Книга II. Удар молнии

      Склонившись к бурно текущему потоку Пограничной реки, Сверкающая Молния стал лакать обжигающую рот ледяную воду.       Лучи закатного солнца, с трудом проглядывающего из-за туч, сделали водные блики похожими на яркие языки пламени.       Облизнувшись, Сверкающая Молния внимательно посмотрел на собственное колеблющееся отражение в воде. На миг ему показалось, будто глаза его стали жёлтыми, как у встреченного в землях Двуногих бродяги, и он, не сдержавшись, хлестнул по отражению передней лапой, вздымая невысоко в холодный воздух сверкающие брызги.       Досадливо клацнув клыками, чёрно-белый мягколап выпрямился и направился вниз по течению Пограничной реки.       Отдалившись от неё на достаточное расстояние, чтобы заливистое журчание не мешало слуху, Сверкающая Молния принял охотничью стойку и, закрыв глаза, приоткрыл рот, чтобы лучше ощутить подавленные холодным воздухом Поры голых деревьев запахи.       Выцепив слабый манящий аромат, он распахнул глаза и направился к его источнику, осторожно переставляя лапы по опавшей сухой листве. Выбравшись к трухлявому бревну поваленного некогда на землю дуба, Сверкающая Молния сильнее пригнулся к земле, как только ушей его коснулось еле уловимое шуршание. Сузив свои зелёные глаза, мягколап вскоре заметил бегущий по лесной подстилке округлый силуэт размером с небольшого грызуна.       «Полёвка, — мелькнуло в голове у Сверкающей Молнии, когда он подобрался для прыжка. — Наверное, водяная».       Взмыв в воздух, мягколап приземлился прямо на застигнутую врасплох добычу и, прижав её когтистой передней лапой к земле, сжал в зубах затылок своей жертвы.       Как только она безжизненно застыла, перед мысленным взором Сверкающей Молнии предстала истекающая кровью Белое Ушко, отчего он резко подался назад, чувствуя усиленный стук сердца.       Кое-как пригладив распушившуюся по всему телу шерсть, юный мягколап вернулся к водяной полёвке и осторожно поднял её тушку с земли.       Когда в нос Сверкающей Молнии прокрался её вкусный запах, он с удовлетворённым фырканьем сузил глаза и понёс кругловатого грызуна в лагерь.       — Добрая охота, — похвалил вылизывающийся рядом со входом в палатку остролапов Огненный Шторм, глядя на то, как чёрно-белый мягколап укладывает свою добычу в кучу дичи.       — Спасибо, — признательно мяукнул тот и, повернувшись к палатке врачевателей, увидел, как Звонкая Река даёт Тихой Лани смесь лекарственных трав.       «Я не видел её утром у кучи дичи, — промелькнуло в голове Сверкающей Молнии. — Принесу ей что-нибудь поесть, заодно и Раската Грома снова увижу!».       Юный мягколап воодушевлённо улыбнулся и, взяв небольшую землеройку, понёс её в палатку врачевателей.       — Сверкающая Молния, — сердечно промурчала бело-серая кошка, повернувшись к неродному сыну. — Ты же знаешь, есть в палатке не принято.       — Думаю, тебе можно, — фыркнул чёрно-белый ученик, уложив тушку у гнёздышка, на котором спала Звонкая Река.       Встретившись взглядом с Шёпотом Камыша, он выжидающе посмотрел в его возмущённо округлившиеся зелёные глаза, однако бежевый врачеватель только судорожно вздохнул и продолжил осматривать оставшихся больных.       — Спасибо, — шепнула на ухо Сверкающей Молнии Звонкая Река, встав напротив него. — Что бы я без тебя делала?       Чёрно-белый ученик повернулся обратно к серо-белой кошке и с громким урчанием потёрся щекой об её щёку.       — Видишь? Я здоров, — уверенно заявил Раскат Грома, когда врачеватель ненадолго прижался носом к его носу. — Можешь меня отпускать.       — И меня, — согласно мяукнула Соловьиная Песнь. — Я тоже выздоровела!       — Это мне решать, — отрезал Шёпот Камыша, глядя на юных мягколапов раздосадованным взглядом. — Не спорю, вы идёте на поправку, но лучше подождать хотя бы ещё пару рассветов, чтобы Зелёный кашель окончательно вас покинул.       — А почему тогда Колкая Роза и Мышиная Лапка вчера ушли? — нахмурилась золотистая полосатая мягколапа.       — Потому что они остролапы, — пояснил Шёпот Камыша, шевельнув ушами. — Их тела сильные и быстро справились с болезнью, а вот вам может понадобиться ещё время.       — Неужели и мне тоже? — хмыкнула Тихая Лань. — Чтобы ты знал, я вынесла ужасные муки во время родов, так что я отнюдь не слаба.       Повернувшийся к ней Шёпот Камыша раздосадованно рассёк хвостом прохладный воздух.       — Пока ты королева, твоё тело очень уязвимо, — терпеливо пояснил он, приблизившись к рыже-белой кошке. — Пусть Зелёный кашель в твоём теле ослаб, но он пока не ушёл окончательно, а значит, может передаться Яркой Звезде.       Тихая Лань с досадой опустила взгляд потемневших жёлтых глаз и, немного помолчав, мяукнула упавшим голосом:       — Я так хочу вернуться вместе с ней в ясли. Покормить её, обнять, умыть, рассказать ей что-нибудь.       — Я понимаю, — потеплевшим голосом мяукнул Шёпот Камыша, дотронувшись лбом до её макушки. — Потерпи ещё немного. Я отпущу тебя, как только буду уверен, что Зелёный кашель окончательно отступил, а пока доверь свою дочку Мышиной Лапке. Я уверен, она о ней хорошо позаботится.       — Похоже, кошачья мята понемногу действует, — улыбнулся Сверкающая Молния, оглядывая оставшихся на гнёздышках для больных котов.       Увидев неподвижно лежащую на боку Цветущую Лилию, чёрно-белый ученик невольно почувствовал, как шерсть на загривке пришла в движение.       — А с ней что? — тихо спросил он у Звонкой Реки.       Бело-серая кошка подошла к Цветущей Лилии и поднесла переднюю лапу вплотную к её лицу.       — Видишь? — спросила она у Сверкающей Молнии и, не получив ответа от недоумённо моргнувшего мягколапа, пояснила. — С каждым рассветом она дышит всё реже и реже.       Встав рядом с неродной матерью, мягколап присмотрелся к её передней лапе и вскоре смог разглядеть, как белоснежная шерсть на её пальцах едва заметно колышется от слабого дыхания Цветущей Лилии.       Почувствовав холод в животе, он повернулся к Звонкой Реке. Та лизнула щуплую трёхцветную кошку в макушку и, повернувшись к неродному сыну, тихо промяукала:       — Я боюсь говорить это Падающему Снегу, но, похоже, Цветущая Лилия не переживёт этой смены сезонов.       — Почему? — выдавил Сверкающая Молния, от волнения округлив свои зелёные глаза.       — А ты сам не понимаешь? — мрачно спросил у него Шёпот Камыша, с усталым вздохом присаживаясь на своё гнёздышко. — Цветущая Лилия ведь была домашней кошкой, а значит, никогда прежде не болела.       Тут он посмотрел на лицо безмятежно застывшей в беспробудном сне трёхцветной кошки и сочувственно сузил глаза.       — Думаю, сейчас она находится между небом и землёй, — мяукнул он, с заметным усилием подоткнув под себя напряжённые лапы. — Её жизнь теперь в лапах клана Бескрайнего Неба.       — Тогда, — выпалил Сверкающая Молния и, покосившись на свернувшуюся калачиком Солнечное Пламя, продолжил. — Может, попросить Солнечное Пламя что-то с этим сделать? Пусть попросит Небесных предков её вернуть.       — Вряд ли это сработает, — повёл ушами Шёпот Камыша. — Да и Солнечное Пламя сейчас как никогда измотана. Зелёный кашель ударил по ней сильнее всех.       На какое-то время в палатке врачевателей повисла гнетущая тишина.       Все находящиеся внутри коты посмотрели на тихо храпящую рыжую кошку встревоженным взглядом.       — А что если... — неуверенно подала голос Соловьиная Песнь. — Что будет, если она умрёт, так и не выбрав себе преемника?       — Тогда будем голосовать, — тихо пояснил Шёпот Камыша, положив подбородок на передние лапы и сомкнув отяжелевшие веки. — И того, кто будет выбран, отправим к Шепчущему озеру. А теперь дайте мне немного поспать.       — Шёпот Камыша! — рявкнула вставшая на пороге палатки врачевателей Рыжая Лисица. — Звонкая Река!       — Ну прошу же! — прошипел встрепенувшийся врачеватель, посмотрев на рыже-белую мягколапу испепеляющим взглядом. — Неужели я не могу хоть немного вздремнуть?!       Тут он резко смолк, вглядевшись в обескураженное лицо Рыжей Лисицы. Увидев ужас, поселившийся в её зеленоватых глазах, Сверкающая Молния почувствовал, как у него у самого от страха сжалось сердце.       — Атакующий Сокол, — только и успела произнести мягколапа перед тем, как ей навстречу опрометью выбежал бежевый врачеватель.       — Готовься нести мне лекарства! — рявкнул он, коротко покосившись через плечо на Звонкую Реку и после короткого кивка с её стороны, со скоростью ветра вбежал в палатку древних.       — Что с ним? — выпалил Сверкающая Молния, выбравшись к Рыжей Лисице.       Та вместо ответа прислонила кончик своего хвоста к плечу чёрно-белого мягколапа и подвела его ко входу в палатку древних, в которой Шёпот Камыша склонился над лежащим на боку Атакующим Соколом.       Старый бежевый кот попытался вдохнуть, но вместо этого лишь издал сиплый свист.       — Сделай же что-нибудь! — взвыла Лепесток Фиалки, глядя на своего друга полными слёз лиловыми глазами.       — Мёд! — рявкнул бежевый врачеватель, наконец подняв взгляд на застывших Рыжую Лисицу со Сверкающей Молнией. — Нужен мёд!       — Мёд! — громко повторил чёрно-белый ученик и отошёл чуть в сторону, пропуская вбегающую в палатку древних Звонкую Реку со смачным куском янтарных медовых сот в зубах.       Приняв их у своей ученицы, бежевый врачеватель откусил кусок и, бережно вложив его в открытый рот Атакующего Сокола, резко сжал его челюсти.       — Папа, — выдавил он, посмотрев в помутневшие голубые глаза древнего кота. — Кивни, если чувствуешь, что мёд потёк в горло.       Атакующий Сокол рефлекторно сглотнул, однако вместо кивка лишь беспомощно моргнул.       Шёпот Камыша откусил новый кусок медовых сот и, тщательно разжевав его, вновь раскрыл рот Атакующего Сокола.       Оскалившись, врачеватель немного приоткрыл рот, заставив мёд из его рта перетекать в рот задыхающегося древнего. Закончив, врачеватель вновь обхватил своего отца поперёк живота и несколько раз с силой нажал.       Внезапно Атакующий Сокол беззвучно раскашлялся, жутко сгибаясь на гнёздышке, и, в очередной раз попытавшись вдохнуть, резко застыл.       Шёпот Камыша ненадолго прикрыл глаза и, выпустив из захвата крепких передних лап живот древнего, посмотрел в его остекленевшие голубые глаза.       Лепесток Фиалки попыталась что-то сказать, но потеряла дар речи, и когда по её щекам потекли крупные слёзы, зарылась носом в растрёпанную шерсть на загривке своего друга.       Шёпот Камыша подошёл к матери и молча положил хвост на её подрагивающие в тихом плаче плечи.       Рыжая Лисица не выдержала и, зажмурившись, зарылась лицом в шерсть на плече ошеломлённо замершего на месте Сверкающей Молнии.       Звонкая Река подошла к мягколапам и стала с громким урчанием вылизывать их уши в попытке хоть как-то утешить.       — Надо с ним проститься, — безжизненным голосом произнёс Шёпот Камыша.       Лепесток Фиалки судорожно всхлипнула и, повернувшись к сыну, прижалась мордочкой к его грудке.       — Я знаю, знаю, — мяукнул тот, положив подбородок на макушку белой с серым старухи.       Та вместо ответа вновь всхлипнула и заплакала пуще прежнего.       Скорбно сузивший глаза Ветвистый Дуб с судорожным вздохом повернулся к мягколапам со Звонкой Рекой.       — Кедровый Орех, Крыло Пустельги! — позвала ученица врачевателя, развернувшись к сидящим у кучи дичи котам.       — Мама, — тихо позвал Сверкающая Молния. — А для чего применяют мёд?       — Для смягчения горла, — пояснила бело-серая кошка, пропустив в палатку древних двух остролапов.       — А почему он не помог Атакующему Соколу?       — Мокрота забила его горло и ноздри слишком сильно. Он в любом случае задохнулся бы.       «Значит, кошачья мята ему не помогла, — с ужасом осознал чёрно-белый ученик. — Задуманный мной поход за ней в земли Двуногих и смерть Белое Ушко были… напрасны».       Последнее слово с силой отдалось в голове мягколапа, отчего он распушил шерсть на загривке.       Когда Крыло Пустельги с Кедровым Орехом вынесли тело Атакующего Сокола в центр поляны, в лагере поднялся взволнованный ропот.       Встретившись взглядом с жёлтыми глазами тёмно-рыжего остролапа, Сверкающая Молния вновь вспомнил Белое Ушко и невольно подался назад.       — Что с тобой? — выдавила Рыжая Лисица.       Сверкающая Молния посмотрел в лицо рыже-белой мягколапы, и та от его взгляда невольно сузила свои зеленоватые глаза.       — Атакующий Сокол! — прошептала склонившаяся к лицу бежевого древнего Солнечное Пламя, изо всех сил напрягая то, что осталось от её некогда зычного хрипловатого голоса. — Ты был доблестным котом своего клана, верным другом и славным отцом. Пусть твоя душа упокоится на родных небесах!       Тут она вместе с остальными подняла взгляд своих покрасневших медовых глаз к затянутому тучами небу.       — Шёпот Камыша, — глухо мяукнула Звонкая Река, обращаясь к наставнику, невидящим взглядом смотрящему на уносящих тело его отца из лагеря Кедрового Ореха и Колкую Розу.       Как только их фигуры скрылись из виду, врачеватель перевёл взгляд на свою ученицу и вопросительно посмотрел в её потемневшие глаза.       — Мне очень жаль, — горько сказала та и несколько раз лизнула наставника в лицо.       — Всё в порядке, — тихо ответил Шёпот Камыша. — Идём, надо присматривать за больными.       Тут он сорвался с места и было направился в свою палатку, как вдруг путь ему преградил Крыло Пустельги.       — Значит так ты относишься к смерти нашего отца? — презрительно выдавил тот, глядя в глаза брата. — Неужели тебе его ни капельки не жаль?       — Побудь с Лепесток Фиалки, Крыло Пустельги, — безжизненно произнёс Шёпот Камыша. — Ей сейчас нужна поддержка.       — Я знал, что ты ненавидишь Атакующего Сокола, — бросил Крыло Пустельги. — Но чтобы настолько…       Тут он резко смолк и ошеломлённо округлил глаза, когда Шёпот Камыша с утробным рыком отвесил ему хлёсткую пощёчину передней лапой.       — Да как ты смеешь? — рявкнул оскалившийся врачеватель в лицо выгнувшему спину брату. — Я любил его больше, чем кто-либо! Я любил его больше вас с Лепесток Фиалки вместе взятых!       Тут он рванулся к Крылу Пустельги, однако между ними встал Падающий Снег.       — Драка собственных сыновей — последнее, что хотел бы видеть Атакующий Сокол с небес, — с досадой в голосе прорычал он, поочерёдно оглядывая двух бежевых котов.       Шёпот Камыша устремил в зелёные глаза белоснежного кота полный ярости взгляд, но всё же отступил и, обессиленно опустив голову, прогудел:       — Я приложил все силы, чтобы спасти Атакующего Сокола, но у меня не вышло. Я потерял очередного больного. Так зачем мне терзать себя скорбью, если вместо этого я могу попытаться спасти тех, кто ещё может выжить?       Тут он вновь поднял заслезившиеся глаза на обступивших его котов.       — Если я не смог спасти, то хотя бы дам ему спокойно уйти на небеса, — дрогнувшим голосом добавил врачеватель. — Мой отец заслужил покой, и я не собираюсь его тревожить.       С этими словами он выпрямился и протолкнулся к своей палатке.       — Не думал, что став врачевателем, он превратится в безжалостного лиса, — грустно вздохнул Крыло Пустельги, когда Падающий Снег развернулся к нему. — Тоже мне.       — Крыло Пустельги! — взволнованно мяукнула вышедшая к бежевому коту Колкая Роза. — Он тебя не поранил?       — Всё в порядке — обнадёживающе улыбнулся Крыло Пустельги, когда трёхцветная кошка принялась обнюхивать ударенную Шёпотом Камыша щёку. — Он не стремился меня ранить.       Колкая Роза посмотрела в потемневшие зелёные глаза бежевого остролапа и с сочувственным урчанием лизнула его в нос.       — Иди к нему, — мяукнул Падающий Снег, встав рядом со Звонкой Рекой. — Думаю, твоё присутствие ему поможет.       — Да, — выдавила бело-серая кошка и поплелась в палатку врачевателей.       — Этого следовало ожидать, — скорбно промяукал Огненный Шторм, когда белый кот подошёл к ним с Кедровым Орехом. — Атакующий Сокол стал древним очень давно. Его сгубила бы любая болезнь. Тут даже кошачья мята была бессильна.       Кедровый Орех с Падающим Снегом согласно кивнули, и белый кот покосился на понурившего голову Сверкающую Молнию.       — Может, поговоришь с ним? — пихнул плечом тёмно-рыжего кота Огненный Шторм, проследив за взглядом белого остролапа.       — Нет, — выдавил Кедровый Орех.       — Значит, винишь его в смерти Белое Ушко? — мрачно спросил у него Падающий Снег.       — Вовсе нет! — встрепенулся Кедровый Орех. — Просто я не могу найти в себе сил на разговор с ним. Каждый раз, когда вижу его лицо, вспоминаю, как Белое Ушко умирает у меня на глазах.       Тут он резко смолк, опустив взгляд на свои лапы и продолжил:       — Я пообещал ей не злиться на Сверкающую Молнию с Рыжей Лисицей, и ни за что не нарушу это обещание.       «Атакующий Сокол мёртв, — лихорадочно размышлял Сверкающая Молния. — А значит, умрут и другие древние, ведь они все слишком слабы для того, чтобы бороться с Зелёным кашлем. Как и королевы, как и Цветущая Лилия с Солнечным Пламенем, как Соловьиная Песнь с Раскатом Грома».       От мысли о смерти брата взор его замутился нахлынувшей пеленой слёз.       — Сверкающая Молния, — робко позвал рядом тихий голос.       Повернувшись на его звук, чёрно-белый ученик увидел зеленоватые глаза Рыжей Лисицы.       — Идём в палатку мягколапов? — спросила та, невольно замявшись. — Немного передохнём и, может, потом на парную охоту сходим?       — Разве я тебе не противен? — сипло спросил у неё Сверкающая Молния. — Это ведь из-за меня погибла Белое Ушко.       — Ты мне ни сколько не противен, — призналась рыже-белая мягколапа. — Наоборот, с тобой мне как-то спокойнее.       Сверкающая Молния ошарашенно застыл, глядя в зеленоватые глаза Рыжей Лисицы и чувствуя, как сердце в груди забилось с частотой ливневых капель.       — Сверкающая Молния, — смущённо произнесла Рыжая Лисица и, выдержав ощутимую паузу, шёпотом мяукнула на ухо чёрно-белому ученику: — Ты мне нравишься.       — Как мило, — презрительно фыркнул позади голос Острого Листа.       Резко развернувшись к своему наставнику всем телом, Сверкающая Молния вперил в его голубые глаза пристальный взгляд.       — Отложите этот разговор на потом, — белый кот махнул кончиком пушистого хвоста, оглядывая мягколапов снисходительным взглядом и останавливаясь на лице своего ученика, а потом добавил: — Идём, Фриц, как следует потренируемся перед закатом солнца.       Чёрно-белый мягколап досадливо клацнул клыками и, бросив через плечо взгляд на Рыжую Лисицу, направился следом за Острым Листом к выходу из лагеря клана Ясного Солнца.