Книга II. Удар молнии

      Вернувшись с тренировки к тому времени, когда солнце вплотную подобралось к макушке неба, Падающий Снег поплёлся в палатку врачевателей, в душе боясь вновь застать Цветущую Лилию без сознания.       — Пепельная Лапа пожелал нашим соклановцам здоровья, — промурчала Звонкая Река, глядя на укладывающего новую травяную смесь для древних Шёпота Камыша.       — Спасибо ему, — фыркнул в ответ пушистый бежевый кот и, встретившись взглядом с вошедшим в его палатку Падающим Снегом, коротко мотнул головой.       Белый кот окинул быстрым взглядом лежащую на гнёздышке для больных подругу и, переглянувшись с сочувственно сузившей свои зелёные глаза сестрой, молча развернулся к выходу из палатки.       — Ты бы поел, — бросил ему вслед Шёпот Камыша. — А то с самого утра в рот ни кусочка мяса не взял.       Падающий Снег обернулся к врачевателю через плечо и сузил потемневшие зелёные глаза.       — Не делай такое лицо, — пробурчал врачеватель. — Я знаю, что ты переживаешь за Цветущую Лилию, но это не повод морить себя голодом.       — Прости, Шёпот Камыша, — безжизненным голосом промяукал Падающий Снег. — Сейчас же пойду к куче дичи.       — Вот и славно, — одобрительно кивнул врачеватель и, завернув целебные травы в два лиственных свёртка, вместе со Звонкой Рекой понёс их в палатку древних.       Падающий Снег выбрался наружу вслед за врачевателями и подошёл к куче дичи, вокруг которой расселись Соловьиная Песнь, Побег Утёсника и Крыло Пустельги.       — Что скажешь о Колкой Розе? — спросил у золотистой мягколапы её бывший наставник, когда Падающий Снег устроился рядом с ним. — Надеюсь, она учит получше моего.       — Побег Утёсника, — выпалила Соловьиная Песнь, оторвавшись от лежащей перед ней мыши и подняв взгляд на бурого пушистого кота. — Вы с Колкой Розой оба отличные наставники. Тонкой Ветви повезло, что Солнечное Пламя сделала тебя её новым наставником.       — Верно, — поддержал её Крыло Пустельги. — Сама-то вождь уже не может обучать, — тут он ненадолго перевёл взгляд на занавешенный моховым пологом вход в пещеру вождя и продолжил, качая головой: — Честно говоря, я не уверен, что она когда-нибудь окрепнет.       — Согласен, — кивнул Острый Лист. — Наверняка, скоро Солнечное Пламя назовёт нам имя своего преемника и, надеюсь, она сделает правильный выбор.       — Правильный выбор? — недоверчиво переспросил Падающий Снег. — И кого же ты видишь во главе нашего клана, Острый Лист?       Клокастый белоснежный остролап пережевал откушенный кусок мышатины и, проглотив его, с нарочито задумчивым видом облизнулся.       — Кедровый Орех, Огненный Шторм, — заявил он, выдержав короткую паузу. — Они достойны дара вождя.       — А если Солнечное Пламя выберет тебя? — спросил у него Крыло Пустельги.       — Я постараюсь привести наш клан к величию, — клятвенно проговорил Острый Лист, повернувшись к кремовому остролапу. — Чтобы лунатики и бродячие стаи содрогались от одного его названия.       При упоминании лунных котов Падающий Снег вспомнил сегодняшнюю Встречу и вопрос, который хотел задать после неё своим соклановцам.       — Почему Лунный Сумрак хотел, чтобы Солнечное Пламя казнила Громкого Ливня? — спросил он у Побега Утёсника. — Неужели кража дичи с территории чужого клана — настолько тяжкий проступок?       — Не в этом дело, — выдавил бурый кот, когда между рассевшимися у кучи дичи котами повисла гнетущая тишина.       — Громкий Ливень — гнусная тварь, не заслуживающая жить, — прорычал Острый Лист, ощерив в жутком оскале клыки. — Больше него презрения достоин только сам Лунный Сумрак, позволивший ему сбежать со своей территории!       — Громкий Ливень совершил непростительный поступок, который ничем не может быть оправдан, — пояснил Крыло Пустельги на недоумевающий взгляд Падающего Снега. — Ты лучше возьми себе хоть какую-нибудь тушку, а то ведь не ел ничего перед Встречей.       — Могу поделиться своей зарянкой, — поддержал кремового кота Побег Утёсника, с готовностью придвинув передней лапой птичью тушку чуть ближе к сидящему рядом Падающему Снегу.       — Спасибо, конечно, — признательно улыбнулся Падающий Снег, оглядывая своих соклановцев, и, остановив взгляд на жёлтых глазах Побега Утёсника, добавил: — Но я не хочу тебя объедать, лучше сначала на охоту схожу, может, к тому времени в кучу дичи свежатину принесут.       — Ну, как знаешь, — повёл ухом Побег Утёсника, обратно пододвинув тушку зарянки к себе. — Только не забывай, что надо есть хотя бы раз в день.       От этих слов остальные коты невольно поёжились, а зарывающая остатки доеденного крота в землю Соловьиная Песнь распушила густую шерсть на загривке.       — Шёпот Камыша всему клану эти слова в голову вдолбил, — объяснил Падающему Снегу Крыло Пустельги. — Он не любит, когда кто-то напрочь забывает есть. Говорит, это вредит здоровью.       Белоснежный остролап понятливо кивнул и посмотрел на кучу дичи в надежде, что у него хоть ненадолго пробудится аппетит, но вид свежих телец убитых вчера вечером зверьков не мог справиться с комом, то и дело подкатывающим к его горлу.       К тому времени, когда у кучи дичи остался доедать свою зарянку один лишь Побег Утёсника, Падающий Снег меланхолично вылизывал потускневшую белую шерсть, сидя у палатки остролапов.       Раскат Грома выволок испорченное гнёздышко из палатки древних и уверенно потащил его к выходу из лагеря, а Крыло Пустельги повёл Рыжую Лисицу на поляну для тренировок.       Колкая Роза, Мышиная Лапка и Тихая Лань о чём-то судачили меж собой, пока Яркая Звезда боролась в неравной схватке с полосатым хвостом своей матери.       — Падающий Снег, — обратилась к бывшему одиночке Соловьиная Песнь.       Белый кот опомнился и, посмотрев в отчего-то потемневшие голубые глаза золотистой мягколапы, вопросительно повёл усами.       — Давай порыбачим? — со слабой надеждой в мелодичном голосе спросила Соловьиная Песнь и невольно отвела взгляд от зелёных глаз Падающего Снега.       — Хорошо, — мягко согласился солнечный остролап и, поднявшись на лапы, последовал за золотистой кошкой к Пограничной реке.       Пронизывающий лес холодный воздух заставлял распушить шерсть, чтобы хоть как-то согреться, а опавшая тёмная листва негромко шелестела под лапами при каждом шаге.       Выбравшись на песчаное побережье, белоснежный кот и золотистая старшая мягколапа оглядели бегущий вниз по течению водный поток, разделяющий их клан с соседним.       Бросив взгляд на свою тень, Падающий Снег вместе с Соловьиной Песнью приблизился к самому руслу реки и, резко остановившись рядом с ней, вгляделся в воду сузившимися зелёными глазами.       Уловив мимолётное движение, белый кот резко выбросил когтистую переднюю лапу, но промахнулся, и перепуганная рыба поплыла вниз по течению ещё быстрее.       Состроив огорчённую мину, Падающий Снег одёрнул мокрую лапу и принялся её вылизывать.       Сидящая рядом Соловьиная Песнь сочувственно провела ему хвостом по боку и, выждав какое-то время, неожиданно совершила резкий рывок к водному потоку.       Почти в тот же миг отпрянув назад, охотница уложила на влажный песок трепыхающуюся сероватую рыбу с массивной головой и крупной чешуёй.       Прижав свою добычу передней лапой, Соловьиная Песнь с фырканьем вонзила зубы в жабры задыхающейся на воздухе рыбы и, когда та замерла, подняла на Падающего Снега радостный взгляд больших голубых глаз.       — Ничего себе, — с плохо скрываемой завистью в голосе мяукнул тот, оглядывая покрытого чешуёй зверя. — Добрая охота.       — Спасибо, — смущённо мурлыкнула в ответ Соловьиная Песнь. — Честно говоря, я не думала, что с первого же раза выловлю такого большого голавля.       — У тебя талант, — улыбнулся Падающий Снег. — Обязательно научи рыбачить своего будущего мягколапа.       — Постараюсь, — упоённо кивнула золотистая ученица и, опустив взгляд обратно на рыбью тушку, ненадолго смолкла. — Я постараюсь обучить этому своего подопечного так же, как меня научила мама.       — Опавшая Роса умела рыбачить? — искренне удивился Падающий Снег.       — Она обожала рыбу, — подтвердила Соловьиная Песнь. — И была не прочь лишний раз намочить шерсть, в отличие от остальных. Белое Ушко с Кедровым Орехом воротили нос от рыбалки, а я, наоборот, захотела научиться ей у мамы.       Тут она резко смолкла, не решаясь продолжить.       — Можешь не рассказывать дальше, — сочувственно промурчал Падающий Снег, заглядывая в потемневшие голубые глаза мягколапы. — Я вижу, что ты вспомнила нечто ужасное.       — Не переживай, — выдавила Соловьиная Песнь. — Я всё равно с трудом помню, что случилось в ту ночь, когда Опавшей Росы не стало. Я узнала только через пару лун, когда, как и ты, спросила у Кедрового Ореха, за что Солнечное Пламя хотела казнить Громкого Ливня.       Падающий Снег растерянно шевельнул усами, а Соловьиная Песнь выдержала короткую паузу и, всё же решившись, продолжила:       — Однажды, когда мы с Белое Ушко были котятами, Опавшая Роса повела нас к Пограничной реке попить воды. На берегу мы застали выходящего из леса Громкого Ливня с полёвкой в зубах. Увидев нас, он накинулся на маму и перерезал ей горло. Я оцепенела от ужаса и не смогла выдавить ни звука, а Белое Ушко истошно взвизгнула. Громкий Ливень потащил её к реке и попытался утопить. Если бы отряд из нашего лагеря прибежал хоть на миг позже, в тот вечер я бы лишилась ещё и сестры. Так о случившемся рассказала Опавшая Роса Солнечному Пламени в клане Бескрайнего Неба.       Падающий Снег от услышанного потерял дар речи, ощущая, как сердце сжали тиски ужаса.       Заметив, что полосатая золотистая кошка понурила голову и сильно съёжилась, он плавно провёл хвостом по её боку.       Соловьиная Песнь в ответ повернулась к Падающему Снегу и, прикрыв глаза, с прерывистым вздохом прижалась щекой к его грудке.       — Мне так их не хватает, — сипло прошептала мягколапа. — Я очень сильно хочу увидеться с ними ещё хотя бы один раз, но понимаю, что нельзя тратить на это дар вождя Солнечного Пламени.       Падающий Снег сконфуженно мотнул кончиком хвоста и, поколебавшись долю мгновения, с успокаивающим урчанием потёрся подбородком о макушку Соловьиной Песни.       Та ненадолго зарылась носом в белоснежную шерсть на шее бывшего одиночки и, судорожно всхлипнув, вновь посмотрела в его зелёные глаза.       — Падающий Снег, я, — с придыханием выпалила она, невольно приблизив к нему мордочку, однако запнулась на полуслове и потупила взгляд.       Тут она посмотрела на одиноко лежащую рядом тушку голавля.       — Я не должна была это всё рассказывать, — выдавила мягколапа. — Тебе ведь и так нелегко: Цветущая Лилия не просыпается несколько рассветов подряд, Сверкающая Молния сбежал в земли Двуногих. Прости меня.       — Соловьиная Песнь, — как можно более обнадёживающим тоном промурчал Падающий Снег. — Всё в порядке. Лучше уж выговориться, чем давать тревогам себя терзать.       Тут ему невольно вспомнился разговор с ещё тогда Лапочкой, когда они, наконец, признались друг другу в любви.       — Спасибо, — робко кивнула Соловьиная Песнь и, ненадолго смолкнув, добавила: — Ты очень добрый, Падающий Снег.       Белый кот сердечно улыбнулся и, распушив шерсть в ответ на очередной порыв холодного ветра, взял добычу Соловьиной Песни за жабры.       Пушистая ученица последовала за ним обратно в лагерь, бросая редкие взгляды на его заметно похудевшую фигуру с перекатывающимися под шерстью крепкими мышцами.       Переступив порог ежевичной ограды, остролап с мягколапой увидели плетущуюся к продолговатому валуну Солнечное Пламя.       Зелёный кашель покинул её пару рассветов назад, не забыв отобрать у неё зычность и глубину голоса, блеск медовых глаз и едва ли не все остатки сил, которые она сберегла к своему преклонному возрасту.       Но даже несмотря на всё это, вождь держала голову прямо, а слабость одряхлевших лап старалась скрыть неспешной поступью.       Увидев, как она уселась на промозглой земле прямо под острым краем валуна, под углом вздымающимся над ежевичными палатками, Огненный Шторм подошёл к матери и, остановившись рядом, позволил ей положить подбородок на своё широкое плечо.       — Клан Ясного Солнца! — громко повторил шёпот Солнечного Пламени рыжий остролап и, когда все коты в лагере повернулись к ним, продолжил: — Я отказываюсь усиливать наши патрули.       — Почему? — раздосадованно взмахнул хвостом Острый Лист, сузив свои холодные синие глаза, неотрывно глядящие в седое лицо вождя. — Думаешь, словам Лунного Сумрака стоит верить?       — Он знает, что мы ожидаем от него воровства дичи, — проговорил вслед за Солнечным Пламенем Огненный Шторм. — Так что я не считаю нужным усиление патрулей. Лучше пустить силы на охоту.       Тут Солнечное Пламя выразительно покосилась в центр поляны, где Падающий Снег укладывал пойманного Соловьиной Песнью голавля к одиноко лежащей мыши.       — Лунные коты вероломны, — подала голос Колкая Роза. — Я согласна с Острым Листом. Не знаю, как вы, а я не хочу повторения того ужаса, что посеял в нашем клане Громкий Ливень!       Тихая Лань и Лепесток Фиалки согласно закивали.       — Нам и так приходится охотиться во время обычных патрулей, — заметил Падающий Снег, встав рядом с Побегом Утёсника. — Представьте, что будет, если их количество удвоится. Мы же так быстро вымотаемся.       — Если ты предпочитаешь сладко дремать в моховом гнёздышке, вместо того, чтобы защищать свою территорию от врагов, дело твоё, Падающий Снег, — холодно проговорил Острый Лист.       — Разве лунатики нам враги? — упавшим голосом поинтересовался бывший одиночка, оглядывая Острого Листа и поддерживающих его котов.       — Довольно! — громогласно рыкнул вслед за шёпотом Солнечного Пламени Огненный Шторм, когда в лагере поднялся негодующий ропот. — Я не изменю своего решения, каким глупым вы бы его не считали. Сытость нашего клана важнее ненависти к соседнему.       Едва с губ рыжего кота слетело последнее слово, Солнечное Пламя медленно развернулась и поплелась обратно в свою пещеру.       — Что ж, — задумчиво фыркнул устроившийся рядом со входом в палатку остролапов Острый Лист, когда фигура вождя скрылась из виду. — Похоже, день, когда Солнечное Пламя назовёт имя своего преемника, ближе, чем мы все думали.       Падающий Снег в ответ на эти слова только нервно дёрнул кончиком хвоста и когда его пустующий вот уже второй день живот сотрясло голодное урчание, раздражённо поморщился, но всё же подошёл к куче дичи, у которой сидел Кедровый Орех.       — Неужели ты всё же решил послушаться Шёпота Камыша? — с ноткой укора фыркнул тёмно-рыжий остролап, пододвигая объеденную им примерно на четверть мышиную тушку. — Я-то уж думал, ты будешь первым, кто бросит ему вызов и вовсе откажется от еды.       — Мысли о Цветущей Лилии глушат голод, — признался белый кот, откусив первый кусочек и проглотив его после недолгого пережёвывания. — Я всё время думаю о том, что могу для неё сделать. Хоть и понимаю, что бессилен, ничего не могу с собой поделать.       — Ты безумно любишь Цветущую Лилию, — вздохнул Кедровый Орех. — И твоя любовь к ней сродни болезни.       — О чём ты? — выпалил Падающий Снег, пристально заглядывая в янтарные глаза тёмно-рыжего кота. — Разве я не должен любить Цветущую Лилию?       — Смирись с тем, что не сможешь воскресить её, если она умрёт, — вкрадчиво ответил Кедровый Орех, проглотив очередной кусок мышатины. — Её жизнь тебе не принадлежит, Падающий Снег.       Бывший одиночка хотел возразить, но не смог подобрать нужных слов, а его собеседник после глубокого вздоха тихо продолжил:       — Если бы я этого не осознал, смерть Опавшей Росы лишила бы меня рассудка.       «Неужели Кедровый Орех предлагает мне махнуть лапой на жизнь Цветущей Лилии? — внутренне возмутился Падающий Снег, вздыбив шерсть на загривке. — Поверить не могу!».       — Мои слова наверняка звучат для тебя ужасно, — проницательно заметил пушистый остролап. — Но, надеюсь, рано или поздно ты поймёшь, о чём я.       Оставив Падающему Снегу свою мышь, он подошёл к сидящим у палатки остролапов Колкой Розе с Мышиной Лапкой и, устроившись рядом с кошками, стал неспешно вылизываться.       К тому времени, когда скрытое за плотными тучами солнце приблизилось к горизонту на расстояние в хвост-полтора и трепещущие под порывами ветра оголённые деревья погрузились в предзакатный сумрак, в лагерь вернулись Крыло Пустельги и еле переставляющая лапы после затяжной тренировки Рыжая Лисица, а немногим позже с парной охоты явились Раскат Грома и Шумный Град, несущие в зубах по одной полёвке.       Уложив свою добычу к одиноко лежащему в центре лагеря голавлю, Шумный Град устало потянулся и, зевнув, с недоумением проводил взглядом крепкого серого котика, который лихорадочно бросил свою ароматную ношу в кучу дичи и подошёл к собирающимся у выхода из лагеря в вечерний патруль Мышиной Лапке и Побегу Утёсника.       Заметив это из палатки остролапов, лежащий на своём гнёздышке Падающий Снег спешно поднялся на лапы и, выбравшись наружу, приблизился к серому мягколапу, окликнув его по имени.       — Как по мне, ты сегодня достаточно потрудился, — пояснил белый кот на недоумевающий взгляд зелёных глаз ученика Кедрового Ореха. — Иди поспи.       — Спасибо за заботу, Падающий Снег, — басовито отозвался Раскат Грома, шевельнув усами. — Но можно я сам решу, идти мне в патруль или нет?       Белый остролап в ответ на непривычную резкость слов Раската Грома недоумённо округлил глаза, а Мышиная Лапка с Побегом Утёсника дружно переглянулись и посмотрели на коренастого мягколапа.       — Ты бы послушал Падающего Снега, — наставительно сказал пушистый бурый кот. — На лапах едва стоишь.       — Верно, — мягко поддержала своего друга Мышиная Лапка, с сочувствием глядя на растрёпанного Раската Грома. — Ты ведь даже не вылизывался с самого утра. Неужели не нашёл для этого времени?       — Мне некогда вылизываться, — глухо отмахнулся Раскат Грома, потупив взгляд потускневших зелёных глаз. — Я должен помогать нашему клану.       — Но ты ведь не единственный, кто может заботиться о нашем клане, — промурчала Мышиная Лапка и дотронулась носом до лба серого ученика. — Положись на остальных и сильно не перетруждайся.       — Сверкающая Молния сбежал, — помолчав долю мгновения, выпалил Раскат Грома, оглядывая стоящих перед ним троих остролапов. — Или мне лучше звать его Фрицем после этого? Всё равно кланового имени он больше не достоин. Из-за него охотников в клане стало меньше.       — По-твоему, Сверкающая Молния виновен в смерти Белого Ушка? — мрачно поинтересовался у него Побег Утёсника.       — Если бы не его безрассудство, она осталась бы в живых, — разгорячённо ответил серый ученик, стеганув свой бок хвостом. — Фриц никогда не думает о последствиях своих поступков! О чём говорить, если ему хватило нескольких издёвок Острого Листа на тренировке, чтобы сбежать в земли Двуногих, не подумав о чувствах тех, кому он дорог?!       — Иди в палатку мягколапов и отдохни, Раскат Грома, — мягко попросил Падающий Снег. — Я заменю тебя в вечернем патруле.       Коренастый котик резко повернулся к бывшему наставнику и, ненадолго заглянув ему в глаза, всё же сдался и с судорожным вздохом заковылял в палатку, в которой остальные мягколапы уже готовились ко сну.       — Я никогда не видела Раската Грома таким, — тихо призналась Мышиная Лапка, лапа в лапу с Падающим Снегом следуя за идущим чуть впереди по тёмному лесу Побегом Утёсника.       — Он пытается занять себя на весь день, чтобы не думать о побеге Сверкающей Молнии, — проницательно покачал головой белый кот, вспоминая, как сам делал так же после смерти Амелии.       — Надеюсь, завтра он хоть немного успокоится, — вздохнул Побег Утёсника и, задумчиво помолчав пару мгновений, добавил, обращаясь к Падающему Снегу: — Если я правильно расслышал болтовню наших врачевателей, завтра Шёпот Камыша будет учить Звонкую Реку сражаться. Улучи момент и отведи к ним Раската Грома, пусть посмотрит на их тренировку и хоть ненадолго отвлечётся.       — Хорошая идея, — кивнул белый кот. — Будем молиться Небесным предкам, это его отвлечёт.       Мышиная Лапка согласно фыркнула, и когда до слуха патрульных долетело журчание быстроводного потока, они ускорили шаг, направляясь к Пограничной реке.