Стражи Агаты

Будь проклят тот день, когда Тир ступил на путь меча. Хотя в его случае копья. И будь проклят трижды день, когда он ступил на эту засушливую землю. Жара давила со всех сторон, заставляла потеть, а высохший на коже пот раздражал Тира ещё сильнее. Он мог с этим мириться, в конце концов, он Страж, а с недавних пор ещё и сержант. Под его с Аскольдом началом теперь по десять человек на каждого, так что нужно показывать выдержку, хороший пример и стараться не сорваться на какого-нибудь накосячевшего бедолагу. А таких, между делом, за три дня пути он видел чаще, чем своё отражение за последние несколько лет. Аскольд старался огородить Тира от непредвиденных хлопот, зная его вспыльчивость и то, как тяжело ему даётся дорога. На очередном привале Тир расположился у одинокого костра, в стороне ото всех. Он расстелил свой коврик, сел на него скрестив ноги и стал наслаждаться тишиной, глядя в тусклое пламя, играющее в костре. Текли секунда за секундой, минута за минутой, некоторые уже начинали укладываться на боковую, но Тиру сон совсем не шел. Кто-то это заметил и копейщик услышал шаги позади себя. Навострив уши, он поднял голову и увидел, как чья-то огромная рука вытянула перед лицом Тира флягу. Он слегка удивился, раскрыл глаза шире и смог узнать эту руку: она принадлежала Боргену, ефрейтору в подчинении Тира и его своеобразному заместителю. Борген был настоящим богатырём. Высокий, широкий в плечах, а по всему его телу недюжую силу разносят могучие мускулы. Вблизи могло показаться, что даже одним пальцем он может легко забороть в армрестлинге того же Тира. К его чести, они уже пробовали сойтись в этой дисциплине и Борген вышел победителем. На таком статном мужчине были тяжелые латы которые, казалось, даже держать было тяжело. Многие сравнивали Боргена с воином-берсерком с дикого севера и не слишком ошибались: сражался он ничуть не хуже их. Силуэт такой громадины всегда было легко высмотреть и ужаснуться когда посмотришь на него ближе и на то, чем он орудует. А сражался Борген секирой с двусторонним лезвием, прикрываясь ромбовидным щитом на манер того, что использовал Аскольд. Только здесь на синем фоне были нарисованы белыми красками бараньи рога. Чтобы казаться старше он опустил небольшую, но пышную рыжую бороду. Он и сам был рыжим. Рыжим и голубоглазым, а если бы не борода, то круглое лицо вряд-ли казалось бы угрожающим. Оно выглядело слишком мягким, а глаза добрыми в обычной жизни. Вот только обычная жизнь Стража — сражение, а там редко можно встретить доброту. Но к друзьям её проявлять — не грех, так что сейчас, зловеще нависая над Тиром в тусклом свете костра, он тянул не нож к его горлу, а флягу в его руки. Сержант прогудел сквозь сжатые губы, перенял флягу левой рукой, сделал из неё крупный глоток. Горячительный напиток приятно обжёг сначала полость рта и начал уходить вниз по пищеводу, делясь приятным теплом с грудью Тира, а оттуда она разошлась до самых кончиков пальцев. Он вздрогнул, дёрнул плечами и недовольно сморщившись, всучил флягу обратно в широкую ручищу. — Твою мать, что это? — Едва не задыхаясь спросил Тир. — Семейный рецепт. Нашел всё для варки и сварил, видишь-ли. Ребятам нравится. — Самодовольно отвечал Борген. Обойдя Тира, Борген опустился на задницу у костра, согнув ноги и подвинув их ближе. Положив руку на колени, сверху он опустил свою голову, глядя на всполохи костра и вздымающиеся снопы искр, которые появлялись после тычков Тира сучковатой веткой в него. -Как-то ты невесел, командир. -А какого хера я должен веселиться? Мой ефрейтор всучает мне какое-то пойло, которое дыру в преисподнюю прожжёт, мне в подчинение дали каких-то сраных оболдуев, которые едва разобрались с какой стороны держать меч, а про разбитую бочку с водой позавчера я вообще молчу! Как можно было из закрытой повозки бочку, закреплённую, обронить в сучий овраг и разбить об единственный там камень?! Пахнет диверсией, может мне этого идиота Инграма прямо здесь и прирезать? -Хо-хо! — Весело хохотнул Борген. — Не горячись так, командир. Об Инграме мы с Сержантом Аскольдом позаботились, руки у него станут прямее, за это я готов поручиться. И если тебе так тяжело это даётся, может подашь прошение? -Какое к дьяволу прошение? О переводе в кухонные мастера? Нет уж спасибо. Я лучше этих придурков своими руками поубиваю, если продолжат стачивать моё терпение. И вот когда оно кончится — места будет мало даже тебе. -Возьму на заметку. Ещё выпьешь? — Он болтнул флягой, протянув её Тиру. Но тот тыльной стороной ладони сдвинул её обратно хозяину. -Хватило. Спасибо. И шёл бы ты спать, день завтра тяжелый. -С чего? Обычная дорожная рутина, до крепости ещё несколько дней пути, командир. -Ах да… Видимо ад это только для меня. Борген на это лишь ещё шире улыбнулся. -Крепись, командир. -Спасибо. И иди спать. -Так и сделаю. — Буркнул здоровяк, вставая на ноги. Боргену не хотелось испытывать судьбу и терпение Тира. За короткие несколько дней знакомства он уже понял, что его легко вывести из себя и он был страшен в гневе. А гнев — штука не простая, Боргену самому такая истина известна. Закрутив крышку фляги, он в шутку отсалютовал Сержанту, развернулся на пятках, будто был в карауле, а потом отправился в сторону повозок, где благополучно собирался заснуть. Тир же остался в блаженном одиночестве. Никто его не донимал, всё было спокойно, не за кого было беспокоиться: все спят, воевать будем не сегодня, Вольтер в безопасном месте, а Аскольд всегда под рукой. Одним словом — лафа. Самое нестабильное было перед глазами Тира: костёр то тихонько и едва заметно отсвечивал, то вспыхивал снова, играя языками пламени на порывистом ветру. Впрочем такая нестабильность ему даже нравилась. Он ещё час просидел у костра и, когда не спали только часовые, заснул, сам того не ожидая. Утро было спокойным. Привычка осталась на месте: Тир проснулся во время восхода солнца, но чувствовал, что совсем не выспался. Когда он открыл глаза, то сразу понял истинную причину пробуждения: солнце светило прямо в глаза сержанта. Он сразу сощурился, закрыл глаза ладонью и с озлобленным рыком поднялся со своего бока на свою же задницу. Ещё один день. Ещё один жаркий день. Ещё один адский день. Повертев головой, Тир заметил Боргена. Он пинками поднимал заспавшихся бойцов с мест и те, шатаясь словно поднятые из могил трупы, шлёпали по сухой земле к приданной им повозке. Во всём караване ситуация немногим была лучше. Поход под такой жарой сильно изматывал каждого, так что воины валились в сон без задних ног, вспоминая о них лишь наутро, под пинками не менее уставших командиров. Благо, что у Тира был Борген, ранняя пташка, и Аскольд, протокольный засранец. Так что в этом случае ему почти не приходилось чем-либо себя отягощать. Разве что нужно встать… Одно небольшое усилие и Тир снова на коне! То есть на ногах. Подняв свой коврик, он отряхнул его и свернул. Взяв свёрток под мышку, сержант пошел к повозке, у которой уже толпились почти все сонные солдаты. Последнего Борген вытолкал из-за повозки и пихнул в строй. Тир быстро пересчитал всех своим суровым взглядом из-под шлема. Все были на месте, идиот разбивший бочку тоже. Тир приказал готовиться, пока не дали команду двигаться дальше, а сам оглядел вереницу повозок, лошадей и людей. Чем дальше, тем больше всё мешалось в однородную и пёструю массу из-за синих обозначений на одежде. Глаза безуспешно рыскали в поисках Аскольда, единственной надежды на хороший день и единственного достойного человека во всей этой рыцарской братии. Однако встречу с ним ничего не предвещало ещё со вчерашнего дня. Возможно они не смогут встретиться ещё несколько дней, пока не доберутся до Солдиса. В пути Авендор начинал прикидывать планы обороны старой крепости. Иногда он делился с Тиром или Аскольдом своими набросками, бурно обсуждал их с Харпером. Планы, это, конечно, чудесно, однако у него чуть меньше полутора тысяч Стражей, против многотысячного воинства. Пока Тир предавался своим размышлением, караван повозок, людей и лошадей начал своё неумолимое шествие по неизменной дороге. Шаг, ещё один, за ними ещё сотни тысяч таких же, выталкивающих дорожную пыль из-под сапог. Ему приходилось опираться на своё копьё, чтобы облегчить свою участь, да и с оружием он казался солиднее. Хотя копьё лишь сильнее подчёркивало контуры его худого тела, чем не делало хозяина внушительнее. Тиру отчего-то вспомнилась своя служба в третьем полку. Если остальные были укомплектованы с ног до головы опытными бойцами, то этот был более непостоянным с точки зрения кадров. Сюда ссылались как желающие стать Стражами, так и только что принятые бойцы, что, по большому счёту, одно и тоже. Некоторые из них, хоть и были неплохими воинами, ко многому были не готовы. Для них была тяжела солдатская жизнь, это видно даже сейчас, но в бою каждый солдат чего-то стоил и это не могло не радовать после известий об армии в десятки тысяч воинов, с которыми предстояло столкнуться. Именно такой новобранец и разбил бочку с водой. Парня звали Инграм, совсем ещё молодой, но фехтует неплохо, хотя и ведёт себя как напыщенный остолоп. В пути Тир часто на него заглядывался, раздражался от его поведения и, понимая это, продолжал за ним тихо, непроизвольно, следить. Он и сам не понимал почему, но этот дворянский сыночек всё больше привлекал его внимание, а после разбитой им бочки, понял окончательно. Всё, чего касались его кривые руки шло наперекосяк и сейчас эта ходячая беда была в отряде Тира. С ним ему, Боргену и остальным предстояло драться бок о бок под Солдисом. В сержанте заговорили суетливые мысли о том, не проклят ли этот парень, не было бы лучше его и вправду прирезать в дороге. Такие размышления сильно затуманили взгляд Тира, он продолжал идти не разбирая дороги, тупо глядя перед собой. Внезапно на его плечо упала чья-то широкая, тяжелая как наковальня, ладонь. Тир вздрогнул, повернул голову через плечо назад, глядя на огромный силуэт Боргена едва не с ужасом. В голову закралась мысль, не узнал-ли здоровяк о желании его сержанта прирезать Инграма. -Сержант, там, — ефрейтор замялся, убирая здоровенную руку с плеча командира, — Инграм. Тир сперва почувствовал облегчение, выдохнул, распрямил немного ссутуленную спину. После упоминания нерадивого солдата он помрачнел. -Что этот сучий сын ещё вытворил?! -Сам взгляни, но это… Не сказать чтобы плохо. — Неуверенно отвечал Борген, разворачиваясь в сторону пролеска чуть в стороне. Сержант и заместитель пошли в направлении пролеска. Караван двигался не так быстро, как хотелось бы. Так было из-за разведки и охранений, которые шли параллельно каравану чуть в стороне от дорог. Сегодня от отряда Тира должен был пойти Инграм и ещё пара ребят. А ещё вчера доложили о том, что несколько дозорных не вернулись, когда все встали на привал. Взору Тира предстала более чем удивительная картина: Инграм, облачённый в форменное сюрко, топфхельм и с одноручным топором в руке; выкрашенный синим щит лежал у дерева неподалёку, а у ног молодого рыцаря лежал, лицом кверху, легко одетый мужчина с лёгкой бородой. На нём был кожаный доспех и красная рубаха, выглядывающая из-под него. Под телом на земле распластался широкий плащ, словно покрывало, только заляпанное кровью, пылью и грязью. Всего понемногу, кроме первого. Из разрубленного бока алая жидкость так и выползала на дорожный плащ бедного разведчика, пока Инграм, с занесённым топором, тяжело дышал, не в состоянии сделать и шага. Рядом собрались ещё несколько парней из патруля. Борген сокрушенно покачал головой, печально глядя на эту картину. Тира это привело едва-ли не в ужас. Орден? Так близко и уже здесь? Вот же… -Дерьмо. — Пробубнил Тир. — Инграма уведи к повозкам, замени его кем-нибудь. Борген кивнул. -И отправь кого-нибудь с докладом об этом… дерьме. -Сделаю. — С кивком добавил здоровяк, направляясь к ошеломлённому бедолаге. Ефрейтор осторожно подошел к парню сбоку, осторожны вытянул из его рук топор и, по-отечески обняв за плечо, стал вести в сторону повозок, негромко ему что-то наговаривая, в попытках привести бедолагу в чувства. Вот уж поистине широкое сердце, на такой-то работе. Покачав головой, Тир приблизился к трупу и сел рядом с ним на корточки. Разглядев рану поближе, сержант болезненно поморщился, представляя как это неприятно, когда топор, ломая твои рёбра, проходит через весь бок, частично обнажая лёгкое. Печальная судьба, болезненная смерть. Но время такое, ничего не поделать. Немного пошарив по телу, Тиру удалось найти несколько письменных заметок и, похоже, за ними следили почти от самого Дорстада. Хорошо Мейсон выдрессировал разведку, ничего не скажешь. Однако был-ли этот везунчик один? Нахмурив брови, Тир недолго размышлял над этим, а после уверенно кивнул. -Он был не один… Оставалось только надеяться, что его напарники не станут больше лезть к колонне. Выследить их и придать мечу звучало вовсе фантастично. По крайней мере Тир не представлял, как это можно сделать, хотя и очень хотел насадить их головы на пики. Минуло несколько часов с того инцидента и про случившееся все узнали в подробностях. Инграм уже отошел от своего первого убийства, даже понемногу начинал им бахвалиться своим товарищам с лёгким энтузиазмом, которого Тир не разделял. С командиром роты, к которой приставили Тира и Аскольда, было решено отправить один из отрядов с надеждой на поимку разведчиков. Совпало так, что за Аскольдом было больше всего опытных следопытов, поэтому ему придётся нести этот крест, а потом нагонять идущий в Солдис полк. Было беспокойно оставлять позади ещё одного друга, но каков выбор у солдата? Разве что с какой стороны держать меч. Даже не встретившись с другом, пришлось шагать через полупустынные пейзажи с редкими лесами и пролесками, островками сухой травы, сунув свои желания и беспокойства так глубоко в задницу, что они были готовы проткнуть сердце насквозь. Было бы лучше отправиться с Аскольдом, но такая толпа точно привлечёт нежелательное внимание, будет более заметной, а в охоте на разведчиков это мешает. Борген шагал прямо позади Тира и часто хмурился, глядя в спину уныло плетущегося командира и часто хмурясь, от его усталых вздохов. Он не жалуется, но всем своим видом показывает свою незаинтересованность, отрешённость и раздражение. От этого раздражался и Борген. Невыносимо жалкое зрелище, которое ещё и было его командиром. Но когда оно садилось к костру, с ним было даже приятно болтать. Они знакомы всего несколько дней, но уже сейчас оба могут сказать, что полностью друг в друге уверены. -Не любишь жару, а, командир? -Терпеть её, сука, не могу. Я северянином родился им и хотел прожить остаток жизни, а в итоге оставшиеся мне дни придётся прозябать с кучей ненадёжных придурков, тобой и твоей брагой. -Значит, тоже с севера? -Похоже, чтоб меня, на то, если ты там, наверху, правильно меня расслышал! — Бросил Тир через плечо. -Не горячись, командир. Я просто хочу скоротать одну-две мили за разговором. -Раз так… Говори о чём хочешь. — Он внезапно успокоился. Сперва показалось, будто Борген пытался докучать, но это хотя бы отвлекло Тира от мысленного нытья и жалоб самому себе на всё, что его окружало. -Как прошло в Сивитасе? То есть… Я хотел бы узнать больше о случившемся, мне интересно. Тир вдохнул душный воздух через шире раскрывшиеся ноздри, со злобной гримасой на лице. -Нас отымели, Борген! Мы победили в турнире, но нас обсыпали стрелами в перемешку с цветами. Не удивлюсь если кто-то из правящей верхушки Сивитаса продался Мейсону. Этот ублюдок денег не пожалеет, если сможет сэкономить время. -А сэкономил ли? — Поинтересовался Борген. -Ох поверь мне, мой обширный друг, он сэкономил себе не только время, но и армию! В городе почти три ряда стен и одна величавее, крепче, массивнее другой. Если бы старый хрыч пытался играть в осаду, то армия бы превратилась в помои под стенами Сивитаса. Или её большая часть. -Так всё серьёзно… -А к этому моменту мы наверняка отправили бы в город подмогу, а после этого уже и Мейсона на плаху. -Значит он оказался умнее. -Хуже чем умнее, он оказался первым. Тот кто бьет первым, обычно бьёт и последним. -Звучало бы мудро. -Если бы не?.. -Если бы это говорил старик, а не такой задохлик, как мой сержант. -Огромный ублюдок. -Именно поэтому я — ефрейтор. Меня просто так не прирезать в ближайших кустах. -Значит плохо старались. Борген внезапно залился хохотом. Дежась рукой за живот, он немного наклонился вперёд и даже прослезился от смеха. Но смешинка вылетела из него очень скоро и здоровяк утёр ладонью глаза. -Ты… Хо-хо… Будто попробовать хочешь. -Может и нет, но ты прям стараешься, чтобы захотел. -Увы, я это не нарочно, извини уж. -Тогда и на стальное перо в горле не обижайся в следующий раз. -Смешной ты, командир. Тир закатил глаза, отвернувшись от Боргена и ускорив шаг. Ему плевать на угрозы, он игнорирует издёвки, так как, чёрт возьми, с ним поговорить и получить хоть толику удовольствия? Борген, будто сам издеваясь над капитуляцией Тира, снова засмеялся. Не так громко, но всё также пронзительно. Тир молча фыркнул, стараясь оторваться от хохочущего здоровяка, которого, по ощущениям, слышно было даже в начале колонны. Люди Аскольда знали своё дело. Лучше них во всём полку следопытов просто не нашлось бы. И, наверное, это ошибка, слать их ловить разведчиков по пустынным лесочкам, но что поделать. Солдат выбирает только с какой стороны ухватиться за меч. Их вёл по следу старый охотник, ему было около сорока и он был одним из тех, кому посчастливилось засвидетельствовать собственными глазами крах Сивитаса. Сейчас он угрюмо шел по следу разведчиков и вёл ещё десяток мужланов, у которых чесались руки сломать паре краснозадых уродцев несколько костей. И во главе их шел Аскольд в недобром расположении духа. Если они прогуляют здесь всю битву — он будет чувствовать себя не лучшим образом. В конце концов, там будет Тир, а это уже что-то да значит. Если эту язву там прикончат, как придётся оправдываться перед Вольтером? Ответ никак не мог найтись. Этому мешали местные пейзажи, по которым приходилось пробираться в поисках разведчиков. Сухая, потрескавшаяся будто хрупкий графин, земля, но при этом твёрдая; невысокие деревья с сухой листвой и ветками; высушенные на палящем солнце кусты. Прибавить к этому ужасный зной, надоедливых насекомых и постоянно меняющийся при всём этом рельеф: то холмик, то крутой склон, то пригорочек. Изнурительный подъём сменял крутой или не очень спуск, крона деревьев почти не спасала от жары, так что все шли, обливаясь вёдрами солёного пота, пыхтя, кряхтя и тихо ругаясь. Но шли. Главное, чтобы шли не напрасно. Дневные страдания постепенно окупались. Следы разведчика смогли вывести отряд Аскольда к небольшой деревне. Было уже темно, но закутанных в дорожные плащи часовых в свете костров и факелов опознать можно было безошибочно. Осталось решить, что с ними делать. Аскольд отправил вокруг деревни двух надёжных парней, чтобы они лучше изучили обстановку вокруг селения. По крайней мере с их нынешнего места всё было, мягко говоря, не радужно. Деревня стояла на пригорке, где плотно сгрудилось меньше десятка домов почти что в беспорядке, словно это место вырвано из какого-то тесного южного города. Подобные районы были даже в Сивитасе, но ведь это деревня. К чему было так плотно жать жалкие домишки друг к другу? Не скоро, но разведчики вернулись вид их был невесел. -С той стороны всё плотно, командир. Меж домов не протиснуться, два дозорных на крышах, с луками. Там ещё такие… Парапеты, как на крепостных стенах. — Полушёпотом доложил один из разведчиков. — Что делать будем? Аскольд нахмурился, глядя на домики, сложенные почти в форме крепости. Он тихо прорычал что-то сквозь сжатые губы, растарая ладонью челюсть и задумчиво глядя на окружённую сухим лесочком деревушку. Внезапно он заметил нечто любопытное. -Слушай… Это точно деревня? Сюда ни одна из дорог не ведёт. Среди деревьев повозка не пролезет, так как они… -Маг, может быть? — Кто-то робко предположил. И остальные после этих слов помрачнели. Любой маг — грозная сила на поле боя и чтобы справиться с ним, нужна недюжая ловкость и смекалка. Порой пара десятков человек в придачу. У Аскольда было только десять, но было и своеобразное преимущество. Он нарушил гробовое молчание своим обычным тоном — командным. -Тогда так. У нас четыре лука, на этом входе двое часовых. По два лука на каждого, выбирайте места поудобнее и стреляйте вместе, не смейте промазать. Остальные пойдут внутрь, попробуем взять их без лишнего шума. Лучники покорно кивнули, вытянули стрелы из колчана, кто заранее, кто уже на месте, но все быстро приготовились стрелять. На дворе была тёмная ночь, люди Аскольда не использовали факелов, а дозорных у входа в небольшую крепость выдавал свет факелов и костра. Один стоял, прислонившись боком к стене, второй тыкал в костёр палкой и, словно в такт ведомой ему одному музыки, покачивал головой. Аскольд снял перчатку, встал между двух групп лучников, позади расположились остальные, ждали своего часа, проверяли оружие, беспокойно готовились и перешёптывались. Не мудрено, не каждый день вдесятером с магом идут драться. Аскольд звонко щёлкнул пальцами в латной перчатке; тетива на луках сорвалась с места, теряя натяжение и направляя свистящие жала со сверкающими наконечниками к своим целям. На щелчок отреагировал дозорный у костра, он вскинул голову, направив её в заросли, где притаился Аскольд, но не успел вглядеться, как ему в шею вонзилась первая стрела и он, хрипя и булькая заливающейся в горло кровью, завалился на бок. Мучался недолго. В привалившегося к стене разведчика попала только одна стрела, вторая стукнулась и отлетела от стены рядом с его ухом. Пусть стрела была одна, но пришлась она прямиком на бок, прошла между рёбер и пробила лёгкое. Это заставило дозорного схватиться за рану, сползти вниз по стене и, беспомощно хрипя, корчиться от боли. Последней боли в его жизни, но от того легче она не становилась. Аскольд махнул ладонью приготовившимся рыцарям, начав бежать вверх, на пригорок и к волшебной крепости, похожей на остов песочного замка. На месте ворот зияла пустая арка, через неё воины ворвались в тесный дворик с несколькими кострами, давно, между прочим, потухшими. Никого там не оказалось, только несколько арок, ведущих в домики-стены этой крепости. Жестами раздав команды, Аскольд отправился в дальний проход, ступая осторожно, глядя по сторонам внимательно и ступая осторожно. Рука сжимала меч крепко, как и сжимала всегда, щит в левой был чуть приподнят, на случай неприятных сюрпризов. Подобравшись вдоль стены, он заглянул внутрь. Просторная комната, лежанки на полу и ровненьким пластом там лежали, все как один, солдаты Ордена, ровным пластом, параллельно друг другу. Походные мешки были подушками, рядом лежало оружие, которое им больше никогда не понадобится. Но нужно обязательно взять пленного, хотя бы одного. Ступив внутрь, рыцарь, почти не гремя доспехами, прошелестел будто ветер к первому. Следом вошли ещё два его соучастника, они пошли дальше и собирались сделать грязное дело, потому что никто помимо них его сделать не сможет. Им его поручили. В полутьме блеснула холодная сталь. Аскольд чиркнул по горлу разведчика. Он даже не вскрикнул. Может быть и не почувствовал ничего вовсе. Как же всё-таки мало нужно для убийства человека. Почти ничего, он ведь мог просто придушить спящего, от этого немногое изменилось бы. Дела в этой комнатке закончились быстро. Живой противник, соответственно, тоже. Мало благородства, чести и хвалёных рыцарских манер в убийстве спящих, но какой ещё был выход? Или убить их, или они убьют кого-то ещё, как тех часовых. С одним из них Аскольд был знаком, это был славный парень, новобранец. От его смерти на душе стало как-то паршиво, пусть и ненадолго из-за короткого знакомства. Снаружи комнатки царил такой же покой. С одной из крыш свисал чей-то торс с торчащей из шеи стрелой. Едва различимая во тьме фигура безвольно свесила руки вниз, лицом уткнувшись в стену. Такой точно не встанет. Аскольд опустил взгляд. Кажется с тела капала кровь, уже натекла небольшая чёрная лужица. Сержант тряхнул головой, посмотрел в сторону других арок. Из них вывели по одному человеку, рты были заткнуты кляпами. Их бросили в центре тесного дворика и обступили тесным полукругом люди Аскольда. Он и сам подошел ближе, глядя сверху вниз на пленников. -Хорошо. Айвер, расставь людей на посты. Молчаливый ефрейтор угукнул, закутанный в серый плащ день и ночь. На лице он носил маску, был невысоким, худым, проворным и всегда отказывался от тяжёлой защиты. Вооружался, в основном, палашом и луком, с которым не расставался вовсе. Молчаливый, скрытный… Но такой исполнительный и незаменимый. Даже без слов этот человек мог кого угодно поставить на место, сказать где и кто должен встать… Поразительная способность, Аскольд бы хотел навсегда оставить такого человека при себе. Однако он был не уверен, что даже свою голову не потеряет под Солдисом. Но сейчас время пленных. Сержант присел на колено перед первым. С огромной лысиной, коротко стрижеными висками и вплетениями серебра в волосах. Короткая, почти целиком седая, борода подтверждала догадки о возрасте пленника. -Говори, что тебе известно о планах Ордена на эту войну. -Ничего. -Говори по-хорошему, иначе я найду того, кто заговорит с тобой на языке боли. — Грозил Аскольд сквозь зубы, хотя самому от себя становилось противно. -Идут к Д… дорогам на Солдис, но это только авангард. Остальные сейчас в Сивитасе, подавляют мятежи. -Частые? -Очень крупные… Местные оказались слишком склочными, их вешают десятками на площадях, кого-то казнят на месте. Так было перед нашим уходом. -Когда и куда пойдут основные силы? -Не знаю. -Куда? — Озлобленно процедил рыцарь, хватая старика за воротник. -Я не знаю! — Настоял пленник. -Хорошо. Аскольд толкнул безвольного пленного обратно на сухую землю. Они упустили около суток пути, но группа была куда меньше целого полка, так что шанс нагнать союзников был вполне реален. Тем более с собой были два пленника и важная информация. Но если подумать, Авендор и Харпер это предвидели, так что это просто лишнее подтверждение их проницательности. День прошел как день, как и с караваном, только двигались они быстрее. На одних лошадях, без повозки, лишнего груза двигаться куда проще. Цоканье копыт, жаркий ветер и палящее солнце… Доспехи грелись под солнечными лучами всё сильнее и сильнее. Аскольд обливался потом и с лёгкой завистью поглядывал в сторону Айвера в лёгких, даже мешковатых одеждах. От этого коротышка казался ещё меньше, если приглядеться, так она свободно висела на нём. Отряд постепенно устраивался на ночлег немного в стороне от дороги. Парни жгли костры, пара часовых встали по разные стороны лагеря и бдели в своём направлении. Палаток решили не ставить, просто поспать и двинуть дальше, скорость, как ни крути, была важна и сейчас. Аскольд не хотел долго собираться утром, из-за этого собирался поспать не снимая доспеха. Это было неудобно, хотя и не впервой. Аскольд к заходу солнца пристроился к костру, собирался перекусить на ночь. Насадив на нож кусок вяленого мяса, сержант поднёс его ближе к пламени, давая ему разогреться. Внезапно, чуть левее, тихо шурша одеждами, едва заметно опустился Айвер, оттягивая капюшон за край на своё лицо. -Пришел поговорить, Айвер, дружище и болтун? — Съязвил Аскольд и улыбнулся, повернув к нему голову. -У-у. — Отрицательно промычал ефрейтор в ответ. Айвер вынул из-за пазухи свой кинжал с плоским навершием и тонким лезвием. На нём, кажется, была какая-то гравировка, но было темно, чтобы Аскольд мог её разобрать. Коротышка от чёго-то застыл, взяв кинжал за лезвие, ближе к острию. Судя по участившемуся дыханию, заволновался. Качнул рукоятью взад-вперёд, как маятником и внезапно подбросил. В воздухе кинжал совершил один полный оборот, в итоге приземлившись идеально на рукоять. Айвер облегчённо выдохнул, положив руку на грудь. -И что бы это значило? -Ты свидетель. Был спор. Моя победа. — Едва слышный шепот Аскольд услышал в ответ. Если Айвер и общался — то именно так. И похоже с кем-то смог поспорить на такое подкидывание кинжала. Вот уж от кого не ждёшь азарта, так это от молчаливого зануды. И вот, нате. -Я понял, я подтвержу, если что. Айвер самодовольно усмехнулся, вернул кинжал за пазуху и хлопком положил ладонь на плечо Аскольда. Опираясь на него, коротышка встал на ноги, потянулся, развернулся на пятках и вприпрыжку поспешил проч. Аскольд немного приободрился, так что и заснул в добром расположении духа. Утро выдалось на удивление тихим, обычным таким. Солнечным. А значит прогнившим ещё сильнее, чем весь этот грёбаный мир. Очередной день под палящим солнцем. Жар ещё не опустился на землю, но Тир уже обливался холодным потом, от ужаса в предвкушении этого дня. Однако, к чести этой дерьмовой полупустыни, последнего. К вечеру они должны будут прибыть к Солдису, только одна эта новость пробудила в сержанте второе дыхание, весёлую улыбку и желание жить дальше, не упав на остриё своего копья шеей. Даже доводящий до белого каления Инграм уже не казался такой проблемой. А он, тем временем, всё больше бахвалился сослуживцам, как не посрамил честь Агаты и убил лазутчика. Рядом в такие момент обычно оказывался Борген, который, грозно хохоча, осаживал гордеца, говоря как бедолага чуть не наложил в штаны после убийства. В такие моменты настроение поднималось само по себе, появлялось в довесок и лёгкое чувство удовлетворения. Невероятно, но факт: Аскольд вернулся со своей группой быстро, как-то даже слишком быстро. К тому же с трофеями и двумя пленными. Оказывается среди разведчиков был маг, так что решение выследить их было верным. Теперь два счастливчика прочувствуют на себе всю милость генерала Авендора. Мысли о чьёй-то судьбе, которая оказывалась в разы хуже его собственной, вызывала у Тира невольно поднявшееся настроение. Шагая по сухой дороге, он много размышлял. Особенно развлечений здесь, в общем-то, не оставалось. И невольно Тир вспомнил о сестре… Последний раз они виделись почти два месяца назад, когда собирались на турнир. Интересно, как она там? Кроме друг друга у них не было почти никого уже много лет. Кажется, шесть или семь. Может статься, все восемь. Лучшей компанией для обоих была та, где были Аскольд и Вольтер. Тир к ним привык, последнему он был долгое время обязан, пока не вытащил его из западни на севере. Бедовое время тогда было, многие погибли и среди них чуть не оказался Вольтер. Какой-то дезертир сколотил себе банду, подготовил их едва не на уровне Стражей, а отряд этой троицы попал в засаду. К счастью, кончилось всё не слишком плохо. Главаря пленили, кого-то казнили, кого-то бросили в темницу. Как-то случайно после тех событий, он вспомнил первую встречу с Вольтером. Давно это было. Давно и очень далеко отсюда, но забыть встречу трудно, даже если очень захочется — не выйдет. Помнится, он тогда спас Тира и сестру, заколов рыцаря, при котором служил оруженосцем. Нужно будет как-нибудь вместе с Вольтером предаться чувству ностальгии за кружечкой другой, если, конечно, Тир будет в состоянии хоть на какое-то существование после Солдиса. Из глубоких размышлений сержанта выдернул громкий смех нескольких человек. Посмотрев в сторону, откуда он донёсся, Тир увидел группку ветеранов, среди которых затесался Борген. Мешать им не хотелось, раз уж парням было весело. А послушав немного, стало ясно, что говорили они о битвах, в которых принимали участие сами и пытались угадать, как пройдёт грядущая. Для многих в полку она будет первой. В том числе и для Тира с Аскольдом, об этом они тоже обмолвились. Кто-то возмутился, что сопляков поставили во главу отрядов, но один из участников разговора выгородил Аскольда, обмолвившись о том, как они взяли разведчиков Ордена. Раз одного выгородили, то и за Тира Борген словечко замолвит?.. Однако, нет. Он решил сказать как есть, а есть всё не так хорошо, как хотелось бы: все, пусть и немногочисленные, дела за Тира делал Борген, как заместитель. Сержант, как правило, просто выглядел грозно и громко кричал на виновных, заставляя их выстраиваться по струнке. О том, что сам по себе он очень вспыльчив и едва-ли подходит на роль командира, Борген тоже упомянуть не забыл. Тир слушал молча, идя впереди и не подавая вида, что слышит эти беседы, а самому казалось, будто его предали. Всадили нож прямо в спину, а потом ещё, ещё и ещё. И самое обидное и колючие было то, что всё сказанное было правдой. От командирских обязанностей Тир старался бегать и делал это, в основном, успешно. Невольно левая ладонь сжалась в кулак, правая вцепилась в древко копья так, что побелели. Челюсть сжалась, а плечи внезапно дёрнулись от накатившего гнева. На себя-ли, на Боргена-ли — он не понял. Убить захотелось обоих. Весь день, в очередной раз, ушел коту под хвост: жара, испортившая настроение утренняя болтовня; орущий Инграм, которому пришлось врезать; жара… Но вот, когда закат начинал алеть, путь Тира подходил к концу… Он, к собственному сожалению, не умер, а увидел вдалеке изрядно поношенные временем стены Солдиса, который в глазах его был больше похож на братскую могилу, в которую вскоре свалится весь полк. Потом его втопчут в самое дно этой ямы, присыплют стенными булыжниками и шабаш. Нет ни полка, ни двух из трёх победителей турнира. Доблестно сражались и сложили жизнь за отечество! Вечная слава, вечная память!.. Всё больше хотелось повернуть назад и плевать, что придётся пройти эти дни снова. Стало плевать сейчас, когда он осознал, что битва уже так близко, что можно её, казалось, потрогать. Как минимум место, где всё случится. Борген подбадривал молодых солдат, которые думали об одних с Тиром вещах, только вслух. Вот она — выдержка ветерана. Её мальчишке-Тиру не хватает, поэтому стало также обидно, как и утром. Но если поразмыслить, то такая зависть и обида — начали заставлять его думать о том, как встать на один уровень с Боргено. Стать достойным своей должности он решил твёрдо. От него не будет зависеть исход битвы, но попытаться сохранить подчинённым жизни он может попытаться. Может что-то из этого и выйдет… Солдис неуклонно приближался, будь эта крепость не ладна. Раньше здесь был какой-то крупный город, когда-то очень давно. Сейчас в округе, то тут, то там можно было увидеть каменные фундаменты, россыпи булыжника от давно поваленных стен. Последним напоминанием о былом величии местной, теперь уже, крепости, напоминала широкая, полуразрушенная и изрядно накренившаяся башня с нагромождением камня прилегающим к ней. Это, кажется, было стеной. Но то-ли война, то-ли время её не пощадило. Вообще, обе эти вещи беспощадны и беспристрастны ко всему и к каждому. Уцелевшую крепость они тоже стороной обходить не пожелали. Замшелые и потрескавшиеся стены из старого камня вовсе не внушали доверия всякому, кто смотрел на них. Казалось, что некоторые участки вот-вот обвалятся, так что ходить даже рядом с ними не хотелось. А кому-то придётся стоять сверху, прямо на них. Прямо на глазах Тира откололся кусок парапета недалеко от ворот и с грохотом упал рядом с дежурящим снаружи солдатом, подняв от земли пыль, а бедолагу заставив взвизгнуть от испуга. У сержанта не было желания заходить внутрь. Того и гляди обвалится входная арка и погребёт юное дарование в лице Тира под собой. Когда рота начала располагаться неподалёку от стен на ночлег, прибежал молодой солдат низкого роста, со сбитым набок шлемом. Он озвучил приказ Авендора: явиться к нему, для получения особых указаний. Два друга встретились, переглянулись и, не решая гадать вслух, отправились в крепость. Тир, вышагивая через арку, вытянул из-за спины щит и поднял его над головой. Аскольд увидел это и засмеялся, прикрывая рот кулаком. -Что?.. Нет у меня веры в эти стены! Они ведь на дерьме ослином держатся! -Пха-ха… Оправдывайся, давай. Мне нравится это слушать! Тир прорычал, скаля зубы. -Пошел-ка ты нахер. То один, то другой. Покой мне будет, сука, или нет?! -Покой нам только снится, друг. — Ответил Аскольд, перестав смеяться. На лице осталась только довольная вечером улыбка. -Мне всё интереснее, не будет-ли этот сон вечным. -Я и сам хотел бы знать. Они вышли из-под арки в застенки крепости. Печально зрелище, даже в тусклом свете факелов. Куча полуразрушенных мелких и не очень зданий, которые были давно заброшены. Наверняка все, кроме, разве что, главного. Оно выглядело более-менее сносным и при этом простым: прямоугольная широкая коробка из камня и двумя крупными башнями по краям. Окна были узкими, едва различимыми во тьме, если бы не редкие отблески или падающий из них на улицу свет. -Какое величие! Какой архитектурный гений создал этот шедевр?! — Восхитился Аскольд. -Да… В сравнении с этим, Дорстад — просто сваленный в кучу камень. Оба тихонько и горько усмехнулись. И тем не менее, подошли к входной двери. Их ждал высокий, худощавый офицер в синей форме с золочёными пуговицами и эполетами с двумя звёздами, помимо этого при небольшом кивере. Кавалерист. Но что он здесь забыл? -Господа! Сержанты Аскольд и Тир, рискну предположить! Генерал не зря говорил, что пунктуальность не является вашей сильной стороной. — Доброжелательным тоном издевнулся он, да так, что даже не стало обидно и кулак не зачесался ему врезать. -Простите, а вы?.. — Неуверенно спросил Аскольд. -Джевальди Лунд. К вашим услугам. — Он комично поклонился, сняв головной убор будто шляпу. -Майор Лунд?.. Значит и ваш полк, сэр, тоже здесь? -Да, мой мальчик, тоже. Но не в полном составе, к сожалению. Мы потеряли один эскадрон почти полностью, пока пытались задержать войска Ордена. -Успешно? — Вклинился Тир. Лунд горько улыбнулся и качнул головой, одевая кивер и поправляя его за козырёк. -Мы выиграли, самое большее, около четырёх дней. Но нас ждут. Так что идёмте, господа. — Он развернулся и открыл дверь. Другой рукой махнул Тиру и Аскольду, призывая следовать за ним. При свете его удалось разглядеть лучше и впечатление он производил более чем положительное. Походка ровная, острый подбородок чуть вздёрнут, под носом расходились в стороны тонкие усы, чуть удлиннявшиеся с краёв и те, на манер подбородка, были также вздёрнуты. Бодрая улыбка неунывающего кавалериста, каким прославил себя Лунд, только красила его приятные черты лица. В узких, будто щурящихся от улыбки, глазах читалась нито бодрость духа, нито вдохновляющее пламя, горящее в них. Двум товарищам героизм Лунда был известен не понаслышке. Во время конфликта с северными племенами в позапрошлом году, именно, тогда ещё капитан, Джевальди Лунд сумел вытащить войска Агаты из крайне плачевного положения. Это произошло примерно тогда же, когда отряд Тира, Аскольда и Вольтера попал в засаду. Затем, вместе с основными войсками, им пришлось сражаться против сошедших с гор северян. Спасительной для всех оказалась атака эскадрона под командованием Лунда, который неведомо как умудрился оказаться в тылу разъярёных дикарей. С тех пор он и начал набирать славу, популярность и считался лучшим из когда-либо бывших кавалерийских офицеров. По меньшей мере дважды он переламывал ход битвы. Хотелось бы надеяться, что и сейчас сможет. Новенький кабинет Авендора таковым было назвать трудно. Обшарпанные стены, с давно облезшей штукатуркой, скрипящая будто несмазанная решётка, дверь, полупрогнивший стол с картой, стул и стол в дальнем конце комнаты, шкаф с покосившейся дверцей… С потолка, кажется, прямо на глазах Тира ссыпалось немного штукатурки, прямиком на голову Харпера. Он неприятно поморщился, зашипел будто раздраконенная змея и ладонью провёл по лысине на макушке, смахивая что само с неё не упало. Однако, незаметно для самого Харпера, но прекрасно заметно для Тира, на левом его бакенбарде расположился кусочек штукатурки. -Полковник, у вас… — Не договаривая, сержант поводил пальцем по своему виску до шеи. Харпер намёк понял, недовольно рыкнул и убрал несчастный мусор. В кабинете, вокруг стола, собралось народу, казалось, больше, чем мог вместить этот несчастный кабинет, из-за чего в нём было до изнеможения душно, по мнению Тира. И судя по вспотевшему лицу Авендора, по его тоже. Здесь были и командиры трёх уцелевших, предположил сержант, эскадронов Лунда, новый капитан Тира и Аскольда, и ещё трое батальонных командиров. Между кавалерией и офицерами Стражей была заметна большая разница: офицеры в синих киверах и мундирах, с посеребрёнными пуговицами и такими же эполетами, на которых красовалась одна единственная звезда; в противовес стояли грозные, если сравнить с первыми, воины, в бело-синем сюрко поверх кольчуги, с офицерскими обозначениями на плечах, все, как один, подтянуты, стройны, высоки и прошли не одно сражение во время гражданской войны бок о бок с Авендором. Различия — да, но резонанса или конфликта меж ими Тир не заметил. Самое большее — негласное соперничество… В чём-то. Отрадно было видеть, что все осознают и понимают простую вещь: каждый из присутствующих служит общему делу, а не самому себе. Как-то раз такое происходило на глазах Аскольда. А после его рассказа о споре и конфликтах между офицерами, едва не произошла трагедия. Всё на том же севере. Сейчас на кону стояло куда больше, так что и атмосфера была крайне напряжённой, будто на королевских похоронах. -Господа, будьте добры, оставьте нас. Займитесь обозначенными задачами. — Отмахнулся Авендор от всех лишних. И ими оказались все, кроме Харпера, Лунда, командира погибшего эскадрона и двух сержантов. Все вновь собрались за столом, разглядывая карту. Тир, надо сказать, пытался хоть что-то понять из нарисованных на ней линий прямых, кривых и косых, непонятных маленьких отметок в виде треугольников и полукругов сгрудившихся вместе. А ведь когда-то ему пытались помочь освоиться в картографии… Сестра и Вольтер, но ещё бы у них что-то получилось вбить в голову такой дубины. Удачно вышло, что незадолго до прощания с братом, у неё получилось стать ученицей картографа из Ордена Магии. Если подумать, то место престижное, глупых людей там не водится, хоть и магией особенно не пахнет. -Скажу вам, Тир и Аскольд, больше нового о предстоящей схватке. Вам будет полезно услышать. — Старик с усилием оторвал ладонь от стола, чтобы кулаком протереть слипающиеся после недавних бессонных ночей глаза. — Лунд выяснил точную численность авангарда, идущего на нас — это, по большей части, пехота в сопровождении Чёрных Голов. Полк опытных кавалеристов. Скорее всего, для сопровождения и защиты от таких рейдов, какие проворачивал майор. -Да. — Подтвердил бравый кавалерист. — Во время последнего рейда они застали нас врасплох. Едва смогли унести ноги. -Именно. Это настоящие хищники, которые в любом бою смертельно опасны. Во время осады, разумеется, они мало на что способны, но наша задача — тянуть время. Помощь придёт не ранее чем через полторы недели, если не позже. Поэтому вы должны вывести Чёрных Голов из игры. -Весь авангард идёт налегке, тяжелое снаряжение либо в обозах, либо отсутствует. Но учитывая, что предстоит им схлестнуться с великими Стражами!.. — Разгорячившись воскликнул Лунд — Я предположу первое. — Спокойно продолжил он. — Тем более осада — занятие не простое, даже если крепость сама постепенно развалится, ждать у них времени нет. Штурмовать будут часто, строить осадные орудия быстро. -Места здесь сухие, но своеобразные леса есть. Один такой майор присмотрел для засады. Заманить их туда — задача капитана Клютза, — Авендор указал ладонью на понурого кавалериста рядом с Лундом, — ваша — их потрепать или уничтожить. Тир от такой дерзкой идеи опешил, забегал глазами по комнате и громко кашлянул от подступившего раздражения, привлекая к себе больше внимания. -То есть по твоему две дюжины солдат справятся с несколькими сотнями наездников?! -Ш-ш-ш. — Лунд приложил к губам указательный палец, призывая к тишине. — Выслушай. Ваши сорок Стражей, наши семь десятков стрелков, тридцать моих наездников смогут на некоторое время застать врасплох тех, кто отправится в сторону того леса. Пока Головы будут заняты вами, я атакую идущих по дороге солдат. -То есть мы — приманка? -Отравленная. Так устроит? Отвлечёте Чёрные Головы — мы ударим по уставшим солдатам и поможем вам. Это так или иначе даст Солдису больше времени. Тир хотел продолжить, может даже оскорбить кого-то или закричать, но этот петух в мундире был прав: игра на время, в которой проиграть нельзя. Напряжённое молчание прервал Авендор, почти обессиленно упираясь ладонями в стол: -Победа или небытие, друзья мои. Победа или… -Смерть. Мы поняли, умолкни уже. И если расклад такой — хер я клал на какую-то там субординацию. Если на сегодня всё, мне пора идти и говорить своим людям, что нас на смерть отправили. Всем удачи. Тир вклинился в такую трогательную речь настолько бесцеремонно, что ему почти стало стыдно. И если бы не осознание такой близости со смертью, то и постыдился бы. Но если помирать, то какая вообще разница? С этими мыслями сержант и ушел из поганого, ненавистного и осыпающегося от давления времени кабинета.