Храм на холме и адская Канцелярия

      Спать на деревянной жесткой скамье оказалось очень неудобно, затекла спина, но Чэн не роптал — в конце концов, если этот парень и впрямь провел столько времени в бегах, добираясь на перекладных аж из самого Пекина — ему точно нужен отдых, хотя бы в относительном комфорте.       То, что его гость что-то недоговаривает, пастор понял сразу. Ну кто срывается в такую даль, даже не позвонив и не убедившись, что там, куда ты едешь, хоть кто-то ждёт. Что ж, люди врут, из страха либо ради выгоды. Не выгонять же парнишку. Красть у него нечего, а больше поводов для опасений Чэн не видел. И всё же, он чувствовал смутное беспокойство.       Ранним утром пастор, стараясь не шуметь, поднялся, растирая затекшие конечности и поеживаясь, выпил кофе и после утренней молитвы принялся за ежедневную уборку в храме и во дворе, потом занялся грядками. Когда к обеду парень так и не вышел, всё же решился взглянуть, всё ли в порядке… и поспешно зарыл дверь перед собой.       Потому что на его постели парень лежал совершенно обнаженный, закинув руки за голову, одеяло сползло на пол… он был красив, как античная статуя, разве что цвет кожи отличался от мрамора, грудь поднимало тихое дыхание, на щеках — легкий румянец… сколько всего оказывается можно рассмотреть за несколько секунд, пока приходишь в себя от удивления…       Пастор встряхнул головой, поспешно избавляясь от стоящего перед глазами образа. Мда, воспитанием молодого человека похоже, занимались спустя рукава…       За дверью Хуа Би приоткрыл один глаз и довольно ухмыльнулся. Теперь его задача — не отлипать ни на шаг, всё равно войти сюда снова он сможет только вместе с хозяином. Придется приобщиться к жизни сельского священника, пусть попривыкнет к нему. Здесь взгляд, там внешне невинное прикосновение — глядишь, и мысли мужчины сами станут сворачивать в нужном направлении. А как только фантазия разыграется — вот тебе и трещинка, которая ведет в сны…       Инкуб поднялся, оделся, порывшись в своей сумке, которую всё же рискнул вчера притащить с собой — ну не будет же этот просветленный совать туда нос, и выбрал белую футболку в обтяжку, ветровку и рваные джинсы. Хорошо заранее всё подогнал на улице — внутри никакая магия не работала, хорошо хоть сделанное раньше держалось. Хотелось бы конечно разглядеть хотя бы тень смущения, но пастор Хэ выглядел, как и вчера, спокойным и сосредоточенным, пенять за вопиющее нарушение приличий не стал… тактичный ты наш.       После обеда, вновь состоящего из тех же овощей, хлеба и чая, инкуб напросился с пастором в посёлок под предлогом, что он не хочет жить нахлебником, и попробует снять немного денег в банке со своего счета, хотя бы какие-то продукты купить в благодарность за приют. Тем более, Би чувствовал, что иначе его ждёт невыносимая овощная диета. Заодно исподволь выяснил, что выселять его на все четыре стороны в ближайшее время пастор не планирует — спорить с его планом тот не стал.       По дороге инкуб расспрашивал обо всём на свете, проявляя живейший интерес к тому, какие поля раскинулись вокруг, что интересного есть в посёлке, какие люди там живут… не то, чтобы было не плевать, но надо ж поддержать беседу.       А вот от расспросов о собственном прошлом пастор виртуозно уходил. Так-так… видимо, тут стоит покопаться, похоже он не с пеленок эдак, с Библией в обнимку.       На перекрестке разошлись, договорившись встретиться здесь же через пару часов — пастор торопился к своим «подопечным», а Би думал заглянуть в местный бар и на рынок — вдруг да удастся что ценное выяснить. Разговоры с местными мало что дали — про учебу в Англии в духовной семинарии было и в досье написано. А до этого — белый лист, даже на уровне слухов ничего не было.       Вернусь, накатаю жалобу на отдел подготовки — совсем распустились, три скупые строчки с именем, фамилией и датой рождения и одно убогое фото — и крутись, как хочешь, — про себя возмутился инкуб.       Фото и правда было убогим, вживую Хэ Чэн выглядел куда привлекательнее. Темные, густые волосы, которые он зачесывал назад, породистые, аристократичные черты, довольно высокий, разворот плеч, осанка, уверенная манера держаться… если бы не излишняя худоба — был бы прям красавчик… местные девчонки и матроны небось заглядываются. А голос… низкий, бархатный… услышать бы, как он стонет, наверняка ведь офигенски…       Ээээ, вот это чо щас было? — вопросил себя Хуа Би. — С каких это пряников я сейчас размечтался? Конечно, секс есть секс, но его отродясь на мужиков не тянуло. А, впрочем, в жизни должно быть место разнообразию. Если объект доставляет эстетическое удовольствие — это только в плюс.       Таким образом разрешив себе официально пускать слюни и не утруждаясь дальнейшими раздумьями, инкуб поспешил на место встречи, успев основательно нагрузиться на рынке всякой снедью и по ходу познакомиться с парой общительных весёлых девчонок, выяснив адрес одной из них, с которой однозначно можно будет по-быстрому… Удачно складывается…       Встретились на том же перекрестке и отправились обратно к храму. Несмотря на возражения, пастор всё же забрал половину сумок. А зря — демон даже в человеческой форме гораздо сильнее, и вес практически не чувствовал. Он бы и пастора мог без проблем донести, вместе с поклажей. Было бы забавно, — хмыкнул про себя Би. — Подхватить его на руки, расправить крылья — с ветерком бы долетели… только после такого представления его вряд ли бы на ужин пригласили… а жрать уже хочется.       Кажется, этот храм давно не наполняли такие запахи… не без смущения пастор всё же сознался, что готовит не очень. А вот инкубу человеческая еда даже нравилась. По роду деятельности он постоянно болтался на земле, и научился готовить вполне прилично. Особенно стейки… конечно, хорошо бы с вискариком, но придется обойтись — ежу ясно, что пастор такого не одобрит. Тц, вот создают люди проблемы себе на ровном месте — чо за жизнь вообще: ни пожрать толком, ни выпить, ни девочку приголубить… а азартные игры? Да он даже не курит!       За ужином инкуб как-то по-новому разглядывал сидящего напротив человека. Как же ты расслабляешься-то, мужик? Постом и молитвой? В голове не укладывалось.       К тому же, пока сам инкуб с удовольствием ел, пастор едва ли осилил треть порции, и явно не собирался доедать. На вопросительный взгляд пояснил:       — О, не стоит беспокойства. Всё очень вкусно. Но чревоугодие — есть грех.              Би аж поперхнулся.       — Нет-нет, ты ешь, молодому организму нужно больше энергии. Наше тело — храм, дар Божий, и о нём стоит хорошо заботиться.       — При всём уважении, пастор, что-то вы о своём не сильно заботитесь.       — Я привык довольствоваться малым, не беспокойся. К тому же, долг священника быть к себе несколько строже.       — Как хотите, но давайте что-то придумаем хотя бы со спальным местом — вторая ночь на лавочке приведёт ваш храм к радикулиту, а я загнусь от угрызений совести.       Разумеется, никакая совесть инкуба не мучала за неимением таковой, но проявить заботу было хорошим ходом.       Поразмыслив, пастор наконец кивнул, и они отправились рыться в стоявшем позади сада древнем сарае. Порядком извозившись в пыли, откопали ещё одну местами ржавую железную кровать — близнеца того динозавра, что стоял в комнате. Хмм, теперь куда бы её воткнуть-то? Чэн про себя поморщился, сохраняя обычный слегка отстраненный вид. Придется вспомнить учебные годы в семинарии, когда на первых курсах приходилось делить комнату с другими студентами. Как давно он не жил с кем-то рядом. Это ощущалось странно и немного волнительно, но, пожалуй, не так уж неприятно. Если конечно молодой человек всё же изволит спать хотя бы в нижнем белье…       Вместо матраса соорудили временное ложе из пары зимних одеял. Гость настоял, чтобы пастор вернулся в свою постель, а сам он устроился на новой, слегка опасаясь, чтобы она не рассыпалась под ним в самый неожиданный момент…       Но поспать в эту ночь спокойно им не удалось… стоило пожелать друг другу доброй ночи, как зазвонил молчавший до этой минуты ископаемый мобильник…       Пастор выслушал сбивчивый женский голос и принялся поспешно собираться.       — Я с вами! — предупредил Би, уже натягивая ветровку.       Через двадцать минут они уже стучались в обшарпанный домик на окраине… открыла заплаканная худая женщина, облегченно вздохнувшая при виде пастора.       — Здравствуй, Айминь. Где он?       — На кухне…       — Дети?       — Заперлись в спальне. Я позвонила соседке, она сейчас придет забрать их.       Из глубины дома послышался грохот и рёв, имеющий мало общего с человеческим голосом. Пастор ускорил шаги, Би едва поспевал за ним.       Хозяин дома обнаружился на кухне, которая носила следы его разрушительной деятельности — пол усеивали стеклянные осколки, потеки на стене, шкафчик висел на одной петле, перевернутая оббитая табуретка с отломанной ножкой… которую и сжимал в руке здоровенный мужик с совершенно стеклянными глазами.       — Лин. Ты снова за старое, — Хэ без колебаний прошел в кухню, хрустя осколками под подошвой. — Сейчас ты поедешь со мной в больницу. Прокапают, потом закодируешься. Ты меня понимаешь?       В ответ тот мазнул невидящим взглядом по вошедшим, грузно поднялся и двинулся на пастора, замахиваясь обломком. Инкуб расцвел: ща он сыграет в защитника, и благодарность ему обеспечена… но вмешательство не понадобилось. Через несколько секунд Лин стоял на коленях, его рука была заломлена, а на смену рёву пришел скулеж…       — Похоже, бесполезно, придется везти так, — Хэ кинул спокойный взгляд на инкуба. — Надеюсь, он тебя не напугал?       Би оставалось только помотать головой, помочь пастору поднять вяло сопротивляющуюся тяжеленную тушу и потащить по коридору… Вот тебе и непротивление злу насилием. Как интересно…       Из комнаты показалась Айминь, на руках у неё хныкала девочка, за руку цеплялся хмурый мальчишка. — Соседка уже пришла, сейчас отведу их и подгоню машину…       Она передала стоящей на улице седой женщине на руки дочку и побежала за дом.       Через пару минут к крыльцу подкатил старенький пикап, куда с трудом погрузили практически бесчувственное тело на узкое заднее сиденье. Пастор уже садился следом, когда к ним подбежал мальчик: — Пастор Хэ, я уже дочитал, но не мог прийти.       — Ничего, придешь, как получится.       — А…. папе станет лучше?       — Мы можем только помолиться за него, малыш. Господь милосерден, но он сам должен желать вылечиться.       По дороге Би то и дело поглядывал назад, но Лин пребывал в отключке, а вот Чэн заметно нервничал. Когда подъехали к больнице и Айминь зашла в приемный покой, пастор наконец тронул Би за плечо:       — Мне очень неловко спрашивать, но ты не сможешь одолжить денег, чтобы оплатить сейчас лекарства и палату? Завтра с утра я переговорю с руководством общины, уверен, они помогут. Но того, что у меня есть прямо сейчас, не хватит. У Айминь тоже ни гроша лишнего.       Ага. В супергероя сыграть не удалось, хоть тут подфартило. Ради себя этот мужик удавится, но не попросит, а вот для кого-то себе на гордость наступает на раз. Изобразил сомнение: — Не знаю, но должно хватить. В любом случае, буду рад помочь. Вижу, что этой семье нелегко приходится.       Демонстративно порылся по карманам, хотя прекрасно знал, что денег у него при себе хватит на месяц vip-палату мужику устроить, и ещё останется. Главное лишнего не вытряхнуть сейчас…       Пока оформляли бумаги и расплачивались, сдав Лина медбратьям, Би поймал на себе действительно благодарный взгляд. Они знакомы-то один день, а уже столько всего случилось…       Ай да я, — подумал инкуб. — Не зря Азазель в меня верил. Через месяц этот Хэ Чэн будет сам за мной таскаться и просить взять его ещё разок…       Эта мысль заставила блаженно зажмуриться и облизнуться. Как же не терпится…