Broken and Cursed

Джеймс Поттер Солнце, уже совсем по-летнему яркое, слепило ему глаза, и Джеймс вынужден был щуриться, окидывая взглядом поле. Наконец, он нашёл кузину. Роуз кружила над кольцами на противоположной стороне поле, и отсюда он не мог разглядеть её лица. Поттер нахмурился. Она была странно рассеянной в последнее время, в том числе и на тренировках, что было несвойственно Розе. Наверное, всё дело было в СОВ, что предстояло сдать им с его братцем уже совсем скоро. Хренова ерунда. Эту зубрилу можно было запустить на экзамены даже без подготовки. Она таскалась с книжками уже тогда, когда Лилс даже говорить не умела. А вот у Роуз рот не затыкался, так что ни ему, ни Алу не пришлось читать историю Хогвартса, которую кузину пересказывала, цитируя, буквально по главам. Такая была жуть, и деться-то некуда. Джеймс усмехнулся и крепче сжал метлу ногами. Оторвав от древка руки он выпрямился и начал поправлять перчатки. Девчонкам просто нравится париться из-за ерунды. Макмиллан вообще таскали в прошлом году в больничное крыло, когда она чуть ли не в обморок падала перед СОВ. Макмиллан… Джеймс тряхнул головой, прогоняя ненужные сейчас мысли. Не то чтобы ему надо было сосредоточиться на забрасывании квоффла в кольца. Свою норму он выполнил и по негласной договоренности с Вудом теперь исподтишка наблюдал за успехами команды. Не нужно быть Трелони, чтобы догадаться, что в следующем году ему отдадут пост капитана. Херов Вуд, хотя Джеймс и отлично относился к семикурснику, увёл это место прямо у него из-под носа в этом году. Но только ему Джеймс готов был простить такое скотство. Вуд был нормальным чуваком, да и играл прилично. Команда же их была слажена, хотя бы отчасти, так что лидерские позиции удерживать в целом удавалось. Однако у Джеймса были вопросы. Фредерикс, например, отлично летал, и загонщиком был неплохим, но часто забивал на стратегию и приказы. Пару раз это их реально подводило. Йенну просто следовало хоть разочек дать знатного леща, а лучше всего – при всех. Но это ведь не методы Вуда. Он за чёртову демократию. Вот только такая демократия – это херня для девочек. Таких, как Франческа Сент-Ларк. Пальцы Джеймса замерли на застёжке спортивной перчатки. Ещё чего, будет он вспоминать эту выскочку из Штатов. С каким-то даже остервенением вцепившись в древко метлы, Джеймс разогнался, резко пикируя вниз. Недалеко от земли от выровнял метлу, та слушалась как всегда великолепно. Надо бы ещё раз поговорить маму. Она всегда знала, что дарить. Пара кругов над полем после того, как он вновь резко взмыл в вышину, чуть-чуть проветрили ему мозги. Джеймс снова оглядел поле. Все цвета казались такими яркими, точно он попал на глянцевые страницы новенькой иллюстрированной книги. Безоблачное, насыщенно-голубое небо, до ряби в глазах зелёный газон, яркие, как всполох пламени, точь-в-точь как у его матери, волосы кузины. Роуз всё ещё кружилась там, где он наблюдал незадолго до своих эпохальный (хотя, конечно, почти унизительных ввиду причин, их вызвавших) кружений над полем. Проворчав что-то себе под нос, юноша направил метлу в сторону кузины. На последнем матче она свинтила с поля так, что поминай как звали. Хрен его знает, чего ждать от девчонки теперь. - Роуз! – позвал он, оказавшись довольно близко. Плечи девушки едва заметно вздрогнули, и она обернулась, непонимающе уставившись на него. - Джим? - Как успехи? – светским тоном осведомился юноша, зависая в воздухе. Он демонстративно отпустил древко и скрестил руки на груди. Сидеть так было тяжело, но Джеймс готов был терпеть ради пущего эффекта. Не стоило так выпендриваться накануне матча вместо того, чтобы пожалеть мышцы. Ну и ладно, об ответственности он подумает, когда станет капитаном. Растерянное выражение на лице кузину сменилось каким-то ещё, но Джеймс не успел разобрать. - Кажется..кажется, снитч у тех колец, - неуверенно пролепетала сестра и направила метлу вперед, проносясь мимо него. Просто блеск. Джеймс удручённо вздохнул. Когда-нибудь они все его доконают. И поставят ему памятник на кладбище в Годриковой впадине, и не неимением других достижений в одну руку лохматой мраморной статуи всучат метлу, а в другую – квоффл. И будет он одновременно похож на пугало, и Джека-фонари из хеллоуинской сказки. Главное, чтобы эпитафию писал не Ал, этот мелкий паршивец точно отличится. Ну и не Стив. А то будет ещё хуже. Развеселившись этим мыслям, Джеймс сделал ещё круг над полем, а затем отправился к остальным охотникам, решив немного помучить Вуда и размяться. Последний матч был со Слизерином, и выиграть его было практически делом чести. Стоило отдать должное, Малфой неплохо летал. Вот реально, лучше бы продолжал с Алом стоять в сторонке и не отсвечивать. А теперь их сборные шли почти вплотную по очкам. Джеймс не сомневался в Роуз. Кузина уделает хорькоевского сынка, это точно. Вот только змеи не играют честно. И не только в квидичче. Сейчас Джеймс не только испытывал спортивный азарт, к этому чувству примешивалось что-то куда более сложное и важное. Этот матч был их личным счетом с Уоррингтоном. И не потому что тот был вратарём, в Джеймс – охотником. Вернее, не только поэтому. - Эй, Джим! – крикнул Лиам, и Поттер едва успел открыть глаза и в последний момент выставил вперёд руки, ловя бейсбольный мяч, который определённо должен был зарядить ему по носу. – Сестра прислала весточку, она опять ворчала, что ей пришлось по углам прятаться с моей совой, - он заржал, и продолжил, только отсмеявшись. – Уже в июне пригонит домой, передавала тебе привет. Спрашивала, позову ли я тебя на день рождения, а, Джим? Стив, до этого перебрасывавшийся какими-то шутками с Китом, начал демонстративно улюлюкать. Джеймс зло прищурился и даже не приподнимаясь с кровати метко запустил мяч Джордану в плечо. Чтобы тот точно понял, что стоит завалить уже сейчас. - Я думал, у магглов каникулы позже наших, - как можно небрежнее произнёс Джим, закидывая руку за голову. Теперь его поза была обманчиво-расслабленной. На самом же деле он весь подобрался, точно перед прыжком, и начал почти слышать стук собственного сердца. Оно качало кровь, а вместе с ней распространяло по телу то самое неприятное чувство, от которого Джеймс не мог избавиться. Поттер растянул губы в небрежной усмешке. Лиам Райт громко фыркнул. - Ой, ну да, как будто ты разбираешься в том, как всё устроено в маггловскских колледжах. В этом даже я не шарю. Его друг был единственным волшебником в семье. Его старшую сестру Джеймс видел последний раз на зимних каникулах, и, честное слово, лучше бы никаких каникул вовсе не было. Лесли Райт всегда была симпатичной. Только увидев её совсем пацаном, Джеймс это отметил. У неё были те же светлые с рыжеватым отливом волосы, что и у брата. Волнистые и красивые. Она вообще вся была какая-то ладная, хотя это словечко скорее из лексикона бабушки Молли. И не то чтобы ему неприятно было её видеть или выслушивать стёб Лиама… Тот мог шутить над ним хоть до смерти последнего феникса, никаких проблем. Вот только с прошлого лета от этих шуток у Джеймса такое чувство, точно сквозь него проходит невидимый призрак, обдавая ушатом холода. - Ха, твоя сестра не зря уведомляет но своих каникулах, ага, - продолжил стебаться Стив, и Джеймс пожалел, что под рукой не было ничего, чем он мог бы запустить в друга. Вот урод. - Иди ты, - отмахнулся Райт. - Смотри, Джим, если на моём дне рождении ты полезешь к Лесли, я спущу тебя с лестницы, так и знай, - вновь заржал Лиам. Холод, растекавшийся внутри, становился всё более неприятным. - Нахер мне приходить, когда ты демонстрируешь такое гостеприимство? – шутливо-возмущённо спросил он, приподнимаясь на кровати. Лиам, которому Стив уже вернул бейсбольный мяч, сам лежал на спине и подкидывал тот как можно выше, стараясь неловко ловить одной рукой. - Например, чтобы трахнуть его сестрицу? – загоготал Джордан, но бейсбольный мяч, пущенный Лиамом угодил ему прямо в ухо. – Ай! - Завали! – наполовину шутливо, наполовину угрожающе рыкнул на друга Райт. Он сам мог сколько угодно стебаться над тем, что Лесли строит Джеймсу глазки, но как только чужие шутки начинали переходить границы, мгновенно свирепел. И, честное слово, как брат Поттер его прекрасно понимал. Джеймс покосился на лучшего дуга, сидевшего на кровати по-турецки и с кислой миной потирающего ушибленное ухо с нескрываемым раздражением. Ещё слово – и ты покойник, Стивен Джордан. Вот реально. Либо мяч оказался довольно весомым аргументом, либо для того, чтобы правильно истолковать взгляд Джеймса, не нужно было уметь читать мысли, но Стив наконец-то заткнулся. Да и Лиам, выбесившись, перестал говорить про сестру. Которая передавала Джеймсу чёртовы приветы Бесшумно вздохнув, Джеймс опустил голову обратно на подушку и закрыл глаза. Ситуации отвратительнее он и придумать не мог, даже если бы захотел. Дедушка всегда говорил, что не бывает больших и маленьких подлостей, а Джеймсу точно было далеко до кого-то вроде Роуз, чтобы разбираться в полумерах. Одно он знал совершенно точно: Лиам Райт хорошенько врезал бы ему по морде, если бы знал правду. И ничем, кроме подлости, Джеймс не мог назвать эту хренову тайну, которую он таскал с собой уже почти целый год, внутренне холодея от ужаса каждый раз, когда друг упоминал сестру. Стив ходил по краю, когда отпускал эти идиотские шуточки. Потому что Джеймс уже переспал с сестрой Лиама и уже мог считать себя феерическим мудаком. А ещё трусом, похлеще любого слизеринца. Джеймс, всё ещё лёжа с закрытыми глазами, сжал челюсти. Трусость эта была иного рода, хотя Поттер и не мог в сущности ответить даже самому себе, в чём разница. Но бы лучше с десяток раз залез в горящий дом или притащился на ночную дуэль с неравным числом противников, чем увидел выражение лица Лиама, когда тот узнает правду. Бабушка, когда они мелко обманывали её в детстве, всегда говорила, что всё тайное рано или поздно становится явным. Ох уж их выражения, будь они неладны. Поговорок и присказок хватит на том почище полного издания истории Хогвартса с иллюстрациями. На самом деле, Джеймса этого не хотел. Вернее, не так. Не настолько он охренел, чтобы отнекиваться и рассказывать, как он сопротивлялся изо всех сил. Нихрена это было не так. Просто на прошлой дне рождения Лиама в начале июля они бухали у него дома, стараясь не спалиться, хотя родители у Райта нормальные, и даже сами купили им сидра и пива. Правда, чего покрепче, хоть и из маггловской выпивки, Лиаму всё-таки пришлось просить закупить сестру. Тогда они засиделись совсем допоздна, да ещё и Джеймсу уже было семнадцать, так что он наложил на комнату друга заглушающие чары без всякого зазрения совести. Всё-таки быть совершеннолетним волшебником кайф. В какой-то момент выпал его черёд совершать рейд на кухню за остатками съестного в доме, которые медленно. Но уверенно подходили к концу. Нет, он не зашёл не в ту дверь. Просто они как-то само собой встретились на лестнице. И как-то сам собой целовались в её комнате уже через пару минут. Лесли Райт, конечно, не была Луизой Макмиллан, иначе Джеймс сдох бы прямо на той лестнице, но она была симпатична ему и без тех коктейлей с маггловской газировкой и алкоголем, которые мешал Стив как заправский бармен. Ещё дважды они виделись перед тем, как он свалил в спортивный лагерь. И каждый раз Джеймс чуть ли не ловил паническую атаку, если бы только знал, что это такое, когда думал, что Лиам спалит их. Им просто было классно, и Лесли не то что была влюблена в него и всякое такое. Когда в августе она изредка тусовалась с ними в те дни, что ознаменовывались сборами у Райтов, они с Джеймсом не сговариваясь делали вид, что знакомы не больше, чем все прошлые годы. А потом он, сделав вид, что отправляется вместе со Стивом ловить Ночной рыцарь в каком-нибудь неприметном месте, пробирался обратно в сад друга и залазил в комнату его сестры через предусмотрительно раскрытое окно. Спасибо хоть, что этаж первый. Непременно ему должно было прилететь бейсбольным мячом прямо по лицу, потому что Джеймс не мог не догадываться о реакции Лиама. Однако продолжал тайком лазить в окно его сестры. Разумеется, Лиам знал про Макмиллан. Ещё бы он не знал. Возможно, поэтому-то его реакция была бы именно такой, как Джеймс себе представлял. Поттеру и самому бы не понравилось, если бы к Лили в окно хотя бы попытался залезть чувак, думающий большую часть времени совершенно о другой девчонке. И плевать, о младшей или старшей сестре идёт речь. Вот только хотя бы здесь Джеймс был в какой-то степени честен. Лесли знала про Макмиллан, и ей было окей. Может, у неё тоже был кто-то, кого не получалось выкинуть из головы. Вот только Лиаму такие подробности точно были не нужны. - Побереги моего братца, а еще свой прекрасный нос, который он непременно полезет ломать… - отшучивалась Лесли. И он молчал. На зимних каникулах он старательно игнорировал её как только мог. Тяжесть вины и так висела на нём, не давая спокойно дышать. За эти полгода Джеймс раз десять порывался сказать Лиауму правду, вот только случая хоть сколько-то подходящего ни разу так и не представилось. «Слушай, чувак, я не умру девственником, так как переспал с твоей сестрой, успех, да?» Охренительная идея. Вот именно так и надо было начинать исповедоваться на первое апреля. Авось не прибил бы его сразу, и Поттер мог бы хотя бы первую реакцию друга оценить, прежде чем использовать шанс перевести всё в шутку. Стив, знавший об этом истории, говорил, что Джеймс парится слишком сильно. Ну, ему было легко разглагольствовать. У него же не было сестёр. По мнению Джордана Поттер раздувал из мухи слона делая из случившегося тайну мадридского двора. Проще было, как говорил он, разок получить от Лиама по физиономии и жить дальше, а не загоняться из-за каких-то тупых тайн. Кроме того, Лесли не проливала слёзы и не таскалась за ним, так что у Райта вообще не могло быть обоснованных претензий. Но в ответ на все эти прекрасные рассуждения Джеймс лишь угрюмо смотрел на Джордана и посылал того нахер. Так прошёл весь этот год. Джеймсу было стыдно и перед Райтом, и перед Макмиллан, и перед всеми поколениями предков-гриффиндорцев за своё малодушие. А новое лето подбиралось всё ближе, и чуть ли не впервые грядущие каникулы его не радовали. Ну, вернее, стоило быть честным. Луища продолжала морозиться, хотя, всё-таки, уже куда меньше, прогресс был на лицо, но даже нормального свидания он пока добиться не смог. А Лесли вряд ли за прошедший год перестала быть симпатичной. Это была паршивая дилемма, и он непременно решил бы её, будь хотя бы на несколько лет старше восемнадцати. Потому что сейчас ему не приходило в голову ничего лучше, чем обходить дом Райтов за пару кварталов, борясь при этом с желанием не просто не обходить их дома за пару кварталов, а прийти в него с вполне определнной целью во вполне определенную комнату. В общем, всё было полной лажей. А ещё хуже было чувствовать, что у него с кем-то вроде Уоррингтона может быть что-то общее. Слизеринская трусость и малодушие, достойное представителей змеиного факультета. И кто бы мог этим страдать. Ага, сын Гарри Поттера, конечно. Дразнил Ала слизью, зато сам ушёл не сильно дальше. У братца вон хватало духу встречаться с Яксли. Кузен которой учился с ними на факультете. Впрочем, вряд ли Ал грел руки у неё под юбкой. Для этого его брат всё-таки был слишком дурачком, а Акселина Яксли – не та девчонка. К которой парни могли бы лазить в окна. Как и к Луизе. Или к кому-то вроде Франчески Сент-Ларк. Джеймсу захотелось ударить себя подушкой по физиономии и так и лежать, придавленным ей к кровати. Ещё и сверху пару любых неподъемных энциклопедий Роуз положить. Второй раз, и это он ещё старательно не упоминает все другие, только за этот день он вспоминал эту выскочу. Слишком много чести. Но трюк здесь был тот же, что и с сокрытием тайн. Когда тебе изо всех сил хочется что-то спрятать, то кажется, что каждая шутка, двусмысленное высказывание или вовсе твой ненароком брошенный взгляд обязательно выдадут тебя с потрохами. Хотя будь ситуация обычной и не касайся того, что ты стремишься утаить, сам бы шутил куда острее и не парился, как выглядит сос тороны твоё выражение лица. Вот похожую штуку иногда проворачивала жизнь не только с тайнами, но и просто с мыслями о чём-то или ком-то нежелательном к вспоминанию. Так, его с самого дня их знакомства раздражала Франческа Снт-Ларк. Она была из тех девчонок, которые никогда ему не нравился. Зазнайка, считающая себя выше других, избалованная девочка с золотой ложкой во рту с самого рождения. Джеймс краем уха слышал, из какой она семьи. Это Гермиона держала детей в строгости, и Роуз с Хьюго, как и всех остальных внуков, чаще всего закидывали в нору. Да и Министром тётя стала не так давно. В Штатах, которые часто любили критиковать старики за своими занудными разговорами на кухне Норы, всё было иначе. В Британском Министерстве, как считал Джеймс, можно было заработать только геморрой. В Америке же вокруг политики крутились какие-то немыслимые деньги. Поэтому-то дочка ещё даже не Министра, но всё равно какого-то важного шишки красовалась в мантиях на рекламных постерах модных бутиков и в журналах, которые так любила Лилс. Буржуи, старательно делавшие вид. Что они на самом деле аристократия почище британской чистокровной элиты, вот кем они были. И в этом как будто было даже больше лицемерия. Это как если бы Гермиона, став Министром, заставляла бы мадам Малкин вешать постеры с Роуз в новых мантиях прямо в Косой аллее или на первом развороте Котла колдуньи. Какое-то для этого было предназначено умное слово, но Джеймс его забыл. В общем, Франческа Сент-Ларк была странной смесью Акселины Яксли и выскочки Чэпмэн с явно улетающим в самые небсса повыше снитча чувством собственной важности. А Джеймс такое никогда не любил. А ещё меньше он любил вспоминать о ней. Но как назло то одна, то другая вещь непременно ассоциировалась у него с Сент-Ларк. То вспомнится странная схожесть их с Яксли, то в журнале, брошенном кем-то из девчонок в факультетской гостиной он напорется глазами на разворот именно с её фотографией. И ладно бы ещё было на что посмотреть. У неё же была совершенно непримечательная внешность. Есл бы не папочка, ни одно колдо с ней не засветилось бы даже в самой захудалой газетёнке. Каштановые, самые обыкновенные волосы. Серо-голубые, а не такие насыщенно-синие, как у Макмиллан, глаза. Ничего в Сент-Ларк не было такого, за что мог бы зацепиться взгляд. И не нравились ему никогда брюнетки. Хотелось сказать, что и такие дуры, как она, тем более ему не нравились, однако при всём желании, вспоминая её колкости. Пустоголовой Джеймс назвать девчонку никак не мог. Он отгонял от себя эти мысли, точно те были назойливыми мухами, но жизнь упрямо, точно издеваясь, тыкала его в нос всё новыми вещами, которые бы заставляли мысли возвращаться к подружке Малфоя. Как минимум, журналы с её колдографиями, которые ему точно специально подсовывали и вся ерунда вроде защиты зверей или каких-то штук вроде этого, что теперь накрепко заселили, припечатанные к образу темноволосой девушки с острым внимательным взглядом. Так Джеймс и уснул, припоминая самые раздражающие его детали. И несмотря на не самые приятные мысли перед сном, его не мучали кошмары, впрочем, как и всегда. Кошмары для слабаков или нытиков вроде Ала. На следующее утро ни свет. Ни заря пришлось тащиться на тренировку. За ночь успело похолодать, но это даже радовало Джеймса. Летать битый час на солнцепёке с самого утра казалось не самой приятной перспективой. Впрочем, чего это он решил жаловаться. Это тебе не зимняя стужа или промозглые осенние ветра, а прекрасная майская погода. Самое то для матчей или прогулок у Чёрного озера. В общем, о такой погоде перед завтрашним матчем стоило только мечтать. Джеймс летал над полем, наслаждаясь тем, как приятно ерошит волосы прохладный ветерок. Он совершенно не волновался по поводу грядущей игры. Он был в форме. Да и вообще квидичч всегда давался Поттеру легко, как и всё остальное. Он учился, не напрягаясь, схватывал всё налету. Конечно. Его оценка было далеко до оценок Роуз или даже Макмиллан, но с учетом того, как мало времени он просиживал за уроками, это было неудивительно. Признаться честно, он и задания-то делал не все, а через раз, особенно, в этом году. Конечно, приходилось закрывать хвосты, но он вытягивал средний балл за счёт контрольных и годовых экзаменов. Как-то на четвёртом курсе они со Стивом, почти всегда сидевшие вместе, слишком уж много отвлекались, и тогда Джеймса отпраивли к Макмиллан на первую парту, а её брата-близнеца – к Джордану. Девчонка так закатывала глаза, глядя на его почти пустые свитки, что Джеймс начала переживать, что так и останется. А глаза-то у Макмиллан были красивые. В итоге во второй половине занятия им дали проверочную работу. Джеймс получил за неё Превосходно, потому что тема была ерундовая, а Макмиллан – Выше ожидаемого. Ох, как же она бесилась, это надо было видеть… В общем, Джеймс не любил напрягаться, и, к счастью, ему и почти не приходилось этого делать. Вуд отбил два его кручёных броска, но третий всё-таки пропустил, и Джеймс победно улыбнулся, подмигивая капитану. Завтра его ждал не просто матч, а личная дуэль с Уоррингтоном, к которому у Поттера были свои счёты. Поттер готов был поставить свою драгоценную Молнию на то, что Уоррингтон был одним из тех, кто напал на Стива. Он знал расписание тренировок гриффиндорской сборной. Выследить и подкараулить Джордана не составило особо труда. И это было низко. Нападать вот, из-за спины, толпой на одного. Даже если их было двое, ничего не меняет. Змеи были змеями. И Джеймс даже не ненавидел – он презирал такое. Дедушка всегда говорил, что не бывает больших и маленьких подлостей. Подлость всегда подлость, и она всегда марает руки. Размышления о подлых поступках навели его на некоторые неприятные мысли, и Джеймс постарался отбросить их прочь как можно быстрее, сосредотачиваясь на тренировке. После тренировки у него было окно, и Джеймс решил, что это время нужно провести с пользой. - Шалость удалась! – пробормотал он, а затем стал быстро складывать карту. Расписание Макмиллан и так было ему известно, но вссё-таки их могли отпустить раньше с занятий. Когтевранки глупо захихикали, уставившись на него, когда Джеймс с самым непринуждённым видом перегородил им дорогу. Взлохматив и так находившиеся в абсолютном беспорядке да и ещё влажные после душа волосы Поттер растянул губы в ухмылке. Макмиллан закатила глаза. Пробормотав, что они её догонят, девчонки, всё ещё перешёптываясь, обошли его. У них только что закончилась пара по уходу за магическими существами. Джеймс понятия не имел, зачем Макмиллан сдавать ЖАБА на этому предмету. Всегда хотелось спросить, но как-то было не с руки. Девушка прямо посмотрела на него, её пальцы раздражённо начали барабанить по лямке школьной сумки, а затем вопросительно подняла брови. - Будешь болеть за меня завтра, Макмиллан? Ваша сборная всё равно третья, так что… - он развёл руки, показывая, что всё и так понятно. - Ты преследуешь меня, Джеймс? – вместо ответа спросила она, упирая руки в бока. - С чего ты это взяла? – беззаботно улыбнулся Джеймс, засовывая руки в карман. Его забило её раздражение. Впрочем, девчонка же на самом деле была права, если так подумать. - С того, что мы пересекаемся слишком часто, - отрезала Макмиллан и сделала шаг в сторону, стараясь обойти его на узкой тропинке с таким видом, будто делала Поттеру одолжение. - Хогвартс не так велик… - глубокомысленно произнёс Джеймс, перерезая девушке дорогу. Он пошёл по тропинке спиной вперёд, вновь заставляя Макмиллан начать закатывать глаза. - Если я выиграю завтрашний матч, ты пойдёшь со мной к Чёрному озеру? Я, ты, закат на берегу, куча вкусной еды со школьной кухни… - Собрался мародёрствовать? Вообще-то. Это была бы кража казённого имущества, Джеймс. - Пирожных-то? – рассмеялся он, но девушка в ответ лишь фыркнула. - Насколько я знаю, матч выигрывает ловец, - сменила тему она. Парень едва успел прикусить язык и не ляпнуть, что раз так, то он не представляет, как её братец хотя бы третье место выцарапал Когтеврану. Это всё потому что у Пуффендуя был совсем никудышный новый вратарь. А Макмиллан был отстойным ловцом, честное слово. Однако да, ума Джеймсу хватило не озвучить эти мысли вслух. - Вообще-то за разгромный счёт с Пуффендуем меня стоит благодарить не меньше, чем Роуз… - наигранно-обиженным тоном произнёс юноша. - Прекрасно, значит, завтра у тебя будет шанс искупаться в лучах благодарности от своего факультета снова. - Жалеешь, что ты не в Гриффиндоре? - Ну уж нет, Джеймс, видеть твою самодовольную физиономию еще и в факультетской гостиной я бы не выдержала. Увольте. Поттер рассмеялся. Девушка ускорила шаг и ему пришлось развернуться и идти по-человечески, чтобы не отставать. - Брось, Макмиллан, - вновь начал гриффиндорец, подстраиваясь под шаг девчонки. – Такое впечатление, что после бала ты сводишь счёты, - неожиданно для самого себя произнёс Джеймс, сам не ожидая от себя этого. Он не планировал поднимать эту тему. Тем более, обсуждать с Луизой. Рождественские танцы на самом деле можно было считать испорченными. Макмиллан сбежала почти сразу после ужина, протанцевав с ним один дежурный танец Изо всех сил Поттер старался делать вид, что не остался в дураках, однако чувствовал себя именно так. К тому же. После бала Макмиллан натурально избегала его, не просто игнорировала, когда они всё же пересекались, а буквально всем своим видом демонстрировала чуть ли не неприязнь. Джеймс нихрена не понимал. Ничего такого не успело произойти за то короткое время, что она провела в его компании. Чёрт возьми, да он вёл себя раз в десять цивилизованнее, чем мог бы. И вот теперь эти лова вырвались, точно укор, и вернуть их назад не представлялось возможным. Луиза посмотрела на него. Синие глаза блеснули, а затем она отвернулась и покачала головой. - Бал был ошибкой, - негромко произнесла она. Неприятное чувство, похожее на сквозняк, гуляющий по пустым коридорам, появилось у него в груди, меж рёбер, как раз там, куда бладжер угодил на недавней тренировке. Однако ни один мускул не дрогнул на лице Джеймса, только улыбка застыла, точно приклеенная к губам. - Ой, Макмиллан, ты обманываешь сама себя. - Просто поражаюсь твоей самоуверенности… Ухмылка Джеймса стала ещё более широкой и ненастоящей. Я тоже, Макмиллан. Любой другой на моем месте уже сопли бы жевал в уголке. Когтевранка поджала губы. - Почему ты не допускаешь, что мне может нравится кто-то другой? – вдруг припечатала она, останавливаясь, и уперла руки в бока. В синих глазах полыхнул гнев. - А тебе нравится кто-то? – сузив глаза, спросил Джеймс, пристально разглядывая девчонку. - Поттер… - пробормотала она, а затем тяжело вздохнула. – Эту беседу бессмысленно продолжать. - Как хочешь, - пожал плечами Джеймс. – Моё предложение всё равно в силе, Макмиллан. Остановившись, Джеймс снова посмотрел на Макитллан, раздумывая над её словами. По-любому девчонка блефовала. Он не видел ни с кем её в школе. Уж он бы заметил. Наверняка придумала это специально, чтобы отвязаться от него. Не было никого упрямее этой когтевранки. Обойдя его, девушка бросила через плечо, поправляя лямку сумки. - Тебе есть кого отвести к озеру. - Возможно, но ты сама говорила, что моему упорству можно позавидовать. Другие девчонки пока подождут. Макмиллан не стала оборачиваться. …октябрь 2016 года, Хогвартс… Возможно, всё дело было в том, что первый раз в жизни Джеймс проводил день рождения вне дома. Ещё и двух месяцев в школе не прошло, отсюда, кажется, и это странно-занудное настроение, больше подходящее дяде Перси. Близился Хеллоуин. Прячась от сокурсников, хотя в этом он и не признался бы даже собственному отражению, Джеймс слонялся по школе. Стараясь скрыться от посторонних глаз. Он уже нашёл несколько удачно расположенных в коридоре ниш и даже небольшой тайный ход, который, к сожалению, вёл в тупик. Когда за углом раздались шаги, мальчишка уже привычно юркнул в нишу и спрятался за доспехами. В преддверии Хеллоуина их постарались украсить, но тяжёлая цепь, проржавевшая местами, выглядела скорее удручающе, чем празднично. Оказалось, что по коридору шла всего лишь девчонка. Когтевранка. Вместе они посещали заклинания, но имени её мальчик не помнил. Она сидела на первой парте и записывала всё за учителем с таким видом, точно в мире не существовало ничего более важного. Учебники на её парте лежали по линеечке, как и перья. Даже косички и те казались выглаженными. Одним словом. Самая настоящая зануда, уж он-то таких знал. Видывал, как Хагрид говорит. Пересекаться с когтевранкой не было совершенно никого настроения, и Джеймс притих за доспехами. Внезапно впереди, в противоположной стороне коридора послышалось знакомое улюлюканье. Пивз. - Ути-пути, ути-пути! – начал приговаривать полтергейст, оказавшись в нескольких метрах от девчонки. Та замерла, испуганно вытаращив глаза и вся нахохлившись, точно воробей. Пивз же продолжал издеваться, и когда уже перешёл на матерные частушки, к которым питал особую слабость, девочка не выдержала. Топнув ногой, она впервые пожала голос. Джеймс подумал, что впервые слышит, чтобы когтевранка говорила. На уроках она отвечала нечасто, да и внимания он особо на это не обращал. А тут её голос звонко разнёсся по коридору, уверенный, какой-то даже строгий. - Ваше поведение недозволительно, господин полтергейст! Джеймс зажал рот кулаком, что не засмеяться в голос и не выдать себя. Он весь трясся от немого хохота. Сам Пивз едва ли не начал визжать от восторга, улюлюкая всё больше. М-да, вряд ли кто-то обращался к нему так официально хоть когда-то. - Ой-ой-ой, маленькая леди вздумала учить меня манерам? С диким хохотом он спикировал вниз, но всё-таки остановился и сделал петлю, вновь взмывая вверх, когда до девчонки, побелевшей от ужаса, оставалось около метра. Однако та стояла упрямо, не шелохнувшись, и даже не плакала. Джеймсу подумалось, что любая на её месте уже начала бы реветь. Он вспомнил её имя. Макмиллан. Луиза Макмиллан. Пивз взмыл вверх всё выше, разгоняясь, и тогда Джеймс решил прибегнуть к трюку, который выручил его неделю назад. Он как можно незаметнее, прячась всё глубже в нише, направил волшебную палочку на цепь, висевшую на доспехах, заставляя ту лязгать. Затем, приложив ладони ко рту, он изобразил подобие отдалённого воя. А всё-таки Пивз дурак, на что и полтергейст. Ещё с полминуты Джеймс по всякому ломал комедию, изображая Кровавого Барона. Благо, ниш с доспехами было несколько, а сами стражи стояли неподвижно. Уловка сработала как надо. Когтевранка тк и стояла посреди коридора, глядя вслед полтергейсту. Джеймс, которому надоело прятаться, выбрался из укрытия. Глаза девчонки, которая та подняла на него, были синими. Поти как полосы на её галстуке, аккуратно повязанном на шее. - Это был ты? – спросила она вместо приветствия или благодарности. Джеймс усмехнулся, засовывая руки в карманы. Маленькая леди не со всеми вежливая, ага. - А тебе хотелось ещё побыть в компании Пивза? - Воспитанные люди не прячутся в коридорах от прохожих, - безапелляционно заметила она. Джеймс фыркнул. - Эти правила для девчонок, - отмахнулся он. Макмиллан сузила глаза. Выглядела она теперь более чем комично. А потом она закатила глаза и отбросила обе косы за спину с таким видом, что Джеймс не выдержал и рассмеялся. По-настоящему рассмеялся, словно и не было этой недельной бестолковой хандры. Однако Макмиллан не знала этого. Взметнув тёмно-рыжими косами она промчалась по коридору почти так же быстро, как совсем недавно покинул его Пивз. …октябрь 2017 года, Хогвартс… Триумфально. Наверное, именно так чувствовал себя Джеймс. По крайней мере, если бы не не торопился дописать письмо поскорее и умчаться к друзьям, он описал бы свой первый матч именно так. Он абсолютно уделал всех по числу заброшенных квоффлов. Как вообще когтевранцы могли поставить на ворота такого дурака, как Стюарт? Да он, наверное, право и лево путает, какое там защищать все три кольца разом. Мальчишка вновь расплылся в довольной улыбке, вспоминая, как квоффл пролетел прямо между пальцами когтевранского вратаря чётко в среднее кольцо. Кайф. Просто три-ум-фаль-но. А ещё этот дурачок, братец Макмиллан, хотел пройти отборочные в команду. Да он метлу-то в прошлом году в воздух понял раза с пятого, какой ему в ловцы… С таким составом сборная когтеврана сразу может смириться с почётным статусом аутсайдера и не трепыхаться. Размышляя об этом, Джеймс мчал в совятню, чтобы отдать письмо сове. Лила, которую он чисто по приколу назвал в честь сестры, хотя бесило это как будто больше Ала, чем её, как раз должна была отсыпаться после ночной охоты. Он не нашёл её в совятне утром перед завтраком, а с другой совой отправить письмо маме было не вариант. Лила бы обиделась непременно и в следующий раз исклевала его, как нехрен делать. Сейчас же, перед обедом. Совятня была полна птиц. Среди неприметных пернатых его полярная, с серебристым отливом сова сразу бросалась в глаза. В том числе и потому что сидела на руке чужого человека, пока этот самый человек гладил её по грудке тыльной стороной ладони. Как раз так и учил его Хагрид, рассказывая, как правильно обращаться с совой. - Тебе школьных сов мало, Макмиллан? – насмешливо спросил Джеймс, и девчонка обернулась. Лила взлетела с её руки и уже через пару мгновений опустилась ему на плечо, глубоко впиваясь когтями. - У твоей совы в лапе застряла… - А ты откуда знаешь, что это моя сова? Когтевранка закатила глаза. - Потому что у Джеймса Поттера, ну разумеется, будет самая заметная сова во всём замке. Он ведь не может не выпендриваться. Мальчишка фыркнул, а затем вынудил Лилу перелетать ему на руку и сам стал осматривать её лапу. - А мне и не надо выпендриваться, Макмиллан. Всё и так яно. - О, ну разумеется. Ещё мало просто летать, чтобы иметь такое самомнение, Поттер. - Ой, твой братец с этим поспорил. Он там, наверное, локти сидел и кусал на трибуне, да? – издевательски протянул он, изображая деланно-обеспокоенный голос. Конечно, не ему рассуждать о братьях. Придурок Ал вообще умудрился угодить на слизерин. Ясное дело, в семье не без урода. Но всё же… Эх, не зоя его мама недоношенным родила, вот действительно не зря… Девчонка гордо задрала подбородок. - Желаю хорошего дня твоей сове, - будто бы стараясь его уколоть, надменно произнесла Макмиллан. Однако эффект это произвело противоположный. Девчонка с таким серьезным видом пожелала хорошего дня его, что её, сове, что Джеймс не выдержал и расхохотался в голос. Одна из тугих кос хлестнула его по плечу, когда девчонка, не оглядываясь и не говоря больше ни слова, вихрем пронеслась мимо. М-да, всё-таки Макмиллан, какой бы занудной не хотела казаться, чаще ока что оказывалась забавной. … …октябрь 2018 года, Хогвартс… Джеймс со злостью скомкал письмо и пожалел, что решил перечитать его не в гостиной. Ему так хотелось бросить то в камин, чтобы огонь сожрал весь пергамент, не оставив от него и пылинки. Джеймс прищурился, а затем подкинул скомканное и превратившееся в комок письмо в воздух, и тут же поджёг его прямо в полёте, прошептав заклинание. - Поттер! – раздался позади него гневный оклик. Годрико, вот сейчас ему точно не хотелось видеть зануду Макмиллан. Хорошо, что никто другой не видел, как он сжигает письмо, да и когтевранка ничего не поняла. Ему вообще не стоило вести как девчонке. Разнылся, тоже мне. Не получил подобающего поздравления на день рождения, ага. Тоже мне, нашёлся тут нюня. А ведь это всё опять был мелкий паршивец. Даже сюда влез. Ути-пути, следи за бедняжкой Алом, он совсем не пишет писем… Захотелось сплюнуть от злости прямо на каменный пол, но Макмиллан не оценит. Мерлин, стоило подумать, даже в его собственном поздравительном ко дню рождения письме мама умудрилась ввернуть просьбу подтереть Алу сопли. Просто блеск, ну никуда без этого паршивца. Ал то, Ал это… Бедный Ал родился маленьким, недоношенным. Бедного Ала не слушается детская метла и он врезался в шкаф. Бедняжечка Ал свалился в пруд, потому что ворон ловил вместо того, чтобы под ноги смотреть… Всю жизнь носится с ним, как с девчонкой, вот он и вырос придурком. А что в ответ братец? Ага, огрызается на всех, змеюка слизеринская, с Малфоем вот снюхался, чего ещё ждать-то? Вот и сейчас у него, Джеймса, день рождения, а она всё туда же… - Ты мог устроить пожар! – накинулась на него Макмиллан, но осеклась, заметив выражение лица гриффиндорца То, наверное, впервые на её памяти было без тени ухмылки или насмешки. – Поттер? - Этот замок безуспешно пытались спалить и без меня, - отмахнулся он, спрыгивая с подоконника. Хотя так он всё ранво оставался ниже девчонки. Почему-то ему бросилось в глаза. Что сегодня когтевранка была без своих вездесущих кос. Зачем они вообще ей сдались? Так же лучше. Луиза смерила его внимательным взглядом. Шутку, кажется, как всегда не оценила. Ну и ладно, это было меньшей из его печалей сегодня, вот прям без преувеличения. - У тебя день рождения, - вдруг нарушила тишину она, заставляя вновь поднять на неё взгляд. Джеймс пожал плечами. - За уши тянуть не дам, - слабо хмыкнул он. Девчонка привычно закатила глаза. Даже странно, что он успел выучить эти её ужимки. Они были глупыми, но всё-таки не такими бесячими, как у других девчонок. Те вечно шептались, хихикали над чем-то наверняка абсолютно несмешным. Вдруг Джеймсу стало интересно, откуда Макмиллан вообще знает про его день рождения. Однако это же была она. Такой зануде известно всё во всей школе. Не из любопытства, а как сказала бы тётя Гермиона – для статистики. Однако Джеймс не успел ничего сказать. Когтевранка подала голос первой. - С днём рождения, Поттер. Уж не знаю, чем ты там расстроен, но как будто в день рождения… - она как-то неопределенно взмахнула рукой, - …это не должно быть важно. Ну, в смысле, в праздник, - закончила девчонка скомкано. Пару секунду он просто стоял и смотрел на неё. Он собирался уйти. Ровно до того момента, как она открыла рот. Что-то щёлкнуло в голове, точно свет включили в комнате, ударив кулаком по маггловскому выключателю со всей силы. И вот теперь он вынужден был стоять и жать, пока глаза привыкнут ко свету. Хотя он уже видел эту комнату, всё, что было в ней. Каждый раз, год за годом. Просто свет как будто добавил недостающих паззлов. Того самого впечатления, которого не хватала для полноты картины. Солнечный свет, такой не по-осеннему ярким, окрашивал тёмно-рыжие, почти каштановые волосы Макмиллан в медный. И они были такими красивыми. Она сама, с этими её строгими синими глазами и всегда идеально отутюженной блузке и галстуке была такой красивой. Всегда была. Он просто и не задумывался раньше, отчего так часто останавливает на ней свой взгляд на уроках. Или замечает, как именно она складывает учебники на парте. А теперь, освещённое октябрьским солнцем, всё стало очевидным. Поймав его взгляд. Полный, наверное, замешательства, девчонка нахмурилась. - Пойдёшь со мной в Хогсмид? – вдруг неожиданно для самого себя выпалил Джеймс, а Луиза так и замерла, от удивления даже рот приоткрыв. - К-куда? – наконец, пролепетала она. - Ну, знаешь, волшебная деревня недалеко от школы. Я провожу тебя и обратно, чтобы ты не заблудилась, не парься. Когтевранка вспыхнула и лишь выше задрала подбородок. - Я прекрасно знаю, что такое… И вообще, - раздражённо отбросил волосы за плечи продолжила девчонка. – Себе набери провожатых, от них отбоя не будет. А у меня есть и свои дела. С этими словами она развернулась и зашагала прочь, как-то даже немного подпрыгивая на ходу. Джеймс покачала головой и тихо рассмеялся, думая о том, что Макмиллан непременно стоило попасть в Гриффиндор и посоревноваться с кем-то вроде Роуз в упрямстве. Уж на это бы он посмотрел. С этими мыслями, позабыв про всё, что его расстраивало пол утра, Джеймс зашагал в сторону Большого зала, намереваясь найти ребят. Макмиллан была права: этот день стоило провести как минимум нормально вместо того, чтобы ныть в уголке. Так что в планах у него было повеселиться. Гарри Поттер Никогда бы по своей воле Гарри не стал беседовать с кем-то в месте вроде этого. Если даже в обычном здании Поттер подспудно думал, что у стен могут быть уши, но здесь, пожалуй, были не уши, а ещё и глаза, нюх, осязание и какая-никакая душа. Гринвальд назначил ему встречу в Йоркшире, в самый разгар буднего дня, и теперь они обе мерили неспешными шагами широкие коридоры маггловского музея. Здесь следовало быть Гермионе. Она наверняка куда лучше разбиралась в реликвиях викингов или античных статуях. Тут этого добра было навалом. Гарри наложил чары, чтобы никто не мог их подслушать, однако ему всё ещё было неспокойно. Заметив, каким взглядом Гарри провожает один из римских бюстов, Гринвальд тихо рассмеялся. До сих пор главному аврору было как-то даже жутко разговаривать с этим молодым человеком, точно тот был ожившим призраком, тенью очень давно канувшего в Лету чужого прошлого. - Знаете, учёные простецов считают, что в древности эти фигуры были разукрашены, но за тысячелетия краска стёрлась и до нас дошли лишь сами скульптуры. Как мне, это к лучшему. Безвкусица – разукрашивать Цицерона, не находите? Гарри смерил собеседника напряжённым взглядом. Гринвальд вновь беззаботно, как-то даже лениво улыбнулся. - Жаль, что вы не оценили мой выбор места для разговора. Они прошли в новый зал, где из витрин вдоль стен на них смотрели доспехи и шлемы. - Странное место для обсуждения каких бы то ни было вопросов. - Почему же? Мне кажется, наоборот. Кто ожидает увидеть, как сам Гарри Поттер обсуждает судьбы магической Британии посреди музея простецов? Кто из волшебников вообще знает о таких местах? Поверьте, если древние реликвии и интересуют кого-то из аристократов, то лишь как часть общего наследства в семейном сейфе. Многим и неведомо, что немаги могли додуматься до того, чтобы собираться и специально смотреть на собранные в одном месте предметы истории и искусства. Наша встреча немыслима для наших врагов, по крайней мере, в таком формате. Уж в этом можете не сомневаться. Поттер и не сомневался. Он и сам бы нарочно не придумал встречаться с кем-то в маггловском музее. Возможно, не будь это идея Гринвальда. Которому Гарри не мог уверять, что бы там ему не говорила Тина, и сам мужчина почитал бы эту локацию гениальной идеей. Однако Гринвальд был ровно тем, кем был. Но, к сожалению, при этом был ещё и и полезен. Йоркширский исторический музй. Они ходили среди реликвий викингов, Разговор был непростым, казалось даже ироничным, в каком антураже он проходит. Гарри самому не помешал бы шлем или доспехи, а ещё лучше какой-нибудь хитроумный детектор лжи, чтобы раскусить подлинные планы молодого человека. Четверть часа они прохаживались по залу викингов, негромко переговариваясь. Кроме них в помещении, впрочем, не было никого. Даже смотрителя. - Вы проиграете, господин Поттер. Как проиграли мой дед или отец, - наконец покачал головой молодой человек. Солнечный свет лился через узкие окна, заставляя его кудри сиять золотом. Обманчивая внешность. Как у его деда или Локона. Такие используют её как оружие. Сознательно. Природное обаяние Грин-де-Вальда смогло задурить голову смому Дамблдору. Нужно было держать ухо востро. - Вряд ли мы с вашим дедом или отцом играли в одну и ту же игру. - Вы говорите мне это со второго по значимости. А, может, и с первого кресла в Британском Министерстве? Гарри ничего не ответил. - За что вы сражались двадцать лет назад? – спросил Гринвальд после долгой паузы. - Смотря что вы выкладываете в этот вопрос, - уклончиво ответил он. Ричард рассмеялся. - А какой первый ответ пришёл вам в голову? – спроси он насмешливо. - Я сражался не за, а против, - серьёзно ответил Гарри. - Что ж, тогда, пожалуй, у вас с ними чуть меньше общего, чем я предполагал. - Прожив жизнь, я бы сказал, что все сражаются против чего-то. Я – против Волан-де-Морта. Волан-де-Морт – против те, кто не соглашался беспрекословно жить в мире, устроенном по его правилам. Ваш дед… Наверное, он сражался против магглов, их технологий. По крайней мере, насколько мы можем судить, не являясь участниками тех событий. - Не думаю, что мой дед сражался против магглов. Он сражался за волшебников. - Да, общее благо, - не срывая некоторой печали ответил Гарри. Перед глазами ясно стоял образ старика на платформе Кингс-Кросс. – И всё-таки за что тогда хотите сражаться вы? - В предлагаемой вами парадигме я сражаюсь не за, а против, - ослепительно улыбнулся молодой мужчина. - Против кого же? - Против своих врагов. - Значит, у вас своя игра, мистер Гринвальд? - Возможно. Главное, что враг моего врага – мой друг. И у нас с вами есть общие враги, господин Поттер. И они умеют плести паутину куда искуснее нас. Близок час, когда госпожу Министра сместят, и вы уже не сможете выступать публично. По крайней мере, с тех трибун, с которых можете вещать сейчас. - Им не удалось сделать это. - Не сегодня, так завтра. Исход один, господин Гарри Поттер. И вы чувствуете, что я прав. Иначе бы, я уверен, не встречались бы здесь со мной. И, поверьте, если бы не обстоятельства, я бы тоже не пошёл на встречу с вами. - Значит, в этом есть прок. Как и в некоторых других неочевидных вещах. - Например? – заинтересованно спросил Гринвальд. - С подпольем проще бороться, когда оно перестаёт быть подпольем и выходит на свет. Как в проявителе врагов, - ответил Гарри, вспоминая старый разговор с Гермионой. Мы умеем быть подпольем, а не бороться с ним. В этом был смысл. - О, когда вы позволите подполью расцвести и показаться на свет, я готов быть садовником. - Задача садовника – вырывать сорняки. Гринвальд улыбнулся. - Вам известна цена за мои услуги. Гарри нахмурился и сжал челюсти. Ричард в ответ лишь покачал головой. - Какое вам дело до стран на окраине Европы, и без того обуреваемых мятежами? Гарри смерил его долгим, тяжёлым взглядом. - У вас будет голос Британии в Международной Конфедерации магов, Ричард. Мы уже обсудили это. Наконец, они прошли в новый зал.Почти перед самым уходом Гарри пришёл в голову глупый вопрос, но он всё же решил его задать. - Почему вас назвали Ричард? – спросил он. – Британское имя, это как будто… Странно. Ну, или должно иметь какой-то смысл? Молодой человек вновь лучезарно улыбнулся. - Я не помню своей матери, она умерда, когда я был ещё совсем ребёнком. Гувернантка рассказывала, что она увлекалась историей, книгами, восхищалась Ричардом Львиное Сердце. А отцу было, в общем-то всё равно. Главное, что не Геллерт. Чтобы избежать лишние подозрения. Пожалуй, я даже считаю такой выбор комичным. Есть своя ирония, не находите? Гарри не знал, поэтому лишь пожал плечами, а затем протянул руку на прощание. Трансгрессировал он к самому входу в Министерству. Гарри не хотелось искать камин, поэтому сойдёт и телефонная будка. Гермиона молчала и не перебивала, внимательно слушая его рассказ. - Его амбиции вызывают опасения, - закончил Гарри. Всё время, что длился рассказ, он мерил шагами кабинет, не останавливаясь. - Между чем и чем мы должны выбирать? Кажется, Гринвальд не собирается устраивать кровавую бойню в Восточной Европе. Ему нужно официальная власть. Иначе бы он не избрался в их Парламент. И что на другой чаше весов? Супротив этих далеких стран, до которых мне нет совершенно никакого дела? – спросила Гермиона, глядя ему прямо в глазах. – Спокойствие Магической Британии? Тогда я готова заплатить цену, выставленную им. - Для тебя это личное, поэтому ты и говоришь так, - мрачно возразил ей Гарри. - Конечно, - резко сказала Гермиона, поднимаясь из-за стола. – Убийство твоих родителей не сделало войну личной? – её взгляд был тяжелым. После паузы она продолжила: - Для меня сделало. - Гринвальд всё равно не знает, кто убил их. - Возможно, но у него больше шансов выяснить это, чем у нас. Гермиона отошла к окну и уставилась в высокое безоблачное небо. Солнце уже перекатилось через середину неба и теперь неумолимо стремилось к горизонту. - Ступай. Сегодня ещё много дел. Гарри мрачно уставился ей в спину, а потом удручённо покчал головой. В последнее время он не узнавал Гермиону. Не прощаясь, он вышел из кабинете. Подруга была права только в том, что дел действительно было до черта. Джеймс Поттер Выбираясь после отбоя из гостиной со Стивом, который решил составить ему компанию, Джеймс думал о том, что со всеми этими загонами растерял последние мозги. Он ведь приготовил нормальные перчатки накануне тренировки, положил их утром прямо на кровать, и вспомнил как раз в тот момент, когда уже ложился спать. Играть в новых, вовсе не разношенных перчатках завтра, которые он решил опробовать на тренировке, было не вариант. А ручаться, что с утра он впопыхах не забудет нужную пару взять с собой Поттер при всём желании не мог. Вот и пришлось, прихватив с собой Карту Мародеров, выбираться после отбоя из замка. В пятнадцать минут двенадцатого они вышли из главных дверей. Когда у тебя в руках была карта, точно показывающая местоположение всех в замке круче геолокации, которую так нахваливал кузен Дурсль в своих новых гаджетах, мантия-невидимка была попросту не нужна. Братец всё-таки дурак, раз решился на такой неравноценный обмен. - Мне кажется, пора бы уже и забить, не сошёлся в конце концов свет клином на этой Макмиллан. Нахрена оно тебе надо? – негромко спросил его Стив. Разговор вывел в русло, которое очень не нравился Джеймсу. От досады он едва зубами не заскрипел. - Меня не парит, - произнёс он как можно более небрежно. Стив хмыкнул. - Можешь позвать гулять любую другую девчонку. Ни одна не откажет Джеймсу Поттеру, особенно, если завтра ты уделаешь Уоррингтона. Я почти завидую, чувак. А вообще… - он провёл пятерней по ежику на затылке. – Скоро лет, сам слышал Лиама. Отвлечёшься от своей Макмиллан. Джеймс смерил его хмурым взглядом. - Я не собираюсь повторять прошлые каникулы, - отрезал он. Джордан фыркнул. - Брось, я вообще не понимаю, чего ты паришься. С чего ты решил, что Лиам будет бушевать? Сколько его сестре? Девятнадцать? С хрена ли ему возмущаться? - У меня тоже есть сестра. - И что? Будешь пасти её, пока она не останется старой девой? Поттер поморщился. - Избавь меня от этих мыслей ещё лет не пять, а потом посмотрим, - процедил Джеймс. Его лучший друг рассмеялся. - Жаль Лилс. Целых два брата и один другого краше, что тут скажешь… - Отвали, - беззлобно отмахнулся Джеймс. Они уже дошли до раздевалок, когда вдруг услышали приглушённые голоса. Джеймс замер и взмахом руки призвал Джордана замолчал. Оба друга отошли в тень. - Какого хрена? – одними губами произнёс Стивен, но Джеймс уже смотрел в карту. Два человека кроме них решили на ночь глядя наведаться в раздевалки. Фредерикс и Маклаген. Джеймс вышел из тени, складывая пергамент и пряча его в карман. - Перед матчем нужно высыпаться, Йенн, - громко, не скрываясь, произн1с он, заходя внутрь. Голоса тут же стихли. Кто-то из гриффиндорцев погасил Люмос и помещение погрузилось в темноту. Стив взмахнул волшебной палочкой. Шорох стих, как только вновь появился слабый свет. Что-то было не так, однако Джеймс так и не понял, что, осматривая предбанник раздевалки. Дверь в подсобку с мётлами и прочим инвентарём была открыта. Парень нахмурился. Пройдя к своим вещам, он поменял перчатки, а затем всё в той же тишине подошёл к подсобке и наложил запирающие чары на дверь. На той стоял простенький пароль, который знали лишь капитаны и в редких случаях их помощники вроде Джеймса. - Что вы тут забыли? – сузил глаза Поттер, глядя на Фредерикса. Пятикурсник фыркнул. - Проверял, не забыл ли чего, - пожал плечами Йенн. Маклаген бросил на пятикурсника быстрый взгляд. - Отправляйтесь в башню, пока вас обоих не поймали. Если завтра вместо матча вы будете отбывать наказание, оно покажется вам цветочками, ясно? Загонщики скорчили недовольные гримасы. Но спорить не стали. И минуты не прошло, как они оба растворились в ночной мгле. - Какого хрена они здесь забыли? – задумчиво протянул Стив, сверял взглядом дверь в подсобку. - Да похер, - отмахнулся он, зевая – Пойдём уже, а то я завтра и сам просплю матч, тогда даже добряк Вуд не побрезгует мне вмазать. Джордан напоследок осветил всё помещение Люмосом, пройдясь по углам, но так и не нашёл ничего подозрительного. - Откуда у них пароль от запирающего на подсобке? – спросил Стив, когда они уже почти дошли до самых дверей замка. Джеймс удивленно поднял брови. - Да ниоткуда. Я думаю, её просто забыли закрыть. - Кто? Уоррингтон? – скептически заметил Стив. - Ой, вообще плевать. Я не буду думать ещё и за слизеринцев. Развернув карту, он стал сверяться с ней, пока они шли по пустым коридорам. Маклаген и Фредерикс обогнали их на два этажа. Джеймс дал им ещё форы, не желая пересекаться в гостиной. Какое счастье, что в этом году у них не было ни СОВ, ни ЖАБА. Только об этом думал Джеймс, с блаженной улыбкой рухнув на кровать прямо поверх покрывала. Растянувшись, он закрыл глаза и предался прекрасному ничего не деланию. Кайф. Просто кайф. Оставалось сделать какую-то малость – сбросить прочь плед и переодеться. Однако Джеймс не торопился это делать. Его почему-то продолжала мучить смутная тревога. Спустя минут пять он сел на кровати и потянулся за картой, которую бросил на тумбочке. Фредерикс и Маклаген были каждый в своей спальне. Лили и Роза тоже. Затем Джеймс отыскал баню Когтеврана. Ну конечно, где же ещё могла быть Макмиллан… Квидичная раздевалка была совершенно пуста. Кажется, он уже становится параноиком. Какой бред. С раздражением взлохматив волосы, которые и без того были в полнейшем беспорядке, Поттер прошёл в ванну. Хватит с него думать. По крайней мере, на сегодня. Драко Малфой Спроси его кто-то, отдал бы Драко половину Малфой-Мэнора за возможность избежать встречи с Гермионой Грейнджер, и мужчины бы ответил, не задумавшись ни на секунду, и ответ его не поменялся бы, даже влей ему в глотку пинту сыворотки правды. Никакого дела ему не должно быть до проблем Министерства. До её проблем. На всё это у Грейнджер был Гарри Поттер. Драко старался напоминать себе об этом перед каждой встречей. Вынужденной и крайне нежелательной. Сжав большим и указательным пальцем переносицу, он зажмурился. Складка меж бровей давно уже перестала разглаживаться. Не только годы, но и напряжение, сковывавшее его лицо большую часть времени оставляло свои следы. А ведь он ещё упрекал Поттера и Грейнджер… Поттера, будь он неладен. - Здравствуй, - вернул его в реальность её голос. Не сразу, но он всё-таки открыл глаза. Грейнджер стояла перед ним, одетая на маггловский манер, и ничего не выдавало в её виде Министра Магии, только что покинувшего стены своей цитадели. Малфой усмехнулся. - Добрый день, мэм, - с демонстративной вежливостью произнёс он, делая едва заметный поклон. Губы Грейнджер дрогнули, точно она еле сдержалась, чтобы не скривиться. - Теперь назначаешь встречи в подворотне? Можно подумать, ты прячешься от ревнивого мужа, Грейнджер. Если так, он смотрит явно не в ту сторону, - не удержался от колкости Малфой. На мгновение Гермиона опустила взгляд, но затем сразу же посмотрела ему прямо в глаза. Какая-то странная решимость горела в тёмных радужках. Глядя на неё, Драко уговаривал себя в том же, в чём и во время учёбы в Хогвартсе. Грейнджер не была красавицей. Не открывай она рот так часто и не подпрыгивай на месте, как идиотка, его взгляд никогда бы на ней не остановился. В те далёкие годы он считал её грязнокровкой. С того самого лета, как отец первый раз применил это оскорбление в её сторону. С девяноста второго года миновало столько лет. Почти вся жизнь прошла. Драко едва ли помнил себя, словно это был сон. Мираж. Чужие, вовсе не принадлежавшие ему воспоминания. Девочка, вызывавшая лютое раздражение. Тем, что она была выскочкой, какой свет не видывал. Профессора ставили её, магглорождённую, всем в пример. На уроках невозможно было игнорировать её вечные подпрыгивания на стуле и вытянутую руку, которая к концу года должна была отвалиться от усердия. Подружка Поттера, который раздражал Драко ещё сильнее, чем она сама. Подобралась же компания – безмозглый Поттер, маггловка Грейнджер и предатель крови Уизли. Приехав в школу, Драко обязан был стать лучшим. Место, которое занял мальчик-который-выжил, было его по праву. Малфой больше знал о волшебстве, летал на метле с тех пор, как ходить научился, в его жилах текла голубая, благородная кровь многих поколений волшебников. Он был особенным. Ладно ещё Поттер. Избранный, победитель Тёмного Лорда. Но Грейнджер… Этого Драко в свои одиннадцать стерпеть уже не мог. Люциус бросил тогда в ответ на брюзжания сына, что тому должно быть стыдно даже говорить о том, что какая-то там грязнокровка обходит его на уроках. Даже говорить о неё – ронять достоинство Малфоев, не говоря уже о том, чтобы уступать в соперничестве. В волшебстве. Как же он ненавидел её тогда… Как же ненавидел, что не мог не замечать её лохматую голову в классе. С вороньим гнездом на голове, зубами, как у бобра, самая настоящая выскочка, однако чем больше Драко думал об этом, тем больше думал о самой Грейнджер. И всё шло по кругу. Годы спустя стало ясно, что это была симпатия. Та самая, что толкала его к ней и в этот последний год. Которая осталась тлеть внутри до сих пор. Столько лет спустя. После Астории. И вот теперь он продолжал вести себя как мальчишка, ища в ней недостатки, рассматривая их через лупу. Хотя вместо этого стоило просто напомнить, что Грейнджер была замужем. И спала с чёртовым Поттером. Видимо, обдумываемое отразилось на его лице, потому что взгляд Гермионы поменялся. - Нам нужно поговорить, - негромко произнесла она, протягивая руку. Он посмотрел на её ладонь и не сделал попытки отодвинуться. Так и остался стоять в тёмной подворотне Лондона, где назначила ему встречу Грейнджер рядом с одной из точек аппарации. И тогда она сжала его запястье, утягивая вслед за самой в в аппарацию. Драко плчему-то думал, что они опять окажутся у неё. В их с Уизли доме, который стал ему уже до тошноты знакомым. Получилось иначе. Гостиная, в которую перенесла их Грейнджер, выглядела странно-нежилой, хотя Малфой и не мог понять, в чём было дело. Обстановка насквозь маггловская, он даже тхнику не всю признал, за стеклянными витринами в узких шкафах стояли книги и какие-то мелочи, статуэтки или вроде того. Всё лаконично, не раздражало, что-то общее неуловимо ощущалось с комнатой Грейнджер или её кабинетом. Однако комната, как и весь дом, всё равно чувствовалась необжитой, опустевшей, точно магией с поверхностей убирали пыль, но не прикасались к позабытым вещам, даже не подходили к ним. В некоторых комнатах Мэнора Драко ощущал то же самое, а именно в тех, куда не заходил месяцами. Оба молчали, пока Грейнджер не начала как-то нервно поправлять волосы, бормоча что-то неразборчиво. Малфой вопросительно поднял брови. - Я пока что живу в доме моих родителей, - наконец внятно проговорила она. Мозаика сложилась. Малфой склонил голову набок. - Могу предложить тебе чай, - скороговоркой произнесла женщина, разворачиваясь и направляясь, по всей видимости, в сторону кухни. Та оказалась похожа на гостиную даже больше, чем Драко предполагал. - Ты хотела поговорить? – задал самый очевидный вопрос он, и так дав ей достаточно времени, пока Грейнджер возилась с чаем, позабыв, что она волшебница. Мужчина заметил, с каким вздохом она поднялась из-за стола и подошла к окну. Он сжал челюсти. Воспитание подрывало его встать на ноги и не сидеть в присутствии женщины. Однако внутренний голос подсказал оставаться на месте. Поведение Грейнджер было странным. И он ждал разгадки. Для этого, пожалуй, не стоило её трогать. По крайней мере, пока у него ещё хватало на это терпения. - Между мной и Гарри давно ничего нет, а то, что было… Оно ничего не значит. Мы друзья и никогда не были чем-то большим, чем друзьями, - негромко произнесла она, не поворачиваясь к нему. Драко сидел, глядя поверх её плеча на ветки дерева, тянущегося в окно. Дело было не в том, что ему хотелось верить Грейнджер. Хотя, наверное, это тоже. Просто он понимал её. И лицемерием было строить из себя праведника. Отставив чашку с чаем, к которому он так и не притронулся, Драко поднялся на ноги, но остановился в метре от женщины, замершей у окна. - Я не буду читать тебе проповеди, Грейнджер, - тихо произнёс он, потому что слова давались мужчине с трудом. - Как раз ты бы мог… Имеешь моральное право осудить меня, это так, - ответила она печально. Но уже с большей уверенностью. Драко дёрнул уголком губ. - Вряд ли, - покачал головой Малфой. Грейнджер обернулась. Теперь она внимательно вглядывалась в его лицо, а не прятала глаза. Видимо, что-то в его тоне заставило её выйти из оцепенения, в котором женщина прибывала с того самого момента, как перенесла их сюда. – Знаешь, когда Астории не стало, не прошло и месяца после похорон, как мы с Дафной… - он осёкся, не желая даже произносить это вслух. Гермиона ждала продолжения. Ответов. – Это было все несколько раз, но что это меняет? Не знаю, будто помутнение какое-то… Скорпиус тогда уехал в школу, а дом казался ужасающе пустым. Поэтому можешь не рассказывать мне, что в постель ложатся не только по любви, Грейнджер. И даже не обязательно из желания. Уж я-то знаю, что всё бывает куда сложнее. Вот правду, которую он должен был озвучить вместо того, чтобы лицемерно обвинять их с Поттером всё это время. И теперь, когда правда стала известна ей, Малфою в какой-то степени даже стало легче. Чувство вины, камнем висевшее на шее эти несколько лет никуда не делось, но всё равно стало меньше давить. Виноват он был вовсе не перед Грейнджер, но м1ртвые не могут обвинять. В карих глазах не читалось осуждение. Только странная смесь горечи и чего-то ещё. - Вы после…? - Никогда. - Никто не в праве тебя судить. И ты сам не должен. Горько улыбнувшись, Драко покачал головой. Он не успел ничего ответить, потому что следующие слова Гермионы выбили почву у него из-под ног. - Та сторона моих взаимоотношений с Гарри в прошлом. А ещё… Мы с Роном регистрировали брак в государственных органах магглов, чтобы он считался законным. И сейчас… Документы о расторжении брака почти готовы. Наверное, в следующем месяце всё закончится. Голос её звучал ровно, словно она рассказывала ему о министерских делах. Какое-то время Драко не мог уложить в голове сказанное. - Вы разводитесь с Уизли? Он что, узнал о... - Нет-нет, - Гермиона резко затрясла головой. – Надеюсь, про ту историю с Гарри он не узнает никогда. Я просто… Мне бы не хотелось его ранить. Это звучит лицемерно, знаю, но пролитое зелье не соберешь ведь? А объяснять, что это не то, чем кажется, можно лишь человеку, способному понять. Рон же… Он намного лучше меня. Как супруг или родитель. Да и человек. Я просто не смогу не смогу объяснить ему все эти моральные полутона. - Но тогда почему? Нермиона грустно улыбнулась и обхватила себя руками. Выглядела она так, словно вот-вот заплачет. Драко стоял, ожидая ответа, и даже, кажется, дышал через раз. - Потому что это больше не имело смысла, - с нескрываемой печалью ответила она. Малфой вздохнул. Перед ним стояла не чужая женщина, сколько бы он не отрицал этого и не бежал от этой правды прочь. Наверное, оттого радость, которую он так или иначе не мог не испытывать, каким бы малодушием это не было, перемежалась с чем-то ещё. Ему было горько от её горечи. Поэтому он сделал то единственное, что мог. На что теперь как будто даже имел больше прав. Шагнув вперёд, он обнял её, прижимая к груди. Грейнджер расцепила скрещенные руки и обвила его в ответ. В комнате было тихо, если не считать отдаленный шум проезжающих по небольшой дороге пос1лка маггловских машин. Скорпиус Малфой Закрыв глаза, Скорпиус старался сосредоточиться лишь на том, как девушка пропускает его светлые волосы сквозь пальцы. Ощущение должно было быть приятным, однако он ничего не чувствовал, как ни прислушивался к себе. Он сидел на полу в факультетской гостиной, прислонившись спиной к коленям Софи и положив на них голову. Мышцы слегка ныли, потому что Ник сильно гонял их на последних тренировках, особенно, сегодня. Однако сколько бы он не летал, сколько бы раз не ловил снитч, этого всё равно было недостаточно. Никогда не будет достаточно, чтобы встретиться с Розой на поле лицом к лицу. Малфою порой в приступах малодушия хотелось подстроить себе какой-нибудь перелом накануне матча, чтобы не принимать в нём участие. Каждый раз он жутко злился на себя за такие мысли, однако внутренне продолжал мечтать о таком исходе. Всё и так было ужасно и раньше, а теперь… Хотелось просто удавиться. Малфой не знал, что за помешательство нашло на него в тот вечер, когда он действовал под влиянием самой настоящей лихорадки, с учётом его состояния иначе и быть не могло. Но поцеловать Розу… Блять. Действительно её поцеловать. Скорпиус мечтал провалиться сквозь землю каждый раз, когда думал об этом, ведь перед глазами неизменно всплывало лицо Розы, полное настоящего ужаса. Наверное, только из-за шока она не прибила его на том же месте. Но лучше бы так. Малфою стало бы легче, ударь она его, оттолкни, наори. Роза же стояла, замерев, будто её шарахнули парализующим проклятьем, а потом посмотрела на него так, точно он был кошмарным сном, нагнавшим её наяву. Просто блеск. Салазар, как же ему было паршиво… - … всерьёз, Скорпиус?.. – донёсся до его сознания точно издалека голос Софи. Девушка второй раз позвала его по имени. – Скорпиус? Юноша приоткрыл глаза и слегка нахмурился, не понимая, о чём она спрашивает. - М-м-м? – невнятно пробормотал он. - Я спрашивала, - с ноткой раздражения начала девушка, - неужели ты всерьёз волнуешься насчёт матча с Гриффиндором? Ты ходишь сам не свой всю неделю. Скорпиус постарался придать голосу непринуждённость. - Ты же играла за сборную в прошлом году, сама знаешь, что у них сильная команда. - Ну… - протянула Софи в задумчивости. – Уоррингтон, как бы я к нему не относилась, как вратарь сильнее Вуда. Загонщики наши тоже лучше, а вот охотники… Поттер даст фору нашим, без обид. Малфой не вдавался в детали, знал только, что Уоррингтон проводил отборочные по новой для всей команды, став каптаном, а также уточнял, на какой метле играют потенциальные члены команды, так что Софи, бывшая охотницей при Флинте, в этом году не прошла в факультетскую сборную, и состав сформировался чисто из парней. - Меня интересует снитч, - проговорил юноша, и это была полуправда. - У вас с Грейнджер-Уизли поровну шансов. Не буду распинаться, как ты хорош и всё такое, но у этой выскочки просто больше сыгранных матчей за спиной. При прочих равных ты бы её сделал. Дёрнув уголком губ, Скорпиус вновь закрыл глаза. - Спасибо, поддержала, - саркастично заметил он. Софи фыркнула. - Ой, прекрати. Боюсь представить, что с тобой будет во время СОВ, если уже с одного несчастного матча ты так триггеришься. - Я не… - Малфой! – раздался громкий оклик и вся гостиная затихла. – Капитан велит живо отправляться спать! - Завтра нам нужно выйти к гриффиндорцам полными сил, - кивнул Мальсиберу Уоррингтон. Тяжело вздохнув, Скорпиус выпрямился. К удивлению друга Альбус оказался в спальне. Он сидел на кровати, читая учебник, и тут же подтягивая к себе исписанный заметками пергамент. Когда нужно было что-то записать, он использовал бедную книжку как опорную поверхность и быстро орудовал пером. Сначала он даже не оторвался от записей, когда Скорпиус появился в дверях. Лишь когда тот со скрипом распахнул дверцы платяного шкафа, Поттер соизволил поднять голову. - Ты рано, - глубокомысленно заметил он. Малфой закатил глаза. - Пять минут двенадцатого – это рано? – с некоторым даже ядом в голосе, сам не зная, откуда он взялся, спросил Скорпиус. Поттер лишь отмахнулся, возвращаясь к заметкам. Скорпиус забрался в постель, но сон так и не шёл. Альбус со вздохом отложил учебник и записи, и посмотрел прямо на друга. - Ну давай, ещё раз картинно вздохни, я же с первого раза не услышал. - Ой, да иди ты.... – отмахнулся Малфой, устраиваясь удобнее под одеялом. В сторону Поттера он даже и не думал смотреть. - Тебя никто не тащил в команду, сам выбрал заниматься этой херней. - Спасибо за поддержку. - Пф, пожалуйста. А вообще, моя поддержка пригодится тебе завтра. Честно говоря, я даже не знаю, что хуже – есл ты проиграешь Роуз или обставишь её… Скорпиус едва не скрипнул зубами. Чёрт, он и сам не знал. А ещё он ни слова не сказал лучшему другу о случившемся в заброшенном классе неподалёку у больничного крыла. И не скажет. Нет уж. Малфой не понимал до конца, в чём дело и по какой причине ему так тяжело озвучить правду Алу. Наверное, потому что не о чем говорить? Да и как оно будет звучать? Знаешь, я тут паршиво себя чувствовал, кажется, словил лихорадку, и вот, будучи не в себе, поцеловал твою кузину. Она была в таком шоке и ужасе, что даже не сориентировалась мне врезать. Как тебе история? Что, нормально выходить на матч играть против неё теперь? Провалиться под землю теперь хотелось пуще прежнего. Вот чёрт… - Ты слишком много значения придаешь квидиччу, - после долгой паузы уже более серьезным тоном произнес Ал. - Окей, пусть так. Для тебя это бред, а для меня – важно. Какое-то время Поттер молчал. - Если для тебя это так важно, прекращай жевать сопли и спи. Ты отлично летаешь. А про Роуз просто не думай. Представь, что это какой-то безымянный ловец команды соперника. Ты же можешь забыть про все эти ваши бредни хотя бы во время игры? - А ты бы мог забить на моем месте? Будь твоим соперником Дельфи? Альбус хмыкнул. - У меня хватает извилин, чтобы не вписываться в соперничество с Дельфи. - Прекрати, ты понял, о чём я, - раздражено бросил Скорпиус. - Ладно… - протянул лучший друг. – Моё мнение всё ранво не меняется. Забудь о том, что где-то там над полем играет она и думай только об этом своём дурацком снитче. Чего тебе по сторонам глазеть? Наверное, Альбус был прав. - Спасибо, - пробормотал Скорпиус и отвернулся к стене. Поттер закинул учебник и записи на стол и погасил лампу. Утром вместо ожидаемым нервозности Скорпиуса охватило странное оцепенение. Все окружающие звуки, шум Большого зала, напутствия слизеринцев доносились до него словно через толщу воды, приглушенные, далекие. Позавтракал он на автомате, даже не разобрав, что именно ест. Стадион ревел, точно отдельно живущий зверь, когда они заходили в раздевалки. Быстро переодевшись, Скорпиус натянул перчатки, но когда взял в руки метлу, древко стало немного липнуть к ним. Малфой нахмурился. - Порядок? – обратился к нему Ник. Оторвав взгляд от метлы Малфой едва заметно кивнул. Проходя мимо него, капитан приятельски ткнул его в плечо, стараясь ободрить. Нужно было переставать париться. Неужели он выглядит так, что даже Уоррингтон считает, что Малфою необходима поддержка? Полный аут. Метлы взмыли в воздух, свисток мадам Трюк всё ещё гудел в ушах, так что слов комментатора слизеринец не разобрал, только определил, что это был Стив Джордан, гриффиндорский шестикурсник. Ещё пару раз руки неприятно прилипали к древу, и Скорпиус пожалел, что не удосужился хорошенько отполировать метлу перед матчем. Из-за нервозности он был точно на иголках. У него чесалась то бровь, то подбородок, то ветер бросал чёлку в лицо, вынуждая его хмуриться и убирать их прочь. - Джеймс Поттер открывает счёт! Десять – ноль в пользу Гриффиндора! Отличный пас, и… Скорпиус обернулся к кольцам. Ему вспомнилось, как совсем недавно их команды стояли на поле, а капитаны жали друг другу руки. Однако Ник не смотрел на Вуда. Вместо этого он не сводил острого холодного взгляда с гриффиндорского охотника, Джеймса Поттера, и тот отвечал ему тем же. Вскоре Вуд и сам пропустил два мяча, и Скорпиус выдохнул, возвращаясь к поискам ситча. Он старался игнорировать нахождение Розы на поле. Это была паршивая тактика – на самом деле, стоило следить за действиями ловца противника. Однако заставить себя делать это Скорпиус не мог. Стало бы ещё хуже. В итоге они летали в разных сторонах поля и не иначе как волшебством ни разу не пересеклись в небе. - Тридцать – десять в пользу Слизерина! – разнёсся голос над трибунами, и серебристо-зелёная сторона стадиона загудела. Скорпиус резко развернул метлу и вдруг покачнулся на ней, лишь в последний момент с трудом усидев ровно. К горлу подступила неожиданно сильная тошнота. Ему даже пришлось закрыть глаза и сделать несколько медленно вдохов и выдохов прежде чем прийти в себя. Когда он открыл глаза, трибуны вдалеке всё ещё расплывались, оставаясь странно-нечётким пятном. Малфой тряхнул головой. Проведя ладонью по лицу, он стёр с него пот, который и не чувствовал до этого. - Чёрт… - пробормотал Малфой. Взлетев повыше, он решил отвлечься и описать круг над полем, стараясь внимательнее, чем раньше, следить, не появится ли снитч. Минуты тянулись медленно, и каждый следующий разворот н метле всё сильнее вбивал его из колеи. Ветер свистел в ушах, но совсем скоро к нему прибавился странный звон. С какой-то отстранённостью Скорпиус подумал, что ему нужно спуститься вниз или подлететь к кольцам, казать Нику, чтобы тот взял тайм-аут. Однако в следующее мгновение на фоне синего-синего, такого когтевранского неба, вспыхнуло золото, больше подходящее гриффиндорскому грифону. Вокруг всё смешалось: трава внизу была по-слизерински зелёной, небо над головой по-когтеврански синее. Он бы успел добраться до снитча первым, однако рука, упирающаяся в древко, соскочила и он чуть не сорвался вниз. Мимо пронёсся вихрь из огненно-красных цветов, но больше ничего Скорпиус разобрать не успел. Все цвета – и гриффиндорские, и когтевранские – померкли, и его утащила чернота. Альбус Поттер Поттер был так зол, что даже Ханна, дежурившая сегодня вместо мадам Поифри в больничном крыле, не посмела его выставить отсюда. Альбусу хотелось рвать и метать, и непонятно, кто вызывал у него большую ярость – долбанные гриффиндорцы, в непричастность которых он не верил, Уоррингтон, который лучше бы смотрел в оба, ведь это он капитан команды, или сам Малфой, которому, нахрен, нечего было делать, как стремиться сломать шею просто так. Идиот. Все они чёртовы идиоты. Дверь скрипнула, но Альбус и ухом не повёл. Если Чэпмэн, Софи или ещё какая дура припрутся сюда с риском разбудить Малфоя, он вышвырнет их за шкирку, и плевать, что это девчонки. Однако когда ширму тихо отодвинули, Поттер к немало удивлению увидел ицо брата. Сузив глаза, он внимательно посмотрел на Джеймса. Внутри снова начала закипать только-только утихшая злость, словно кто-то подул на ещё не остывшие угли кострища. - Брысь, - прошипел Альбус, поднимаясь на ноги. Кивком головы он указал за ширму, и Джеймс, бросив короткий взгляд на Малфоя, попятился прочь. От гнева пальцы слизеринца начала бить мелкая дрожь, так что старший брат первым справился с палочкой и бросил пару заглушающих в сторону кровати Малфоя и двери в комнату Ханны. После этого с минуту они стояли молча, просто глядя друг на друга. - Как он? – спросил Джим, кивая на ширму, и Альбус, свирепея, буквально зашипел от гнева. - Как он?! Спроси у своих дружков, какой дрянью ему намазали метлу! - Трюк сказала, что это могла быть реакция на переизбыток средства… - Блять, серьёзно?! Сразу завали, сказки эти ваша шайка может рассказывать первокурсникам или старым крысам вроде Трюк! - Ал… - Нахер, - шарахнулся слизеринец прочь от брата. – Скажи спасибо, что я не подозреваю тебя, но раз ты решил рикнуться дураком, чтобы прикрыть задницы этим ублюдкам… - Я никого не прикрываю! – наконец взорвался Джеймс. – Вуд чуть ли не пытал наших, они не при чём! Слизеринец скривился. - Ты приколебался к Скорпиусу из-за Стива, когда тот был не при чём, а у него и поводов не было! А ваших мудаков – был! Радуйся! Вы выиграли матч, браво. Надеюсь, Ник добьётся хранения мётел где-то отдельно, чтобы никто из ваших не мог к ним добраться. Внезапно лицо Джеймса побелело, так, что это даже было заметно в полумраке больничного крыла. С минуту он смотрел на младшего брата со странным выражением. - Я бы никогда не наврдил твоему другу, - вдруг серьёзно сказал он. - Ебать, мне так легче от этого, слушай! Как считаешь, у Скорпиуса кости срастутся быстрее после твоего признания? – зло выплюнул Альбус. - Нет, - угрюмо отвтеил Джеймс. - Вот и я так думаю. А езё… Я сама доберусь до твоих дружков, понял? Поздравляю с кубком! С этими словами слизеринец развернулся и скрылся за ширмой. Тёмный силуэт старшего брата какое-то время ещё стоял неподвижно, а затем он тихо ушёл. Нагнувшись к школьной умке, Альбус выудил оттуда сложенный пергамент и перо, чтобы чиркнуть пару строк Дельфи. Эту ночь он всё равно проточит в больничном крыле, карауля Скорпиуса, хорошо хоть его злость работает лучше любого зелья бодрости. Хреновы гриффиндорцы. Фредерикс и Маклаген так ухмылялись, что не нужно быть Трелони, чтобы сложить два и два. Ублюдки. Конченые ублюдки. И это ещё про слизеринцев говорят, что они играют нечестно. Малфой очухался под самое утро, когда рассвет только-только забрезжил на горизонте. Альбус тотчас отправился будить Ханну. Не обломится, ввязалась в целительство по доброй воле, никто её силком не тащил. Матч был в субботу, так что на следующий день не было уроков. Впрочем, Альбус бы с чистой совестью на них забил, если б были. На самом деле, большую часть времени Скорпиус спал, напоенный кучей зельев, но Поттер всё равно не мог заставить себя свалить из больничного крыла. Случившееся треггернуло его так сильно, что он никак не мог до конца прийти в себя. Невилл присылал ему еду на завтра и обед, а, может, это был Рон, Альбус даже и не понял. А ещё Ханна трансфигурировала стул для посетителей в удобное кресло, так что в обед слизеринец даже смог немного вздремнуть. Хорошо хоть, что к Скорпиусу до сих пор никого не пускали. За окном уже вечерело. Хорошо хоть, что Идд смогла тайком притащить ему новую книгу. Можно было спокойно готовиться к экзаменам в тишине или, на самом деле, если уж быть совсем честным, прятаться за учебниками от мыслей, до сих пор вызывающих мурашки ужаса. Вчера во время матча, когда Скорпиус сорвался с метлы и рухнул вниз, ведь все были увлечены погоней Розы за снитчем и не сразу заметили падение, Альбус испытал такой ужас, что едва не словил паническую атаку там, на стадионе. А, быть может, и словил. Он не знал. Просто не помнил. Ни как бежал к полю, расталкивая всех, кто попадался на пути, ни как орал на кого-то из гриффиндорской команды, перегородивших путь. Их оправдания были бредом. Полнейшим при этом. Даже в том полуневменяемом из-за паники состоянии он это понимал. Странным образом всегда выходило так, что это его прихода в себя нужно было караулить в больничном крыле. Когда они использовали маховик времени, это Альбус один раз уходил в лазарет, а второй раз вообще исчез в одной из поломанных реальностей. Никогда прежде Поттер не задумывался, каково было Малфою. Не был на его месте. Ни тогда, когда на него напал тот чокнутый профессор, будь он неладен, ни в истории с мантикорами. Теперь же, когда это Скорпиус чуть не расшибся в лепёшку, Альбус в полной мере ощутил весь пиздец подобной ситуации. Последний раз в таком ужасе он был, когда боялся казни Дельфи. Но это было где-то далеок, не у него под носом, прямо на глазах. Теперь же Поттер боялся закрыть глаза и полноценно выспаться, ведь ему наверняка явится в кошмарах это чёртово квидиччное поле и срывающийся с метлы Скорпиус. Роль лежащего в больничном крыле бездыханного (ну или почти) тела нравилась Альбусу куда больше, чем ждущего, когда близкий человек придёт в себя. Как только Малфой оклемается м Альбус свалит отсюда, то придушит и Фредерикса, и Маклагена собственными руками. Следующие несколько часов пролетели почти незаметно за чтением. - Не пойдешь к себе? Завтра же уроки, Альбус, - с явным сочувствием в голосе спросила Ханна, закончив пичкать Скорпиуса зельями. Хотелось сказать, что уроки его пойдут нахер, однако такое он бы мог позводить себе при Роне. Но всё-таки не при Ханне, хотя сейчас она и была для него не мисс Аббот, а просто тётя, жена крёстного, которая знала его с детства. - Я не пойду, - покачал головой Альбус. Женщина поджала губы, но не стала спорить. Слишком хорошо она его знала, чтобы понимать – увещевания бесполезны. Погасив почти все факелы, она отлеветировала ему на колени плед и ушла к себе. Не прошло и десяти минут, как дверь скрипнула и раздались шаги. Поттер скорчил недовольную гримасу, уже набрав воздуха в грудь, чтобы послать нежданного гостя, но так и подавился словам от удивления. Из-за ширмы показалось лицо девушки, которую Альбус никак не думал застать здесь. - Макмиллан? – удивлённо поднял брови он. Когтевранка в синем свитере, точно под цвет своего факультета, заправила за ухо прядь тёмно-рыжих волос и потупила взгляд. - Тебя не было в Большом зле вчера и сегодня, вот я и подумала… Альбус выбрался из кресла и оправил уже в хлам измятую футболку. Свитер Макмиллан при ближайшем рассмотрении оказался кофтой, но такой же синей, как одна из полос на её галстуке. Всё у Макмиллан было в цветах Когтеврана – и свитер, и глаза, казавшиеся совсем тёмными в темноте. - Я принесла тебе еды, - пробормотала она и вытащила из сумки бумажный свёрток. Альбус принял его на автомате. На ощупь казалось, что она завернула в бумагу что-то вроде коробки или контейнеров. Иногда, когда у мамы было время и настроение, она собирала в таких обед папе на работу. Поттер посмотрел на девчонку. Наверное, со стороны когтевранки было глупо думать, что его оставили здесь совсем без еды. Идди видела, что Альбуса кормят, и, наверное, рассказала Дельфи. Остальные же… Кто ещё будет думать о том, сидит ли он тут голодный? Рон и Невилл и так подумали. Акселина… Наверное, у Яксли достаточно извилин, чтобы прикинуть, что вряд ли его оставят без еды в школе, где пятая часть педагогического состава – сплошные родственники. Макмиллан тоже могла подумтаь об таких вариантах, но вместо этого просто принесла еды. Мелочь, казалось бы, однако что-то внутри дрогнуло. Кроме Малфоя у него не было в этой школе настоящих друзей или даже просто людей, которые бы заботились о нём просто так. - Спасибо, - кивнул он, решив не добавлять, что на самом деле его кормили. Не хотелось ставить девчонку в неловкое положение. Вряд ли когтевранцы любят чувствовать себя дураками. - Как он? – спросила она, помедлив. Тон девушки был искренним. Поттер глубоко вздохнул и машинально взлохматил волосы на затылке совершенно джеймсовским жестом. На самом деле, это его братцу хоть бы хны, его космы и так всегда выглядят так, будто в него молния ударила. У Альбуса же волосы лежали вполне нормально, поэтому подобные действия он реально добавлял себе беспорядку. - Идёт на поправку, - честно ответил он. Какое-то время оба молчали. - Я согласна с тобой, что не мог Скорпиус просто так упасть с метлы. Мой брат думает также. Они не ладят, но… Кто бы не был к этому причастен, он поступил низко. Альбус смерил девчонку долгим взглядом, размышляя о сказанном. - Рад, Макмиллан, что хотя бы у когтевранцев остался здравый смысл и они способны заметить очевидное, - ответил он, наверное, слишком резко. - Ты выглядишь совсем устылм, - глядя на него с тревогой заметила Макмиллан. Она застегнула сумку и уже пятилась к выходу, переминаясь с ноги на ногу. - Пожалуй, - пожал плечами Альбус, придерживая перед девчонкой дверь. Она замерла на пороге, глядя на него. – Спасибо, - езё раз поблагодарил он, сам не зная, за что именно. Джеймс Поттер Когда Николас Уоррингтон, пожимая руку Вуду, не сводил острого холодного взгляда с него, Джеймса Поттера, который, к слову, встретил тот уверенно и прямо, гриффиндорец думал, что их негласная дуэль будет для него главным событием матча. Как бы не так, Джеймс Поттер, получите и распишитесь, вот она, отменная херня, с доставкой прямо на квидиччное поле. Всё время, что развивался скандал на поле, их волшебные палочки, а также сломанную метлу Малфоя проверяли, Джеймс пребывал в постоянном напряжении. Он силой заставлял себя не смотреть на Фредерикса и Маклагена, поэтому, когда мадам Трюк выдавала вердикт, что дело могло быть в некачественном средстве для ухода за мётлами, с которым Малфой мог переборщить, Поттер вздохнул с облегчением. Ему хотелось в это верить, аналогично как и Вуду. Вот только на душе всё равно скребли кошки. И когда младший брат устроил ему взбучку, это стало последней каплей. Джеймс прекрасно понимал, что чувствовал Альбус. Он бесился точно также, ничуть не меньше, когда Стива подкараулили и тот в результате оказался в больничном крыле. К тому же, он не мог относиться к Малфою, как к остальным слизеринцам из его шайки, и не только потому что всё-таки поверил братцу, который уверял, что тот был не при чём. Скорпиус не раз вытаскивал Альбуса из передряг. И Джеймс не мог не быть за это благодарен. Никогда бы он не признался в этом вслух – ни Малфою, ни тем более Алу, однако самому себе – мог. Поэтому-то, наверное, ему было не плевать не случившееся. Вернувшись в гостиную он с каменным лицом подошёл к сидевшим в углу и играющим в плюй-камни Маклагену и Фредериксу. -- Выйдем, - коротко бросил он, и гриффиндорцы, поймав его взгляд, не стали спорить, хоть и переглянулись. Пока он шёл сюда из больничного крыла, в его голове крутились одни и те же мысли, по кругу. Поздний вечер, когда они со Стивом пришл в раздевалку оставить его перчатки. Открытая подсобка с мётлами. Маклаген и Фредерикс, явно не встретившие его с радостью. Закрыв за ними дверь ближайшего пустого класса, Джеймс повернулся к сокурсникам. Маклаген стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на него с нескрываемым вызовом. Фредерикс выглядел более напряжённым, но всё же взгляд не отводил. - У вас есть пять минут, чтобы доказать, что это не вы сделали какую-то херню с малфоевской метлой в тот вечер, накануне матча, когда я поймал вас в подсобке, - резко проговорил он. - А ты что, побежишь стучать на нас Макггонагалл? – с вызовом спросил Маклаген. – Это ты у своего братца-слизняка научился? - Малфой получил по заслугам, - поддакнул Фредерикс. – И вообще, мы выиграли, чем ты недоволен? На пару секунд Поттер смежил веки, внутренне начиная медленно считать до пяти. Им пиздец. Ещё только слово про Ала. Он сам мог сколько угодно собачиться с братом и издеваться над ним, но эти два недоразумения в цветах Гриффиондора могут просто завалить. Сразу. - Вы, блять, паскуднее слизеринцев, - выплюнул он. – Что, так боялись сыграть честно? – сделал он шаг вперёд. – Если да, то выметайтесь из команды! В следующем году даже не ждите, что попадёте в неё. И я прямо сейчас расскажу обо всём Вуду… Он не успел закончить свою тираду, лицо Маклагена перекосило от гнева и он попробовал съездить Поттеру по лицу, однако тот увернулся, пригибаясь, и толкнул однокурсника прочь. Тот пропустил удар под дых и согнулся. Фредерикс, явно не потерявший последние извилины, сам шагнул прочь, когда Джеймс схватил Маклагена за ворот рубашки. Сгребая ткань и с силой толкая однокурсника прочь. - Если я ещё хоть раз узнаю о чём-то вроде этого… - почти задыхался он от гнева. – Вы оба вылетите не только из команды, а из школы. Поверь, Маклаген, я могу это устроить, и папочка поможет тебе разве тем, что устроит в новую школу! Кровь кипела в нём, и огромным усилием воли Джеймс застаивл себя расжать кулаки. Выходило так, что он покрывал их. Оказался причастен, хоть и ненамеренно, ко всей этой дряни. Чувствовать, что они были не чуть не лучше слизеринцев, было просто отвратительно. Нечестная игра, нечестный кубок, так ещё и получалось, что он прикрывал этих ублюдков. Не сказав больше ни слова, он влетел прочь из кабинета, громко хлопнув дверью. Грубо бросив полной даме пароль, он едва ли не бегом пересёк гостиную и взбежал по лестнице. Стив уже было открыл рот, намереваясь что-то спросить, но Джеймс уже швырнул кроссовки под кровать, со злостью кинул футболку куда-тов сторону стула м рывком задвинул полог кровати. Никого ему сейчас не хотелось видеть. И, наверное, ещё долго не захочется., будь они неладны, грёбанные Маклаген и Фредерикс. Утром Стив попытался аккуратно выяснить, в чём дело, однако Поттер лишь отмахнулся. Брата не было за завтраком. Как и на остальных приёмах пищи в Большом зале. Как выяснил он у Роуз, Альбус пропутсил занятия. Отлично. Джеймс так и не рассказал ни о чём ни Вуду, ни дяде Рону, ни Невиллу. Он не хотел быть стукачом. Маклаген на занятиях тщательно игнорировал его, но больше не высовывался. Да и матч никто не будет переигрывать. Да и что этим мудакам будет? Максимум – отработки, да и то как-нибудь отбрехаются, скосят под дурачка, что всё дело в просроченном средстве для ухода за мётлами. Намного хуже будет, когда в следующем году он вышвырнет их обоих из команды. Однако мысли о заслуженном возмездии не помогали. На душе всё равно скребли кошки. Так что Джеймс решил всё-таки найти брата. Не хотелось, чтобы тот нарвался на этих придурков один на двоих. Но и на следующий день Альбуса не было в Большом зале. Джеймс нашёл Роуз в гостиной, но та сказала, что на занятиях брат был. Что ж, отлично. Либо мелкий его избегает, либо у них волшебным образом не совпадают графики приёма пищи. Супер. Вовремя-то как. Смерив его долгим взглядом, Роуз больше не стала ничего добавлять и, закрыв книгу, собрала пергаменту и ушла в девчачьи спальни. Лили, с которой они вместе сидели в гостиной, не двинулась с места. Джеймс перевёл взгляд на сестру. - Ты чего спать не идёшь? Уже совсем поздно, - сказал он, пожалуй, слишком резко. Сестра в ответ посмотрела на него со странным выражением, и её глаза вдруг стали так похожи на материнские. Чем-то неуловимым, каким-то теплом что ли. У него были точно такие же, как и у них, глаза, но только мама и Лилс умели смотреть вот так. - Не переживай, Ал просто переживает, скоро он перестанет злиться, ты же ни в чём не виноват, - негромко проговорила сестра, поднимаясь. Обходя его кресло, она потянулась, и потрепала старшего брата по и так взлохмаченным волосам, и внезапно Джеймса так резанул этот простой жест, что он даже щёку закусил изнутри, чтобы не скривиться. - Спокойной ночи, - буркнул он сестре, и та мягко пожелала ему добрых снов в ответ, легко вспархивая по лестнице. Страшно хотелось спросить у кого-нибудь совета. Но отец наверняка если и ответит, то через месяц, дедушка обязательно расскажет бабушке и та переполошится… Точно! Взяв один из пустых пергаментов, что оставил кто-то из девчонок, Джеймс сбегал к одному из столиков в гостиной за пером и чернилами. Хорошо хоть, что Карта Мародёров была с собой, и ему е придётся тащиться за ней в спальню. Во всей Британии, магической и нет, да и вообще, наверное, в целом мире, был только один человек, кому Джеймс мог написать по любому вопросу и быть уверенным, что получит ответ на следующий день. И в этом ответе совершенно точно не будет ни капли осуждения. С мыслями об этом он окунул перо в чернильницу и начал писать Тедди Люпину. Альбус Поттер Во вторник его-таки вытурили из больничного крыла. Впрочем, Скорпиуса совсем скоро должны были выписать, кости срослись, но Ханну беспокоило остаточное головокружение, так что буквально с боем его заставили остаться ещё на чуть-чуть. К Малфою стали пускать посетителей, так что Альбус с чистой совестью свалил на уроки, немного усмирив свою тревожность. С Малфоем они это не обсуждали, да и нахрен надо, хотя, кажется, Скорпиус и так всё понял. Дельфи была чем-то занята, и Альбуса вновь начинали подбешивать все эти тайны. Она написала, чтобы он готовился к экзаменам и ходил на уроки, а увидеться они смогут лишь ближе к выходным. Пф. Будто первокурсника напутствовала, честное слово. Просто блеск. Скрипя сердцем, Альбус нацарапал какой-то ответ, даже не пытаясь скрыть недовольства. Вечером после занятий Альбус, совершенно не настроенный на выполнение домашних заданий, тем более, когда был риск встретиться с Розой, которая могла начать его о чём-то расспрашивать, а для Поттера до сих пор гриффиндорский галстук был как красная тряпка для быка, он отправил искать Акселину, жалея, что Джим заграбастал себе карту мародеров. Но брат был последним человеком во всём Хогвартсе, кому его хотелось видеть, так что и речи не могло идти о том, чтобы её попросить. Яксли нашлась в максимально неожиданной компании: вместе с парой однокурсниц, среди которых оказалась и Софи, хотя Альбус думал, что она будет торчать в больничном крыле у Малфоя, они сидели на берегу озера в компании когтевранцев. Парень узнал Макмиллан и её брата, остальных двух, темноволосого смуглого парня и пухленькую девушку не знал по имени, да и в коридорах не обращал внимания. Не было ему, честно говоря, никакого дела до однокурсников Акселины. И сейчас бы он к ним не пошл, однако одиночество ввиду последних событий оказывало на него плохое воздействие и Альбус начинал вновь впадать в тревожное настроение. Делать было нечего, и он, засунув руки в карманы, пошёл к компании шестикурсников. Первой его заметила Софи и мазнула рукой, выкрикнув приветствие. Все подняли головы, но подойдя, Альбус пропустил имена двух неизвестных ему когтевранцев мимо ушей, рассеянно кивая. Яксли подвинулась, чтобы он уселся на край пледа, зачарованного так, чтобы оставаться чуть тёплым. Забавно, он никогда не сталкивался с таким. - Обсуждаем экзамены по трансгрессии, их сдавали в этом году только… - начала рассказывать ему Яксли, но он не слушал, задумчиво уставившись в мелкую клетку, служащую узором большого пледа, расстеленного под дубом. Через какое-то время Акселина тронула его рукой, привлекая внимание, и Поттер вздрогнул, поднимая голову. Холодные серые глаза казались темнее в подступающих сумерках, не такими прозрачно-льдистыми как обычно. Акселина ничего не стала говорить, и слово взял брат Луизы, пересказывая историю о том, как кто-то из его однокурсников сдавал экзамен по трансгрессии. Вскоре на него перестали обращать внимание, и беседа вернулась к прежнему темпу. - Ты много всего пропустил по учёбе? – обратилась к нему Луиза, пока другие были заняты разговором о самых частых ошибках при трансгрессии. – Тебе ведь совсем скоро сдавать СОВ. Если хочешь, я могу помочь тебе, если какой-то материал вызывает сложности. Мы могли бы… - У тебя какие-то проблемы, Макмиллан? Ты путаешься в Поттерах? Твой тот, который в ало-золотом галстуке, не стоит бросаться на всех подряд, – неожиданно резко и громко оборвала её Акселина. Говорившие тут же затихли, и воцарилась одновременно неловкая и напряжённая тишина. - А у тебя, кажется, проблем с хорошими манерами, Яксли! Луиза вскочила на ноги и бросилась прочь, даже не взяв с собой сумку с учебниками, так и оставшуюся лежать на краю пледа позади того места, где она сидела ещё минуту назад. Альбус изогнул брови, глядя на Яксли. Какой бешенный нюхлер её покусал? Отвернувшись, он покачал головой и быстро поднялся на ноги. - Альбус! – одёрнула его она, но он лишь закатил глаза и ускорил шаг, стараясь нагнать девчонку, не переходя на бег. Та со скоростью снитча мчалась в сторону Запретного леса. Уж он-то не понаслышке знал, как много всего стрёмного можно встретить там, так что подружка Джеймса, как бы не бесил его братец в этот конкретный момент, всё-таки не должна была разгуливать одна в таком опасном месте. Тем более, когда виной тому было крайне неадекватное поведение Акселины, пунктик которой на имидже стал уже переходить все мыслимые и немыслимые границы. - Стой! Макмиллан! – крикнул он, вынужденный всё-таки перейти на бег. –Погоди! – воскликнул он, хватая девушку за рукав школьной мантии. Поттер думал, что Макмиллан будет плакать, но слёз, к его облегчению, не было. Наоборот, когтевранка выглядела почти воинственно. - Зачем ты вообще пошёл за мной? Чего тебе с Яксли не сиделось? Оторопев, он отпустил рукав её мантии. Синие-синие глаза Макмиллан были какого-то совсем когтевранского цвета, но горели таким огнём, который больше подходил гриффиндору. - Эм... Я… - Правда не понимаешь, да? – произнесла она, глядя ему прямо в глаза. И была совершенно права. Он абсолютно ничего не понимал. – Мне не нравится Джеймс. Мне нравишься ты. Уже давно нравишься ты. От неожиданности Альбус буквально шарахнулся назад и даже оступился, споткнувшись о какую-то корягу. Луиза сузила свои до ужаса синие глаза и, развернувшись, вновь бросилась к лесу. С трудом проглотив удивлением, Поттер буквально силой заставил себя киуться за ней. Блять, эта неделя просто не могла стать ещё хуже. Его, конечно, бесил Джим последние несколько дней, но, ебать, не настолько, чтобы вселенная решила мстить братцу так жестоко. Всё происходящее непременно должно было оказаться шуткой. Или грёбанным сном. Вот сейчас он проснётся, и не будет ничего из последней недели – ни падения Скорпиуса с метлы, ни опушки Запретного леса, ни Луизы Макмиллан, решившей порушить в одну секунду как минимум половину мироздания. Потому что не было такой реальности и не могло быть, даже если бы с десяток сломанных маховиков времени постарались, чтобы девчонка, за которой так долго таскался Джеймс, вдруг решила заявить Альбусу такое. Выбрать его. Выбрать, нахрен, выбирая между ним и Джеймсом. Пару раз Альбус думал о том, что ему бесконечно повезло, что тогда на лестнице дома Поттеров Дельфи встретила именно его, а не Джима. Конечно, с учётом всего хренового, что случилось, везение такое можно назвать сомнительным, однако что уж теперь рассуждать. Альбус был рад, что Дельфи не встретила Джима. Потому что старший брат всегда и во всём был лучше него. Джеймс был популярен в школе, нравился девчонкам, со второго курса играл в квидичии и ещё с самого детства блестяще держался на метле, учёба давалась ему легко, при этом он не был занудой и зубрилой вроде Розы. Не было ни одной вещи, ни разу, в которой бы Ал превзошёл старшего брата. Наверное, Дельфи бы и не посмотрела в его сторону, встреть она тогда Джим. Альбусу не хотелось это проверять. В отличие от него самого, замкнутого и нелюдимого, хотя это немного и исправилось за последние два года, старший брат всегда и всем нравился, как чёртов начищенный до блеска галлеон. Альбус мог ворчать сколько угодно, но, положа руку на сердце, не мог не признать, что этот паршивец был обладал обаянием, которого не досталось младшему из братьев. Как и большинства талантов. Поэтому слова Макмиллан повергли его в настоящий шок. Потому что когтевранка явно была не в своём уме. Никак иначе это было не объяснить. Догнав её в этот раз быстро, Альбус вновь поймал девчонку за рукав мантии, разворачивая к себе. В ту же секунду ему захотелось провалиться сквозь землю, потому что теперь, к его ужасу, Макмиллан плакала. - Луиза… Вместо ответа она шагнула к нему и уткнулась лицом в рубашку, начав заливать ту слезами. Поттер замер, переставая, кажется, дышать и совершенно не зная, что делать. В горле пересохло. Он не мог найти подходящих слов. - Луиза, ты… Ты замечательная, но… У меня есть девушка и… Я всегда думал, что вы с Джеймсом… - лепетал он, однако это, пожалуй, только вредило. Наконец Поттер заткнулся. Это была самая настоящая катастрофа. Девчонка стояла, судорожно вцепившись в его школьную рубашку и заливала её слезами. Всё это было чертовски несправедливо. Здесь, на его месте, должен быть Джеймс. Однако здесь был он, и плачущая девчонка, к которой он, наверное, ни разу за всё время, если так подумать, не испытал ни одной негативной эмоции. Поэтому Альбус, тяжело вздохнув, поднял руки и неловко обнял её за плечи, позволяя заливать слезами свою рубашку и дольше, если ей было легче от этого. Было странно стоять с кем-то вот так. Он привык прикасаться к Дельфи или формально приобнимать Акселину на людях, Макмиллан же… Она была другой. Всё в ней было по-другому. Чувство было такое, что у него на груди плачет Лили, и от этого всё внутри сжималось ещё сильнее. Его задевали её слёзы. Ранить её чувства, к которым он был не готов и на которые не могу ответить, было больно. Тяжело вздохнув, Альбус замужрился, а потом сдался, обнимая девчонку по-настоящему. Они так и стояли прямо на границе Запретного леса, в сгущающихся вокруг сумерках, и Альбусу казалось, что всё это происходит не с ним. Постепенно девчонка начала успокаиваться и вскоре перестала плакать. Тогда она отпустила его рубашку, которую всё это время судорожно сжимала в пальцах, и приподнялась на носочки, обнимая его за шею и прижимаясь в ответ. И он позволил, потому что просто не мог оттолкнуть, только не Луизу Макмиллан, добрые несколько минут рыдавшую у него на плече. Всё это было неправильно, но он не двигался с места, пока она не отстранилась сама, убирая волосы с заплаканного лица. - Идём, я… - Альбус откашлялся, чтобы голос не звучал так хрипло, - я провожу тебя в замок. Слава Мерлину, шли они молча, и когда девчонка, стоило им пересечь главные двери. Пролепетала слова прощания и умчалась прочь, Альбус не стал её останавливать. Как-нибудь уж доберётся до когтевранской башни. Всё ещё чувствуя себя так, точно его ударили пыльным мешком по голове, Поттер поплёлся в подземелья. Увидев его в гостиной, Акселина, сидевшая в одном из кресел, смерила Поттера убийственным взглядом и поднялась на ноги. Сделав последнее волевое усилие над собой, он догнал девчонку уже на лестнице, чувствуя, как же задолбало его сегодня всех их догонять. - Акселина… - Нагулялся с Макмиллан? – негромко, полным раздражения голосом спросила она, и Альбус тяжело вздохнул, качая головой. Он поймал её за запястье, не давая уйти. - Я вообще не вижу смысла это обсуждать, потому что мне совершенно не нравится Макмиллан, - устало проговорил он. Льдистые глаза Яксли сузились, холодно блеснув. - Ну конечно, куда ей до Летиции Лестрейндж! – прошипела Акселина, вырывая руку, и бросилась к лестнице. В мгновение ока Яксли скрылась в спальне, громко хлопнул дверью, пока Альбус так и стоял, зажмурившись и с силой сжимая пальцами переносицу. Пол под ногами начал ощутимо качаться. Не глядя больше ни на кого, он быстро пошёл в комнату и рухнул на кровать прямо так, не раздеваясь, вытягивая из-под одеяла подушку и накрывая той лицо. Ис-чез-нуть. Хотелось просто исчезнуть нахер из этого сошедшего с ума замка.