Останься

The Rumour Said Fire – The Balcony Seether – Sympathetic Ben Howard – Black Flies

Твердая деревянная поверхность скамьи была удивительно удобной, когда Кас лег на нее, подставив лицо солнцу. Его глаза закрыты, а в уши воткнуты наушники, наполняя его сладкой смесью музыки и отдыха. Он нечасто расслаблялся, чаще он беспокоился о своей учебе и работе, которая должна быть закончена, так что он редко просто сидел (или в данном случае, лежал) и дышал. Жаркая погода к этому времени уже прошла, и после довольно скучной лекции по анализу поэзии (Кас любил поэзию, но фантастика и рассказы были ему более близки) Кас нашел скамейку в тихой части кампуса вместо того, чтобы идти прямиком в его комнату в общежитии. Там он садился читать конспекты лекций, но быстро поддавался лени и убирал записи прочь. Вместо этого он надел наушники и лег на спину, положив ноги на перила, а сумку – под голову, вместо подушки. Хороший выбор. Просто отдыхать здесь солнечным днем, чего он не делал уже очень давно. Он уже почти уснул, положив одну руку под голову, когда был прерван. Чьи-то пальцы касались его шеи с удивительной мягкостью, и кто-то осторожно потянул один из наушников. – Привет, – мягко произнес чей-то голос, и, открыв глаза, Кас поразился, заметив человека рядом. Момент, когда он увидел зависшего над ним Дина, освещенного солнечным светом, заставил его взять себя в руки и не вскакивать с места удивленно и настороженно. Нет, вместо этого он остался на месте, глядя на улыбающееся лицо Дина. Свет вокруг него казался какой-то магией. Это было... красиво, вот лучшее слово. Кас надеялся, что Дин не видел его румянца. Хотя он и понятия не имел, почему покраснел. – Привет, – ответил он, поднимая руки и стягивая с себя наушники, оставляя их болтаться на шее. Дин криво улыбнулся той улыбкой, которая заставляла Каса чувствовать странное тепло внутри. – Милый персиковый пушок, – заметил он, касаясь щеки Каса пальцем, заставляя его замерзать и плавиться одновременно. Дин касается его лица. – Спасибо, – ответил он, неловко пытаясь сесть. Он не брился несколько дней – не было повода, и сейчас его лицо покрывала темная щетина. Он не видел Дина примерно столько же дней, с тех пор, как они болтались в его комнате в общежитии. Кас думал, что после того, как Дин провел там ночь, и оба они сидели в постели Каса, и он читал ему вслух, история закончится. Касу казалось, что во весь этот сценарий сложно поверить, хотя это и случилось (и даже его подушка доказывает это, сохраняя на себе запах Дина). Они немного переписывались после того, это стало поводом обменяться номерами телефонов. Дин то и дело писал смс типа: «Как ты думаешь, кто победит – Капитан Америка или Бэтмен? Мне это по ночам спать не дает» или «Иногда я почти забываю, как прекрасен Тирион Ланнистер». Или любимое Каса: «Да-а, чувак». Дин дождался, пока Кас не уселся должным образом, чтобы сесть рядом с ним. – Что ты слушаешь? – спросил Дин, указывая на наушники. Кас взглянул на них, снял с себя и передал их Дину. Тот осторожно взял и надел их, выражение его лица сменилось на осторожную сосредоточенность, пока он слушал, и Кас вдруг занервничал, что Дину это может не понравиться. Дину может не понравиться музыка, которую слушает Кас. Хотя в этом не было необходимости, потому что Дин вскоре поднял брови в удивленном признании, а затем снял наушники и передал их Касу. – Хорошая, мне нравится. На лице Каса возникла полуулыбка. – Да, – согласился он, возвращая наушники на шею и выключая музыку на телефоне, – это моя любимая. Дин кивнул, и они просто сидели пару мгновений. – Ты на сегодня уже закончил? – вдруг спросил Дин, и Кас смутно понял, как часто он бывал удивлен вопросами и поведением Дина. – Да, – ответил он, – у меня сегодня была только одна лекция. А ты? – То же самое, – кивнул Дин. Еще несколько секунд прошли в тишине. – Не хочешь прогуляться? – наконец спросил Дин, и Кас обратил внимание на странный тон его вопроса. Он звучал уверенно, даже дерзко. Он говорил как Дин. Но там было что-то еще, что-то, за что он не мог поручиться. – Конечно, я... – начал было он, но осекся. Воспоминание заставило его вздохнуть. – Дерьмо, – сказал он, – я не могу. Мне нужно написать сочинение к пятнице. Тяжесть разочарования, которое он ощущал, была подавляющей, даже шокирующей. Это был настоящий шок, как ужасно он вдруг захотел бросить все свои дела и просто гулять с Дином. Но самым большим шоком была реакция Дина. – Оу, – сказал он со слишком беззаботным выражением лица, которое скрывало что-то большое, такое, как... застенчивость? Разочарование? Нервозность? Нет, сразу подумал Кас, отбрасывая это. Не Дин. Дин не нервничает. Он серьезно сомневался, что тот был хотя бы близко разочарован, как Кас, что у них не получится провести время вместе. – Я понимаю это, – сказал Дин, кивая, – много домашки и все такое. Как-нибудь в другой раз, потом. Кас наблюдал, как Дин отвернулся, и рассматривал его профиль – его волосы, веснушки, губы... Невероятно, как привлекательно все это выглядело. Он прикусил нижнюю губу, размышляя, странно напуганный. – Но после пятницы, – заговорил он, – я имею в виду, в пятницу вечером. Или еще когда-нибудь. Может быть. Дин посмотрел на него с нечитаемым выражением на лице, и Кас решил, что сказал что-то лишнее. – Я сдам сочинение в пятницу, – объяснил он, – так что весь остальной день я свободен. А потом – невероятно – Дин улыбнулся. Это было самой странной вещью. Кас видел улыбку Дина так много раз – он выглядел человеком, который постоянно улыбается. Кас видел полуулыбки, дерзкие усмешки, шутливые улыбки, и те, когда Дин просто приподнимает уголок рта. Но лучше всех была его кривая улыбка, Кас редко видел ее, потому что Дин использовал ее только когда был по-настоящему счастлив или впечатлен. Но эта была другой. Эта улыбка была новой, она сделала лицо Дина мягким и добрым, придавая ему невинность, собирая морщинки вокруг зеленых глаз. Кас был так ошеломлен, что улыбнулся в ответ. – Звучит хорошо, – произнес он, и Кас сглотнул. – Хорошо, – ответил он, запинаясь, а Дин, посмеиваясь, смотрел на него. – Хорошо, – сказал он, вставая, – ты упорно трудишься, а потом мы увидимся. Кас кивнул, когда Дин встал и повернулся к нему. Казалось, он колебался секунду, прежде чем положить руку Касу на плечо и мягко сжать ее. – Повеселись, – сказал он теперь уже с дерзкой улыбкой, и Кас мрачно рассмеялся, когда Дин убрал руку с его плеча. – Я попытаюсь, – сказал он, и Дин подмигнул ему перед уходом. Кас еще какое-то время сидел там, глядя перед собой. Потом он, наконец, пришел в себя, собрал свои вещи и встал со скамейки, надевая наушники. В походке появилась незнакомая легкость, когда он включил музыку и направился домой. *** Кас работал эффективно. Когда дело доходило до учебы, писательства, придумывания, он всегда был очень работоспособен. Он не был уверен, что это связано с талантом, скорее, с его пожизненным абсолютным отсутствием друзей, но на самом деле это не имело значения. Важным было то, что он был хорош в своем деле. На этот раз все было по-другому. Он не был неэффективным, но он был невнимательным. В одном случае он взял сразу несколько листов бумаги, вдруг очень мотивированный, в другом – просто сидел, не в состоянии сфокусироваться. Он даже не должен спрашивать себя, почему это происходит. Дин. Это он был во всем виноват. Это все Дин. Когда они болтали на скамейке, до пятницы было еще два дня, и Кас понял, что он был бы счастлив увидеть Дина в пятницу (он сознательно избегал слово «возбужден»). Он с нетерпением ждал ее, больше, чем он мог себе признаться, и с одной стороны это стимулировало его, заставляло работать больше, все быстрее заполнять бумагу, но с другой – это отвлекало настолько, что он просто не мог ничего сделать. В основном. Несмотря на то, что Кас был хорош в учебе, в четверг вечером он закончил девяносто пять процентов всего задания и протер глаза, сидя за столом. Он взглянул на часы: было одиннадцать вечера. Хорошей новостью было то, что завтрашняя лекция будет после обеда, когда он собирается сдать свою работу. По крайней мере, выспится от души. Пока снова не отвлечется, конечно. Отвлечение началось несколько секунд спустя со стука в дверь. Это была Джесс, и Кас почти хмурился, как он всегда это делал, когда открывал дверь. Особенно если учитывать, что он говорил с ней всего один раз, и она никогда не приходила сюда раньше. – Привет, – улыбнулась она, и все ее лицо излучало доброту. Это было действительно невероятно, как некоторые люди умели делать это. Кас думал, что они с Сэмом на самом деле созданы друг для друга. – Я надеялась, что ты не спишь. Кас протер глаза и слегка облокотился на дверь. Он оказался более уставшим, чем он думал, и свет из коридора ослеплял его после полумрака комнаты. – Я не сплю, – сказал он, слабо улыбаясь и проводя пальцами по волосам, и Джесс, казалось, испытала облегчение. – Хорошо, – сказала она, – мне просто нужна твоя помощь. Мы сидим у Сэма, но дистанционка умерла. Теперь Кас заметил, что она на самом деле принесла пульт от телевизора, и поднял брови. Она застенчиво закатила глаза, продолжая улыбаться. – Не осуждай нас, – сказала она со смехом в голосе, – это ночь фильмов. Трудно сосредоточиться, когда все время приходится подскакивать и устанавливать нужный уровень громкости. Она смотрела на Каса многозначительно и умоляюще, продолжая трясти пультом перед собой. – У тебя случайно нет батареек? – ласково спросила она, такой тон она использовала для просьб. А Кас таким тоном обычно издевался. – Я посмотрю, – сказал он, возвращаясь в комнату. Он знал, что у него где-то оставалась упаковка батареек, и ему пришлось выпотрошить два ящика стола, прежде чем он нашел их. Он достал две батарейки и закрыл ящик, направляясь к Джесс, которая стояла в дверях и ждала его. Он отдал их ей. – Великолепно, – сказала она с огромным облегчением, – спасибо. – Без проблем, – ответил Кас, и она уже повернулась, чтобы уйти, но замерла. Она поколебалась мгновение и повернулась к Касу. – Ты же друг Дина, правильно? – мягко спросила она, как будто переживала, что он может ответить «нет», и Кас моргнул от неожиданного вопроса. – Да, – сказал он ошеломленно, впервые подтверждая это вслух, – я бы так сказал. А что? Джесс прикусила нижнюю губу от волнения. – Это хорошо, – наконец сказала она, на ее лице была написана искренняя забота, – ему нужно больше таких друзей, как ты. Кас не знал, что на это сказать. Вместо этого он просто слабо улыбнулся, и она ответила ему тем же, прежде чем пойти обратно в комнату Сэма. Кас медленно закрыл дверь. «Да, – думал он, – я его друг». *** Кас сказал бы, что он нехарактерно нервничает, когда стучал в дверь, но это было не совсем так: нервозность просто была частью его характера. Но он все равно переживал, когда натягивал черную футболку, на которой угадывались контуры Дарта Вейдера. Он чересчур сильно пригладил волосы и засунул руки в карманы джинсов, не зная, куда их деть. Да, совсем ему несвойственно. Сегодня пятница (наконец-то), и Кас только что вышел со своей лекции. Дин написал ему, где он живет, и теперь Кас стоял в коридоре его общежития, прямо перед дверью. Здание выглядело почти так же, как то, где жили Кас с Сэмом, хотя и с немного более темной краской на стенах. Все это было у Каса в голове прямо сейчас, пока он ждал, что что-то произойдет, и его стук завис в воздухе. Прошло несколько секунд, прежде чем дверь распахнулась, и Кас сделал глубокий вдох. А потом был он, Дин, улыбающийся ему. – Ты сделал это, – сказал он, утягивая Каса в объятия. Кас не привык обниматься так небрежно, так что какое-то мгновение он был озадачен. Но оно того стоило – Дин хорошо пах, тепло и сурово, с нотками кожи и каких-то специй. И он почувствовал себя действительно хорошо, чтобы обнять его, и чтобы Дин его обнял, обернув на мгновение вокруг него руки. – Боялся, что ты мог потеряться, – сказал Дин, выпустив Каса, шутливо глядя на его лицо и отступая назад, чтобы Кас мог войти в комнату. – Твоя уверенность в моей способности ориентироваться потрясает, – саркастически пробормотал Кас, оглядывая комнату. Со странным чувством удовлетворения он услышал, как Дин тихо усмехнулся, закрывая дверь. Комната была не больше, чем у Каса, не такой захламленной и с другой общей темой – как было очевидно, что Кас писатель, так и по комнате Дина было понятно, что он музыкант. Акустическая гитара стояла, опираясь на стену, и еще одна – у другой стены, рядом с электрической гитарой и чем-то, похожим на бас, в углу стоял усилитель. Повсюду валялись медиаторы, а письменный стол не был так же завален, как у Кастиэля (по крайней мере, не тетрадями с лекциями и книгами), и скромная кровать стояла в углу. Так или иначе, комната выглядела именно так, как Кас себе и представлял. И пахла, как он. В точности как он, что делало Каса спокойнее, хотя он сам об этом и не догадывался. – Как все прошло? – спросил Дин, проходя мимо Каса, уронившего на пол сумку. Кас вопросительно посмотрел на него. – Сочинение, – уточнил Дин, и Кас почувствовал легкое чувство удивления, что тот помнил, и это было первое, что он спросил. – Хорошо, – сказал он, – надеюсь. Только что оттуда. Он на мгновение задержался в одном месте, прежде чем неуверенно пройти через всю комнату. Он заметил напротив стены двухместный диван и смутно удивился, как он мог поместиться здесь. Потом он вспомнил, что в своей комнате вместо этого он поставил книжный шкаф и кресло. Не найдя чего-нибудь еще, Кас плюхнулся на диван, чувствуя себя слишком неловко просто стоящим там, и посмотрел на Дина, который стоял у стола. Он склонился над своим ноутбуком, по-видимому, перематывая плейлист, и Кас заметил, что музыка играла все время, но он не обращал на нее внимания. Теперь, когда он это сделал, музыка ему понравилась. Громкость была довольно низкой, а тоны мелодичные и приглушенные – идеально для фона. – Тебе действительно нужны все эти гитары? – полушутя спросил Кас, и Дин посмотрел на него снизу вверх. – Прости? – подняв брови, он направился к дивану, – а тебе все твои книги нужны? Кас наклонил голову. – Туше, – сдался он, глядя на Дина, который оттолкнул ногу Каса своей в просьбе отодвинуться. Кас подвинулся и смотрел, как Дин садился рядом с ним на диване, в горле неожиданно пересохло. Почему он так реагирует? Почему перспектива сидеть так близко к Дину кажется такой страшной и успокаивающей одновременно? Он мог чувствовать его запах по всему дивану, по всей комнате, даже от самого Дина, когда он был так близко, что Кас мог дотронуться до него, едва протянув руку. Он с трудом сглотнул. – Хорошо, – согласился он, его голос не дрогнул от неожиданной нервозности, – сыграй. Дин повернул к нему голову. – Что, сейчас? – спросил он, бессознательно повторяя слова Каса, произнесенные несколькими днями ранее, и тот легко улыбнулся. – Да, – подтвердил он, усаживаясь в угол дивана, – сыграй мне что-нибудь. Дин смотрел на него какое-то время, улыбаясь. – Хорошо, – сказал он, вставая и поднимая акустическую гитару, стоявшую у стены, – что ты хочешь услышать? Он многозначительно посмотрел на Каса, осознавая, что эта беседа становится почти копией того разговора, который у них состоялся в комнате Каса, и тот улыбнулся. – Ты выбираешь, – он направил разговор в новое русло, а Дин остановил музыку на своем ноутбуке, прежде чем вернуться на диван и устроить гитару на своих коленях. – Никакого давления, – пробормотал он, и Кас легко засмеялся, глядя на Дина из-под ресниц. Он улыбнулся, – ну так, все, что угодно? – Все, что угодно, – подтвердил Кас, и Дин выдохнул, хотя Кас его не торопил. Но через несколько секунд он начал играть. Звук гитары был мягким и успокаивающим, пальцы Дина скользили по струнам практичными, плавными движениями, и все его тело, казалось, расслабилось. Кас наблюдал за его игрой, а Дин глянул на него, прежде чем начал петь. И Кас мог бы поклясться, что его голубые глаза расширились, когда он это услышал. Голос Дина был мягким, как бархат, заполнял пространство и обволакивал Каса прекрасным туманом расслабленного удовлетворения, заставляя его чувствовать себя в покое и безопасности. Он откинулся на спинку мягкого, потертого кожаного дивана, сражаясь с желанием закрыть глаза, чтобы посмотреть на Дина, на то, как комфортно и уверенно он чувствовал себя, пока пел и играл. Его зеленые глаза были полуприкрыты, взгляд едва поднимался от гитары, за что Кас был ему благодарен – это означало, что он мог любоваться Дином и не быть пойманным. Музыка продолжала звучать, идеально переплетаясь с голосом Дина. Это было прекрасно. Когда песня закончилась, воздух казался слегка вибрирующим, и несколько мгновений Кас просто сидел в углу дивана. Дин глянул на него немного застенчиво (выражение, которое Кас никогда бы не представил на его лице), ожидая его реакции. Но Кас ничего не мог сказать. Вместо этого он просто лежал, застывший, и смотрел на Дина. Все его тело вдруг потянулось как можно ближе к Дину, захотелось прикоснуться к нему и ощутить пальцами его кожу. Поэтому Кас не двигался – он боялся, что не сможет себя сдержать. – Ну как? – спросил Дин немного неловко, заставляя Каса говорить. – Это было красиво, – ответил он. Мгновение спустя он запаниковал. Это были не те слова, которые он хотел произнести. Он не хотел сказать, что это было красиво, это слово он берег для себя, потому что так он описывал Дина у себя в мыслях. Он не мог поверить, что только что сказал это вслух. Но Дин, казалось, не возражал. Конечно, он выглядел ошеломленным, и его взгляд скользил вокруг, как будто он не знал, что сказать, и он не смотрел на Каса, как будто это была самая странная вещь, которую он когда-либо слышал. Вместо этого он немного откашлялся. – Спасибо, – сказал он немного неловко. Но его эмоции были настоящими, и это заставило Каса чувствовать себя лучше. – У меня никогда не хватало для этого терпения, – сказал в ответ Кас, ломая напряжение с легкой улыбкой и кивая на гитару, – было бы потрясающе все же научиться играть. Дин опустил взгляд на гитару, а потом перевел его на Каса. – Я научу тебя. Глаза Каса расширились, и он покачал головой. – О нет, – отмахнулся он, – это на самом деле не мое, поверь мне. – Просто основы, – настаивал Дин, – я буду милым, я обещаю. Кас удивленно взглянул на него, и Дин криво усмехнулся. И Кас просто сдался, со вздохом садясь на диване, а Дин вручил ему гитару. Оба они сидели на противоположных концах дивана, но все же довольно близко друг к другу. Кас неловко устроил гитару на своих коленях. – Я знаю, что пожалею об этом, – пробормотал он, и Дин усмехнулся. – Посмотрим, – сказал он, – ну, начнем. Установи свои пальцы вот так. Он изобразил нужное положение своими руками, и Кас попытался скопировать, обхватив рукой гриф. Струны были металлическими, и он на пробу надавил на них, слегка нахмурившись. – Хорошо, – сказал Дин, – давай начнем с аккорда. Он указал на точки, где нужно надавить на струны, и Кас попытался повторить, но вышло довольно плачевно. – Нет, вот так, – поправил Дин, взяв руку Каса и направляя его пальцы в нужное место. Кас попытался проигнорировать, как внезапно пересохло в горле и краска прилила к лицу. Рука Дина была теплой и твердой по сравнению с его собственной, и Кас поднял на него взгляд. Дин был так близко. – Ты должен надавить сильнее, – сказал ему Дин, и Кас ударил по струнам другой рукой, пытаясь извлечь из инструмента хороший звук. – Но это больно, – возразил он с раздраженным юмором, и Дин улыбнулся. – Ты привыкнешь к этому, – убеждал его Дин, и Кас понял, что он имел в виду. Когда левая рука Дина коснулась его, он чувствовал шероховатые кончики пальцев, огрубевшие от бесчисленного касания гитарных струн. – Ты уверен? – спросил он с нервным смешком, на что Дин снова усмехнулся. – Я уверен, – подтвердил он, – практика ведет к совершенству. Кас осмелился взглянуть на него еще раз, понаблюдать за его лицом – чтобы увидеть, как Дин рассматривает его в то же самое время. В течение нескольких, мучительно долгих секунд они просто сидели, замерев, руки Каса лежали на гитаре, а руки Дина – на его руках. Их лица разделяла лишь пара дюймов. Кас мог рассмотреть каждый оттенок зеленого в его глазах, сосчитать каждую веснушку на коже. Его сердце билось громко и быстро. И потом он сам разрушил чары. – Может, я должен продолжить писать, – сказал он, усмехаясь, в надежде, что не слишком резко сменил тему. Если Дин и заметил, он этого не показал и отстранился немного назад, убирая свои руки с рук Кастиэля. – Ладно, – сказал Кас, складывая руки на гитаре, и Дин улыбнулся, глядя на это. – Я не отказываюсь от тебя, – шутя сказал он, располагая гитару на своих коленях, а Кас снова откинулся на спинку дивана. Дин облизнул губы. – Ну так, что-нибудь еще? – спросил он с легкой тревогой в голосе, которую Кас уже слышал раньше. – Конечно, – ответил Кас, улыбаясь, и Дин, казалось, смутился, прежде чем начал играть. На этот раз это была более веселая мелодия, и, когда Дин начал петь, Кас нахмурился. – Эй, я знаю эту песню, – сказал он с подозрением в голосе, и Дин остановился, робко поднимая на него взгляд. – Возможно, я ее слышал на днях, – многозначительно сказал он, – и я, возможно, подсмотрел в твоем телефоне название. Кас почувствовал, как румянец ползет вверх по шее, когда понял, о чем говорит Дин. На днях, когда они сидели на скамейке. Дин играл ту же песню, что слушал Кас; под ложечкой засосало. – Ты нашел ее? – пораженно спросил он, и Дин пожал плечами. – Мне было скучно, – ответил тот, – и мне понравилась песня. Он легко улыбнулся Касу, и эта улыбка была похожа на ту, новую улыбку, которую он впервые увидел в тот день. Ту, что смягчила все его лицо и заставила глаза сиять. – Тогда продолжай, – философски произнес Кас. Дин, улыбаясь, снова вернулся к своей гитаре. И когда он начал играть, а голос распространился по воздуху, Кас просто закрыл глаза и стал слушать.