untouchable

24 декабря,

Резиденция Санты Клауса,

Долина помощников «Сириус»

Готовых партий: ?/?

Дом встречает парней мелодичным джазовым звучанием рождественских хитов прошлого и обволакивающим с головы до пят теплым ванильным ароматом. Пряно-коричные ноты спешат ударить в нос, смешавшись с ярким цитрусовым запахом и мягкой смолистой хвоей. Дом пахнет праздником и приближающимся чудом. Чанбин радостно вдыхает полной грудью и принимается стягивать с себя заснеженные вещи. Сынмин же чувствует подступающую к горлу тошноту и удушающую волну накатывающего волнения. Все же вечерняя прохлада была куда комфортнее. По крайней мере, на свежем воздухе его сознание не проявляло подозрительной тяги к брейк-дансу. — Ликси, — счастливо пропел Со. Пока Сынмин восстанавливал правильное положение пола и потолка в пространстве и делал все возможное, чтобы удержать желудок на положенном ему месте, Феликс заметил вошедших домой, но главное, прибывшего Чанбина, о чем свидетельствовал звонкий смех на грани верещания. — Хенджин, — сухой кивок от него же. — Я думал, среди помощников Санты только эльфы, но посмотрите-ка, гномов тоже берут, — хозяин дома прислонился к дверному проему и скрестил руки на груди. — Я тебе покажу гнома, шпала ты ушастая, — Чанбин посмотрел на Хенджина с непроницаемым выражением лица. Такой взгляд был для него редким, но от того и более угрожающим. — Эй, перестаньте ругаться, — от ответного нападения Хвана спас Феликс, обвивший шею Чанбина. Пара контрастов. Маленькое зефирное облачко, уютно устроившееся на груди у большой грозовой тучи, готовой к сражению. Одному Санте известно, сколько драк предупредило это облачко. Однако избавить дом от словесной перепалки этих двоих было не под силу даже рождественскому чуду, куда уж там Феликсу. Отдаленные голоса упражнявшихся в остроумии Хенджина и Чанбина били по ушам. Сынмин сжал кулаки покрепче и прикрыл глаза. Звуки дома перебивали друг друга, усиливались, и в конце концов сливались в жуткую какофонию, которая атакующей волной грозилась сбить едва стоящего парня. Судорожный вдох. Задержать дыхание перед неизбежным обрушением. — Совсем промокли? — Сынмин открывает глаза и видит нависшего Хенджина. Мягкое прикосновение теплых ладоней к обветренным на морозе щекам становится тихой бухтой в этом бушующем океане шума. Дарит покой. — Промокли? — засуетился Феликс. Он опустил руки с плеч Чанбина к его ладоням, прижимая одну тыльной стороной к своей шее, и переплетает пальцы. Глаза Хенджина внимательные и ласковые. Надежное укрытие от всех невзгод. Угроза лишиться рассудка делает тактическое отступление. Облегченный выдох. — Нет, — Сынмин ответил за обоих: Со мог только влюбленно смотреть и улыбаться, заставляя Феликса смущенно опускать глаза. — Не промокли, так, слегка снегом обсыпало, — он позволил Хенджину стащить с себя накидку. — Так слегка, что набрался полный капюшон, — проворчал Хван, вешая одежду на перекладину. — Точно не промокли? Не замерзли? — Феликс обеспокоенно смотрел на Чанбина, который прильнул к его ладони на щеке, и кажется, был готов вспорхнуть от переполняющего блаженства. — Если ты переживаешь, что он заболеет, то расслабься — у гномов вообще крепкое здоровье, — Хенджин едва уворачивается от занесенной ладони. — А ну иди сюда, пигалица ты двухметровая, — здесь оказался бессилен даже Феликс. — Это с твоих полутора метров кажется, что во мне два метра роста, — в перепалке парни направились на кухню: Чанбин преследовал обидчика, Хенджин убегал от преследования, Феликс торопился за обязательной порцией прикосновений, а Сынмин… — Существование гномов не доказано, — заторможено бросил из самого хвоста процессии и не спеша двинулся в том же направлении.

***

Весь дом был украшен и прибран: в гостиной маняще трещал камин, приглашая поудобнее устроиться в кресла напротив для ленивых объятий и неспешных разговоров обо всем на свете, в углу красовалась небольшая ель с неровными рядами самодельных игрушек, переливаясь праздничными огнями, и даже стены не остались без внимания — хвойные гирлянды и атласные банты окутывали все пространство комнаты. Творческий беспорядок царил только на кухне — всюду были расставлены противни, куча посуды, а кое-где была рассыпана мука. — Как ваши экзамены? — спросил Феликс, обращенный скорее к Чанбину, но Сынмин не мог так рисковать. — Да что мы про учебу, — резко оживившись, сказал он. — Как у вас дела? Много печенья испекли? — Сынмин плюхнулся на стул у кухонного островка, потирая ладони в предвкушении. Он обязательно всем скажет о пересдаче, но позже — незачем портить аппетит. — Не то чтобы много… Пока одна партия готова. Как раз к вашему приходу вытащили, — Хенджин взял поднос с золотистым печеньем и поставил на стол перед рассаживающимися парнями. — Скажем так, все тесто готово, — Феликс указал на множество разнообразных емкостей, в каждой из которых виднелись заготовленные массы со всевозможными добавками: от орехов до мармелада. Сынмин не считал последнее хорошей идеей, но справедливо рассудил, что обстановка не располагала к критике, поэтому мысленно отметил, что это, вероятно, была традиционная плошка с пометкой «эксперимент», которую ответственные за печенье делали каждый год. Не все изобретения оказывались удачными, например, прошлогодние попытки добавить дольки свежих мандаринов стали маленькой катастрофой. А вот позапрошлогодний эксперимент с арахисовой пастой оказался вполне достойным. — Осталось испечь, — Феликс повернулся, сильно вытянув уголки рта в улыбке, отчего его губы слились в тонкую полоску, а лицо не выражало счастья. — Было бы готово куда больше, если бы кто-то не забыл включить духовку, и мы бы не прождали впустую двадцать минут, — тихо заметил Хенджин, отворачиваясь к шкафам, чтобы достать стаканы. — Во-первых, не впустую: мы приготовили тесто для следующей партии, — загнул палец Феликс и убедительно кивнул Сынмину и Чанбину. — А во-вторых, это я что ли забыл ее включить? — возмутился он в спину Хенджина, когда тот повернулся и уже собирался что-то сказать. — Так, ладно-ладно, не ссорьтесь, — Чанбин примирительно поднял ладони и встал между дежурными кондитерами. — Духовка работает? Парни одновременно кивнули. — Печенье печется? На этот раз кивок был медленнее и сопровождался взглядами, выражающими сомнение в адекватности собеседника. — Конечно, мы же не дура… — Хенджина остановила поднятая ладонь Феликса, который чувствовал возможность начала новой словесной перепалки. — Не забыли поставить противень со следующей партией, — поправил формулировку он. — Вот этот противень? — невинно поинтересовался Сынмин, указывая на плиту с аккуратно выложенными заготовками. Все четверо уставились на плиту. Хенджин нервно хихикнул. Чанбин взял противень и поставил его в духовку. — Печенье печется, — убедительно проговорил он, понизив голос, — а теперь мы ставим таймер и садимся пробовать первую партию, — и посмотрел на всех присутствующих. В кухне повисла тишина. Парни рассматривали стол перед собой, пока Чанбин ставил перед каждым стаканы и тарелки. Первым на пробу оказалось песочное печенье с щедрой порцией карамели поверх. Хенджин делает первый укус и недовольно морщит нос. — Вкусно? — подает голос Феликс, не успев попробовать свою порцию. — Сладко, — Хван опускает оставшуюся часть печенья, которую держал в руке, закрывает глаза, с усилием глотает. Его пробивает крупная дрожь. — Но вкусно? — с большим сомнением переспрашивает Феликс, хмурит брови, ждет ответ на свой вопрос. — Не уверен, что я вообще чувствую вкус, — осторожно говорит Хенджин. Чанбин же увлеченно уплетал свою порцию, то и дело хватаясь за стакан с молоком. И выглядел он при этом вполне довольным. Сынмин, забавно пружиня на своем месте, со взглядом, прикованным к неопределенной точке в пространстве, сосредоточенно жевал первое печенье. За темпом Со он явно не поспевал. — Не так уж и плохо, — выдал свое заключение Феликс. — Просто замечательно, — пробубнил с полным ртом Чанбин. — Добавочки? — поднятые брови, округлившиеся глаза и набитые щеки делали его совершенно очаровательным. Феликс перекладывает свое печенье в тарелку Чанбина. На его возмущенное «а ты?» отвечает незатейливым «наелся во время готовки». — Вам нужно восстановиться после экзамена, — Феликс заботливо смахивает большим пальцем крошки в уголках рта возлюбленного, который тает под ласковыми прикосновениями, как шоколад в духовке. При взгляде на эту картину, Хенджин поморщился так же недовольно, как и при дегустации печенья. Не то чтобы его раздражала демонстрация чувств, но видимо, концентрация сладости в организме достигла критической отметки. — Пока ждем следующую партию, — Феликс прильнул к Чанбину, захватив в объятие его руку. — Может, расскажете, как все прошло? Сынмин выходит из транса, в панике бегая глазами по кухне. Хенджин ловит его взгляд. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, наклонившись ближе. Сынмин неопределенно мычит в ответ. — А может, лучше сыграем, если уж ждем? — громко предлагает Сынмин и убегает в гостиную, пока не услышал возражений. Хенджин нахмурился, но последовал за ним. Чанбин и Феликс странностей в поведении друзей не заметили: второй был слишком занят первым, внимание которого полностью занимало печенье.