The Overworld, The Nether, The End

Рука Джорджа на ощупь такая теплая. Как необычно; особенно когда он спал на улице. Его глаза распахиваются, привыкая к свету восходящего солнца на горизонте. Моргнув, чтобы прояснить затуманенное зрение, он фокусируется на своих руках, лежащих между ним и Дримом. Как бы необычно ни было, что его руки теплые, в этом нет ничего необычного для рук Дрима, и в это конкретное утро, когда большие руки надежно обхватывают его собственные, они такие же, как обычно: как в печи. Джордж мог бы поклясться, что, когда они заснули, блондин предпочел зажать веревку между предплечьями. Как необычно. Как только Дрим встает и в одиночестве занимается своими утренними делами, он вспоминает предыдущий день, когда его пленник хотел помочь. — Эй, Джордж, ты вчера помогал с яблоками и прочим, так что хочешь чем-нибудь заняться сейчас? Со своего места, где он сидел, тупо уставившись на камень, виднеющийся на травянистом холме, Джордж оживляется. — Да. Я бы предпочел помогать, чем просто сидеть здесь. — Хорошо, — Дрим подходит к своему месту, прислоняется к дереву, чтобы развязать ноги, — А теперь тебе лучше никуда не ходить, — полушутит он, приподняв бровь. Брюнет наклоняется к нему, подходя достаточно близко, чтобы сосчитать веснушки загорелого мужчины. — Ах, зачем мне этого хотеть, когда у меня есть ты здесь, Дрим, — сказал с достаточным сарказмом, чтобы он не воспринял это слишком серьезно. Дрим замечает это, но решает, что должен отстраниться и сопротивляться. Он оставляет разбитые запястья связанными после быстрого осмотра заживления. — Как ты чувствуешь себя сегодня? Джордж закатывает глаза. — А как ты думаешь? Чем дольше эти дурацкие веревки на мне, тем хуже становится. Вор плотно сжимает рот и кивает. — Э-э, почему бы тебе не собрать все факелы из лагеря? — он избегает комментариев, — Я думаю, их должно быть около восьми. Развязанному мужчине требуется минута, чтобы потянуться и походить кругами. Он осматривает местность в поисках факелов, отмечая, что Дрим все время будет держать его в поле зрения, и начинает шаркать по небольшой тропинке, чтобы подобрать их. После первых нескольких Джордж не уверен, как нести их все сразу, так что пришло время пожаловаться. — Кхм, Дрим? Конечно, было бы легче нести все это, если бы мои руки были свободны. Дрим игнорирует его, пока мужчина не подходит к лошади и ее владельцу со всеми восемью факелами в руках, балансируя в небольшой куче. Спирит жует последнее яблоко, которым ее кормит Дрим, затем вытирает руку о штаны, открывая один из свертков, чтобы свалить факелы внутрь. Он открывает другой сверток, не забывая провести инвентаризацию его содержимого: что примечательно, Жемчужина Эндера. Большую часть его зеркально-зеленой поверхности покрывают вареные рыбки, две из которых он вынимает, завязывая за ними сверток. Одну рыбу вручают Джорджу, который, принимая ее, следит за тем, чтобы их руки соприкоснулись. Завтрак съедается быстро, в то время как Дрим отказывается от постельного белья, решив, что оно потеряно для использования вдвоем. Затем он передает коротышке поводья Спирит, примеряя повод Джорджа к поводьям лошади. — Я чувствую себя скотом, когда мне приходится так ходить, — указывает Джордж, и его снова разочаровывает игнорирование, когда Дрим только пожимает плечами и садится на белое животное.

***

Солнце приближается к своей высшей точке на небе к тому времени, когда компания останавливается на бледно-желтом песке пляжа. Они стоят перед большим водоемом, без каких-либо ориентиров в поле зрения. Дрим спрыгивает вниз, ставя верстак на нетронутую границу травы и песка. Джордж наблюдает, как мастер спускает на воду две дубовые лодки. Он поднимает бровь. — Что? Как еще ты собираешься пересечь океан? — язвительно спрашивает Дрим, — Я обдумывал лучший способ сделать это, так что, я думаю, ты займешься этим делом, — указывает он. Когда скептик успокаивается, Дрим освобождает поврежденные запястья от пут, вместо этого связывая его лодыжки. — Дрим, что? Нет, я не могу позволить, чтобы мои ноги были связаны в лодке! Если мы опрокинемся, я утону! Дрим хихикает. — Не волнуйся, если ты упадешь, я поймаю тебя. — Тогда тебе надо быть достаточно сильным, чтобы спасти меня. Дрим закатывает глаза и уходит из поля зрения Джорджа, чтобы посадить Спирит в следующую лодку. С ее поводком, свободно обернутым вокруг его руки, он забирается в лодку следом за мужчиной поменьше. — Я думаю, единственный способ, которым мы оба поместимся, — это если я сяду рядом с тобой, чтобы я мог вытянуть ноги. — О, я понял, Дрим; ты высокий, урод, — шутит Джордж, пока длинноногий парень не усаживается прямо за ним, и он готов поклясться, что чувствует жар между ног Дрима прямо у своей задницы, даже через несколько слоев одежды. — Подожди, если я впереди, то мне придется грести, — отвлекает себя Джордж. — Единственный способ, — это если ты будешь передо мной, и я должен держать повод лошади, чего я не могу делать, если я гребу. Джордж поворачивается и видит белое животное, стоящее в соседней лодке. — Лошадь в гребной лодке — странное зрелище. — Да, я думаю, что да. Нам не придется переплавляться таким способом часто, — соглашается Дрим. — В любом случае, течение и ветер дуют в правильном направлении, так что грести не должно быть слишком сложно. На этой ноте они выплывают с мелководья и отправляются в открытый океан. — Держи этот курс, на самом деле немного влево, — мягко говорит Дрим на ухо гребцу, «еще немного, да, это хороший угол. Ах да, Джордж. Ты идеален.» Холодок пробегает по спине старшего мужчины, и он чувствует, как его уши немного краснеют. Он продолжает бесцельно плыть в пустоту открытого океана; какое-то время лодки плывут в одном направлении, но руки Джорджа неизбежно устают грести. — Дрим, у меня болят руки. Могу я сделать перерыв на секунду? — О, да, делай то, что тебе нужно, если ты устал. Брюнет вставляет весла в пазы, вытягивая руки и спину, когда деревянное суденышко замедляет ход и останавливается. Он расслабляет спину, откидываясь на фигуру в зеленой одежде в качестве опоры для спины. Из того, что он может сказать, реакция Дрима — застигнутый врасплох гул, за которым следует тихий смех. Джордж отодвигает свой зад назад, чтобы изменить положение, заставляя их тела полностью соприкасаться от коленей Дрима у бедер Джорджа до его лопаток у его груди. Мужчине приходится с трудом сдерживаться, чтобы не обхватить руками того, что поменьше, спереди. Чувствуя себя странно комфортно и в безопасности, человек с синяками делает перерыв, чтобы насладиться светом позднего утра, который согревает его спереди. Это согревает его почти так же хорошо, как топка бандита, на которую он накинут. Он такой же теплый, как само солнце. Это просто чудесно. Он снова отползает назад, чтобы поудобнее устроиться на простом деревянном борту лодки, снова непреднамеренно перемещаясь в области Дрима, который касается его спины. Рыбак издает хриплый стон, когда ударяется ушибленным запястьем о твердый край. — Ты много ерзаешь, — напряженным голосом комментирует похититель. Джордж прекращает движение. Ооо, может быть, здесь больше, чем один жесткий край. Что ж, теперь его растирание будет намеренным. — О, прости, тебе из-за этого неудобно? Или для тебя это нормально? — Джордж ухмыляется, поворачиваясь, чтобы увидеть реакцию высокого мужчины на его формулировку, и кладет руку ему на бедро. Дрим отворачивается, наполовину прикрывая свой рот рукой. — Просто очень много… трения… А раньше ты не боялся опрокидываться? — Ну, я чувствую себя более комфортно с тех пор, как ты заверил меня, что я не утону. Я не знаю, что я могу сделать так, чтобы тебе было удобнее? — он наклоняет голову, тихо говоря ближе к уху человека, стоящего сзади, — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Когда он поворачивается обратно, Дриму приходится сдержать стон от его слов, и тогда мужчина пониже ростом чувственно скользит рукой по его ноге, прежде чем убрать ее, чтобы снова взяться за весла.

***

Всего полчаса спустя Дрим краем глаза замечает какое-то сооружение. Он приказывает Джорджу повернуть и проплыть некоторое расстояние вправо, пока они не окажутся над деревянным сооружением на морском дне. Когда пара водных судов подплывает ближе, он подает сигнал остановиться, и они садятся на верхушку затонувшего корабля. — Прошло чертовски много времени с тех пор, как я видел затонувший корабль, — комментирует младший. — Что в этом такого особенного? — Сокровище, Джорджи! — пошатываясь, Дрим делает попытку устоять в плотно набитой лодке. — Дрим! Что ты делаешь? Он снимает свою куртку. — Не волнуйся, все будет хорошо; может быть, мы даже найдем карту сокровищ, — высокий мужчина передает поводок Спирит Джорджу и снимает с себя рубашку. Лицо старшего искажается беспокойством. Дрим подмигивает ему и ныряет в воду. Корабль достаточно глубоко, чтобы бандит смог найти сундуки и разграбить их на одном дыхании, поэтому он тратит свое время, чтобы найти сундуки с сокровищами. Один находится под люком на носу корабля, а другой — на верхнем уровне у кормы. Когда у него осталось всего около четверти воздуха, он отталкивается от еловых досок, стремясь к поверхности. Он вырывается на поверхность с пустыми руками под озадаченный взгляд Джорджа. — Не волнуйся, я вытащу тебе что-нибудь красивое. Чтобы найти сундуки, требуется всего один вдох, а потом я вернусь и заберу все. Когда он снова ныряет под воду, брюнет сидит, скрестив руки на груди, и думает о том, как безрассудно это было со стороны Дрима. Я мог бы просто сбежать, у меня есть лодка. Я мог бы просто уплыть на веслах и оставить его на мели в воде. Дрим просто думает, что я по какой-то причине этого не сделаю… Теперь почему он верит, что я не сбегу? Из этих мыслей его вырывает крик человека в воде. — Дрим! Ты в порядке? — УТОПЛЕННИКИ! — Что? — Двое утопленников! Они преследуют меня! Один из них уже схватил меня за плечо, они прямо у меня на хвосте! — он делает глубокий вдох, — Я собираюсь кое-что попробовать, — он отплывает немного в сторону от Джорджа, пытаясь увести их, чтобы он мог изменить направление и вернуться в лодку. Когда он сворачивает, стремясь добраться до другой стороны лодки, одно из существ выбирает более короткий путь, сильно кусая Дрима за колено. Он кричит от боли и чуть не глотает полный рот морской воды, когда враждебный зверь утаскивает его обратно под поверхность. — Дрим! — кричит Джордж, наблюдая за происходящим с пристальным вниманием, — Давай, вернись, — теперь он шепчет с тревогой. Пловец пинает его зеленую морду другой ногой, пока он не отпускает ее, и снова пытается сделать широкий круг в надежде оторваться от них, прежде чем вернуться в лодку, — Я почти на месте! — как раз в тот момент, когда он думает, что, возможно, набирает обороты, прямо на его пути из темноты появляется еще один утопленник, но на этот раз другой. Нет, это утопленник с трезубцем! Трезубец бросили, едва не задев ухо Дрима, когда он проносится мимо с удивительной скоростью. Он продолжает приближаться, одновременно достигая лодки. Высокий мужчина бьет существо кулаком, создавая достаточную отдачу, чтобы в лодку можно было забраться. Он хватается руками за края, раненое плечо разрывается от боли, когда он карабкается вверх по краю. В ту секунду, когда его тело втаскивают в корабль, он кричит Джорджу, чтобы тот трогался. Водитель возвращает поводок Спирит, гребя так быстро, как только позволяет маленькое суденышко. Дрим может немного расслабиться, лежа на спине в задней части лодки. — Эти чертовы уполенники, — выдыхает он, — Хах, я рад, что ты просто не оставил меня умирать и не уплыл. Джордж усмехается, думая об ответе — или, еще лучше, об отклонении. — Эй, только не подползай слишком близко, ты весь мокрый. — Ах, больше волнуйся о моей крови, чем о воде. — Что?! Дрим, ты ранен? — Да, — стонет он, перекатываясь в правильное сидячее положение, — Они достали до моего плеча и колена. — Может, нам перестать плыть? — Нет, нет, — на самом деле он действительно обеспокоен, — Ты знаешь, я был прав; ты мог бросить меня в любой момент…- он ухмыляется, — Так почему же ты этого не сделал? Джордж напряженно смотрит на горизонт. — Мы заключили сделку… И, я думаю, я еще не готов к тому, чтобы наше приключение закончилось. Высокий парень только улыбается и откидывается назад, чтобы насладиться поездкой.

***

Примерно через час они достигают далекого берега. Прежде чем брюнет успевает выпрыгнуть из лодки, Дрим сначала развязывает ему ноги. Он выходит, поворачиваясь и протягивая руку пловцу за помощью. Разбив обе лодки, он ковыляет с поводком Спирит к дереву рядом с пляжем, чтобы закрепить его. — О, Дрим, я мог бы это сделать, — он кладет твердую руку на бицепс младшего, — Давай, сядь, чтобы мы могли посмотреть, где они тебя ранили. Фигура, все еще без рубашки, устало плюхается на песок в унисон с присевшим рыбаком. Он осторожно дотрагивается до левого плеча, смачивая тряпку из свертка, чтобы убрать немного крови и лучше рассмотреть рану. — Когда ты двигаешь им, это острая боль, как от простого пореза, или более сильная, как будто они сломали несколько костей? — он хмурится. — Двигать суставом не больно, поэтому я думаю, что это просто кожа и мышцы. Джордж кивает. — Это хорошо, действительно хорошо, — он оставляет Дрима, чтобы приложить ткань к плечу, чтобы уменьшить кровоток, и берет новую ткань для колена, — Я не смогу видеть рану только через порванную ткань… Так что… тебе придется снять… свои штаны. Дрим посмеивается над очевидным смущением старшего и отходит, пока черная ткань не оказывается брошенной в кучу рядом с ними. С помощью того же процесса они определяют, что, по-видимому, пострадали только плоть и мышцы, на этот раз с более длинным и менее глубоким разрезом, проходящим по внешней стороне его правой коленной чашечки. Пока Джордж спокойно отмывает и всматривается, Дриму достается больше времени, чтобы изучить его черты. Его глаза постоянно обводят изогнутые дугой губы купидона, его удивительно выпирающую линию подбородка, эти волосы цвета воронова крыла, которые кажутся идеальной длины, чтобы провести по ним руками. Он настолько погружается в этот момент, что, когда карие глаза встречаются с зелеными, пока рыбак говорит, Дрим понимает, что не расслышал ни слова. Он быстро моргает. — Прости, что? — Я спросил, забрал ли ты что-нибудь с места кораблекрушения. — О да! Я совсем забыл об этом! — он тянется к карманам брюк и связкам на поясе, вытаскивая оттуда разнообразные сокровища, чтобы разложить их на бледном песке. В итоге получается две картофелины, зачарованная кожаная шапка с защитой III уровня, два алмаза, дюжина пшеницы, четыре железных слитка, три угля, шесть золотых самородков и три изумруда. Выросший в деревне, Джордж инстинктивно тянется к изумруду. Он улыбается, когда его пальцы разглаживают прохладную зеленую поверхность Наблюдая, Дрим хочет спросить, напоминает ли это ему о доме? Но он знает, что это только вызовет печаль во взгляде деревенского жителя. Вместо этого он протягивает кожаный шлем Джорджу. — О, это круто. Что на нем? — Защита III. — Вау, это действительно хорошее зачарование, даже если это всего лишь кожа, — комментирует мужчина пониже ростом, протягивая Дриму, чтобы он забрала его обратно. — Нет, оставь это себе. Это для тебя, — тихо смеется грабитель. Совершенно ошеломленный, Джордж спрашивает. — Нет. Ты это несерьезно. Я думал, ты думал о том, чтобы убить меня, как вчера? Дрим закатывает глаза. — Не так недавно, как вчера. Как бы то ни было, все равно возьми это. — Ни за что. Спасибо, но я не могу. Он забирает его обратно только для того, чтобы надеть Джорджу на голову, застенчиво комментируя. — У меня все равно где-то есть кольчужный. Брюнет улыбается, поправляя шлем с того места, где он упал на один глаз. — Спасибо. Эм, ты не хочешь пообедать сейчас? — он мягко подходит к седельным вьюкам, чтобы взять немного еды. Еще одна возможность, когда он мог бы сбежать, пока я ранен. Но почему он этого не делает? И его руки уже не связаны. Доказал свою верность?

***

Оставшуюся часть дня пара проводит на пляже и вокруг него, чтобы немного порыбачить и приготовить еду. Вор объединяет золотые самородки с места кораблекрушения с некоторыми со дна свертка, чтобы получить полный слиток, и зашивает дыру в своих штанах от острых зубов враждебных мобов. Джордж не торопится умыться в мелкой пляжной воде, особенно желая очистить порез на горле, чтобы убедиться, что он хорошо заживает; хотя он уже может сказать, что на нем останется шрам. Он также тащит Дрима обратно в воду, чтобы смыть кровь с одежды и расслабиться после всех волнений. После этого он замечает поблизости василек, который нужно измельчить в синюю краску, чтобы окрасить новую шапочку в синий цвет. Это был хороший день.

***

После ужина на фоне заката пара лежит на прохладном песке, вместе глядя на звезды. Дрим указывает на созвездия, которые он знает, в то время как Джордж вносит свой вклад, во что может. Палец Дрима обводит контуры различных созвездий. — Этот — Скорпион, а этот — Персей, тогда этот действительно сложный — Гидра. — Я думаю, что этот, — Джордж следует линии одного, — Это пояс Ориона. — Нет, я думаю, ты показываешь на Овна. — Ой. Ну, я знаю это, это маленькая медведица, — уверенно говорит брюнет. — Нет, это большая медведица. — А, тогда это маленькая медведица. — Нет. Кассиопея. — О боже мой, Дрим. Перестань снова издеваться надо мной. — Я не такой! Я думаю, у тебя просто плохо получается, — смеется эксперт. — Я не плох, посмотри на это, это точно, — его указательный палец проводит по периметру созвездия, — Это Орион, — он указывает на большого пса. Дрим хрипит, перекатываясь от смеха лицом к Джорджу. — Я думал, что знаю лучше, — он смотрит на более высокого мужчину, — Я все еще думаю, что у меня хорошо получается. Дрим опирается на плечо, затем поворачивается, так что он оказывается в положении отжимания, нависая над Джорджем. Оба мужчины все еще смеются. — Ты думал, что когда-нибудь был хорош в этом? Мы, должно быть, указываем на очень разные звезды, — Дрим комментирует более спокойно, широко улыбаясь. — Да, как скажешь, Дрим, — старший забывает все, что приходило на ум, вместо этого сосредотачиваясь на волосах Дрима. Конечно, они той же длины, что и при их встрече, но немного лохматые, слегка спадающие на глаза, когда они смотрят друг на друга. Джордж протягивает руку, убирая мягкие волосы с глаз Дрима. — В конце концов, тебе следует подстричься. — Ох, прекрати, — Дрим мягко отмахивается от его руки. Джордж решает сделать это снова, убирая вьющиеся локоны со своего пути. Дрим закатывает глаза и одной из своих рук берет обе руки Джорджа, чтобы слегка подержать над головой. Это больше похоже на то, чтобы держаться за руки, поскольку он старается не прижимать свои ушибленные запястья. Другой рукой он поддерживает себя, все еще нависая над маленькой фигурой, глядя вниз, чтобы полюбоваться его слегка освещенными луной чертами. — Ты смотрел на меня точно так же раньше. Что означает этот взгляд? — брюнет высвобождает одну руку из их нежного захвата, чтобы обхватить лицо Дрима. Последний переносит свой вес назад, чтобы сесть на пятки, в то же время используя руку, которая поддерживала его вес, чтобы поднять первого за воротник рубашки. — Ничего страшного, — шепчет он, — я просто тоже пытаюсь понять, что это значит. Мужчине поменьше требуется долгое мгновение, чтобы изучить выражение лица Дрима. Он думает — знает — что прямо сейчас они хотят одного и того же. Джордж бросается вперед, наклоняя голову, чтобы захватить губы блондина своими. Дрим наклоняется к нему на самое короткое мгновение, пока Джордж не прерывает его, затаив дыхание, ожидая, чтобы оценить его реакцию из-под опущенных век. Он слегка сжимает руку, которая все еще держит его собственную. С уверенной улыбкой верхний возвращается за добавкой, на этот раз ведя брюнета за собой. Он наклоняет голову, чтобы ввести язык, облизывая нижнюю губу Джорджа для входа, который с энтузиазмом подается. Их языки ненадолго переплетаются, заставляя их обоих чувствовать покалывание, пока Дрим не отстраняется, а другой не гонится за ним, когда они отрываются друг от друга. Дрим отклонился, чтобы получше рассмотреть свою новую навязчивую идею, отпустил воротник рубашки и провел рукой по собственным волосам. Он наблюдает за Джорджем, когда тот гоняется за его губами и доминирующим языком, когда их убирают, и за мальчиком, который смотрит на него снизу вверх со страстным выражением лица. Все еще сидя на корточках, он кладет обе руки на бедра мужчины поменьше. Когда Джордж по-прежнему не делает никаких движений, чтобы отодвинуться от него, Дрим снова наклоняется, оставляя одну руку на бедре Джорджа, а другой поддерживая его, когда он наклоняется над ним. Он делает паузу непосредственно перед контактом, ожидая, когда Джордж сократит разрыв. Поскольку Дрим пододвигается ближе, но больше не целует его, Джордж беспокоится, что он этого не хочет или что он совершил ошибку. Осторожно, на случай, если это правда, он снова мягко прижимает их губы друг к другу. После мгновения медленных движений, на этот раз он берет инициативу в свои руки, облизывая рот Дрима, чтобы исследовать, снова переплетая их языки. Этот длится дольше остальных, импульс набирает силу как раз в тот момент, когда Джордж думает о том, чтобы обнять Дрима или, может быть, запустить руки в его волосы, когда они снова расходятся. Только на этот раз, когда они разлучены, они, наконец, осознают ситуацию. Я только что поцеловал своего похитителя. Я только что поцеловал своего пленника. Глаза Джорджа расширяются, его взгляд скользит вниз, туда, где рука Дрима лежит на его бедре, и он так близко. Дыхание Дрима застревает в горле, вся подготовленная речь растворяется в его голосовых связках. Он убирает руки, оставляя их обоих без тепла контакта. Он вырывается, встает и прикрывает свое смущение притворным кашлем. — Эм, я пойду поищу, эм, что-нибудь, чтобы согреться. Джордж остается ошеломленным, пытаясь переварить услышанное.

***

Полчаса спустя они оба лежат, но не спят, слишком хорошо осознавая друг друга. Джордж, как обычно, связан по лодыжкам. Потребовалось немного неуклюжего убеждения, чтобы заставить Дрима держать его за руку, пока он спит, вместо того, чтобы снова связывать ему запястья. Он не может спать из-за холода земли под ним, медленно проникающего в его кости. Дрим не может уснуть из-за того, как подергиваются маленькие запястья и кисти, и из-за холода их кожи по сравнению с его собственной температурой, подобной температуре печи. Они оба думают о своей нынешней близости и поцелуе, который они разделили, но они знают, что никто из них не спит, и Джордж не может сдержаться и не говорить об этом. — Эй, Дрим? — шепчет он темно-зеленому свертку, мигающему в полублоке от него, — Хочешь поговорить о том, что случилось недавно? — Я думаю, надо бы. — Да, я, э-э, немного волнуюсь, и, типа, немного потрясен с тех пор. — Ах, черт возьми, да, это было неправильно, мне так жаль. Я чувствую себя почти как… Я воспользовался тобой. Я держу тебя здесь, и ты был подо мной, и… — Дрим, все в порядке. Это не похоже на паническое исступление. — Нет, я просто беспокоюсь, что воспользовался преимуществом, когда у меня было больше контроля над ситуацией. — Дрим. Я поцеловал тебя первым. Ты на самом деле не брал все под контроль, я чувствовал себя в безопасности. Я… я не схожу с ума, потому что я типа боюсь того, что ты сейчас со мной сделаешь. Это больше похоже на то, что я не уверен, почему кто-то из нас это сделал, или на то, что мы чувствуем друг к другу, понимаешь? Если это имеет смысл? Дрим делает очень долгую паузу, прежде чем ответить. — Я не жалею об этом. — Я тоже.