Глава 16
26 ноября 2023 г., 05:34
Сверкающая Молния шагал по плитке рядом с Гремящей тропой, едва успевая огибать снующих туда-сюда Двуногих.
Несколько дней прошло с той роковой ночи, когда он сбежал из клана Ясного Солнца, и теперь был вынужден жить как бродяга.
— Мне не привыкать к такой жизни, — прошипел себе под нос чёрно-белый котик. — Я ведь жил так с рождения и до появления в лесу.
При упоминании места, где осталась его семья, Сверкающая Молния ощутил, как в груди с болью сжалось сердце.
— Я ведь с самого начала знал, что мне там не место, — тихо прорычал он, неосознанно выпустив когти. — Лесные коты презирали меня и мою семью только за то, что мы родились в землях Двуногих. Какой вздор!
С этими словами он полоснул по прямоугольной плите под лапами, оставив на ней еле различимые бледные отметины.
В ушах его зазвучал хриплый голос Лепесток Фиалки:
— «Надеюсь, ты со всей ответственностью отнесёшься к оказанному тебе доверию».
Перед мысленным взором чёрно-белого котика всплыло дарование ему второго имени Солнечным Пламенем.
Коты из клана Ясного Солнца радостно глядят на него и в один голос трижды произносят имя так, чтобы услышал каждый лесной зверь по их сторону Пограничной реки, каждое дерево и каждое облако на небе.
«Отныне я не достоин называться Сверкающей Молнией, — с горечью подумал кот. — Звонкая Река назвала меня Фриц, да и Острый Лист постоянно называл именно так. Надо выбросить клановое имя из головы, а заодно и все мысли о лесных котах! Но моя семья ведь теперь тоже лесные коты! Как же мне их забыть?».
От этих жутких мыслей его отвлекло нечто, промелькнувшее где-то в стороне.
Повернувшись к гнёздам Двуногих, Сверкающая Молния увидел роющуюся в кучке мусора ворону.
Пустующий вот уже второй день подряд желудок в тот же миг напомнил о себе жалобным урчанием, а во рту моментально скопилась голодная слюна. Челюсти чёрно-белого котика невольно затряслись в предвкушении свежего мяса.
«Подкрадываться следует с подветренной стороны, — зазвучал в ушах ученика мягкий голос Звонкой Реки. — Так добыча вас не почует».
Перед его мысленным взором замелькали обрывки охоты на грача, во время которой он затеял с Раскатом Грома глупый спор и едва не лишил семью свежей птичьей тушки.
Острые когти вины впились в сердце Сверкающей Молнии, отчего он сузил свои зелёные глаза и, судорожно вздохнув, принял охотничью стойку.
Полуденное солнце иногда пробивалось своими яркими лучами сквозь густые тучи, заслонившие собой землю от бледных небес.
Стоящий в воздухе смрад Чудовищ и примешивающиеся к нему запахи мусора, Двуногих и неизвестно чего ещё душили обоняние, мешая взять след будущей добычи.
Раздражённо шмыгнув чешущимся носом, Сверкающая Молния обошёл гнездо Двуногих, у которого находилась ворона, и, выбравшись к птице сзади, бесшумно подкрался на расстояние прыжка.
Внезапно резкий порыв ветра ударил чёрно-белому котику в спину, отчего остроклювая ворона вскинула голову и, резко обернувшись через плечо, посмотрела на него маленьким карим глазом.
Испустив пронзительное карканье, тёмно-серая птица сорвалась с земли за мгновение до того, как совершивший отчаянный прыжок Сверкающая Молния успел на неё накинуться.
— Нет! — отрывисто рявкнул чёрно-белый котик и со всех лап понёсся за тенью парящей высоко в небе вороны.
Обнаружив преследование, птица залетела на одно из гнёзд Двуногих, скрываясь от взора охотящегося на неё котика. Тот подбежал к высокому оранжевому зданию и, совершив несколько длинных прыжков по его пристройкам, в конце концов взобрался на крышу.
Усевшаяся в какой-то трубе ворона с негодующим карканьем вновь взмыла в воздух и полетела прочь.
Сверкающая Молния побежал следом и, юркнув под трубу, прыгнул с края крыши, вытягиваясь в полёте всем телом. Едва под лапами оказалась каменистая земля новой крыши, мягколап перекатился через себя и побежал за улетающей всё дальше и дальше вороной, чувствуя, как со временем мышцы тяжелеют от напряжения.
Добравшись до отвесного края здания, Сверкающая Молния без раздумий прыгнул, но на этот раз не смог долететь до следующей крыши и приземлился на выпуклую грохочущую штуку, больно ударившись о неё подбородком.
Ученик не удержал равновесия и рухнул прямо в наполненный всяким хламом Двуногих большой мусорный бак.
Почувствовав тупую боль по всей спине, чёрно-белый котик хрипло застонал и, лихорадочно перебирая лапами, вскоре рухнул на каменистую землю. К горлу подступил давящий ком, а на глазах проступили слёзы.
«Неужели я так и умру? — отчаянно подумал Сверкающая Молния, съёжившись и накрыв мордочку подрагивающими от тихого плача передними лапами. — Голодный, провонявший мусором Двуногих? Впрочем, я это заслуживаю. Если бы тогда я послушал Солнечное Пламя, Белое Ушко осталась бы в живых!».
— Эй, — позвал откуда-то спереди незнакомый кошачий голос. — Что с тобой?
Резко вскинув голову, Сверкающая Молния увидел поджарого чёрно-белого кота с большими жёлтыми глазами.
— Погоди, мы с тобой раньше не встречались? — задумчиво прищурился бродяга, отчего в голове мягколапа всплыли воспоминания о злополучной охоте на грача.
— Кнут, — выпалил Сверкающая Молния, вскакивая на лапы и угрожающе выгибая спину дугой. — Не приближайся ко мне!
— А, вспомнил! — приободрился Кнут. — Ты был в стае Альтаира. Здорово ты мне шкуру потрепал, юнец.
С этими словами он направился к Сверкающей Молнии, заставив того ощерить острые зубы и испустить пронзительное шипение.
— Уйди! — рявкнул бывший мягколап. — Или я тебя убью, прикончу собственными лапами.
— Неужели? — ухмыльнулся Кнут. — А тебе уже доводилось убивать другого кота?
Сверкающая Молния зашипел ещё громче и, когда перед его взором на мгновение промелькнула мордочка Белого Ушка, надрывно всхлипнул.
Не выдержав обрушившегося на него с новой силой чувства вины, двухцветный котик съёжился и навзрыд заплакал.
— Я не причиню тебе вреда, — вкрадчиво промяукал Кнут, удивлённо махнув кончиком своего чёрного хвоста. — Не бойся.
Осторожно приблизившись к Сверкающей Молнии на расстояние в полхвоста, чёрно-белый бродяга замер, когда бывший мягколап вновь посмотрел в его жёлтые глаза.
— Как твоё имя? — мягко спросил бродяга, осторожно присаживаясь и втягивая когти.
Чёрно-белому котику вспомнился Острый Лист, который даже после дарования нового имени упорно продолжал звать его старым, будто он всё ещё был бродягой.
— Фриц, — выдавил ученик, когда к нему вернулся дар речи.
Кнут в ответ недоумённо моргнул и, застыв на какое-то мгновение, впился в лицо чёрно-белого котика внимательным взглядом.
— Фриц? — переспросил он и, не дожидаясь ответа, поражённо выдохнул: — Не может быть!
Сверкающая Молния открыл было рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у него в горле, когда Кнут прижался щекой к его щеке и громко заурчал.
— Фриц, — прошептал бродяга, обнимая его передними лапами за плечи и крепко прижимая к себе. — Неужели это ты, мой драгоценный котёнок?!
Последнее слово молнией ударило в уши Фрица, напомнив ему вид собственного отражения в водной глади, которое так сильно было похоже на Кнута, кроме разве что цвета глаз — ярко-зелёного, как у Звонкой Реки, Раската Грома или Падающего Снега.
— П-папа? — дрогнувшим голосом выдавил Фриц, чувствуя, как сердце с болью сжимается в груди.
— Да, Фриц, это я, — сердечно ответил Кнут и, лизнув его в подбородок, добавил: — После пропажи твоей матери я думал, что вы оба погибли от голода. Как хорошо, что я ошибался!
— Звонкая Река, — выпалил Фриц, поднимаясь на лапы. — Вернее, Персик. Она жива и находится далеко в лесу, что за пшеничным полем.
— Какая ещё Персик? — недоумённо шевельнул усами Кнут. — Твою мать звали Сара. Незадолго после твоего рождения она покинула нашу стаю. С тех пор я её не видел.
— Сара? — обескураженно выпалил Фриц, пристально глядя в жёлтые глаза отца. — Но это не так. Мою мать раньше звали Персик, она растила нас с Раскатом Грома с самого рождения.
— Если ты не помнишь Сару, значит, эта Персик отняла тебя у неё почти сразу после побега, — прошипел Кнут, обнажая когти. — Я клянусь, твою мать звали Сара. Она родила тебя на моих глазах в логове стаи.
Какая-то часть Фрица в ответ на эти слова протестующе всколыхнулась, но теперь глупо было отпираться от них.
«Если Граф мне не отец, — лихорадочно раздумывал котик. — Выходит, Звонкая Река тоже не моя мать. А раз так, то они с Падающим Снегом лгали! Они лгали нам с Раскатом Грома с самого котячества!».
— Я знаю, что в это тяжело поверить, — покачал головой Кнут, когда Фриц возмущённо стиснул зубы. — Должно быть, та крыса по имени Персик всё время лгала тебе, выдавая себя за твою настоящую мать. Мне очень жаль, Фриц. Если бы только я догадался сразу, что ты мой сын…
Тут Фриц прижался макушкой к шее отца и с глубоким вздохом тихо проговорил:
— Папа, пожалуйста, хватит. Я не хочу больше слышать о Персик и Альтаире.
— Как скажешь, Фриц, — кивнул Кнут и, развернувшись на месте, дотронулся кончиком хвоста до бока чёрно-белого котика.
— Идём в логово, — воодушевлённо мяукнул он. — Познакомишься с нашей стаей.
Фриц согласно фыркнул и побежал спешной трусцой за отцом, петляющим между высокими гнёздами Двуногих.
Затянутое тучами небо едва заметно потемнело к тому моменту, когда два кота выбрались к окруженному опустевшим пустынным садом заброшенному зданию, которое, по-видимому, очень давно покинули Двуногие.
Потемневшие облезлые стены, лишённые стёкол окна и высокий прямоугольный проём от двери навевали чувство уныния.
Едва Фриц с Кнутом переступили то место, где некогда стояла ограда, как во чреве заброшенного гнезда Двуногих сверкнули кошачьи глаза, и к двоим котам выбежали трое бродяг.
— Ты! — звонко рявкнула щуплая чёрная кошечка, вперив в Фрица полный ненависти взгляд бледно-зелёных глаз. — Это же из-за тебя я лишилась уха!
Уклонившись от рывка кошечки в последний момент, Фриц вгляделся в её искажённое злобой лицо и узнал в ней ту самую бродягу, которая едва не перегрызла горло Белого Ушка во время похода в земли Двуногих за кошачьей мятой.
Ощутив прилив жгучего гнева, чёрно-белый котик встал в боевую стойку, как вдруг в него с силой влетело чьё-то плечо.
Пошатнувшись, Фриц резко развернулся всем телом и увидел напротив огромного рыжего кота, покрытого многочисленными боевыми шрамами.
— Костолом, стой! — отчаянно рявкнул Кнут и было бросился наперерез бродячему исполину, однако в его плечо предостерегающе упёрся своим плечом бело-бурый кот со свалявшейся в колтуны пушистой шерстью.
— Не будь занудой, Кнут, — улыбнулся бродяга. — Дай вожаку размяться.
Тем временем огромный рыжий кот поднялся на дыбы и обрушился на Фрица, однако тот вонзил когти передних лап в его живот.
Испустив короткий утробный рык, Костолом обхватил шею чёрно-белого котика и, оторвав его от земли, перебросил через себя.
Больно рухнув на бок, Фриц подобрался и поднырнул под огромного рыжего бродягу. Впившись зубами в заднюю лапу противника, ученик с отвращением ощутил, как его пушистая шерсть забивает пасть, и едва успел отпрянуть, уходя из-под увесистого удара тяжёлой лапы Костолома.
Вскочив с земли, Фриц испустил на противника пронзительный рык и понёсся к коту, рассчитывая в последний момент поднырнуть под него, однако Костолом, будто ожидавший именно этого, со всей силы ударил чёрно-белого котика в подбородок одной из передних лап, а резким взмахом второй повалил его на землю.
Голова звенела от боли, а кровь от прокушенной сомкнувшимися зубами внутренней стороны щеки тонким ручейком потекла изо рта распластавшегося на земле Фрица.
— Нет! — истошно взвыл Кнут, которого удерживали за плечи двое крепких бродяг.
Переводящий дух Костолом расправил широкие плечи и, размяв перекатывающиеся по ним мышцы, встал над поверженным чёрно-белым котиком и наклонил к нему морду.
Пару раз моргнув, Фриц с ужасом осознал, что один из смотрящих на него голубых глаз рыжего бродяги лишён зрачка и затянут сухой бледной плёнкой.
— Хорошо дерёшься, Фриц, — довольно осклабился Костолом. — Я почти впечатлён!
Тут он отрывисто расхохотался и, повернувшись к Кнуту, прорычал:
— Как я и думал, твой сын не безнадёжен, дружище! Я принимаю его в стаю.
— Вот уж спасибо, — в сердцах процедил Кнут, когда два бродячих кота выпустили его из захвата. — Мог и не пугать меня до полусмерти, рыжая крыса!
— Ну-ну, — фыркнул Костолом, одним рывком поставив Фрица на подрагивающие лапы. — Ты ведь меня знаешь, я не терплю слабаков в стае.
Кнут скрипнул зубами и, бросившись к пошатывающемуся сыну, едва успел подставить ему плечо.
— Костолом! — возмущённо рыкнула чёрная кошечка с оборванным почти у самого основания ухом, преградив путь рыжему исполину. — Не принимай Фрица в стаю, иначе я убью его собственными лапами!
— Хочешь бросить мне вызов, Мамба? — ощерил зубы вожак, нависая над щуплой чёрной кошечкой. — Я бы на твоём месте не стал этого делать. К тому же ты сама виновата в том, что Фриц откусил тебе ухо. Ты оказалась слабее его в той схватке, ничего не поделаешь. Радуйся тому, что я не убил тебя, когда ты вернулась к нам с хлещущей из обрубка уха кровью!
— Да, Костолом! — со слезами в голосе выпалила Мамба, покорно склонив голову. — Я благодарна тебе за то, что ты сохранил мне жизнь. Хочешь, чтобы я не трогала Фрица? Значит, так и будет!
— Славно, — нарочито ласково мурлыкнул рыжий гигант и, выпрямившись, неторопливо направился ко входу в заброшенное гнездо Двуногих.
— Идёмте, — мяукнул он, не оборачиваясь. — Фрицу следует восстановить силы, а ты, Кнут, расскажи мне о том, как его нашёл.
Кнут облегчённо вздохнул и осторожно повёл Фрица следом за вожаком.
Чёрно-белый котик с трудом переставлял лапы, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в мышцах болезненным напряжением. Шерсть на его загривке зашевелилась от чьего-то пронзительного взгляда, и он, обернувшись на мгновение, увидел неотрывно смотрящую на него Мамбу.
Коты в логове воинственно зашипели, завидев вошедшего Фрица, однако Костолом, не останавливаясь, запрыгнул на прогнивший стол, с него перебрался на обломанную косую балку и, усевшись на ней, громогласно взревел.
Обступившие Кнута с Фрицем коты вмиг смолкли, а стены логова будто затряслись, грозясь рассыпаться от страха перед бродячим вожаком.
— Этот крысёныш — сын Кнута, — зычно промяукал он, устремив на Фрица пристальный взгляд единственного здорового глаза. — Тот самый Фриц, которого у нас из-под носа унесла окончательно спятившая Сара.
Бродяги вокруг удивлённо посмотрели на Фрица, а Костолом продолжил, глядя в его потемневшие зелёные глаза:
— Не смотри на меня так, Фриц, твоя мать и вправду была безумна. Когда ты родился, она всерьёз начала считать, будто бы однажды ты станешь самым сильным котом в стае. Забавно, ведь самый сильный кот в стае — вожак!
Тут он прыснул со смеху вместе со своими котами.
— Ладно, Кнут, уведи его в комнату с мягкими камнями, а потом поболтаем.
Чёрно-белый кот покорно кивнул вожаку и повёл Фрица по длинному коридору, в конце которого находился дверной проём.
— Вот так, — мягко мяукнул Кнут, укладывая сына на широкий плоский камень, по мягкости в разы превосходящий моховые гнёздышки лесных котов. — Отдыхай, я попрошу Дафну с Альфредом к тебе прийти.
— Зачем? — сипло выдохнул Фриц. — Хочешь, чтобы они меня растерзали?
— Не все в этой стае кровожадные убийцы, — уверенно пояснил отец и, развернувшись на месте, скрылся среди котов, расходящихся по нескольким комнатам заброшенного гнезда Двуногих.
Фриц растянулся на мягком камне, ощущая, как от каждого движения в спине отдаётся тупая боль, а раны, полученные от Костолома, кровоточат.
Многочисленные мысли роились в голове, наперебой вспыхивая в сознании.
«Значит, я родом из этой стаи, — проговорил про себя чёрно-белый котик. — Мою мать звали Сара. Она унесла меня отсюда и скончалась, а я вырос, даже не зная её имени. Я искренне считал Звонкую Реку своей мамой, но… Выходит, ту самую кошку, которая подарила мне жизнь, я никогда не знал. Почему Звонкая Река и Падающий Снег мне ничего не рассказывали о Саре. Может, они нашли её уже умершей? В любом случае, они утаили от меня правду, и я их за это не прощу! — из горла его исторгся тихий рык, а выпущенные когти вонзились в мягкий камень. — Никогда не прощу!».
— Фриц, — вкрадчиво позвал вставший в проёме комнаты бежевый кот. — Здравствуй, меня зовут Альфред, а это Дафна.
Вышедшая из-за плеча Альфреда серая полосатая кошка кивнула, не разжимая зубов, в которых висела худощавая воробьиная тушка, и вместе с бежевым бродягой приблизилась к чёрно-белому котику.
— Чего вам от меня нужно? — глухо спросил Фриц, когда кот с кошкой залезли на мягкий камень и обступили его.
— Ничего, — мягко ответила Дафна, устраиваясь напротив ученика. — Кнут попросил поохранять тебя какое-то время.
Альфред улёгся боком к боку Фрица и стал осторожно вылизывать его раны.
Дафна же взяла уложенного между передних лап воробья и положила вплотную к лицу Фрица.
Тот алчно ощерил зубы и, впившись ими в коричневое тельце, лихорадочно оторвал кусок свежего мяса.
— Не торопись, — фыркнула Дафна, дотронувшись носом до лба чёрно-белого котика, который судорожно разжевал угощение и, проглотив его, обхватил воробья передними лапами, боясь, что он может внезапно ожить и улететь. — Всё в порядке, Фриц.
