Стражи Агаты

-Солнце, утро! День чудесный! Вылазь из ямы, друг прелестный! Развеселённый упавшим в вырытую яму Инграмом, Тир стоял на её краю и от души подтрунивал над ним, заливался хохотом от того, как комично он свалился в яму, которую собственноручно копал весь вчерашний день. Вот только из-за падения вышло так, что сетка из толстых веток и тонкоствольных деревьев проломилась под весом несчастного парняги, позволив ему свалиться вниз, а значит, что её придётся делать по-новой. Но это не страшно: главный рабочий для восстановительных работ уже определён этой самой ямой. Присев на корточки, Тир подал руку незадачливому подчинённому. Прорычав что-то невнятное сквозь зубы, тот взялся за руку, вскарабкался кое-как в своём обмундировании и с помощью сержанта наверх, отряхнулся, плюнул туда, откуда вылез, став с опущенною головой ждать новой команды. Будто команда последует не ему, а палачу. -Иди к Айверу. Он тебе покажет, как сетку делать, а потом… Чтоб всё было лучше прежнего, салажонок! — Мягко хлопая ладонью по щёчке Инграма заявил довольный будто всем на свете Тир. Хоть недоволен он был жарой, приходилось выцеплять из мелочей все лучшие чувства, которые только мог. В конце концов, жить Тиру осталось, скорее всего, какие-то пару дней, только и всего. Самое большее, на что он может рассчитывать — неделя. Хотя надежды не было и на час… Орден торопится, но будет-ли пренебрегать разведкой? Хороший, однако, вопрос. Впрочем в облаках витать было некогда, дел хватало с головой. Аскольд увлечённо подбирал и складывал длинные ветки в сетку, чтобы передать дело в руки Айвера. Он знал толк в охоте и разного рода ловушках, как все говорят, из-за жизни в семье охотника. На крупную дичь же он нынче решил пойти. Закончив, наконец, срубать с тонких стволов и длинных веток сучки, обламывать сухие ветки и складывать их вместе, Аскольд сбросил топор в сторонку, разгибая спину словно великовозрастный старик-крестьянин, только что закончивший работу в поле. Взгляд невольно прошелся по окружающему его пейзажу. Рядом, используя пенёк от срубленного дерева, трудился Борген, ефрейтор Тира, старательно измеряя по какому-то северному обычаю длину веток, которую, при необходимости, укорачивал топориком. Двое молодых братьев лет восемнадцати, с огненно-рыжими волосами и до смешного круглыми носами подносили северянину новые деревяшки с блестящими от пота и жары лицами, брали короткую передышку на несколько протяжных вздохов и снова уходили вглубь засушливого леска с топорами на плечах; многие другие Стражи занимались общим делом, не без суетливости. Некоторые точили колья, кто-то подвязывал деревянные сетки, другие подносили деревяшки под аккомпанемент стучащих топоров, чиркающих по дереву ножей, грозных и недовольных возгласов. Всё это творилось на сухой поляне без единой травинки на ней, шагах в пятидесяти за тем самым холмом, где готовилась главная засада на конников Ордена. Все работали в поте лица и понимали, что от этого зависит не чья-то жизнь, а их собственная, а смерть, дышащая и громко смеющаяся у тебя над ухом — великий мотиватор к действию. Аскольд заметил трудящихся солдат в глубине этого леса. На том самом расстоянии, когда деревья и сухие кусты ещё не совсем смешиваются в едва различимую и почти единую массу, а на склоне той самой возвышенности, на толстом бревне сидел Айвер, наклонив голову и подпирая её своей маленькой ручонкой в перчатке. На фоне стука, вскриков и рабочей суеты выделялась одна фигура, спускающаяся с поникшими плечами по склону в направлении Аскольда. Этот, кажется, был из отряда Тира. Парень прошел мимо бревна с Айвером, запнулся об него, из-за чего развернулся и потерял равновесие, едва не покатившись кубарем вниз, но влепился плечом в ствол более менее толстого дерева, буркнул ефрейтору извинения и поплёлся дальше. Что-то явно недоброе с ним приключилось, подумал Аскольд, невольно улыбаясь. Неуклюжий бедняга доковылял до Аскольда, вытянулся по струнке, исполняя воинское приветствие и заговорив голосом человека, которого ждёт смертная казнь. -Сержант Аскольд. Разрешите поинтересоваться, где сейчас находится ваш ефрейтор? Аскольд посмеялся и посмотрел на Айвера. Их взгляды пересеклись и, кажется, он тоже улыбнулся под свой тканевой маской. -Вольно, а вон мой ефрейтор. — Смахивая слезинку с глаз, Аскольд указал на Айвера. Инграм сперва не понял, посмотрел на сидящего на бревне тощего полурослика в мешковатых одеждах, в капюшоне и плаще, потом снова на Аскольда с потерянным видом. Это заставило Аскольда ещё сильнее рассмеяться. Чтоб этот шут его больше не отвлекал, он хлопнул парня по спине и толкнул в сторону Айвера. -Иди уже, ха-ха!.. -В-виноват! Сержант, только не говорите моему… -Не скажу, не скажу! Просто иди уже! -Он же меня за… — Аскольд толкнул его сильнее, поворачиваясь спиной к Инграму, постепенно успокаивая себя после встречи с этим комиком. Понурый шут, пробравшийся в ряды третьего полка Стражей, поднимался по склону к Айверу, расслабленно вытянувшему ногу вдоль бревна и локтём привалившись на другую его часть с грацией какой-нибудь графини, расположившейся на лежаке в своём саду, а не замученного дорогой и работой ефрейтора, который пытался расслабиться в сухом лесу, борясь с жарой и усталостью. -Прошу прощения… Мне, как бы сказать, нужна помощь. Нужно… Нужно сетку, в общем, сделать. Я сломал одну. Ефрейтор тихо вдохнул и резко выдохнул через рот, собираясь с силами. Поправляя маску с капюшоном, он поднялся и мягко, одними пальцами правой ладони, похлопал по плечу Инграма, указывая на Аскольда, вытаскивающего из мешка верёвки. Для такого худенького и слабого, на вид, человечка, Айвер был на удивление вынослив. Без тени усталости, он, будто плавный речной поток, обошел понурого солдатика, направляясь к занятому сержанту. Пока Инграм спустился со склона, доплёлся до Аскольда, Айвер уже привлёк внимание командира, стукнув своим миниатюрным кулачком по его спине. А ведь он даже не заметил, как к нему подобрались сзади, судя по тому, как тот передёрнул плечами. Опустив колено на землю, Аскольд посмотрел с улыбкой на нависшего над ним ефрейтора. -Чем могу, дорогой друг? Айвер указал большим пальцем на Инграма, кивнув одновременно с этим в его сторону. По немногочисленным видимым показателям эмоций — глазам и бровям — можно было понять ту высочайшую степень скептицизма замешанного с недовольством незадачливым юношей. -Да, он подходил ко мне. — Кивнул Аскольд. Ефрейтор указал на незаконченную сетку, показав затем жест переламывания палки. -Понимаю. — Кивнул снова. Маленькая ладонь протянулась в сторону мешка, выхватила его из рук Аскольда, а потом её обладатель зашагал в сторону сетки. Сержант вернулся к работе, пока Инграму предстояло только начать шаги по пути искупления. Вид чётко сложенной из деревяшек разной толщины сетки его совсем не вдохновлял. До сих пор он только стоял в дозоре, рыл траншеи и укладывал такие штуковины поверх них, а сейчас придётся связать такую сетку, сложить и замаскировать. -Какого вообще дьявола я должен один этим заниматься? У нас разве не времени в обрез? Айвер бросил недовольный взгляд из-под капюшона, вскинув бровь. Вслед за огорчённым вздохом тот указал на себя большим пальцем. Судя по пристальному взгляду, которым ефрейтор стал сверлить сложенную сетку, в голове он уже прикидывал план работы с крайне деловито сложенными руками на груди. Фыркнув что-то неразборчивое вдруг бросил мешок с верёвками Инграму. Он словил, неуклюже отступив назад и посмотрел на Айвера, который указал ему связывать сетку в местах соприкосновения деревяшек. Закончил это разъяснение, правда, тем, что провёл большим пальцем по горлу с маниакально сощуренным на Инграма взглядом. К горлу провинившегося подступил ком, который он попытался сглотнуть. -А т… Вы? Айвер расчертил на ладони сетку, распрямляя пальцы с помощь другой руки. -Выравнивать? Чтоб как та была? — Инграм махнул ладонью в сторону поднявших сетку солдат, запыхтевших от натуги, под чутким руководством какого-то худощавого, раздетого по пояс ветерана с истощенным видом и кучей шрамов на теле. Он кивнул, хлопнув в ладоши с одобрительным кивком, вслед зачем с удивительной, по личным меркам Инграма, ловкостью принялся отбрасывать лишние деревяшки, лавируя между просветами сетки будто в танце, начав с дальнего от напарника края. С пару десятков минут тратились силы уставших на жаре рук и нервы Инграма, пыхтевшего над каждым узлом будто над женщиной. Пару раз Айвер выдирал палки так резко, что незадачливый новичок умудрялся спотыкаться об неё и едва не падал. В конце концов, последний узел был подвязан, Инграм встал на ноги, отряхнул руки друг о друга и облегчённо выдохнул, будто гора с плеч свалилась, пока на одно из них не легла чья-то маленькая ладонь. Опасливо он оглянулся через плечо, посмотрел на Айвера так обречённо, словно на палача. Айвер указал на сетку указательным пальцем, затем большим на холм позади себя. К вечеру маскировка ловушки завершилась. Инграм без сил привалился к дереву, протянув ноги. Айвер уже не казался таким энергичным. Жестом ефрейтор попрощался с Инграмом, отправившись вглубь сухого леса, горбясь, пыхтя и придерживаясь за ветки и стволы деревьев, мимо которых проходил. Лучи от закатного солнца били ему прямо в спину, начавшую постепенно теряться среди чёрных лесных теней, бросающихся на Айвера, пытаясь не то окутать собой, не то пожрать, а он был и не против. Глубокими вдохами Инграм постепенно возвращал сбившееся дыхание в норму, глядя тупым взглядом в сторону уже ушедшего ефрейтора. С трудом повернув голову, он сощурился от стуканувшего в глаза яркого солнечного света. Первое время, как мысли вернулись к нему, думал он о той великой несправедливости, которой подверг его Тир — три сетки, вместо одной. Утешила лишь новость, что на этом устройство ловушек закончено. И стремительно алеющий шар закатного солнца, которое прощалось с этим днём и миром до следующего утра, будто ознаменовал конец страданиям Инграма, а вместе с тем сбил на время легкомыслие с усталостью. Общий настрой был бодрым, но что ждало всех завтра? В одиночестве паническое чувство неизбежности какой-то дикой бойни липло к Инграму словно клещ, разрастаясь, заставляя потеть от страха и дрожать, как забившийся в угол мальчишка. Тир шагал перед местами с установленными ловушками, оценивая то, как они расположены относительно дороги. -Вроде неплохо. Выглядело и вправду неплохо. Пока всадники не поднимутся на холм, то не увидят места с заготовленными ямами. Если кто-то их и заметит — остановить, по сугубо личным прикидкам, уже не успеет. Подойдя ближе к деревьям, Тиру привиделось, будто прильнув к стволу одного из них лежит тело, облитое ярким закатным солнцем. Присмотревшись, он мерзко хихикнул себе под нос. Это был всего лишь Инграм, с блестящим от пота лицом и им же пропитанной рубахой, липнущей к телу. Тир опустился рядом, опираясь на копьё. Подпёр им дерево, снял с пояса бурдюк и протянул бедняге. Инграм заплетающимся языком выплюнул слова благодарности, с трудом откупорил крышку и присосался к живительному источнику воды. -Завтра бой. По расчётам наших умников, к полудню ребята из Ордена пройдут вот этой дорогой, — Тир указал в сторону дороги, указывая пальцем направление от Сивитаса к Солдису, — в сторону Солдиса. Не важно, каким будет исход, но завтра мы задержим их. Самое забавное, что сбежать мы не сможем, даже если всё сделаем правильно. В таком лесу мы до коней не доберёмся. Как думаешь, готов умереть, если придётся? Инграм вернул бурдюк хозяину. Опустив взгляд, немного подумал над ответом. Кажется даже удивился, что Тир заговорил вдруг так спокойно, без издёвок и подтруниваний. -Думаю да, командир. Какой мне выбор? Я за сегодня уже убился так, что едва язык во рту вертеть могу, а вы говорите до лошадей добраться. Голос был уставшим. Очень уставшим. Можно было отчётливо почувствовать, какую силу прилагает Инграм, чтобы дать Тиру ответ. Такая валящая с ног усталость у сидящего рядом солдата почти отправляла его в прошлое, в то время, когда у него была только сестра и обоим приходилось изводить себя работой то тут, то там только чтобы немного поесть. Иногда их обманывали, не платили, или давали сильно меньше обещанного, из-за чего приходилось затягивать пояса, голодать сильнее обычного. Тир вдруг почувствовал себя именно тем, кто совершал подобные дерьмовые поступки, которые привели Инграма к состоянию уставшего, немощного куска мяса, беспомощно привалившегося к стволу дерева. По-странному приятное чувство заставило Тира растянуть улыбку, отвернув голову в сторону леса, зацепиться взглядом за упавшую сухую ветвь и сверлить её, пока не удастся согнать глупую улыбку с лица. -Хороший настрой, дружок… Хороший.