Останься

Staind – Tangled Up In You

Кас не мог поверить, что он действительно принял предложение Джесс. После того, как она ушла, Кас обдумывал идею пойти и увидеть Дина, играющего этим вечером, и показать, что он все еще волнуется о нем (как выразилась Джесс). Это была хорошая, правильная вещь, которую нужно сделать. Но он быстро начал волноваться и сходить с ума, и, как это ни удивительно, решил просто остаться дома, просто сидеть в комнате всю ночь. Этот великолепный план быстро распался на части, когда Сэм решил зайти и забрать его. – Кас, – звал он, стуча в закрытую дверь, – я знаю, что ты сказал Джесс, что пошел бы с нами сегодня вечером, но я полагаю, что ты можешь повести себя, как тряпка. Мы здесь, чтобы забрать тебя. Кас уставился на дверь, прищурившись. Спустя еще минуту стука и убеждений от Сэма он, наконец, открыл дверь, и тот улыбнулся ему со смесью триумфа и облегчения на лице. – Превосходно, – сказал он, – теперь давай, пойдем. Кас неохотно пошел с ним к машине, которая дожидалась снаружи. Это была машина Сэма: очень обычная, очень чистая, в ней не было ничего личного или впечатляющего, как в Импале Дина. Но все было в порядке. Кас подумал, что он был немного предвзятым. Джесс ждала на пассажирском сидении, и она улыбнулась Касу, когда тот скользнул назад. Она была достаточно доброй, чтобы хотя бы не дразнить его или указывать на тот факт, что она и Сэм должны были приехать и забрать его. Она, вероятно, знала, как и Сэм, что он действительно чувствовал себя размазней и планировал прятаться всю ночь, а не показываться перед Дином. Когда они тронулись, Кас почувствовал, что начинает нервничать. Его ладони немного вспотели, и он рассеянно потирал их о ткань своих джинсов, не отрывая взгляд от окна. На улице было темно, шел проливной дождь. Он был рад, что не должен идти пешком, а едет в уюте и безопасности внутри автомобиля. Сэм и Джесс болтали друг с другом о том, когда Дин выйдет играть сегодня вечером, и о выступлении, которое они увидят. Кас едва обращал на это внимание. Он нервничал и тревожился. Он хотел сделать все правильно с Дином, но, даже если не считать тот факт, что он все еще был зол, ему было больно, однако он чувствовал вину за свое поведение. Он не был уверен, что сможет справиться, если увидит Дина. Это бы не помогло, ничего бы не изменило. Он сомневался, что Дин изменил бы своему «нет близости на публике», это, казалось, было слишком трудно для него. И это было своего рода камнем преткновения для Каса, даже если он и готов был пойти на компромисс и разрешить Дину преодолеть его собственную неуверенность насчет мнения других людей. Все знали его как натурала (невероятно, но так), и, увидев его с парнем, они бы точно не ограничились просто изогнутой бровью, так что Кас понимал, откуда пришли опасения Дина. Но невзирая ни на что, Кас не хотел быть его секретом. Он не хотел, чтобы Дин ощущал неуверенность в своей сексуальности, делал вид, что Кас ничего для него не значит, как только рядом оказывались другие люди. Но Кас все еще помнил совет Джесс – не могло все стать еще хуже. И когда они, наконец, доехали до бара и припарковались, Кас глубоко вдохнул, прежде чем покинуть машину. Около трех секунд потребовалось им, чтобы дойти до двери бара, но дождю все же удалось намочить их, и они нырнули внутрь под еле слышные проклятия Сэма. Кас огляделся вокруг, когда они вошли в бар, Сэм и Джесс были рядом с ним, и он приложил все усилия, чтобы не тревожиться. Это было смешно – они были здесь всего десять секунд, и он уже изо всех сил останавливал себя, чтобы не искать Дина, не сканировать толпу в поиске его лица. Но это было невозможно остановить, конечно, нет. Даже с учетом всех этих людей (бар был практически полон), он ничего не мог с собой поделать. Несомненно, Сэм и Джесс заметили это, но они были достаточно добры, чтобы не говорить об этом. Они знали, что Кас испытывал противоречивые чувства, находясь здесь. Он был зол, Кас напомнил себе это, и он хотел остаться дома. Но эта ночь была важной для Дина, он понимал, и Кас обещал прийти. И как бы больно ему ни было, как бы он ни злился, не имело значения, как Кас вел себя, неважно было, как он облажался – он просто не мог причинить Дину такую боль. Он не мог сделать ему еще хуже. Кас, Сэм и Джесс сели за маленький круглый столик возле задней стены, откуда открывался отличный вид на маленькую сцену. Кас немного ерзал, сидя на высоком барном стуле, который оставил его такого же роста, как если бы он продолжал стоять. Что бы Дин сказал, если бы увидел его там? Будет ли ему все равно? Что скажет Кас? Он пришел сюда, чтобы оказать какую-то поддержку, как он полагал, но, честно говоря, он ощущал, что Дин не заслуживает этого после того, как тот вел себя. И он чувствовал, что сам не заслужил никакого другого ответа, кроме сердитого взгляда. – Я собираюсь взять нам что-нибудь выпить, – сказал Сэм, вставая из-за стола, и краем глаза Кас увидел, как Джесс улыбнулась ему, когда тот уходил. Но он на нее не смотрел. Его синие глаза быстро осматривали помещение, останавливаясь на баре у стены, к которому пробирался Сэм. Он вспомнил, как Дин приводил его сюда и покупал ему пиво во вторую их встречу. Это было мило и весело. Они болтали и тусовались, и Кас вспомнил свое удивление, как легко это было, как сильно Дин изменил свое первое впечатление о себе. Наше первое свидание. Кас сглотнул при мысли об этом и отвернулся от бара, вместо этого глядя на маленькую сцену и толпу перед ней. Слова Дина со счастливой и легкой интонацией эхом звучали у него в голове. Живот скрутило. Кас практически чувствовал, что Джесс смотрит на него. – Ты в порядке? – спросила она. Кас оторвал взгляд от людей и посмотрел на нее. Он промолчал, и она ответила ему доброй, отзывчивой улыбкой. – Спасибо, что пришел, – сказала она, дотянувшись и погладив его плечо утешительным жестом, – он будет рад, я знаю это. Кас все еще не отвечал. Вместо этого он просто попытался улыбнуться в ответ, прежде чем вернуться к поиску Дина. Он не знал, зачем ему это. Что он собирался сказать или сделать, если заметит его? Вскоре Сэм вернулся с колой для Джесс (она была назначена водителем сегодня) и двумя бутылками пива, одну из которых он передал Касу. Тот поблагодарил его, но отвернулся, когда Сэм поцеловал Джесс. Так или иначе, в данный момент ему больно было видеть их счастье. Он сделал глоток пива. На сцене был какой-то парень, хнычущий в микрофон гнусавым голосом. Даже Кас мог разобрать, что его игра на гитаре была неряшливой, и, как только песня закончилась, парень поклонился довольно вялым и равнодушным аплодисментам. – Это был четвертый, верно? – спросила Джесс Сэма, и тот промычал, соглашаясь. – Да, – сказал он, – Дин должен выйти через минуту. Кас почувствовал, как его пробила дрожь. Сегодня ночью Дин был пятым в списке исполнителей, он слышал, как Сэм упоминал об этом в машине. Жаль, что время для выступления было таким коротким, поймал себя на мысли Кас; Джесс упоминала, что каждый человек играет только одну песню или кавер. Три-четыре минуты – это на самом деле не так много, когда нужно произвести впечатление. В ожидании Кас задержал взгляд на сцене, не в силах отвести его. Парень, который только что закончил выступать, ушел оттуда минуту назад или около того, и на нее поднялся Дин. Увидев его, Кас сильнее сжал бутылку с пивом в своей руке. Дин был одет в драные джинсы, которые Кас так любил, и расстегнутую рубашку с короткими рукавами, открывающую черную футболку под ней. Рубашка была зеленой, и хотя Кас не мог рассмотреть все с того места, где он сидел, он знал, что эта рубашка отлично подчеркнула зелень его глаз. Светло-русые волосы Дина были взъерошены, как будто он только что пропустил сквозь них пальцы (если он нервничал, это, скорее всего, так и было), и он сел перед микрофоном, перекидывая через плечо ремень своей акустической гитары. Он оглядел толпу и улыбнулся, увидев Джесс и своего брата. Когда он увидел Каса, его улыбка дрогнула. Он стал выглядеть странно испуганным и нервным, и Кас ему тоже не улыбнулся. Он все еще зол, напомнил он себе. Он все еще злится. Но Дин был таким красивым. В баре наступила тишина, когда Дин опустил взгляд, ставя пальцы на гриф гитары. Другую руку он поднес к струнам, но остановился, поколебавшись. Он снова поднял взгляд на Каса, который чувствовал, что его сердце замирает от выражения в этих глазах. Пристально Дин смотрел на него около секунды, а когда момент был закончен, вернулся к своей гитаре. Тишина длилась еще пару секунд, а затем он начал играть. Ноты были простыми, мягкими и плавными, они струились сквозь тишину бара, а Кас не отрывал взгляд от Дина. Он почти забыл, как тот выглядел, когда играл – сосредоточенным, умиротворенным, и когда он начал петь, что-то теплое разлилось в животе у Каса, заставляя его ослабить свою хватку на бутылке. Это самый красивый звук, – думал Кас, когда Дин начал петь. Он будет доволен просто послушать его. Но в этот момент Дин снова посмотрел прямо на него, и Кас замер. Какое-то выражение было в его глазах, он чувствовал это даже на таком расстоянии. И Кас не был уверен, было ли это во взгляде Дина, но Кас слушал текст песни, а не просто его голос. Он обращал внимание на каждое слово, и с каждой строчкой его сердце билось все быстрее и быстрее. Дин не отводил взгляд так долго, что некоторые люди в толпе оборачивались, чтобы увидеть, на кого или что он так смотрит. Но Касу было все равно. Он был сосредоточен на Дине, на звуке его голоса, на том, как он смотрел на него, и на словах, которые он пел. Для Каса. Он пел для Каса. Кас сглотнул, когда понял это, слова песни внезапно стали ощущаться очень личными и очень, очень искренними. Дин продолжал смотреть на него, не отводя взгляд, и Кас почувствовал внезапное, очень странное желание заплакать. Однако он этого не сделал. Он ненавидел делать это (и он уже достаточно выплакал), и он совершенно определенно не будет делать этого здесь, перед другими людьми. Но это было единственной реакцией, о которой он мог думать, о своем внезапном чувстве. Он знал, что должен быть зол на Дина, он должен чувствовать боль, свою правоту и даже вину. Он не должен был сидеть здесь и чувствовать себя расплавляющимся, как гнев и чувство вины ускользают, пока не осталось только чистой, теплой… он не знал, как это назвать. Но что бы это ни было, это пришло от Дина. Это было в каждом звуке, в каждой ноте. В каждом слове, предназначенном для Каса. Кас действительно не заметил, когда закончилась песня. Он лишь слышал последовавшие за ней смутные аплодисменты, которые на этот раз были более воодушевленными. Он сам не хлопал. Вместо этого он просто сидел, уставившись на Дина, полностью парализованный. Он не знал, что делать. И Дин все еще смотрел на него, так и не двигаясь с места. Их зрительный контакт не нарушился ни на секунду, даже когда Дин встал и сошел со сцены. Она была маленькой и достаточно низкой, чтобы он мог просто спрыгнуть с ее края. Он пробрался между столами и людьми, и, когда дошел до столика, где сидели Кас, Сэм и Джесс, остановился как вкопанный. Он снял наплечный ремень своей гитары и передал ее Сэму. Краем глаза Кас увидел, как Сэм в полном недоумении взял ее, произнося что-то о хорошей работе. Джесс улыбалась. Кас смотрел и не двигался. Кас знал, что он должен бы удивиться, когда Дин поцеловал его, здесь, на глазах у всех, держа его лицо в своих руках. Но он не удивился, он просто не мог на этом сфокусироваться. Вместо этого он ответил на поцелуй, пока его гнев и боль не испарились без остатка, и он ощутил, как Дин расслабляется от его поцелуя, будто боялся, что тот не ответит. Кас был полностью сосредоточен на рубашке Дина в своих руках, на его запахе, на требовательном и жарком поцелуе, невероятно мягком в то же самое время. Он смутно осознавал, как много людей на них смотрело, некоторые неприкрыто пялились, замерев на середине хлопка, на их лицах был написан шок. Но ему было все равно. Все, о чем он думал – это Дин, и как приятно было чувствовать его так близко. Спустя несколько секунд Дин немного отстранился, чтобы улыбнуться Касу и взглянуть ему в глаза. Это была мягкая улыбка, припасенная специально для Каса и ни для кого другого. Дин ничего не говорил, просто взял его за руку и переплел их пальцы. Кас даже не кивнул. Вместо этого он просто пошел за Дином, сквозь толпу пробираясь к выходу. Кас мельком увидел Сэма, стоявшего с гитарой в руках, и на его лице было написано раздражение, в то время как Джесс просто улыбнулась и поцеловала его в щеку. Мимолетно он увидел лица и услышал шепот всех окружающих, прежде чем просто оставить их за спиной. Они едва дошли до двери комнаты Дина, прежде чем раствориться друг в друге. Дину удалось только схватить куртку, прежде чем они покинули бар, сели в Импалу и поехали к нему. Дорога от места парковки до двери общежития не была долгой, но из-за того, что Дин фактически подтащил Каса к себе и поцеловал, прижав к дверце автомобиля, они были снаружи слишком долго, чтобы довольно сильно вымокнуть под дождем. Но Кас совсем не возражал. Однако они смогли добраться до комнаты Дина, и он толчком закрыл дверь, когда Кас начал тянуть его коричневую кожаную куртку, отчаянно пытаясь стянуть ее, ни на секунду не отвлекаясь от его губ. Дин подчинился, сбрасывая куртку и кидая ее на пол, пока Кас пытался снять его рубашку. – Чертова одежда, – пробормотал он между поцелуями, и Дин улыбнулся, стягивая с него рубашку и отбрасывая ее в сторону. – Заткнись, – так же тихо ответил он, и Кас подчинился. Так приятно было пропустить влажные от дождя волосы Дина сквозь пальцы, и Кас застонал ему в губы, когда Дин просунул руку под его футболку. Пропитанная водой, она практически прилипла к его коже, но Дин легко стащил ее, сбросив в сырую кучу одежды на полу. Кас почувствовал дрожь на своей коже. На мгновение ему стало холодно, но он забыл об этом, как только Дин дотронулся до него, оглаживая его спину, слегка задевая ногтями кожу, заставляя Каса резко втягивать воздух. Ему нужно больше. Этого было недостаточно. Неожиданно для себя Кас опустил руки на ремень Дина, расстегнул его, и Дин на секунду прервал поцелуй, чтобы взглянуть вниз. Потом он поднял взгляд, и Кас уловил проблеск удивленного возбуждения в его зеленых глазах, а потом тот снова яростно и жадно поцеловал его, опуская руки вниз по спине Каса. Дрожащими пальцами он расстегнул его ширинку, и Дин, поняв его намек, отстранился, стягивая с себя футболку, и снова вернулся к губам Каса. Казалось, они движутся в туманной, пьяной дымке. Кас смутно представлял их перемещение по комнате, как они сняли свою обувь, и он на самом деле едва заметил, как они практически рухнули на кровать Дина, а тот оказался лежащим на спине. Они подтянулись выше, и Кас оказался сидящим на Дине; он наклонился, чтобы поцеловать его грудь. Они не включили свет, но даже в тусклом свете фонаря за окном Кас мог оценить, насколько великолепным был Дин. – Прости меня, – хрипло произнес парень, и Кас не должен был его спрашивать, что тот имел в виду. Кас был зол на него, ему было больно, он запутался, но все это было прощено сегодня вечером, в тот момент, когда Дин поцеловал его на глазах у всех, утверждая свое право и показывая это всему миру. – Это неважно, – ответил он, поднимаясь выше, к губам Дина, – неважно. Дин поцеловал его в ответ с удивительным напором, сжимая темные волосы между пальцами, как будто испытал невероятное облегчение от прощения Каса. Это было самое великое чувство в мире – быть с ним так близко, чувствовать его кожу своей. Прошел всего лишь один день, но ему казалось, что он пережил целую вечность. Касу не нравилось злиться и выгонять его; это заставляло его чувствовать, что они не увидят друг друга снова, это было что-то окончательное и разрушительное. И он был так рад, что это было неправильно. – И ты прости меня, – произнес Кас прямо в его губы. Это не нужно было повторять: он был потрясен искренностью эмоций в его голосе, и он был уверен, что Дин услышал это. И Дину не нужно было отвечать. Его поцелуй говорил громче его слов. Кас провел руками вниз по груди Дина, пробираясь к расстегнутой ширинке. Он почувствовал, как Дин напрягся под ним, когда он стаскивал его драные джинсы вниз, прежде чем тот выпутался из них и спихнул их на пол. Кас не отставал, стянув свои штаны несколькими довольно неловкими движениями, оставляя улыбающегося Дина, который выглядел чересчур веселым. – Заткнись, – немного смущенно сказал Кас, но не смог сдержать улыбки и снова наклонился, чтобы поцеловать Дина. Тот притянул его ближе, заставляя их тела прижаться так близко друг к другу, что их грудные клетки соприкасались, и Кас наслаждался потрясающей близостью, пропуская пальцы через волосы Дина, и почувствовал руки на своей спине. Но этого было недостаточно. Он хотел большего, хотел еще больше Дина, больше этой близости, еще больше всего. И Дин делал его смелым. Кас почти удивил самого себя, отрываясь от губ Дина и двигаясь вниз, оставляя поцелуи вдоль его шеи, груди, ключицы, перемещаясь по животу. Дин немного напрягся, когда Кас добрался до пупка, продолжая целовать его кожу, пока не достиг резинки его боксеров. Кас не был полностью уверен в том, что он делал, и не совсем понимал, что на него нашло. Но он чувствовал себя правильно, и он хотел этого. Кас едва коснулся губами нижнего белья Дина, удовлетворенный тем, как тот замер, слегка прикусил сквозь ткань и просунул пальцы под резинку боксеров, стягивая их вниз. Дин издал глубокий и гортанный звук, когда Кас взял его в рот, и таким удовлетворением было это слышать. То, как он напрягся и слегка двигал бедрами навстречу, когда Кас работал своими языком и губами, одной рукой помогая там, где он не мог достать ртом, то, как мягко он потянул пальцами темные волосы Каса, безмолвно умоляло о большем. Это было огромное разрешение, и Кас застонал, заставляя Дина издавать удовлетворенные звуки. Он продолжал еще недолго, пока дыхание Дина становилось все тяжелее и быстрее, а пальцы хватались за его волосы. – Я хочу быть в тебе, Кас. Дин сказал это, затаив дыхание, он едва мог говорить, и Кас замедлился, прежде чем остановиться полностью. Медленно он чувствовал, как хватка Дина в его волосах слабеет, и он оторвался и поднял голову, чтобы посмотреть на него. Дин нервничал, будто боялся, что сказал слишком многое. Но Кас ничего не ответил. Вместо этого он просто медленно начал двигаться вдоль тела Дина, не разрывая с ним взгляда. Затем он наклонился, чтобы поцеловать его в шею. – Скажи это еще раз, – пробормотал он на ухо, языком проводя по его коже, заставляя того снова напрягаться и резко выдыхать. Его руки медленно, но нетерпеливо двигались по спине Каса. – Я хочу быть в тебе, – выдохнул он. Кас стиснул зубы. Боже, как жарко ему стало от этих слов. – Еще, – он закрыл глаза и выдохнул. – Хочу быть внутри тебя, – повторил Дин, целуя его шею и слегка прикусывая кожу зубами. Теперь он звучал увереннее, – хочу трахнуть тебя. Кас издал странный сдавленный звук и открыл глаза, едва Дин схватил его за подбородок и притянул лицо к себе, чтобы встретить его взгляд. Зеленые глаза Дина с огромными черными зрачками были широко распахнуты. Он смотрел на Каса, будто спрашивая разрешения. Задумавшись на секунду, Кас ответил ему, едва кивнув головой. После этого все стало происходить в странном темпе. Кас испытывал сюрреалистическое ощущение, двигаясь и переворачиваясь на спину, чувствуя, как Дин нависает над ним. Внезапно его сердце забилось быстрее, нервозность просачивалась сквозь беззастенчивое желание и грязные разговоры, которые были между ними лишь секунду назад. Он сглотнул, глядя на Дина. Он мог поклясться, что видел отражение своей нервозности в его глазах. С необычной мягкостью Дин наклонился и поцеловал его, опуская руку вниз, вдоль его груди и живота. Но этот поцелуй был таким настойчивым, что Кас был в состоянии избавиться от своей нервозности и запустил руку в волосы Дина. Тот застонал ему в губы, и Кас снова ощутил уверенность. Дин потянул его боксеры вниз, и Кас помог ему, выпутываясь из них и бросая их на пол рядом с кроватью. Дин прижался к нему, и от этого Кас напрягся, издавая низкий и хриплый стон. Дин, казалось, одобрял это, медленно двигаясь, чтобы поцеловать его шею. Кас закрыл глаза. Дин все еще был влажным там, где Кас касался его всего несколько секунд назад, и это создавало горячее и скользкое трение между ними, заставляя Каса напрягаться всем телом. Рука Дина опустилась вниз и обхватила его пальцами, от чего Кас застонал, кончиками пальцев сжимая его плечи. Спустя неопределенное время этих прикосновений и поцелуев, от которых Касу казалось, что каждый мускул его тела напрягся в ожидании, Дин приостановился, и Кас открыл глаза. Тот потянулся через край кровати и открыл ящик тумбочки, одновременно оставляя легкие поцелуи на груди Каса. Он оглянулся и, нервно сглатывая, увидел, как Дин достает из ящика маленькую бутылочку. – Ты делал это раньше? – спросил он. Дин взглянул на него. – Один раз, – признался он, закрывая ящик. Его слова были несколько отстраненными, но Кас не мог его обвинять; возбужденный, находясь на середине пути, он не был способен обсуждать его бывших сексуальных партнеров. В любом случае, Кас действительно не хотел о них слышать. Он знал только, что не был заинтересован в разговоре о девушках прямо сейчас. Дин сел на колени, расставляя ноги Каса и держа бутылочку смазки в одной руке. Он выдавил немного себе на руку. – Но я не хочу думать об этом сейчас, – произнес он, встречаясь взглядом с глазами Каса. Он поставил бутылочку в сторону и наклонился, оставляя горячий поцелуй на его ключице. – Я хочу, чтобы ты был у меня первым. Что-то было в его низком и хриплом голосе, что заставило Каса чувствовать необъяснимую теплоту и расслабленность, и он медленно и глубоко выдохнул. Дин несколько раз поцеловал его вдоль шеи. – Что насчет тебя? – спросил он, и Кас бы рассмеялся, если бы не был таким нервным и расслабленным в то же самое время. – Определенно, это мой первый раз, – выдохнул он, удивленный тем, как звучит его голос. Кажется, Дину это понравилось, потому что легкая улыбка появилась на его лице, когда он накрыл губы Каса. – Хорошо, – прошептал он, – давай сделаем это. Кас кивнул, не отводя взгляд, и очень четко ощутил, как рука Дина двинулась дальше. А затем он резко просунул в него палец, и Кас резко втянул воздух, одновременно вжимая пальцы в плечи Дина. Это казалось странным, неудобным, но потом Дин медленно и успокаивающе поцеловал его, и Кас немного расслабился, выдыхая. В конце концов, несколько минут спустя, после добавления других пальцев и медленного их движения, Кас застонал Дину в шею, впивая пальцы в его спину. – О, Боже, – выдохнул он, закрыв глаза. Он был искренне удивлен, насколько хорошо ему было, как приятны были такие прикосновения Дина. – Черт. Дин тяжело дышал, покрывая поцелуями шею, ключицы и грудь Каса, свободной рукой опираясь так, что мог нависать над ним и просто смотреть на его лицо. По крайней мере, он делал это, пока Кас не схватил его и не потянул вниз, испытывая почти болезненные ощущения на своей горячей коже. – Дин, – позвал он, чувствуя, как напрягся тот от звука своего имени, – сейчас. Дин поднял взгляд, их глаза встретились. – Ты уверен? – нетерпеливо, но в то же время обеспокоенно спросил он, его дыхание сбивалось. Кас кивнул. – Да, – он горячо поцеловал его в губы, – я уверен. Дину не нужно было повторять дважды. Кас чувствовал, каким твердым был Дин, ощущал это на своем бедре, когда Дин снова потянулся к тумбочке, на этот раз вытаскивая презерватив. Кас продолжал рассеянно касаться его рук, груди, бедер – везде, где только мог дотянуться. Теперь он был нетерпелив, он горел, его тело ныло, отчаянно желающее снова получить это, почувствовать Дина рядом с собой, горячего, влажного и двигающегося. Дин разорвал упаковку презерватива зубами – Кас нашел это движение необычайно возбуждающим – и начал раскатывать его. Кас был слишком отвлечен, чтобы поразиться тому, как Дину удавалось делать все это одной рукой, когда его пальцы все еще были внутри него, все еще двигались и ласкали, заставляя Каса извиваться и закрывать глаза, медленно и тяжело выдыхая. Он пытался сохранять спокойствие, стараясь не потерять контроль. Но черт, это было сложно. Дин целовал его, и это заставляло его снова открывать глаза, только чтобы встретиться взглядом с его зелеными глазами в этом тусклом свете. Они были страстными и обеспокоенными в то же время. Но Кас ничего не говорил. То, как он поцеловал Дина, стало достаточным разрешением, и он резко и разочарованно выдохнул, когда почувствовал, что Дин вытащил из него пальцы. Затем Дин слегка развел его ноги в стороны, и Кас понял его намек, подтягиваясь на кровати так, чтобы Дин мог скользнуть в него. Смазка сильно помогла, но Кас все же громко застонал, когда Дин вошел в него, он зажмурил глаза, впиваясь ногтями Дину в спину так сильно, что начал бояться, что поцарапает его до крови. Но даже если бы он сделал это, Дин либо не заметил бы, либо забил бы на это, потому что совсем не сопротивлялся. Вместо этого он немного вышел, тяжело дыша, прежде чем медленно войти обратно, снова и снова, с каждым разом продвигаясь все дальше и дальше. Когда он двинулся особенно глубоко, Кас издал необычно громкий стон, и Дин остановился, заставляя того открыть глаза. Он увидел озабоченный взгляд Дина и сумел только едва кивнуть ему. – Я в порядке, – еле выдавил он, ощущения захлестывали его, и он не мог сказать ничего более – он просто хотел, чтобы Дин начал двигаться. Тот понял намек, потому что начал двигаться медленными и осторожными толчками. Кас снова закрыл глаза, издавая глубокий стон с каждым толчком, слыша, как Дин стонет прямо ему на ухо, и начал дрожать и подкидывать бедра навстречу Дину, с силой вжимая руки в его спину, желая большего. Это было так хорошо, невероятно хорошо. В конце концов, ему стало так хорошо, что Кас почувствовал, как превращается в извивающийся, почти скулящий комок. Дин стал двигаться еще быстрее, его толчки стали еще глубже и резче, Кас прижался к нему, закидывая одну ногу на его бедро и прижимая его еще ближе к себе. Он не мог перенести это, не мог справиться с таким подавляющим чувством. – Дин, – он почти задыхался, одной рукой он вцепился в волосы Дина, – черт, я так близко… Дин застонал, не отрываясь от ключицы, жестко целуя ее, прежде чем подняться и поцеловать его губы, одной рукой двигаясь по животу Каса. В тот момент, когда Дин обхватил его своими пальцами и начал ласкать, Касу показалось, что он может задохнуться от этих ошеломляющих ощущений. Он цеплялся за Дина, отчаянно толкая язык ему в рот, требовательно забирая все, чего он хотел, в чем нуждался, заставляя Дина стонать. Он был все ближе, его кожа горела. – Дин, – простонал он ему в губы, не в состоянии сказать что-либо еще, – Дин, пожалуйста. – Кончи со мной, Кас, – прорычал Дин, поглаживая его в ритм с собственными толчками, – давай, детка. Я держу тебя. Это было все, что ему требовалось, чтобы перешагнуть через край, заставляя его зажмуриться, глубоко, сдавленно застонать, когда он кончил на пальцы Дина. И то, как он напрягся, стало последней каплей для Дина, который толкнулся один, два, три раза, и кончил с низким, гортанным стоном, обрушиваясь на Кастиэля. Ни один из них не двигался несколько секунд, глаза Каса были по-прежнему закрыты, а в ушах звенело. Он дышал тяжело, так же, как и Дин, сглатывал, пытаясь удержать себя в сознании, потому что он на самом деле чувствовал, что может упасть в обморок. Это было как падение с самой большой высоты, его голова кружилась от переизбытка ощущений. Они молчали несколько секунд. – Я люблю тебя. Кас услышал это даже сквозь тяжелое дыхание, сквозь дымку и звон в ушах. Он открыл глаза, задаваясь вопросом, показалось ли ему, но, как только он увидел лицо Дина без улыбки, то понял, что нет. Его зеленые глаза сияли, неуверенные, возбужденные и истощенные, такие мягкие и полные чистого обожания, что Кас едва не забыл, как дышать. Дин только что это сказал? Дин повторил свои слова, когда Кас ему не ответил. – Я люблю тебя, Кас, – понизив голос, сказал он снова, быстро и мягко целуя его, – люблю. Кас выпал из своей задумчивости и услышал слова. – Я люблю тебя, – он сказал это тихо, но уверенно. Дин отстранился, чтобы посмотреть на него. Выражение его лица было непроницаемым, но Кас едва заметил это. Так приятно было сказать это вслух. Так хорошо было, наконец, сказать, что он чувствует с тех пор, как встретил Дина в ту ночь, столько времени назад. Он знал уже тогда. Он любил Дина все это время, полностью. – Я люблю тебя, – повторил он, касаясь рукой лица Дина, чтобы притянуть его и поцеловать, – люблю тебя. Дин выдохнул в его губы, расслабляясь. Он отстранился и поцеловал Каса в щеку и в нос. – Я люблю тебя, – бормотал он, целуя все лицо Кастиэля, – люблю, люблю, люблю. Кас не мог сдержать улыбку, ощущая внезапное головокружение. – Не делай это странным, – он чуть не рассмеялся, все еще немного задыхаясь, закрывая глаза от поцелуев Дина. – Я не делаю это странным, – пробормотал Дин с улыбкой в голосе, касаясь губами закрытых век Каса, – ты делаешь. – Ты высказал свою точку зрения, – сказал Кас, уже смеясь, – я понял, ты любишь меня. Тогда Дин перестал его целовать, и Кас открыл глаза. Дин навис над ним, а на его лице сияла широкая улыбка. – Хорошо, – проговорил он и просто смотрел на Каса долгое время. Кас любил, как тот смотрел на него, это было нечто ценное, то, что сохраняло и защищало его. Тогда Дин наклонился и быстро поцеловал его в губы. Кас застонал: – Ты должен был? – спросил он, и Дин улыбнулся. – Да, должен. Однако Кас не смог сдержать улыбку. Он чувствовал, что никогда не будет в состоянии перестать улыбаться. После нескольких секунд тишины Дин выдохнул и посмотрел вниз, а Кас проследил за его взглядом. Трудно было не заметить, как испачканы их животы – как Кас испачкал их животы – и он поморщился. – Да, – протянул он, и Дин взглянул на него, подняв брови, – прости за это. – Не извиняйся, – Дин почти смеялся, снова целуя его, – думаю, это естественно. Касу пришлось признать, что с таким отношением он чувствует себя лучше и делает все это менее неловким, ведь они должны были очистить его, что оказалось довольно быстрым делом. Кас просто лежал какое-то время после этого, пока Дин избавлялся от презерватива, чувствуя себя чистым, мягким, расслабленным и совершенно довольным. Когда Дин вернулся, заползая на кровать рядом с ним, Кас укрыл их обоих. Он автоматически подлез под руку Дина, притягивая его ближе и устраивая его голову у себя на плече, и тот уткнулся носом ему в шею. Он тяжело вздохнул. – Итак, – сонно спросил Дин, – как это было? Кас нахмурился в ответ на такой странный вопрос. – Болезненно, – сказал он спустя мгновение и засмеялся, когда Дин поднял на него взгляд, – но хорошо. В основном, хорошо. Он поцеловал Дина в лоб, и тот вернулся в свою прежнюю позу. – Очень хорошо, – сказал Кас, на этот раз целуя макушку Дина. – А у тебя? – Потрясающе, – пробормотал Дин, не отрываясь от его кожи, на что Кас закатил глаза. – Ты не можешь использовать это слово для всего, Дин, – сказал он, и тот застонал. – Посмотри на меня, – попросил он, и Кас улыбнулся, притягивая Дина еще ближе, насколько это было возможно. Ни один из них не начинал говорить в течение нескольких секунд, и, в конце концов, Кас услышал, что Дин начал дышать тяжелее. Он глянул вниз. Дин уснул. Кас улыбнулся. – Я люблю тебя, – прошептал он, целуя его волосы. К его удивлению, Дин едва слышно, приглушенно ответил: – Я тоже тебя люблю.