Разговоры

      В такие моменты ей всегда хотелось зарыть голову в песок.       Глупая. Какие еще такие моменты? Никогда до этого в жизни Серидзавы не случалось ничего подобного. И никого подобного в ее жизни тоже не случалось. Она стыдливо отводит глаза куда-то в сторону, в пустоту, и женщина перед ней неловко ухмыляется, заметив это движение. Комната освещена лишь парой закатных лучей, просачивающихся через полузакрытое окно, и, окутанная теплым оранжевым сумраком, прямо перед Серидзавой расстегивает рубашку Рейген Аратака – величайшая ясновидящая двадцать первого века.       Черты ее лица обрамлены ярким контуром. В свете солнца ее короткие волосы почти горят. Серидзава замечает это, когда усилием воли всё же заставляет себя посмотреть вперёд. Опускать взгляд ниже она пока не решается. Рейген не смотрит на нее, сосредоточенная на рубашке. Её руки не такие ловкие, как обычно, она краснеет и закусывает губу, когда ее палец соскальзывает с пуговицы. Смущенно, Рейген бросает быстрый взгляд на Серидзаву, снова принимается за рубашку.       В попытке куда-то деть вертящиеся в голове мысли, Серидзава решает подробнее изучить квартиру, в которую ее занесло. «Занесла», в данном случае, сама Рейген, пару вечеров назад поймавшая на себе ее пристальный взгляд, традиционно закуривая сигарету в офисе. Отвернувшись к открытому окну, она сказала:       - Скажи честно, тебе нравятся женщины?       Серидзава остолбенела.       Рейген бросила на неё неуверенный взгляд, повернувшись вполоборота. Потом снова отвернулась.       - Можешь не отвечать.       Долгая пауза.       Затяжка.       Выдох.       Рейген пожимает плечами.       - Впрочем, мне бы действительно хотелось знать, - вдруг она вздрагивает, будто напуганная чем-то, - Не пойми неправильно, у этого не будет никаких посл-       - Рейген-сан.       Полностью развернувшись, Рейген застает Серидзаву напряженно смотрящей ей прямо в глаза. Она с силой сжимает тлеющую сигарету.       - Я… не знаю. Правда не знаю.       Она была честна. Серидзава никогда прежде не задумывалась о вопросе своей ориентации – её, кажется, в принципе не очень привлекали люди, и она старалась лишний раз не думать о том, что у них между ног и как она к этому относится. Иногда Серидзава чувствовала себя бесполой. Это чувство преследовало ее с начала затворничества. Ей сложно было представить своё тело, связать с ним то, что называют личностью. Впрочем, она и о личности-то своей имела весьма размытое представление. Серидзава казалась себе клубком ниток, спутанным настолько сильно, что себе дороже в нём было копаться. Иногда она находила в себе ниточки, не застрявшие в общей мешанине, но при попытке проследовать вдоль них непременно натыкалась на какой-то тугой узел.       Тело, призванное быть вместилищем этого странного клубка, должно быть, было очень изнурённым. Иногда Серидзаве казалось, что вдоль него проходит трещина. Раньше она боялась, что бурящее содержимое этого хрупкого сосуда вырвется наружу, как цунами, обнажив перед окружающими всю свою ущербность и дикую несуразность. Чего она боится сейчас, она не знала. И это незнание тяжелой тучей повисло у нее над головой.       Рейген смущенно и задумчиво почесала затылок. Глаза в пол, губы сжаты в тонкую нитку, внезапно неловко расползшуюся в слабой улыбке, которую Рейген тут же попыталась спрятать.       - Я не хочу налегать, ни в коем случае! Просто, ну. «Натуралки» так обычно не говорят, - она кинула быстрый взгляд на Серидзаву, проверяя реакцию. Серидзава поймала себя на мысли, что всё это время смотрела на ее лицо почти немигающим взглядом. Ее собственное лицо при этом почти не выражало эмоций. Должно быть, Рейген чувствовала себя под микроскопом. Отчасти так и было – Серидзаве нравилось пристально изучать людей, накапливать информацию об их повадках. Рейген казалась ей особенно интересной.       Черт. Микроскоп. Какой ужас.       В попытке снять напряжение, она тоже попробовала спрятать взгляд. И задумалась. Непонятно, насколько справедливым было такое суждение в случае Серидзавы, но в нём точно было что-то разумное. Краем глаза она заметила, как Рейген заламывает пальцы.       - Становится неловко, да?..       Серидзава не отвечает. Но снова смотрит ей в глаза, замечая, как подрагивают её плечи.       - Кхм. Может, стоило сформировать вопрос более прозаично, - она присаживается на свой стол, впиваясь пальцами в его край. Серидзава, в свою очередь, впивается пальцами в себя, сложив руки на груди, - В общем, я долго думала вот о чём. Я тут заметила, что ты постоянно на меня смотришь, - «Блин!», - И как бы у меня, конечно, нет претензий, не пойми неправильно, но я просто сложила два и два. Помнишь, мы давали Мобу советы насчёт свиданий?       Серидзава неловко кивнула, отметив, что темп речи Рейген ускорился.       - Ну, в общем, так себе советы получились, - она нервно хихикнула, - но ты сказала, что никогда не встречалась с мальчиками! Ну и как бы. Опять же, без претензий, но в 30 лет это… Ну, ты поняла.       Снова повисла тишина. Серидзава поморщилась. Её мама явно не одобряла эту часть её жизни. Как только затворничество и «Коготь» остались позади, она стала часто слышать о том, что ей надо найти жениха, что уже крайний срок. Мама хотела лучшего. Она боялась, что ее дочь останется одинокой и несчастной. Сама Серидзава, впрочем, вполне комфортно чувствовала себя в одиночестве – по крайней мере, ей так казалось. Рейген, конечно, имела в виду совсем другое.       - Эм, ну, прости, если что. В общем, вот такие две «двойки» вышли, понимаешь? Я не знаю, насколько правильным получился результат, но, эм…       - Да?       - Тебе нравлюсь я?       - Да.       После этого Рейген долго что-то объясняла, краснея. Казалось, что своей болтовнёй она пыталась наверстать время, упущенное в моменты долгих пауз, снова и снова всплывавших в их разговоре. Рейген говорила, что с самого начала видела «это» в Серидзаве, что тоже проявляла к ней интерес, что она прекрасный человек и отличная работница. Одной рукой она продолжала впиваться в стол, другой энергично жестикулировала, трогала одежду, лицо и волосы. Было видно, как напряжены её ноги.       Серидзава смотрела куда-то сквозь неё. Она обдумывала, что побудило её сказать «да» и что именно она вложила в это слово. Усилием воли сосредоточившись на лице Рейген, совершенно пропуская мимо ушей её речи, она увидела ничем не скрываемую улыбку.       Но какой-то робкий страх был в том, что и как она говорила.       Придя в офис на следующий день, Серидзава обнаружила, что Рейген ведёт себя так, будто вчера ничего не случилось. Её отточенный артистизм и харизма казались бронированным стеклом, которое позволяло лишь издалека смотреть на Рейген, не приближаясь к ней. Странными и чужими теперь казались движения её рук - они избегали области лица, в прятались в карманы брюк. Каблуки туфель беспристрастно выстукивали ритм её шагов, когда она ходила. Она почти не смотрела в сторону Серидзавы.       Стоп, а какого вообще поведения стоило от неё ожидать? В конце концов, Серидзава сама не была уверенна в том, что ей нравится Рейген, что тот диалог стоило запоминать. Она, посмотрела в свою тетрадь, но числа и символы в ней расплывались, никак не желая собираться в единую картину. Она чувствовала, как внутри нее затягивается ещё один узел.       Когда очередной клиент покидает офис, в комнате повисает тишина, нарушаемая только скрипом ручки по бумаге. Серидзава ежится. Ей очень не хочется привлекать к себе внимание. Предательская ручка.       Ближе к вечеру, выждав пару минут после ухода посетителя, Рейген тяжело выдохнула.       - Прости. За сегодняшнее. Может, за вчерашнее тоже. Я не знаю, куда себя деть.       Серидзава вопросительно посмотрела неё. Рука Рейген, потиравшая её нос, почти полностью закрывала нижнюю часть лица.       - Я не понимаю, что мне делать и что мне чувствовать. Потому что не понимаю, что чувствуешь ты. Я просто не могу читать твои эмоции.       Эмоции? Серидзава моргнула, поймав себя на мысли, что за эти два дня она сама проронила от силы пару слов. Ей ли обвинять Рейген в хладнокровности? Наверное, было мучительно проводить все эти часы в неизвестности и смятении. Наверное, своим молчанием и тяжелыми взглядами она только и делала, что мучила Рейген.       Рейген складывает руки домиком.       - В общем, мне хотелось бы наладить контакт. Раз уж так сложилось.       - Что вы предлагаете?       Что-то зажглось во взгляде Рейген.       - Поговорить.       По окончании рабочего дня они вместе направились в городской парк. Вечер окрасил небо в оранжевый. На скамейке возле речки было холодновато. Обе не могли подобрать нужных слов, чтобы начать разговор.       Рейген хмыкнула.       - Хорошая погода.       - Да.       Погода действительно была хорошей. Небо было почти безоблачным, и солнце приятно поблёскивало в воде. Легкий ветерок мягко гнал листья.       - Скоро осень.       - Ваш день рождения.       - Что?       - Разве ваш день рождения не осенью? Дети сказали, что в сентябре.       - В октябре…       - Точно.       - Вообще, я не об этом, - она перевела взгляд с реки на Серидзаву, тем самым заставив её немного приосаниться, - Почему «Ваш»? Почему «Вы»? Мы не на работе. Да и на работе это как-то странно уже.       Серидзава снова посмотрела куда-то в пустоту.       - Я не знаю. Я всегда так ко всем обращалась.       Рейген фыркнула.       - «Все» - это тот чувак с планом по захвату мира, да?       Серидзава помедлила.       - Знаете, в каком-то роде, да.       - Заканчивай с этим.       - Постараюсь.       Рейген нарочито скептично подняла одну бровь, улыбнувшись.       - Правда постараюсь, - уголки губ Серидзавы приподнялись.       Пара-тройка минут прошла в расслабленной тишине. Серидзава повернула голову к Рейген.       - Я не знаю, где бы я сейчас была без тебя.       - Вероятно, в тюрьме.       - Это тоже.       Снова молчание.       - Знаешь, мне всегда хотелось завести собаку, - внезапно бросает Рейген.       На следующий день после работы Рейген пригласила её к себе.       Сидя на её диване и наблюдая за тем, как Рейген снимает свой пиджак и развязывает галстук, Серидзава наконец поняла, что в её внутреннем мире вызывало у неё страх. Она боялась, что разойдется по швам. А что если кто-то, изучая трещины, испещрявшие её тело, случайно застрянет в одной? Что, если этот агонизирующий хаос решит затянуть этого кого-то внутрь? Что, если этот кто-то не найдёт дороги обратно?       - Почему раздеваюсь только я? – слегка раздраженный голос Рейген вернул её в реальность. «Вот и поговорили», - подумала Серидзава, стягивая с себя верхнюю одежду.       Теперь, в ходе изучения квартиры, выяснилось, что Рейген не была особо чистоплотным человеком. В оборудованной под кухню части студии высилась башенка из коробок от лапши, кучка одежды была небрежно закинута на стоящий у дивана стул. Чтобы раздвинуть диван, кофейный столик пришлось оттащить куда-то в сторону. На нём стояла пепельница.       Рейген проследила за взглядом Серидзавы.       - Прости за бардак.       - Ничего. У меня дома так же.       - Нам есть к чему стремиться.       Нотка улыбки в голосе Рейген заставила Серидзаву снова обратить на неё внимание. Пару секунд она смогла удержать свой взгляд на лице Рейген, её напряженных бровях и приподнятых уголках рта. Потом он сам сполз куда-то вниз. Рубашки больше не было. Был бюстгальтер.       - Вообще, мой вопрос остаётся в силе.       - А, да.       Серидзава опустила голову, нащупывая пуговицу на воротнике. Пальцы не слушались её. Чужая рука опустилась её на плечо, подтолкнула, заставив Серидзаву откинуться назад. Упершись локтями, она обнаружила Рейген сидящей на коленях в районе её паха, склонившейся над ней. Она почувствовала её сбивчивое дыхание. Подняв голову, она увидела её лицо. Это была совсем не та уверенная и харизматичная женщина, которую она ежедневно видела в офисе. Рейген пыталась натянуть самоуверенную улыбку, но у неё явно плохо получалось, из-за чего её рот кривился в каком-то смущённом оскале. В глазах тот самый робкий страх. Ее губа подрагивала.       Трясущимися руками Рейген неловко расстегнула пару верхних пуговиц. Серидзава неуверенно поднесла руку к её лицу, осторожно погладила щёку, надеясь, что это поможет ей успокоиться. Эффект был обратный – уставившись ей в глаза, Рейген оторопела, похожая на испуганного котёнка. Смешная. Уголки рта Серидзавы предательски поползли вверх, и она отвела взгляд.       - Что мы делаем?       - Я не знаю.       - Это мой первый раз.       - Мой тоже.       Серидзава вопросительно подняла бровь. Ей вспомнились рассуждения Рейген о её возрасте и «женихах». А ведь она была не особо младше, да и к тому же не провела большую часть своей жизни, сидя за компьютером в тёмной комнате. Нет, у Серидзавы вовсе не было претензий к Рейген, просто ей всегда казалось, что такая женщина может затащить в постель любого понравившегося. Хотя, конечно, правильнее сказать «любую понравившуюся». Рейген правда не пользовалась этой возможностью?       Но всё становилось понятным, если учесть её поведение сейчас. Рейген боялась брать инициативу. И вообще боялась. Серидзава не хотела оставлять её наедине со страхом, хотя тоже ужасно стеснялась       Когда Рейген уже хотела отстраниться, руки Серидзавы заползли ей на спину, нашли застежку бюстгальтера. Быстрое движение пальцев – и лямки лифа ослабились, поползли с плечей Рейген вниз. Она робко, но искренне улыбнулась.       Серидзава стащила с неё бюстгальтер, и Рейген вернулась к рубашке. В её внешнем виде было нечто необычное, завораживающее. А ещё она не сняла брюки. С рубашкой закончено. Приподнявшись, чтобы снять и отбросить её, она поймала изумлённый взгляд Рейген на своей груди, так же подобранной лифом.       - Что?       Смешок.       - Нет, ничего. Просто это забавно. Мы очень разные.       Серидзава приподняла бровь. Теперь она могла нормально разглядеть Рейген. Она окинула взглядом сначала себя, а потом её, про себя отметив, что впервые вживую видит другого человека обнажённым. Сама Серидзава в целом была достаточно крупной, как ввысь, так и вширь. Кроме того, весьма обильной была растительность на её теле. В школе она этого стеснялась, но годы затворничества убили в ней всякое волнение о мнении окружающих по той причине, что окружающих просто не было. Зато было тягучее чувство отвращения к себе при каждом взгляде в зеркало, при каждом нажатии кнопки «Play» на очередной вкладке с хентаем. Серидзава поежилась, чувствуя, что показывает миру слишком много себя. Ей захотелось укутаться во что-то бесформенное. Рейген, в прочем, нравилась её внешность. По крайней мере, такое впечатление производил её влюблённый взгляд, обращённый животу Серидзавы, частично скрытому брюками.       Во внешности Рейген было что-то мальчишеское. У нее была маленькая грудь, изгибы в фигуре почти отсутствовали. Сходство с юношей придавала и волосяная дорожка на животе.       - Ты красивая, - говорит Серидзава.       Уши Рейген краснеют, лицо расплывается в улыбке.       - Ты тоже.       Взгляд Серидзавы снова опускается, Руки неловко тянутся к бляшке на ремне Рейген, останавливаясь в паре сантиметров.       - Можно?       - Давай.       Она кивает, расстегивает ремень. Внезапно для неё самой, её пальцы заползают за спину Рейген, под края её брюк. Смущённо вздохнув, Рейген подаётся вперёд, плотнее прижимаясь к её паху, обхватывая её руками. Серидзава почувствовала движение пальцев в том районе спины, где находилась застежка её бюстгальтера. Ощущение тепла чужого тела придало ей уверенности. Одной рукой она спускает брюки Рейген, вторую кладёт ей на ягодицу, осторожно обхватывая её. Серидзава сосредоточено хмурит брови. Рейген стягивает лямки лифа с её плечей, и он беспомощно повисает на руках Серидзавы, занятых кое-чем другим. Она смеётся.       - Остановись на секунду, у нас проблема.       Серидзава смущённо отстраняется. Робко улыбаясь, окончательно снимает бюстгальтер. Внезапно, она снова чувствует себя чересчур обнажённой. Эта мысль волной накрывает её. Пользуясь паузой, Рейген стряхивает с себя брюки, оставленные Серидзавой где-то на полпути к её коленям. Кивает.       - Можно продолжать.       Серидзава, закрывшаяся руками, сглатывает, опустив взгляд на свою грудь. Рейген вздыхает.       - Всё с тобой в порядке.       «Хотелось бы верить», - про себя вздыхает Серидзава, но одними словами не выкорчуешь вещи, порождённые многолетним опытом самоуничижения. Уголки её губ подрагивают.       - Эй.       Её «интимные» части тела всегда казались ей наиболее отвратительными. Она зажмурилась.       - От кого ты прячешься? От меня?       - Нет… просто-       - Давай без «просто», - дерзко по содержанию, но мягко по интонации. Рейген наклонилась к её лицу. Серидзава подняла на неё взгляд, краем глаза заметив протянутые к ней руки, - можно?       Робкий кивок.       Рейген обнимает её, положив голову на плечо. Молча. Помедлив, Серидзава кладёт руки ей на спину, чувствуя, как горячее дыхание Рейген на ее затылке сбивается.       - Я совсем не умею утешать людей, да?       Вместо ответа Серидзава трётся щекой об её шею.       - И опять перевожу ситуацию на себя.       - Неправда.       Рейген замолкает, легкими прикосновениями пальцев рисуя круги на спине Серидзавы. Проходит минута. Другая.       - С тобой правда всё в порядке... И с твоим телом тоже. Ты хорошая. И красивая. Не думай, что это лесть.       - Спасибо.       «Не за что», - хочет сказать Рейген, судя по её открывшемуся рту, но вовремя останавливается, приподняв голову и уткнувшись носом в волосы на виске Серидзавы. Руки Серидзавы касаются её затылка. Потом зарываются в волосы. Серидзава чувствует улыбку Рейген возле своего лица. И тоже смущённо улыбается.       Рейген целует её в висок. «Это мой первый поцелуй», - думает Серидзава, закрывая глаза и подаваясь навстречу губам. Рейген что-то мурлычет, улыбаясь. Они целуются в зубы.       - Ой, - почти шепчет Рейген. Серидзава чуть увереннее направляет её рукой, зарывшейся в волосы. В этот раз получилось лучше.       Рейген обхватывает её лицо, гладит щеки большими пальцами, прижимается лбом ко лбу. Серидзава касается её носа своим. Между ними ни звука, кроме тихих вздохов и невнятных перешептываний. Свободная рука Серидзавы неуверенно сползает вниз по спине Рейген. Та, наклонившись к уху Серидзавы, нараспев шепчет:       - У меня тоже куча комплексов…       И кладёт её ладонь себе на ягодицу. Серидзава даже не успела проследить за её движениями.       - Совсем ничего нет, да?       Серидзава отводит взгляд, пытаясь уйти от ответа. Вообще-то, она права. Но ощущения всё равно приятные.       - Ну да. Но по глазам же вижу, что нравится, - ухмыляется Рейген, заставляя Серидзаву снова посмотреть на её лицо, - Да и дело не во внешности.       Серидзава смущённо хихикает.       - Массмаркет нас не любит.       - Это правда. На мне всё висит. Каждые первые штаны парашютом.       Рейген касается её ребёр, заставляя Серидзаву вздрогнуть от пробежавшего холодка.       - Можно?       Серидзава кивает. Рейген кладёт ладонь на её правую грудь, вторую руку просовывает под её спину, обнимая. Глаза Серидзавы закрыты, но она чувствует, как Рейген спускается чуть ниже, чувствует сначала мягкий холод, а потом тепло её щеки на своей грудной клетке. Приоткрыв глаза, он ловит томный взгляд Рейген. Движения её рук легки, она с явным любованием, с явным облегчением проводит пальцами по линиям растяжек. Наверное, она ожидала увидеть линии другого характера – не вдоль, а поперёк. К своему счастью, Серидзава таким не занималась. В своё время ей было слишком лениво.       Рейген касается соска. Серидзава резко и глубоко вдыхает, морщась. Она хихикает.       - Ты негромкая, - замечает Рейген, аккуратно вырисовывая кружочки пальцем, - это хорошо.       Справившись с новыми ощущениями, Серидзава вопросительно посмотрела на неё бровь.       - Ну. Могли бы возникнуть проблемы с арендой квартиры. И меня бы это смущало.       - Почему?       - Не знаю. Какие-то… крепкие ассоциации с порнографией, что ли. Громкие стоны и всё такое… Мне всегда казалось, что это неискренне.       - «Всегда»?       Рейген раздражённо вздыхает.       - Ну интернет-то у меня был.       Повисает неловкая тишина, разбавляемая только тихими вздохами Серидзавы. Остановившись (и тем самым заставив Серидзаву разочарованно щелкнуть языком), Рейген разворачивается, кладёт голову на руки, сложенные на груди Серидзавы.       - Прости, что остановилась. А ты смотрела порнографию?       Серидзава медлит.       - Да, но-       - «Но»?       - Нарисованную.       - Я так и знала, - довольно мурлычет Рейген, заставляя Серидзаву покраснеть, - И как?       - Мне надоело.       - А мне сразу не понравилось. Ну, в смысле, не хентай. Порнография. Вообще.       - Я не думаю, что мне прямо… нравилось… Это было дело привычки. Не знаю, насколько это подходящее слово, но меня привлекал тот факт, что там не было реальных людей, - Серидзава задумалась, - Я слишком рано на это наткнулась.       - Все слишком рано натыкаются.       - К сожалению.       Тыльной стороной ладони Рейген дотрагивается до её щеки.       - Я пробовала смотреть видео. Они были искусственными. До отвращения. И людей мне было жалко.       - Понимаю.       - Это не то, что мне было нужно. Мне было нужно вот э-э-это, - растягивает Рейген, проводя пальцем где-то над губой Серидзавы. Спустя несколько секунд недоумения, Серидзава, снова краснея, поняла, что Рейген имеет в виду её еле заметные усы, - Ты очень милая.       - Ты тоже, - отвечает Серидзава, дотрагиваясь до её уха.       - А еще ты до сих пор в штанах.       Серидзава закатывает глаза.       Рейген слезает с неё, садится рядом, как бы приглашая к действию. Серидзава послушно приподымается, расстегивает ремень, стягивает брюки, носки. И видит, как куда-то в сторону, на стул, отлетают небрежно брошенные трусы Рейген.       - Опять ты на шаг впереди, - смущённо пробормотала Серидзава. Рейген хмыкнула.       Серидзава оборачивается и видит Рейген лежащей на боку, одна нога едва скрывает её лобок. Полностью обнажённая, лишённая женственной округлости ног и бедёр, она еще больше напоминает мальчишку. Внимание Серидзавы привлекает растительность в низу живота Рейген, но она тут же смущённо отворачивается.       - У нас больше общего, чем мне казалось.       - Да? Хотелось бы убедиться лично.       - Прости. Мне надо немного привыкнуть.       - Окей.       Серидзава слышит, как скрипит диван, когда Рейген подползает к ней на четвереньках. Она приобнимает её, зарывается носом в волосы, потом кладёт голову на плечо. В ответ Серидзава проводит ладонью по контуру её лица.       - Рейген...       Рейген кладёт указательный палец ей на губы.       - Аратака, - она ухмыляется, - ты ещё на "вы" обратись, чтобы было совсем уж неприлично.       Серидзава поднимает брови.       - А всё остальное - прилично?       - Остальное - естественно.       Её руки спускаются вниз, к животу Серидзавы, и она с нежностью и жаром обнимает её, уткнувшись носом в шею.       - Совершенно естественно, - повторяет Рейген, утягивая ее назад, заставляя снова лечь.       Кацуя. Так её называла только мама.       Рейген ложится на спину, взглядом явно приглашая Серидзаву к действию. Неуверенно и робко, она становится над ней, прижимая поднятые над головой руки Рейген к дивану. Рейген пытается натянуть самоуверенную улыбку и томный взгляд, но это не спасает Серидзаву от мысли о том, что она выглядит слишком хрупко, особенно по сравнению с самой Серидзавой, особенно учитывая её специфичный навык, заключающийся способности без особых усилий разрушать здания.       - Поцелуй меня, - Рейген возвращает её обратно в реальность.       И Серидзава послушно подаётся ей навстречу, закрывая глаза. Улыбаясь, коротко вздыхая и издавая невнятные звуки, Рейген освобождает свои руки и обхватывает её лицо ладонями, сильнее прижимая к своему. Серидзава чувствует пушок над её верхней губой. Открыв глаза, она медленно отстраняется. Никто никогда не видел Рейген так близко. На её виске пятнышки, еле заметно отличающиеся по цвету от общего тона её кожи. Это тональный крем, теперь уже чуть смазанный, а под ним красноватые пятнышки поменьше. У внутренних уголков её глаз морщинки, и сама кожа там отдаёт синеватым. Ее брови ассиметричны, некоторые волоски выбиваются из общей формы. В луче закатного солнца светится пушок на её щеках, кое-где волос длиннее и жестче. Но самая важная черта – её усталый взгляд. Серидзаве нравилось видеть её такой. На работе и среди людей она иногда казалась пластиковой.       Аратака запускает руку ей в волосы, мягким движением подталкивая Серидзаву к своей шее. Серидзава трётся носом об её подбородок, спускается ниже, аккуратно оставляя поцелуи, наслаждаясь каждой деталью процесса. Ей нравится, как движется кадык Аратаки, когда она сглатывает, как еле заметно натягиваются мышцы шеи, когда она улыбается.       Серидзава поднимается, садится более устойчиво, осторожно кладёт руку ей на грудь. Аратака вздрагивает, и, кажется, поняв, что заставила Серидзаву усомниться в правильности своих решений, гладит её по руке. Она закусывает губу, когда Серидзава едва касается её соска, глубоко вздыхает, когда она начинает его массировать. Левой рукой Аратака сама сжимает одну из своих грудей, закрывает глаза. И шокировано открывает их, когда Серидзава решает привлечь к процессу свой язык. Склонив голову на бок и довольно усмехнувшись, она закидывает ноги на спину Серидзавы, заставляя ту вздрогнуть и обернуться. Смущённая новыми обстоятельствами, все еще переваривающая их, Серидзава не сразу замечает, как Аратака берет её руку и куда-то переносит. Шершавое ощущение на ладони моментально вырывает Серидзаву из роя мыслей. Её рука лежит на лобке Аратаки.       Немного помедлив, Серидзава запускает пальцы в светловатые волосы, проводит ими вдоль дорожки на животе. Аратака приподнимается, спуская ноги ниже и делая позу более удобной как для себя, так и для Серидзавы. Прикосновение к внутренней части её бедра отзывается в ней легкой дрожью. Серидзава поднимает на неё взгляд, как бы спрашивая разрешения, и получив в ответ кивок, притрагивается к вульве, со смущённой улыбкой отмечая её влажность.       - Если честно, я не знаю, что мне делать.       Аратака отводит взгляд. Её брови и губы напряжены. Снова посмотрев на Серидзаву, она настойчиво произносит:       - Попробуй пальцы. Внутрь.       - Так сразу?!       «Ну а что?» - читается во взгляде Аратаки. Серидзава смотрит вниз.       Вообще-то, её переполняла неуверенность.       Серидзава осторожно кладёт руку на внешнюю часть бедра Аратаки, то и дело поглядывая на её лицо. Не глядя находит вход во влагалище. Осторожно, до фаланги, вводит средний палец, чувствуя, как сокращаются мышцы, как стенки то сжимаются, то расслабляются. Это было… интересно. Серидзаве нравилась новая текстура и тепло внутри. Она чувствовала тепло в низу живота, чувствовала, как снова уходит куда-то в мысли. Аратака, в отличие от неё, пристально следила за процессом.       - Глубже.       - А? Хорошо.       Введя палец до его основания, Серидзава, улыбаясь, посмотрела на Аратаку. И тут же разочаровалась. Несмотря на прикованный к её руке взгляд, Аратака, кажется, не особо-то горела процессом. Конечно, она обрывисто вздыхала, её плечи вздрагивали, реагируя на движение. Но во взгляде таилось лишь ожидание. «Я что-то делаю не так?» - смутилась Серидзава. У неё, признаться, вообще было довольно слабое представление о том, как должен выглядеть секс. Между настоящими людьми.       Она сосредоточилась. Согнула палец, поглаживая стенку. Снова подняла взгляд. Аратака приоткрыла рот, закусила губу. Но глаза по-прежнему ничего не выражали. Серидзава еле слышно цокнула. Она попробовала подвигаться внутри Аратаки, та сразу среагировала. Она прикрыла глаза, отзываясь на каждый толчок быстрыми и слабыми выдохами. Её щеки и уши краснели, пальцы впивались в диван. Но она напряжённо молчала. Какое-то смутное ощущение не покидало Серидзаву. Ей на секунду показалось, что вот оно – тело Аратаки, а сама она отсутствует. Серидзава ожидала другую реакцию. Серидзаве хотелось другой реакции.       - Аратака…       - А? Что? Продолжай, - отмахнулась Рейген.       - Что мне?..       - Дальше. Вводи второй.       Серидзава сглотнула. И без того в смятении, она плохо представляла, как такая толщина войдет внутрь. Вообще-то, Аратака была довольно узкой. Серидзава пристально посмотрела на её лицо. Аратака просто ждала. Пауза затягивалась, и в этом ожидании Серидзаве померещился немой укор. Она приготовила безымянный палец, крепко прижав его к среднему. Ввела. Находясь еще у самого входа, Серидзава услышала шипение Аратаки.       Она жмурилась, её тело было напряжено. Серидзава остановилась, но Аратака нетерпеливо схватилась за её руку, потянула вниз, пытаясь заставить Серидзаву двигаться.       Серидзава ввела пальцы глубже, но не смогла продолжать, увидев болезненное выражение лица Аратаки. Она пришла в ужас от мысли о том, что могла сделать ей больно – и сделала. Это то, чего она боялась. Даже не используя силы, она ранит окружающих. Какая-то ниточка внутри неё мучительно натянулась. Серидзава убрала руку. Рейген вцепилась в диван.       - Что ты…       - Тебе больно.       - И?       - Чего?       Рейген закатывает глаза.       - Я не буду делать тебе больно, - твёрдо говорит Серидзава,- я не хочу.       - Все так делают.       - Кто – все?       - Всё будет нормально.       - Нет, не будет! – Серидзава тут же опускает глаза, стесняясь повышать голос, - Мне не будет нормально. Я не знаю, что у тебя на уме, но… Я этого боюсь.       Рейген отводит взгляд. - Я не могу просто смотреть, как ты корчишься. А заставлять тебя корчиться – тем более.       - Прости.       Глаза Аратаки повлажнели. Она вытерла их ладонью.       Серидзава наклоняется, целует её лоб.       - Эй…       - Всё в порядке. Неловко вышло.       "Неловко вышло". Серидзава зарывается в волосы Аратаки, подхватив её руками. Она не понимает, что заставляло Аратаку терпеть ту боль и почему она так легко к этому относится, ей хотелось пожалеть ее, приласкать, а главное – разобраться в том, что испытывала Аратака. Но превращать этот вечер психологический сеанс было бы странно, да и Аратака, кажется, не особо хотела делиться чувствами. Серидзаве пришлось притвориться, что ничего не произошло. Она улыбнулась.       - Ничего. Есть еще идеи? Ну, насчёт…       - Вообще-то есть, - закрыв глаза, Аратака трётся щекой об её плечо, - ты умеешь работать языком, верно?       Серидзава покраснела, возбуждённо выдохнув. Ей нравилась эта идея.       - Сядешь на край? Мне кажется, что лёжа неудобно.       Аратака поднимает голову, напоследок оставив на плече Серидзавы поцелуй.       - Хорошо.       Серидзава сползает на пол, садится. Аратака устраивается на крае дивана, раздвинув ноги. Серидзава кладёт голову на её бедро, томно, с легкой улыбкой смотря на неё снизу вверх. Аратака закрывает рот тыльной стороной ладони от смущения.       - Вот это вид, - мечтательно сказала она.       Серидзава усмехнулась. Когда Аратака запустила свою руку ей в волосы, она с явным наслаждением прильнула к ней, закрыв глаза.       - Ты знаешь? Я постригла тебя на свой вкус.       Серидзава вопросительно подняла бровь.       - Это должно что-то значить?       - Да нет. Просто, - Аратака посмотрела куда-то в сторону.       - Эй. Мне нравится.       Рейген пытается сбежать от ей же поднятой темы, молча бегая взглядом по потолку.       - Аратака, - настойчиво обращается Серидзава, - вернись сюда, пожалуйста.       Она ловит себя на мысли, что какие-нибудь полчаса назад точно так же скрывалась от Аратаки она сама. Должно быть, у той было гигантских размеров терпения, потому что такая уклончивость со стороны Аратаки уже вгоняла Серидзаву во фрустрацию. Вот же две дурёхи. Чья вообще это была идея?       - Рада, что тебе нравится, - тихо отвечает Аратака.       - Это не лесть.       Аратака улыбается, и Серидзаве моментально становится стыдно за свои сомнения. Аратака чудесная. Видеть её такой – лучше всего на свете. Она поглаживает её ногу.       - Я продолжу?       - Конечно.       Серидзава берется за её бедра и приближается к лобку. Они обе смущены. Немного помедлив, Серидзава открывает рот и касается половых губ языком. Аратака отзывается дрожью. Убедившись, что всё делает правильно, Серидзава сильнее подаётся вперед, зарываясь носом в её волосы. «На этот раз – другие», - подумала она и не сдержалась от улыбки.       - Что… Смешного? – сдавленно спрашивает Аратака.       «Да так, ничего», - про себя отвечает Серидзава и слабо вертит головой, своим движением заставляя Аратаку шумно выдохнуть.       - Засранка, - смеется она, загребая рукой волосы на затылке Серидзавы и сильнее прижимая её к себе.       Язык Серидзавы проскальзывает во влагалище.       Аратака ерзает, крепче берется за волосы Серидзавы, в ответ та хватается за её зад, всем телом жадно прижимаясь к Аратаке. Ей нравилась такая близость и такое ощущение влажности и тепла. Еще ей нравился запах Аратаки.       Шире открыв рот и как бы случайно коснувшись клитора губой, Серидзава услышала, как Аратака сдавленно скулит.       Она немного отстранилась.       - Я думала, тебе не нравится громкий секс, - насмешливо подняла взгляд на Аратаку Серидзава.       - Ой, заткнись и займись делом! – раздражённо вскрикивает покрасневшая Аратака, прижимая Серидзаву обратно, - И вообще, это было не громко.       Конечно, она понимала, что скулёж Аратаки не имеет ничего общего с тем, что она описывала. Ей просто хотелось её раззадорить.       Серидзава улыбается, уткнувшись в её волосы. Она снова пробует скользнуть внутрь, но Аратака берёт ее под подбородок и направляет чуть выше. Закрыв глаза, Серидзава проводит языком до клитора, заставляя Аратаку согнуться над ней. Ей нравится эта близость, нравится жар, влажность и абсолютная телесность происходящего. Дыхание Аратаки, движения её живота и ног, запущенная в волосы рука – всё это было красиво в своей обнажённой естественности. Серидзава чувствовала себя живой. «Черт, мне ведь действительно нравятся женщины», - неожиданно всплывает у неё в голове, но она не придаёт этой мысли особого значения.       Она лижет головку, как бы лакая, и Аратака закрывает рот рукой, пытаясь заглушить издаваемые ей звуки. Она рисует языком круги, и Аратака запрокидывает голову, плотно сжав губы и тяжело дыша. Она посасывает клитор, и Аратака… Всхлипывает?       Почувствовав смятение Серидзавы, замедлившей темп, Аратака успокаивающе гладит её по голове.       - Всё хорошо. Продолжай, - это было искренне, не как в прошлый раз. В голосе Аратаки слышалась улыбка, - я уже близко.       Серидзава промычала что-то одобрительное. Аратака закинула ногу ей на плечо. Руки Серидзавы крепче взялись за её бедра. Серидзава чувствует, как Аратака напрягается.       Она пробует поднять взгляд, чтобы посмотреть на лицо Аратаки, но ей мало что видно. Аратака нависает над ней, смотря куда-то вверх. Серидзава могла бы с этим смириться, но ей сильно хочется её увидеть.       Рука Серидзавы подползает к боку Аратаки, она обхватывает его, большим пальцем задевая живот. Мягким, но уверенным движением, она подталкивает Аратаку назад, второй рукой приподнимая её ногу. Аратака послушно откидывается назад, опираясь на локоть. Она наклоняет голову, и Серидзава видит её разгорячённое, чуть-чуть влажное от слёз лицо. Её глаза закрыты, рот приоткрыт, брови напряжены. Она сосредоточена на своих ощущениях. Она красивая.       Серидзава обхватывает её ногу, проводя рукой вверх, под коленку, заставляя Аратаку вздрогнуть.       - Сейчас…       Со всей возможной нежностью и страстью, Серидзава подаётся вперёд, быстро проскальзывая языком во влагалище и снова возвращаясь к клитору. Аратака делает толчок бёдрами ей навстречу.       Её тело охватывает дрожь, она морщится и сбивчиво пыхтит. «Так должно быть?.. » -на какое-то мгновение задумывается Серидзава, но неловкая улыбка, криво расплывающаяся по лицу Аратаки, убедила её в том, что да, должно.       Серидзава не останавливается.       Когда оргазм прошёл, Аратака потрепала её по голове.       - Хорошая работа, - она улыбается, ложась на спину. Серидзава забирается на диван, вполоборота садится рядом с ней.       - Ты плакала?       - А, пустяки, - Аратака небрежно отмахивается рукой, но замирает, увидев помрачневший взгляд Серидзавы,- нет, в этот раз правда – я просто чувствительная в этом плане, вот и всё, - она говорит тише, - и всё-таки это мой первый раз. И со мной никто не был так нежен, - её голос ломается и дрожит.       Серидзава ложится на бок, внимательно присматриваясь к влажным глазам и дрожащему подбородку Аратаки. Она берёт её за руку. Аратака благодарно смотрит ей в лицо.       - Мне в какой-то момент показалось, что я этого не заслуживаю.       - Почему?       - Есть… много причин. Но в основном с непривычки. Мне одиноко. Мне не хватает взрослых вокруг.       Серидзава мягко переплетает свои пальцы с пальцами Аратаки.       - Какие ещё причины? - Я, вообще-то, отдохнуть собиралась, а тут ты со своими допросами, - с усталой иронией в голосе вздыхает Аратака, - В общем, я себе не нравлюсь.       «Почему?» - собирается спросить Серидзава, но вовремя прикусывает язык. Аратака добавляет:       - Но я над этим работаю, - и смешно подмигивает.       Серидзаве нравилось её слушать. Всё озвученное дополняло образ Аратаки, делало его сложнее – и от того прекраснее. Она не была лабиринтом, не была тёмной пещерой или клубком путающихся ниток. Она была какой-то особенной картиной, во всей своей печальной красоте блистающей только в свете заката.       Небо переливалось лиловым.       Не так уж это и страшно – нырнуть во внутренний мир другого человека.       - В общем, вот, - Аратака вздыхает, с улыбкой поворачивая голову к Серидзаве, - Неважно. Нам ещё нужно с тобой разобраться.       - Со мной?.. – в ответ на непонимающий взгляд Серидзавы, Аратака указывает пальцем на её заметно намокшеебельё, заставляя её покраснеть.       - Давай-ка ты от этого избавишься.       Серидзава смущённо кивает, приподнимается, протягивает руку к своему паху, но Аратака её останавливает, схватившись за плечо.       - Можно я? А то я тебя толком не трогала даже. А ты с меня, между прочим, штаны стащила. Ну, типа того.       Серидзава снова кивает.       Ей сложно подобрать слова. Что Аратака подумает о ней?       Устроившись у её ног, очевидно еще не вполне отдохнувшая, Аратака проводит рукой по ее животу и бедрам. Серидзава нервничает. Заметив это, Аратака поднимает взгляд на её лицо, игриво склонив голову на бок.       - Всё хорошо, - успокаивающе произносит она.       «Хотелось бы верить», - угрюмо думает Серидзава, но вдруг отмечает, что, вообще-то, действительно верит.       Заметив в глазах Серидзавы спокойную благодарность, Аратака кладёт руку на её лобок и через ткань белья касается вульвы, заставляя Серидзаву слегка поморщиться от новых ощущений. Улыбаясь, Аратака стягивает с неё трусы.       Оказавшись полностью нагой, Серидзава напрягается. Аратака с нежностью рассматривает её интимные точки, проводя пальцем по волосам.       - Супер, - внезапно произносит она.       - Что?       Аратака смущённо отводит взгляд. Она тоже не была особо сильна в выборе слов.       Серидзава посмеивается.       - Странно вышло, - говорит Аратака и чешет затылок.       - Да уж, - Серидзава улыбается, гладя её по руке.       - Продолжим?       - Да.       - Давай ты сядешь.       - Хорошо.       Аратака садится сзади, уткнувшись ей в плечо. Серидзава вопросительно наклоняет голову.       - Что ты собиралась делать?       - Я хотела тебе помастурбировать. Идёт?       - Идёт.       - Хорошо, - она целует её в шею.       Рука Аратаки сползает к паху Серидзавы, едва касаясь кожи. Это приятно, но она не двигается дальше. Она будто дразнит Серидзаву.       - Аратака…       - Ладно-ладно! Я тоже стесняюсь, вообще-то. Как тебе нравится?       Серидзава через плечо бросила взгляд на её покрасневшее сосредоточенное лицо. Смешная. Она потёрлась щекой о её волосы.       - Я не знаю. Как хочешь.       Аратака кивнула.       Наконец, ладонь Аратаки проскальзывает между ног, касаясь набухшего клитора и заставляя Серидзаву сжать зубы. Вторую руку Аратака осторожно кладёт ей на грудь. Не останавливая движение, устроив свою голову на плече у Серидзавы, она чуть сильнее надавливает на клитор, заставляя Серидзаву изогнуться и уткнуться носом в её ухо. Она улыбается, с удовольствием закрывая глаза.       Мастурбация, конечно, не была для Серидзавы чем-то новым, и чисто физиологически её ощущения не особо отличались от тех, что она испытывала, будучи наедине с собой. Но не столько движения, сколько само присутствие Аратаки делало процесс намного лучше. Обычно, занимаясь этим, эмоционально Серидзава чувствовала себя жалкой и одинокой. Удовольствия от этого было не много. Сейчас же она наоборот как никогда ранее чувствовала себя нужной и любимой.       Любимой?       Вообще-то, это их второе свидание.       Чувствуя, как мысли Серидзавы снова затягивают её куда-то не туда, Аратака прикусывает её плечо, заставляя Серидзаву вздрогнуть.       - Будь здесь. Сконцентрируйся на ощущениях, - мурлычет Аратака.       - Ага, - шумно выдыхает Серидзава.       Мягкий смешок. Аратака страстно мнёт её грудь. Серидзава ощущает тепло в низу живота. Она приподнимает бедра в такт движениям Аратаки, постепенно они ускоряют ритм. Аратака целует её в щеку, и Серидзава кончает. Во время оргазма Аратака сильнее прижимается к ней.       Пепельница падает со стола.       - Ой... - как бы извиняется Серидзава.       - Чудесно, - не обращая внимание на пепельницу, шепчет Аратака, давая Серидзаве сползти ей на колени и отдышаться. Аратака целует её в макушку. Серидзава задумчиво смотрит на потолок, - Что такое?       Серидзава медлит.       - А это было… не слишком быстро?       - Что? Нет, совершенно нормальный темп. Ты о чём?       - Нет. Я не про это. Я вообще про секс. Мы позавчера признались.       - А что, надо было месяц ждать? Я захотела, ты захотела. Вот и всё.       Серидзава отводит взгляд.       - Я просто не очень понимаю статус наших отношений.       Аратака цокает.       - А что его понимать?, - она пожимает плечами, - Нет же какой-то чёткой грани. Люди не начинают эм... отношаться по щелчку пальцев. Мне кажется.       - Ты права. Мне просто непривычно.       Аратака гладит ухо Серидзавы. Внезапно, её будто осеняет.       - Мне кажется, за эти дни я забыла тебе кое-что сказать.       Серидзава вопросительно поднимает взгляд.       - Ты мне нравишься. Не «сразу нравилась», не «нахожу тебя привлекательной». Нравишься. Здесь и сейчас.       Она задумывается.       - Это ничего не меняет.       Аратака улыбается.       - Мне просто кажется, что такое надо озвучивать. Я закурю, ты не против? – она попыталась встать.       В ответ Серидзава делает взмах рукой и при помощи психокинеза кладёт пачку сигарет и зажигалку ей в ладонь.       - Ой. Классно. Открой ещё окно пошире, ладно? О, и пепельницу подними.       - Мне не нравится, когда ты куришь.       - Ну что ж поделать. Когда-нибудь брошу, - Аратака зажимает сигарету губами и чиркает зажигалкой.       Минута проходит в тишине.       - Нет у меня никаких сверхсил, - внезапно произносит Аратака, выпустив облачко дыма.       - Я знала.       - Давно?       - Ты плохо врёшь.       Аратака страдальчески морщится.       - Вот блин! А я думала, что это мой талант.       - У тебя много других талантов.       - Например?       - Ты хорошая наставница.       - Ну и ну. В сексе тоже?       Серидзава смеется.       - Отчасти.       Аратака бросает меланхоличный взгляд в окно, стряхнув пепел в лежащую рядом с ней пепельницу.       - Насчёт той штуки с пальцами. Прости, что втянула. Это было лишним.       Серидзава заглядывает ей в лицо.       - А что это вообще было?       - Долгая история.       - Расскажи.       Аратака чешет подбородок, рука сползает на шею.       - У меня есть дурацкая фантазия. Появилась после одной пьянки, так от неё и не избавилась. Ну и фантазия эта заключается в том, что кто-то меня просто… имеет. Через боль, слёзы и всё остальное, - она затягивается, смущённо смотрит на Серидзаву, бросает взгляд на потолок и медленно выдыхает, - Мне тогда казалось, что я большего не заслуживаю. Ну и до сих пор иногда кажется. Мерзость короче.       - И тебя это возбуждает?..       - Нихрена меня это не возбуждает. Просто навязчивая мысль. Но учитывая содержание, она, конечно, связана с сексуальностью и всем таким. А еще меня смущает, что я как бы просто узкая и не очень чувствительная внутри. Я читала, что это норма и всё-такое, но стереотип в голове просто засел. Не могу вставить два пальца – всё, неправильная женщина, ошибка природы и вообще мамино разочарование. Вот.       Она тушит сигарету.       - Получается, это было самовредительство? - испуганно спрашивает Серидзава.       - Ну… - Аратака задумывается, - Я бы сказала, что не совсем. Но отчасти – да. Ох, прости это было ужасно.       - Да. Было.       - Ну, есть ещё такой момент, что фантазии – это фантазии. В них боль не чувствуешь, есть только образ происходящего. Я думала, что оно, может, и не так уж плохо. Короче, хотела попробовать. Но реально хрень какая-то. Может, надо натренироваться.       - А зачем?       - Для разнообразия.       Серидзава хмыкнула, сползая с ног Аратаки. Они легли рядом. Аратака убрала с лица Серидзавы волосок, выбившийся из прически. От «прически», правда, мало что осталось. Серидзава обняла её.       Шум улицы стихал..       - Ты хорошая, - прошептала Аратака ей в плечо.       Кацуя поцеловала её в висок.