По ту сторону времени

      Практически не осознавая что он делает, не открывая глаз, под веками которых все ещё вспыхивали картины страшной битвы, ведомый только инстинктами, Питер приподнял голову, слепо потянувшись вперёд, и его губы тут же накрыли чужие-родные. Такие знакомые и правильные, что облегчение, смешанное с удовольствием, тут же превратило все ещё подрагивающее от пережитого ужаса тело в желе.       Если бы его все так же не прижимал к себе Эдвард, целуя так горячо и жадно, так собственнически и желанно, он бы уже свалился ему под ноги.       Застонав, Питер прижался ещё ближе, закидывая безвольно висящие руки на его шею, вплетая пальцы в мягкие темные пряди, наслаждаясь полным покоем и ощущением правильности происходящего, которое охватывало только рядом с этим мужчиной.       С его Эдвардом.       Стоп.       Питер вдруг замер, окончательно приходя в себя и похолодел. Что он творит? Это не Эдвард сжимает его сейчас в жадных объятиях, а профессор Старк, его преподаватель истории, который то ли безумный сталкер, то ли ещё кто похуже. И он совершенно точно хотел уйти, прежде чем случилось… то, что случилось.       Почувствовав перемену в его настроении, Старк тоже замер, а после осторожно отстранился, настороженно заглядывая ему в глаза.       — Пит?       — Что…       Они начали одновременно, и оба снова замолчали, просчитывая варианты.       — Ты первый, — предложил Старк.       — Я… — Питер не знал, что сказать или сделать. Потребовать объяснений? У него и так голова трещала, а ноги подкашивались. Продолжить начатое? С человеком, о котором, как выяснилось, он многого не знает? Было бы опрометчиво. Сначала хотелось все обдумать. Сформулировать. — Я хочу уйти отсюда. Пожалуйста, — наконец, проговорил он.       Ещё раз пристально заглянув ему в глаза, Старк отступил, размыкая объятия. Стало очень некомфортно и неуютно, сразу же захотелось обхватить себя руками за плечи.       — Иди. Я не держу, Пит. Поверь, у меня никогда в мыслях не было как-то навредить тебе.       Питер сполз с тумбочки и кое-как на подгибающихся ногах двинулся к двери. За ним наблюдали с нечитаемым выражением лица, впрочем, не делая больше ни малейшей попытки приблизиться. Он дёрнул за ручку и снова безрезультатно       — Дверь заперта, — оглянулся.       — Нет, — отозвался Старк. Он поднял руки, демонстрируя Питеру открытые ладони, — позволь я покажу.       Медленно приблизившись, он протиснулся мимо Питера и с силой нажал на ручку.       — Двери всегда были открыты. Просто механизм иногда заедает.       Глядя то на Старка, то на выход, Питер чувствовал себя не то идиотом, не то истеричкой, не будучи способным ни постоять за себя, ни удрать через открытые, как выяснилось, двери. А ещё думал, что у него, в отличие от многих, крепкая психика.       — До свидания, — проговорил он, но остался стоять на месте, глядя на лестничную площадку перед собой.       — Одну минуту, — Старк вдруг скрылся из виду, но тут же вернулся, неся в руках ту самую книгу для подготовки к зачёту, за которой и приходил Питер и… свой блокнот.       — Не так я хотел показать его тебе, — покачал головой он. — Не смотри на меня, — усмехнулся. — Действительно собирался. Но, раз уж вышло именно так — держи. Если его содержимое напрямую касается тебя, думаю, будет справедливо, если ты с ним ознакомишься. Можешь делать что хочешь, хоть в полицию иди, я отпираться и прятаться не буду. Но все же, очень прошу тебя… Прежде чем принимать какое-то решение, выслушай меня, хорошо? Позволь пояснить тебе. Это… сложно, но я попробую. Когда будешь готов, хорошо? — и он протянул книгу и блокнот Питеру.       Не говоря ни слова, он кивнул и, аккуратно взяв все из рук Старка, банально сбежал. Хотелось как можно быстрее оказаться где-то в одиночестве, в спокойном месте, где все можно обдумать. После пережитых эмоциональных горок его ещё немного потряхивало, а губы — покалывало, от одного воспоминания о поцелуях.       Так и не заходя в общежитие, Питер заскочил в автобус, направляющийся к дому тети Мэй.

***

      — Мне определенно стоило бы заявить в полицию, — пробормотал Питер, захлопывая ежедневник профессора Старка.       Приехав домой, Питер тут же попал в цепкие руки любимой тётушки, радостно ворковавшей над племянником, заявившемся домой без предупреждения. Они ели, смотрели фильмы, Мэй что-то рассказывала ему, возможно, даже интересное, но Питер ее почти не слушал, вернее, никак не мог сосредоточиться на разговоре. Все его мысли вились вокруг Старка, его непонятного поведения, а особенно — своих странных реакций на этого мужчину. Откуда у него эти видения? Почему Питер, вопреки очевидным фактам, не видит в нем угрозы? Да, он испугался в первый момент, но кто бы на его месте не струсил? Но позже у него не возникло ни одной мысли о том, что профессор может причинить ему вред. Наоборот, его объятия ощущались как самое защищённое в мире место.       И, господи, как же к нему тянуло!       До момента пока Питер не ощутил всей кожей тепло его тела, запах и направленное на себя пристальное внимание, он даже не подозревал, насколько ему хочется ещё и ещё. Словно плотину прорвало. Ведь одно дело — мечтать о несбыточном, а совсем другое — потрогать свою мечту руками.       Глубоко вздохнув и потерев уставшие глаза, он снова взглянул на лежащий перед ним ежедневник профессора, на каждой странице которого было изображение Питера в разные моменты его жизни.       Сначала наброски были, хотя и узнаваемые, но больше схематичные. Какие-то сделаны прямо на листах ежедневника, какие-то — на отдельных бумажках, заботливо подклеенных в общую коллекцию. Больше всего было карандашных рисунков, но встречались и акварельные наброски, с каждой страницей они все совершенствовались, черты мальчика приобретали все большую выразительность и детальность. Примерно с пятой страницы Питер мог безошибочно узнать самого себя в трехлетнем возрасте. Вероятно, Старк прокачивал свой навык. Но почему только он, Питер?       Если у профессора хобби такое — где наброски других людей, природы, горшков и кубиков в конце концов?       И откуда он знает такие подробности из его жизни, о которых и сам Питер уже с трудом вспоминает? Словно всю постоянно преследует его буквально по пятам.       Бред. Не заметить Старка раньше в своем окружении он точно не мог. Или мог?       От раздирающих противоречий Питер, согнувшись пополам и обхватив себя руками, пару раз несильно приложился лбом о стол. Столу было пофиг, а в голову отдалось неприятной болью — сказывался постоянный недосып и нервное перенапряжение. Стоило сходить в душ и, если уж не поспать — заснешь тут! — так хотя бы полежать в темноте, чтобы дать отдохнуть глазам.       Теплые упругие струи воды немного успокоили боль, и Питер решил не просить у Мэй таблетку от головы, чтобы ее не тревожить, а просто завернулся в одеяло, даже не мечтая сегодня хотя бы немного поспать. Слишком эмоциональным выдался этот день, слишком много вопросов оставались без ответа.       Слишком сильно хотелось снова почувствовать на своих губах теплые губы Старка, осмелиться-таки скользнуть своим языком ему в рот, обхватить нижнюю губу, чуть засасывая. Почему-то Питер точно знал, что ему так понравится. А ещё он знал, каким у Старка станет взгляд в момент оргазма, и с какой жадной благодарностью тот будет выцеловывать его плечи и грудь после.       Хоть сейчас вставай и отправляйся за ответами.       Питер тревожно перевернулся, взбил нагретую подушку. За окном светила полная луна, заглядывая краешком в комнату, высвечивая угол стола с лежащим на нем блокнотом. Мерно покачивалась от ветра ветвь старого дерева, отбрасывая неровную тень на подоконник и пол.       «А ведь около нашего тайника тоже росло дерево», — неожиданно вспомнилось.       Питер резко сел в кровати.       Ему казалось, что он сходит с ума. Ущипнув себя пару раз за ногу и руку, он ойкнул, убеждаясь, что на этот раз это не видения и не сон.       Совершенно очевидно — воспоминание.       Ну или бред воспалённого воображения.       Можно ли помнить то, чего не было?       Словно в бреду, он оделся, нашарил кроссовки и бесшумно выскользнул из окна, привычно спустившись по пожарной лестнице вниз. Эта дорога была знакома с детства, как самый быстрый и безопасный способ сбегать незаметно из дома. В последнее время Питер пользовался ею не часто, но тело помнило каждое движение. Где скрипит ступенька, как повернуться и как спрыгнуть так, чтобы не издать ни малейшего звука.       Он брел по знакомым улицам, ориентируясь на ему самому непонятные подсказки. Перед глазами стоял совсем другой пейзаж, но отчего-то Питер был уверен, что идёт правильно, ноги сами несли его, словно что-то притягивало за нить. Главное — не думать много, просто чувствовать, тогда даже с закрытыми глазами он дойдет. Куда бы там он ни шел.       Путь был длинный. Под конец Питер уже еле-еле передвигал ноги, но упрямство родилось раньше него. Он знал, что практически на месте и вот этот небольшой парк и есть финальная точка.       Часов у Питера не было, телефон он забыл дома впопыхах, а луна скрылась за плотными тяжёлыми тучами. Сколько сейчас времени — он не представлял. Сорвавшийся холодный порыв ветра хлестко ударил по лицу, припечатав первой дождевой каплей. Почувствовав себя идиотом (в который раз), Питер провалился к ближайшему дереву, переводя дух.       И как он будет возвращаться домой? Глупец…       Непогода набирала обороты, но, раз уж он доплелся сюда на своих двоих, стоило хотя бы проверить догадку.       Сделав небольшой рывок, Питер вышел к старой, уже не действующей церквушке. Недавно, кажется, ее решили отреставрировать и обнесли строительными лесами, отчего подобраться к стенам было трудно, но Питер справился. Ему нужна была восточная, у которой когда-то рос старый высокий дуб, отбрасывающий на стену прохладную тень. Это было их место и их церковь. Не одобрявшая подобную связь, но укрывающая от жары и дарящая успокоение перед опасной битвой. Дуба давным-давно уже нет, а вот древнее каменное здание, признанное историческим наследием, — сохранилось.       — Я бы предпочел, чтобы ты остался в безопасности замка, — хмурится Эдвард. — Не нравится мне, что все так гладко складывается, чую засаду.       — Тогда тем более я не могу не пойти, — Питер упрямо поджимает губы и встряхивает влажной от пота челкой. В тени хорошо и прохладно, здесь нет посторонних глаз и можно позволить себе говорить и смотреть смело. — Ты же знаешь, куда ты — туда я. Я все равно двинусь следом.       — Знаю, — усмехается тот. — Мой упрямец. Но что будет, если все пойдет не так…       — Все будет хорошо, — перебивает Питер. — А в помощь нам Бог.       — Ты веришь, что Ему не плевать? — скептически хмыкает мужчина.       — Если бы это было так, нас поразила бы молния прямо у этих священных стен, — улыбается Питер. — Но вот он ты, — он мягко скользит в объятия Эдварда. — А вот он я. Живые и невредимые. Бог есть любовь. Он не может карать за нее.       — Счастье мое, — выдыхают ему в ухо. — Я так боюсь тебя потерять.       — И не потеряешь, — Питер уверенно нажимает на пару камней в кладке, освобождая небольшую нишу в стене. — Вот смотри. Я кладу сюда это, как залог того, что достану его отсюда обязательно. А значит, все будет хорошо.       Тайник закрывается, как и много раз до. Питер прижимается к теплой груди своего любимого и счастливо прикрывает глаза.       На этот раз нет никакого марева перед глазами, и он не теряет сознание. Питер уверен в том, что действительность вокруг — самая настоящая. Натуральная. Он просто какого-то черта помнит то, что случилось с ним (или не с ним?) почти пять сотен лет назад. И чтобы подтвердить или опровергнуть это — достаточно просто нажать на пару камней в древней кладке.       Глубоко вздохнув, он скользнул ладонью по шершавым влажным от дождя булыжникам, безошибочно находя нужные, надавил с силой, практически приходя в отчаяние от того, что ничего не выходит. А потом почувствовал, как один из камней дрогнул, неохотно, едва-едва сдвигаясь с места.       И этого было уже достаточно, чтобы Питер, размазывая слезы и обламывая ногти, без всякого инструмента выдрал из кладки камень, который, судя по всему, не трогали несколько столетий.       Он был там.       В истлевшей тряпице, бывшей когда-то его собственным шейным платком.       Блестящий и тяжёлый. Ровно по размеру — перстень, надетый ему когда-то на палец Эдвардом в качестве венчального. Они знали, что пожениться официально не смогут никогда, но Питер носил кольцо не снимая, укрывая его на время редких боевых вылазок в тайнике, чтобы не потерять и уберечь от кражи. А ещё — как залог того, что обязательно вернётся домой. Своеобразный маленький ритуал.       В тот раз он не вернулся.       А сейчас?       Кто он?       Вернулся ли он или кто-то ещё в его теле?       Так много вопросов и так мало осталось сил. Нервное напряжение, дождь и холодный ветер в купе с нечеловеческой усталостью сделали свое дело, и Питер просто сел на мокрую землю, не в силах больше никуда идти. Слезы все ещё текли по его щекам, смешиваясь с дождевыми каплями, и он не знал, кого оплакивает. Себя прошлого или настоящего? Эдварда? Их не сложившуюся судьбу?       Или собственное умопомешательство?       — Питер?! Господи, малыш, что ты… И как я тебя не заметил?       Его подхватили и потянули с земли теплые руки и, секунду спустя, он уже вжимался лицом в грудь непонятно как тут оказавшегося профессора Старка.        — Вот возьми мою куртку, — на секунду отстранившись, тот стянул с себя непромокаемую ветровку, накидывая ее, ещё теплую, на плечи Питера. — Да ты весь промок и замёрз! Пойдем со мной, у меня тут машина за углом. Ну же…       Он не сопротивлялся, подчиняясь направляющим движениям, даже не осознавая куда идёт, очнувшись только в теплом салоне авто Старка. Тот, то и дело кидая на Питера встревоженные взгляды, выудил откуда-то термос с горячим чаем, налил и через силу сунул в руки.       — Пей. Это Эрл Грей. Знаю, что кофе тебе не понравился, — скупо улыбнулся он. — Не нужно было тебя сегодня отпускать без пояснений. Лучше бы ты мне не поверил, чем так.       Постукивая зубами о край пластиковой чашки, Питер кивнул. Старк был прав — ему не стоило сбегать днём и накручивать себя до такого вот состояния.       — К-как вы з-здесь оказались? — он все ещё дрожал, хотя тело начало согреваться.       Старк обхватил руками руль, крепко сжимая его, и пожал плечами.       — Тебя ждал. Знал, что рано или поздно ты вспомнишь и придёшь сюда сам.       — Кто вы? И кто я? — неожиданно выпалил он два самых главных вопроса.       Помедлив, тот невесело усмехнулся.       — Хорошие вопросы. Но мне кажется, ты и сам уже о многом догадался. Не так уж много можно добавить к истории, но сделать это лучше в тепле и сухости. Так что сейчас мы едем ко мне домой.       — Я сбежал от Мэй, — пробормотал Питер, откидывая голову на подголовник и устало прикрывая глаза. — Она будет волноваться.       — Я договорюсь, — отрезал Старк и собственноручно его пристегнул, скользнув ладонью вдоль талии, но Питер этого уже не почувствовал, провалившись в глубокий сон, наконец-то без сновидений.