Останься

Gypsy and the Cat – the Piper's Song

Каса разбудил звонок мобильного телефона. Он сонно моргнул, озираясь по сторонам, вслепую нашаривая его в постели, проводя руками по простыне. Он так привык к присутствию Дина рядом с собой, что его отсутствие заставило Каса широко открыть глаза и сесть на кровати. Дина рядом не было. Кас оглядел комнату. Кроме него самого, в ней не было никого. Его телефон все еще пронзительно звонил, учитывая, что песня, которую он поставил на рингтон, была довольно спокойной, и Кас застонал. Он поднял трубку с прикроватной тумбочки и рухнул обратно в постель, глядя на экран. Фотографию этого контакта он не видел уже довольно давно и, нахмурившись, ответил. – Здравствуй, – произнес он, приложив трубку к уху. Его голос был скрипучим и сонным. – Кастиэль? – позвал знакомый голос на другом конце, и Кас закрыл глаза. – Да, мам, – сказал он, потирая пальцами переносицу, – это я. – Ты звучишь ужасно, – начала было выговор его мать. Кас вздохнул. – Да, ты меня разбудила. – Ну, уже пора, – ответила его мать, – десять утра. Кас приоткрыл один синий глаз и посмотрел на часы на стене – она была права. – Да, ладно, – пробормотал он, снова закрывая глаз. – Что случилось? Его мать, Эстер, была доброй женщиной. Она не была простушкой, но и не была слишком строгой, и Кас всегда мог довольно легко поговорить с ней о чем угодно. Но она все еще была его матерью, и она все еще раздражалась, когда он не звонил ей. – Я не слышала тебя несколько недель, – в ее голосе слышалось небольшое обвинение, и Кас издал неверящий звук. – Что? – спросил он. – Я писал тебе пару дней назад. – Уже прошло больше недели, Кастиэль, – возразила она, – и вообще: смс – это не то же самое. Тебе нужно звонить матери, хотя бы иногда. Кас открыл глаза, немного удивленный. Больше недели назад? Он не понимал. – Ладно, прости, – сказал он, – я просто был… занят. Эстер вздохнула. – Ты слишком много работаешь, знаешь. Особенно с учетом той карьеры, которую ты выбрал. Кас нахмурился. – Что ты имеешь в виду? – Ну, – дипломатично начала его мать, – писательство. Кас изобразил «бичфейс», который мог бы соперничать с сэмовым. – Писательство? – спросил он. – Ты хочешь сказать, что писатель не должен много работать? – Ты знаешь, что я имею в виду, – она говорила так, будто они уже обсуждали это раньше. Много раз. – Я просто говорю. Ты должен немного отдохнуть. Кас вздохнул. – Не волнуйся, – пробормотал он, – я отдыхаю. Хотел бы он ничего не говорить, но, по большей части он, будучи в сонном состоянии, просто высказал вслух то, что думал. Но его мать, конечно, уловила это. – Что? – спросила она, как будто не была уверена, что расслышала его правильно. – Что ты имеешь в виду? – Ничего, – слишком быстро возразил Кас. – Кастиэль… – Правда, мам. Ничего. Мгновение она колебалась. – Отдых, не связанный с учебой? – осторожно уточнила она с типичной интонацией любопытной матери, и Кас снова вздохнул. – Мам, – он пытался, но шансов у него не было. – Это девушка? Вот оно. Два слова, которые лишили Каса дара речи. Однако его мать интерпретировала его молчание по-своему. – Я так и знала, – заговорщицки произнесла она, – уже какое-то время. Кто она? Кас ей не ответил. Как он должен был ответить? Он не таким планировал каминг-аут перед своей матерью, но врать ей он тоже не мог. – Это девушка, верно? – спросила мать спустя несколько мгновений, и Кас с трудом сглотнул. – Это не наркотики или что-то еще? Кас закатил глаза. – Нет, мам, – ответил он устало, – это не наркотики. «Хотя это было почти то же самое», – подумал он про себя, вспоминая их с Дином разговор несколько дней назад. Дин был практически как наркотик. Самый сладкий, самый лучший его вид, заставляющий Каса разрушаться и ликовать одновременно. – Так эта девушка, – начала его мать. Кас все еще не отвечал. После нескольких секунд тишины Эстер вздохнула, сдаваясь. – Хорошо, – согласилась она, – если ты не хочешь говорить об этом, все в порядке. В любом случае, приятно знать, что ты не похоронил себя в учебниках. Кас смутно осознал, какое облегчение он только что испытал, как будто увернулся от пули. – Но тебе все же надо звонить домой почаще, – настаивала его мама, и Кас кивнул, хотя она не могла этого видеть. – Я буду, – сказал он, – обещаю. – Я буду поддерживать тебя в этом, – пообещала она, пока ее голос не зазвучал отдаленно, как будто она отвернулась от телефона на мгновение. Потом ее голос вернулся. – Папа передает привет. Кас нервно сглотнул. – Ему тоже привет, – ответил он, и его мать передала сообщение. – Я должна идти, – сказала она через мгновение, – но ты будешь в порядке, да? – Я постараюсь, – сухо пообещал Кас и услышал, что его мать улыбается. – Хорошо, – сказала она. – Я люблю тебя. – Я тоже тебя люблю. Они повесили трубки, и Кас убрал телефон от уха. Он ткнул в экран, чтобы завершить звонок, и, нахмурившись, заметил, что фоновая картинка была изменена. Вместо той, которая обычно стояла у него на экране, сейчас там была фотография сморщившегося Дина, и Кас рассмеялся. Должно быть, это Дин изменил ее. Кас покачал головой. Не то чтобы он возражал, правда. Кас начал печатать новую смс. «Ты пытался быть привлекательным или хотел меня травмировать?» – написал он, прикрепляя фото Дина, и отправил сообщение. Ответ пришел спустя минуту или чуть больше. «Это называется “производить впечатление”», – ответил Дин. – Ты спал, когда я уходил, поэтому я должен был тебе что-нибудь оставить». Кас ждал, пока загрузится фото, которое прикрепил Дин к сообщению. Открыв его, он усмехнулся. На фото был он, спящий, обхвативший руками подушку, а его темные спутанные волосы торчали в разные стороны. Ему казалось, что фотография не показывает его привлекательность, а, скорее, наоборот. «Туше, – ответил Кас, – делать фотографии спящего меня. Жутко». «Жутко? Или очаровательно?» Кас улыбнулся. «И то, и другое. Ты как сталкер». «Это то, чего я добивался. У меня занятие, но потом увидимся. Хорошо?» «Не могу дождаться». Они не добавили никаких милых прощаний или чего-нибудь еще, ни один из них не был таким, и Кас не был уверен, что он вообще мог бы такое написать. Вместо этого он просто улыбнулся сам себе, а потом перевернулся и уткнулся носом в подушку, на которой спал Дин. Она хранила его запах – запах тепла, специй, кожи и шампуня, которым он пользовался. Такой родной. Девушка. Мама Каса подумала, что он познакомился с девушкой, достаточно особенной девушкой, которая смогла заставить его немного расслабиться. Достаточно, чтобы он забывал звонить своей матери. Однако она была наполовину права. Кас не был уверен насчет ее слов о том, что она давно все знала. В конце концов, он был честен с Дином: его родители, скорее всего, просто не восприняли бы его отношения серьезно. «Это колледж», – сказали бы они. Время для экспериментов. Ничего серьезного. Но Кас этого не хотел. Он не хотел, чтобы они реагировали так. Он бы хотел, чтобы они были в таком же восторге от Дина, какой испытали бы от девушки, и чтобы они хотели с ним познакомиться, поговорить с ним и узнать его лучше. Потому что Дин не был просто какой-то стадией или экспериментом, не для Каса. Он был гораздо больше, чем все это. «Я люблю его», – подумал Кас, но тут же отогнал эту мысль подальше. Нет. Это опасно. В тот момент, когда ты думаешь так о ком-то или о чем-то, ты оказываешься в достаточно шатком положении, чтобы испытать очень, очень сильную боль, если что-то пойдет не так. Когда что-то идет не так. Потому что это всегда происходит, думал Кас. Хорошие вещи не случаются просто так. Но сейчас все было хорошо. Действительно хорошо. И этого было достаточно для него. Это был довольно медленный день. Сегодня у него не было лекций и ему не надо было ничего учить, так что он просто валялся и дремал еще полчаса или около того, а потом вылез из кровати и натянул на себя джинсы. Он раскопал гору одежды, которая высилась на кресле, вытягивая из нее темно-синюю футболку, о которой кто-то когда-то сказал, что она подходит под цвет его глаз. На ней был изображен темный силуэт Бэтмена, и Кас натянул ее через голову, приводя в беспорядок и без того спутанные волосы. Он пропустил сквозь них пальцы – не было никаких шансов пригладить их. Следующий час Кас провел, ничего не делая – проверил почту, приготовил кофе и завтрак на общей кухне, просматривал старые записи и эссе. Было спокойно. И так скучно. Он скучал по Дину. С тех пор, как они познакомились, Кас либо был с ним, либо учился, и теперь, неожиданно проводя эти несколько часов в одиночку, он не мог не задаться вопросом – а что он обычно делал в свободное время? Он не всегда был с Дином. Что он делал раньше, когда был один? Честно, он не мог вспомнить. Он не был уверен, хорошо это или плохо. В конце концов, когда беспокойство стало слишком сильным, он покинул свою комнату, натягивая наушники и включая музыку. Он не планировал, куда пойдет – в основном, он просто хотел выйти и сделать хоть что-то. Светило солнце, поэтому он решил выйти на улицу, и, возможно, просто побродить вокруг, засунув руки в карманы и шаркая ногами по тротуару. Какое-то время он брел по кампусу вокруг общежитий, пока не понял, куда он в конечном счете пришел, остановился и огляделся по сторонам. Он знал это место, хотя это была та часть колледжа, куда он обычно не ходил. Но он знал, что Дин здесь бывает. Тут у него были пары по истории, и, если Кас не ошибался, сегодня у него как раз была лекция здесь. Ну, как знать. Даже не задумываясь, Кас нашел путь к нему. И снова он не был уверен, хорошо это или плохо. Но он был здесь, поэтому решил, что мог бы зайти внутрь. Кас глянул на часы. Лекция Дина должна закончиться приблизительно через двадцать минут. Он оглядел практически пустой коридор в обе стороны и понял, что из какой бы аудитории не вышел Дин, он все равно увидит его сидящим где-то посередине. Кас побрел к скамейке у стены и присел, тяжело вздыхая. Музыка все еще звучала в ушах – это была счастливая, расслабляющая песня, и он закрыл глаза. В конце концов, может, ему действительно стоило спать дольше. Он на самом деле устал. Внезапные звуки открываемой двери, нескольких шагов и эха голосов, разносящиеся по коридору, заставили Каса очнуться и открыть глаза. Он опустил взгляд на часы. Те двадцать минут уже прошли. Должно быть, он заснул на некоторое время. Кас потянул наушники вниз, чтобы они оказались на шее – как он всегда их носил, и стал глазами искать Дина. Это не заняло много времени, он заметил его спустя несколько секунд выходящим из лекционного зала. А потом Дин заметил его, застыв на месте, с удивленно распахнутыми глазами. Кас сглотнул, внезапно начиная нервничать. Может, это было немного слишком – появляться вот так. Но затем удивленное выражение лица Дина сменилось улыбкой, и он направился к Касу, поднявшемуся со скамейки. – Привет, – сказал Дин, и Кас слабо улыбнулся. Он все еще был озадачен, каким удивительным, великолепным человеком был Дин. – Привет, – ответил он, делая шаг вперед, так, что в итоге стояли друг напротив друга. Он потянулся, чтобы поцеловать Дина, но тот сделал кое-что неожиданное. Он отстранился. Не резко, но достаточно, чтобы Кас встал застывшим и смущенным. Дин никогда не делал подобного прежде, и его выражение лица говорило Касу о том, что тот осознает, что делает. Кас просто смотрел на него, не пытаясь поцеловать его снова. Он понял бы намек. Это больно, сильнее, чем он хотел признавать. Оба они стояли так несколько секунд, достаточно недолго, чтобы кто-то посторонний мог заметить, что что-то не так, но достаточно долго для практически пустого коридора, и Дин огляделся. – Прости, – пробормотал он, и Кас слегка нахмурился. Дин слабо улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать его в губы. На мгновение Кас забыл, как Дин отстранился, когда он пытался сделать то же самое всего несколько секунд назад. На мгновение он был просто счастлив, целуя его, хотя это было коротко и целомудренно. – Все в порядке, – услышал Кас собственный голос, когда отстранился. Он звучал как-то одеревенело и нерешительно, и Дин сглотнул, всем видом показывая дискомфорт. Но потом он снова улыбнулся. – Пойдем, – позвал он, взяв Каса за руку, – я хочу тебе кое-что показать. Он не спросил его об этом, просто легко улыбнулся в ответ, когда Дин переплел их пальцы и повел его за собой по коридору. Но в груди у него появилось странное чувство, похожее на замешательство или страх. Ему это не нравилось. И нравилось все меньше и меньше, когда он понял настоящую причину, почему он не рассказал своей матери про Дина, исключая каминг-аут. Он боялся, что это будет конец. Он был в ужасе, что Дин неожиданно поймет, каким неинтересным и несущественным на самом деле был Кас, и что он хотел бы отделаться от него. Он боялся, что Дин не был уверен. Иначе, почему он только что отстранился? Кас боялся сказать об этом своей матери, потому что был уверен, что рано или поздно, неизбежно, но Дин уйдет. И боль от этого была тем, что Кас хотел бы сохранить для себя на то время, когда это произойдет. – Милое место, – саркастически произнес Кас, когда они с Дином добрались до своей цели. Они были на окраине кампуса, и Дин вел его вниз по асфальтированной улице. – Заткнись, – ласково сказал он, глядя прямо перед собой, прежде чем внезапно остановиться. – Это он. Кас посмотрел на Дина и перевел взгляд на здание, перед которым они остановились. Его рот слегка приоткрылся. – Зачем мы здесь? – спросил он, и Дин посмотрел на него. – Ты не помнишь? – спросил в свою очередь Дин, и Кас наклонил голову. – Нет, я помню, – возразил он. Он совершенно точно помнил. Они стояли возле бара, того самого бара, где Дин купил ему пива на второй день их знакомства. Это было чуть больше месяца назад, хотя казалось, что прошло намного больше времени, и Кас нежно улыбнулся своим воспоминаниям. Это было так давно. Он тогда еще не знал Дина, не знал, каким удивительным человеком он был. Он не знал, как сильно и крепко он влюбится в него. – Наше первое свидание, – произнес Дин, целуя Каса в висок. Тот повернулся к нему, поднимая брови. Дин закатил глаза, искривив губы в полуулыбке. – Ладно, может, не свидание. По крайней мере, тогда я так не думал. – Ну, – начал Кас, наклонив голову, – я просто помог тебе сбежать от праведного гнева того злого парня и его обманутой девушки. Если это не свидание, тогда я не знаю, что это. Последнюю фразу он произнес со скрытым сарказмом, стараясь не дрогнуть от внезапной боли, которая пронзила его, когда он думал об этом. В тот момент его это не заботило. Но сейчас мысль о том, что Дин мог быть с кем-то другим, убивала его. Дин сжал его руку. – Да, – сказал он мягко, – вот чего это стоит. Это было последнее. Кас посмотрел на него, нахмурившись. – Что ты имеешь в виду? – спросил он, и Дин стал заметно нервничать. – Я имею в виду, что она была последней, – объяснил он, – с тех пор ты единственный, с кем я был. Кас уставился на него. – Правда? – в его голосе звучало искреннее удивление, и Дин пожал плечами. – Да, – подтвердил он, – после того, как я встретил тебя… Эта идея больше не выглядела привлекательной. Кас думал об этом, прокручивая в голове слова Дина. Честно, он не ожидал этого. По какой-то причине он был убежден, что Дин тусовался с девушками и после того, как они стали проводить время вместе, потому что – почему бы и нет? Тогда он не видел Каса кем-то, кроме друга. По крайней мере, насколько знал Кас. Конечно, он был переубежден, но все же. Кас смутно вспомнил, как Дин смял и выбросил номер Рейчел на вечеринке, как он спрашивал Каса насчет Анны той ночью, когда впервые поцеловал его. Тогда Кас ему возразил, спрашивая, когда он сам флиртовал с девушкой в последний раз, а Дин ему не ответил. Теперь он знал, почему. – Ты хочешь сказать, что потратил все это время на меня? – спросил Кас, прищурив глаза и слабо улыбаясь. Дин заметил его дразнящий тон и отвел взгляд. – Что, если и так? – защищался он, но Кас видел, как румянец залил его шею. – Это имеет значение? Кас улыбнулся и мягко поцеловал шею Дина чуть ниже уха. Он мог бы поклясться, что почувствовал, как Дин слегка напрягся, сжимая руку Каса. – Не совсем, – ответил Кас, – просто приятно знать, что так было не только со мной. Дин сжал его руку и легко улыбнулся, и Кас повернулся к бару. – Так, – произнес он, – воспоминания совсем отвлекли нас. Что мы здесь делаем? Улыбка Дина стала шире, когда он потащил Каса ко входу в бар, на стенах и двери которого были развешены несколько плакатов. Он остановился и указал на один из них, и тогда Кас понял, что он имел в виду. Там был список имен – не очень длинный – и Кас бегло просматривал его, прежде чем поднять брови. – Это ты, – сказал он, поднимая взгляд на Дина. – Да, – подтвердил он, – я играю в эти выходные. Он застенчиво пожал плечами. – Это не имеет большого значения, – продолжал он, – я один из восьми человек, и я получу всего десять минут на сцене, но… Он посмотрел на Каса. – Я буду рад, если ты придешь, – осторожно закончил он, словно боялся, что просит слишком многого. Кас шумно втянул воздух сквозь зубы, как будто собирался рассказать плохие новости. – О, я не знаю, – начал он, – знаешь, экзамены и все такое… Он увидел выражение лица Дина и закатил глаза. – Конечно, я приду, идиот, – сказал он и мог бы поклясться, что Дин немного расслабился, как будто на самом деле был немного удивлен, что Кас сказал «да». – Спасибо, – сказал Дин, и Кас мягко его толкнул. – Эй, я бы не пропустил это. Дин мягко улыбнулся и поцеловал его, положив ладонь на его щеку. Отстранившись, он несколько секунд смотрел на Каса с обожанием, пока тот не почувствовал себя неловко. – Что? – спросил он, но выражение лица Дина не изменилось. – Мне на самом деле так нравятся твои глаза, – признался он, видимо, оценивая, насколько слащавыми и нехарактерными были его слова. – Они просто синие, – застенчиво сказал Кас, чувствуя, как румянец ползет вверх по его шее. Черт побери. Он все еще не привык, что Дин, кажется, был единственным, кто мог заставить его покраснеть. Но Дин просто улыбнулся ему, оставляя поцелуй на лбу. – Самые синие синие среди всего синего.