Останься

Кас никогда прежде не чувствовал таких мучений и боли внутри, по крайней мере, не таких сильных. Это мешало дышать, как будто грудь постоянно была чем-то скована. Это было невыносимо. Он не разговаривал с Дином несколько дней после той ночи. С тех пор, как Дин буквально убежал и скрылся от него, подарив перед этим лучший поцелуй в его жизни. С тех пор, как сердце Каса разбилось на тысячу кусочков от одного лишь взгляда. Кас зажмурился, потирая переносицу. Он должен перестать думать об этом. Он должен прекратить все разрушать, это было так больно, что он не мог понять, почему это так сильно отпечаталось в сознании. Он не хотел помнить это, не хотел, чтобы ему что-то об этом напоминало. Но все это было безнадежно, потому что он осознал, что все напоминает ему о Дине. Память о той ночи была горькой и сладкой одновременно. В одно мгновение Кас наслаждался, как губы Дина прикасаются к его губам, тем приливом волнения, когда он понял, что Дин поцеловал его, касаясь его и заставляя таять от этого. И тут же неизбежно возникают в памяти те секунды, когда Дин поднялся и выглядел таким шокированным и смущенным, а Кас просто сидел там, чувствуя себя нежеланным и брошенным. Казалось, он не мог помнить только о чем-то одном. Он был искренне удивлен, что не услышал от Дина ни слова. Ни одной смс (он был уверен, потому что проверял свой телефон каждые пять минут или около того), ни одной встречи в кампусе. Ничего. Он был удивлен, потому что надеялся, что, несмотря ни на что, Дин все еще его друг, и они сохранят это. Но все выглядело так, что он был неправ. И суровое понимание этого было более сложным делом, чем он ожидал. Кас сидел за своим столом, отчаянно пытаясь сосредоточиться на конспекте, но это было невозможно. Ему казалось, что он читал его как в тумане, заставляющем его онеметь и подчиниться. Ему казалось, что он даже не грустит больше, он просто устал. Он плакал той ночью, проглотив комок в горле, пока был скрыт от всех стенами своей комнаты. Он на самом деле плакал. Не так сильно, Кас никогда не был силен в этом, но все же. Это казалось единственно возможным выходом для своих чувств, единственно возможным способом освободиться. И это помогло, по крайней мере, ненадолго. С тех пор он больше не плакал. Он не мог себя заставить. Солнце садилось, бросая приятное золотое сияние на стены его неубранной комнаты, но Кас не замечал этой красоты. Это казалось ему... незначительным. Он не пропустил стук в дверь, медленно переводя на нее взгляд, с абсолютным отсутствием интереса на лице. Удивительно, как часто у него были гости в последние несколько недель, – подумал он рассеянно, – с тех пор, как встретил Дина. Оу. Это снова была боль. Кас медленно выбрался из-за стола и побрел к двери, тихо ступая босыми ногами, открывая дверь и бросая взгляд на человека, стоящего снаружи. Это был Сэм. И когда он увидел Каса, его лицо стало немного обеспокоенным. – Привет, Кас, – сказал он, не выдавая беспокойства в голосе. Хотя это было очевидно по выражению его лица – Кас выглядел хуже, чем тот думал. – Что случилось? Кас неубедительно пожал плечами. Черт, он чувствовал себя ненормальным. Я почти не сплю, вся еда на вкус как картон. Я не испытывал нормальных эмоций за последние два дня. Я чувствую, что у меня в груди появилась гнойная рана, и я не могу перестать лезть в нее, потому что она болит, когда я это делаю, а это уже хоть что-то. – Ничего особенного, – произнес он плоским и лишенным своего обычного сарказма голосом. Он был уверен, что Сэм заметил это, потому что у него на лбу пролегла глубокая морщина, и он поджал губы. – Я могу войти? – спросил он спустя некоторое время, к удивлению Каса, и спонтанной реакцией было отказать. Но в Сэме что-то было, что-то чистое и доброе, как будто он излучал предупредительность, заботу и комфорт. Так что Кас открыл дверь шире и, отходя, вернулся в комнату. Сэм следовал за ним, закрыв за собой дверь, и на несколько секунд повисла тишина. – Как дела, Кас? – спросил Сэм, но Кас не ответил ему сразу. Он начал возиться с ручками, которые лежали на столе. Он не смотрел на Сэма, просто стоял там, опустив глаза, и еще несколько секунд молчал. – Я не знаю, что случилось у вас с Дином, – наконец сказал Сэм, попадая прямо в цель, и Кас сжал кулаки. Конечно, Сэм заметил, что что-то было не так, – но он ведет себя... странно. – Как – странно? – услышал свой вопрос Кас, заданный против воли. – Он... сердится, – Сэм звучал, как старый и грустный человек, как будто в его словах было больше смысла, чем Кас знал, – но он не говорит, из-за чего. Он со мной почти не разговаривает. Про Джесс вообще молчу. Он остановился, ожидая, что Кас что-то скажет, но тот промолчал. Вместо этого он продолжал возиться с ручками, как и раньше. – Что-то случилось? – спросил Сэм, и Кас сглотнул. Случилось ли что-то? Как много знает Сэм? Кас был уверен, что Дин ему ничего не говорил. Поэтому Сэм пришел к Касу. – Почему ты спрашиваешь у меня? – поинтересовался Кас вместо ответа, убирая одну ручку в стакан, где он хранил письменные принадлежности и ножницы. На нем были изображены «Мстители», он его получил, когда ходил на премьеру в кинотеатр. – Потому что когда я спрошу его о тебе, – сказал Сэм мягко, но многозначительно, – он оторвет мне голову. Кас почувствовал, как его пальцы неловко обхватили ручку, и что Сэм наверняка заметил, что он сейчас изображает далеко не самый лучший свой «покер фейс». Обычно у него хорошо получалось. Некоторое время было тихо, и Кас отводил глаза, как будто был не уверен. – Кас, – наконец решился Сэм, – я могу у тебя кое-что спросить? Кас не ответил ему. Он не хотел, чтобы Сэм у него что-то спрашивал, не хотел спрашивать его ни о чем. Что бы это ни было, это не помогло бы ему чувствовать себя лучше. Но Сэм воспринял молчание как разрешение. – Тебе нравится Дин, так? – спросил он, и Кас посмотрел на него. Это был разумный, невинный вопрос, если игнорировать усилившуюся боль в груди. Он был похож на вопрос, который однажды задала ему Джесс. – Конечно, – прямо ответил он, – как правило, я не общаюсь с людьми, которые мне не нравятся. Он не имел в виду их последний день. Но, конечно, Сэм уже все понял. Выражение лица Сэма не изменилось, как будто Кас не ответил на вопрос, но он все равно вернулся к своему занятию. Прошло еще несколько мгновений тишины, прежде чем он услышал глубокий, ровный вздох Сэма. – Кас, ты влюблен в моего брата? Такие дела. Легче было бы вынести удар по голове, чем это, даже чем вырвать внутренности. Потому что даже если Кас и опасался этого вопроса в той или иной форме, он был невероятно, дико не готов к нему. Он так и стоял там, замерший, уставившийся в пустоту, его мозг маниакально искал ответ, что угодно, лишь бы ответить, вся кровь отлила от лица. А потом он понял, что в этом нет смысла. – Не спрашивай меня, Сэм, – его голос был странным, грустным, тяжелым и плоским, и он был удивлен своей честностью. Или, скорее, его уходом от ответа вместо яростного отрицания. Сэм казался удивленным, но в то же время равнодушным. Кас чувствовал это, даже не глядя на него. Он держал взгляд своих темно-синих глаз на руках, изо всех сил стараясь не упасть. Его пальцы вдруг застыли и замерли. Сэм слегка откашлялся. – Хорошо, – сказал он, но было ясно, что он понял главный ответ Каса – «Да». Ни один из них не нарушал молчания несколько секунд, они просто стояли в полной тишине на противоположных концах комнаты. – Ты говорил ему? – мягко спросил Сэм, и Кас вздохнул. – Не совсем, – сказал он с облегчением, и, в то же время, пугаясь, что кто-то узнает об этом. – Что ты имеешь в виду? – Я имею в виду, что я не сказал ему, – уточнил Кас, – но... Он внезапно представил перед мысленным взором лицо Дина, его зеленые и помутневшие глаза, рассматривающие его, губы, приближающиеся все ближе. Ощущение его мозолистых пальцев по всему лицу, то теплое прикосновение к ноге, к талии. Эти губы, осторожно прижимающиеся к его губам с мягкой настойчивостью, заставляли Каса дрожать от одной мысли об этом. – Но, что? – спросил Сэм, и Кас коротко глянул на него, ему было очень нелегко говорить обо всем этом. – Он... – он попытался выразиться так, чтобы это не звучало смешно или невероятно, или как ужасный провал. Он с трудом сглотнул, кровь прилила к лицу, – возможно, он поцеловал меня. На этот раз шок на лице Сэма был полным и очевидным. – Возможно? – наконец спросил он, и Кас тихо вздохнул. – Точно, – он не мог смотреть на Сэма, – в один из вечеров. Сэм молчал какое-то время. Возможно, он пытается вернуть голову на место, думал Кас. Пытается уложить в голове мысль, что его довольно гетеросексуальный, распутный старший брат поцеловал другого парня, вместо того, чтобы целовать какую-нибудь горячую девчонку, как он обычно это делал. Затем Сэм, наконец, сказал: – Но... – нерешительно произнес он, – разве это не хорошо? Кас недоверчиво взглянул на него. – Я имею в виду, – объяснил Сэм, увидев лицо Каса, – если у тебя есть к нему чувства, и он... поцеловал тебя. Очевидно, что ему было неудобно говорить об этом, но он старался. Благослови его Господь. – Разве это не означает что-нибудь? Кас горько рассмеялся с такой же горькой улыбкой на лице. – Да, – сказал он, – но он впустую потратил время, так что, я думаю, вряд ли это имеет значение. Не говоря уже о том, что он отстранился и выглядел так, будто сделал самую большую ошибку в своей жизни. Он многозначительно посмотрел на Сэма и сразу же увидел грусть в его глазах. Кас знал Дина – и Сэма – достаточно хорошо, чтобы понять, что у Дина были проблемы с выпивкой помимо других проблем. Это беспокоило Сэма и заставляло его постоянно заботиться о своем брате, даже если были другие, более важные вопросы. Так он понял, что Кас имел в виду. – Тем не менее, – попробовал он, – ты должен поговорить с ним. Кас выдал еще один горький смешок. – Ты знаком с Дином? – спросил он. – Сэм, он не тот тип. Сэм наклонил голову в знак согласия, но хотел сказать больше. – Кроме того, он не тот тип, что целует других парней, – его слова были какими-то резкими, но сочувствующий взгляд смягчил их, и Кас отвернулся. Сэм выдохнул. – И, говоря об этом, – начал он неуверенно, подбирая слова, – я не знал, что ты был... – Я не… – воскликнул Кас слишком быстро и поднял взгляд на Сэма. Потом он взял себя в руки, – я нет. Я имею в виду, я никогда... Он задумался, пытаясь подобрать хороший способ сказать это. – Я никогда не интересовался парнями, – наконец сказал он, – может, я иногда задумывался об этом, но ничего серьезного. Я никогда не думал о себе в таком ключе. Он опустил взгляд на свой стол. Это была правда – он никогда не испытывал чувств к парню, никогда не был с парнем. Черт, он даже никогда не целовал парня. Дин был первым, неважно, пьяный или нет. И он предполагал, что если отбросить все обстоятельства и ту чушь, которая за ними последовала, то это был очень хороший первый поцелуй. Но, тем не менее, он всегда считал себя «прямым», может быть, с небольшим би-отклонением, но не больше. Он полагал, что именно поэтому ему потребовалось так много времени, чтобы понять, что он на самом деле чувствует к Дину. То, что он был для Каса больше, чем другом, даже если он не чувствует того же в ответ. Потому что Дин действительно был абсолютно гетеросексуален, с горечью думал Кас, с его бесконечным парадом девушек. Но тогда почему ты поцеловал меня, Дин? Мысль пришла внезапно, снова и снова разрывая рану в груди. Зачем ты сделал это со мной? – В любом случае, – сказал он спустя несколько мгновений, – я на самом деле не думаю, что он видит меня в таком свете. Сэм поднял брови. – Он поцеловал тебя, Кас, – четко произнес он, и Кас попытался не поморщиться, – поцеловал тебя. – Он целовал многих людей, – горько заметил Кас. Девушек, предположительно, но все же. – Только девушек, – подчеркнул Сэм, на что Кас слегка раздраженно вздохнул. – Ну, а я не девушка, – в его голос возвращались фирменные сарказм и цинизм. Сэм заметил это, потому что слегка улыбнулся, – учитывая все остальное, как это здесь подходит? Сэм задумался на мгновение и покачал головой. – Ладно, – он сделал несколько шагов к Касу, – если хочешь, можешь видеть все именно так. Он подошел к столу и оперся о его край, скрещивая руки на груди. – Но я все равно хочу отметить кое-что еще, – продолжил он, и Кас уставился на него. – Я никогда раньше не видел, чтобы он вел себя так. Мне без разницы, парень ты или девушка, если ты делаешь с ним такие вещи. Раньше он таким не был. Кас нахмурился, неохотно заинтересовываясь. – Каким? – уточнил он, и Сэм задумался, прежде чем поднять взгляд на Каса. – Убитым горем, – ответил он, заставляя Каса испытывать странное чувство в животе от двух простых слов, – у него разбито сердце, Кас. – На мой взгляд, в это трудно поверить, – пробормотал Кас, и Сэм слабо улыбнулся. – Иногда он может быть немного мудаком, – признался он, и привязанность к брату ясно звучала в его голосе, – но у него есть чувства. Поверь мне. Кас взглянул на него, и подозрение, должно быть, было написано на его лице, потому что Сэм, глядя на него, усмехнулся. – Что веселого? – спросил Кас, на что Сэм покачал головой. Он не выглядел веселым, он выглядел довольным. – Ничего, – ответил он, отлично обходя раненые чувства и гордость Каса. Несколько секунд стояла тишина, пока Кас думал о словах Сэма. У Дина разбито сердце? Из всех сценариев, которые он прокручивал у себя в голове, это был наименее вероятный. – Так, – начал Сэм, – ты собираешься с ним поговорить? Кас ответил ему мастерским да-ты-шутишь взглядом. – Он не захочет со мной разговаривать, – сказал он, – он наверняка сожалеет о том, что сделал, и теперь он не хочет меня видеть. Я на самом деле не могу понять, как это может помочь, если я попытаюсь с ним поговорить. Он явно избегает меня. Сэм кивнул, обдумывая сказанное. – Может быть, – сказал он дипломатично, – или, может быть, он думает, что ты взбесился из-за того, что он сделал, и не хочешь с ним говорить. Кас уставился на него. Он об этом даже не думал. В основном потому, что это казалось до смешного маловероятным, но все же. – Так, – начал он медленно, – давай скажем прямо. Ты думаешь, что он переживает из-за того, что я не захотел поговорить с ним после того, что он сделал? Сэм пожал плечами. – Я просто говорю, что стоит попробовать, – ответил он. Кас выглядел смущенным, поэтому он пояснил: – Слушай, – начал он, – я не знаю, что вы чувствуете друг к другу. Я не знаю деталей того, что случилось, или почему он не хочет поговорить с тобой, или почему он поцеловал тебя. Он смотрел Касу прямо в глаза, и на лице его была написана искренняя забота и что-то, напоминающее мольбу. – Но я точно знаю, – продолжил он, – что я раньше никогда не видел моего брата таким. Никогда не видел его таким сломленным, таким… одиноким. Он выглядел грустно, когда говорил это, и Кас смотрел на него молча. Так или иначе, ему больно было представлять Дина таким. – И до того, как это случилось, – добавил Сэм, – прежде, чем он облажался… Таким я его тоже никогда не видел. Кас нахмурился. – Каким? – снова уточнил он. – Счастливым, – просто ответил Сэм, – он постоянно о тебе говорил, улыбался больше, чем я видел до этого за всю жизнь. Он снова начал писать музыку, я знаю, что у него какое-то время было что-то вроде творческого кризиса. Сэм улыбнулся своим словам, но Кас едва это заметил. Он был слишком занят, пытаясь удержаться на ногах. Сэм, казалось, заметил это и сочувственно улыбнулся. – Как я уже сказал, – продолжил он, – я не знаю, что он чувствует, почему он сделал это, почему ведет себя так. Но я знаю своего брата, я его читаю, как книгу. И я думаю, что попробовать стоит. Он многозначительно посмотрел на Каса с какой-то мягкой властью, которой, как он заметил, Сэм обладал. Наконец, Кас вздохнул. – Что я должен делать? – спросил он, удивляясь собственной капитуляции, и Сэм мудро улыбнулся. – Поговори с ним, – посоветовал он, – или, по крайней мере, попытайся. Что ты теряешь? Неохотно Кас понял, что Сэм был прав – он чувствовал, что уже потерял Дина. Разговор с ним не сделает все еще хуже. Исключая тот момент, что он ненавидел говорить о подобных вещах, и он действительно не был поклонником споров и разборок. Кас тяжело вздохнул и поднял взгляд на Сэма. – Ты будешь потрясающим адвокатом.