со вздохом ответила ей мама. - Прости, дочь, я тебе все расскажу. - Уж пожалуйста! - Они свои, - Румпельштильцхен повернулся к волонтёру и молчавшему до этого доктору, - скажите об этом Реджине и Эмме. Пусть не беспокоятся. Те кивнули и поспешили выйти из палаты. Он собрался за ними и остановился на пороге, повернувшись к Оливии и Агнессе: - И да - добро пожаловать в Сторибрук. И вышел, оставив их наедине.