В поисках осколков. Второй сезон: Глубокие воды

      Пока в амбаре ждали чудовищ, Тимей сел на землю и начал раскладывать пасьянс. Он вытащил три случайные карты на прошлое, настоящее и будущее. Перевёрнутый шут. Колесо Фортуны. Смерть.       - Красота, - оценил бард дело рук своих. - Если бы я ещё знал, что вся эта хрень означает.       Внезапно изображения на картах начали меняться: Шут стал Тимеем, Колесо Фортуны застилось мглой, а Смерть начала полыхать языками пламени. Вздохнув, бард сгрёб карты с земли. Бинх с интересом наблюдал за ним.       - Так, небольшое хобби, шутки ради, - пояснил Тимей. - Но иногда можно набрести на мысли.       - Интересно.       - Хочешь попробовать?       Фантик, не выдержав, посмотрел вниз и увидел в паре метров под собой оскаленную пасть. И морду. И громадную белую медведицу, явно оценивающую его на предмет питательности. Глаза зверя горели золотым светом как и когти на передних лапах, одна из которых поднялась, чтобы... помахать дракончику. А из пасти высунулся язык. Медведица посмотрела на Фантика и внезапно подмигнула.       Продемонстрировав максимальное дружелюбие, Эстель принюхалась. С одного глубокого вдоха её мозг наполнился информацией, которую он был не в силах обработать. Сотни запахов, которые не улавливал нюх гуманоида. Большинство из них были ей не знакомы, но некоторые Эстель узнала. В первую очередь бил в ноздри многодневный перегар прошедшего здесь Лайонса. Дождь был уже слишком давно чтобы запах мокрой глины был заметен Эстель в обычном состоянии, но для медвежьего обоняния он был всё так же свеж. И что-то ещё. Тонкий шлейф запаха, немного похожего на свежую кровь, тянулся на север, к холмам. Полминуты у вермедведицы ушло чтобы осознать, что так пахнет металл. Эстель зарычала.       Гизелла какое-то время обалдевше смотрела на хозяйку, а потом взвизгнула и побежала ласкаться. И вот уже две здоровенные зверюги валяются в грязи как два котёнка, случайно налетая на дверь амбара. БУМ. Дверь дрогнула, но выстояла.       - Таааак, - Тимей встал на ноги. - Наш выход.       - Эстель, ты в порядке? - встревоженно крикнул Бинх.       Дети в подвале испуганно прижались друг к другу, Болес и Цимер схватились за ножи, Лерек хотел за рапиру, но вспомнил, что оставил её наверху.       - Только не надо тут геройствовать, - попросил Эдрик. - Ваши ножи в любом случае особо ничего не сделают металлическим быкам, а вот они вам...       - Тимей, может тебе лучше в подвале отдохнуть, - Бинх скептически покосился на барда, который, опираясь на рапиру, еле ковылял к выходу.       - За меня не переживай, я не собираюсь приближаться к ним на расстояние удара, - отмахнулся Тимей. Выглянув в щёлку между створками двери он увидел медведицу и совомедведицу, играющих в грязи. Весьма очевидно играющих, а не дерущихся. - Это Эстель с Гизеллой дурачатся. Какой странной иногда может быть жизнь.       Бинх выдохнул:       - Хорошо, - и крикнул детям: - Всё хорошо, это наша... наши медведи играют.       После крика Бинха младшие немного расслабились, но старшие мальчишки не отпускали рукоятей.       - Геройствовать не будем, - сказал Эдрику Цимер. - Только если не будет выхода. Мужчина должен умирать с оружием в руках.       Трёхлетний малыш на руках у Анны-Мари начал хныкать, но она прижала его к груди и укачивала, пока тот не успокоился.       Гизелла рассказывала Эстель о своём детстве. Жаль, что монахиня не стала понимать совомедвежий от оборотничества, и Гизелла вскоре печально поняла, что вещает в пустоту.       В тревожном ожидании прошло ещё около часа, когда Эстель услышала с севера чудовищный скрежет ржавых металлических пластин друг о друга. Она зарычала, Гизелла рядом припала к земле.       Бинх с Тимеем вышли наружу. Эстель помахала им лапой.       - Эдрик! - крикнул бард. - Бурëнки на подходе!       - Лерек, присмотрите за ними, - Эдрик вылез из подвала, схватил своё оружие и выбежал на улицу. Сторви, немного нехотя, встала и устроилась неподалёку от двери с готовностью при необходимости вступить в бой.       Со стороны холмов неторопливо приближался огромный, размером с Гизеллу, металлический бык, который, заметив героев, взял разгон. Фантик вздохнул. Ну а что тут ещё сделаешь? Свист, три волшебные стрелы, погнали. Три луча расчертили тьму и врезались в бронированный лоб горгоны, не слишком ту замедляя.       Эстель понеслась навстречу бычаре и с наскока полоснула его когтями. Раздался отвратительный скрежет когтей по ржавому металлу, от брони чудовища отломились пара мелких кусочков.       - Эх, надо было бы сначала потренироваться, но видимо придётся испытывать в боевых условиях, - Эдрик сконцентрировался на своих сапогах. - Левиоса! - он взмыл рывком на высоту второго этажа и завис там, чувствуя себя примерно как впервые в жизни встав на коньки. - Вуху, я летаю!       Эстель одобрительно рыкнула и тут же вздохнула, так как Тимей выпустил несколько зарядов, а значит начиналось веселье.       Один из чёрных лучей скатился по металлу, но ещё один чёрный и два белых доставили горгоне явный дискомфорт. С ясного неба начал идти снег. И Тимей вдруг изчез.       - Он-то почему исчез? - вздохнул Эдрик. - Отличное начало боя конечно.       - Чёртова магия, - Бинх изумлённо смотрел туда, где только что стоял бард. Потряс головой и выстрелил в горгону. Стрелы застряли между пластинами и сломались при следующем движении чудовища.       Гизелла поспешила на помощь хозяйке и когтистой лапой ударила бычару прямо по морде. Царапины получились рваные, а вот у Эстель были ровненькие.       Горгона повернула израненную железную морду и выдохнула зелёный дым, окутавший Гизеллу, Эстель и слишком низко зависшего Фантика. Дракончик начал превращаться в камень и упал на землю. Гизелла тоже потихоньку каменела. Эстель распласталась по земле как огромная медвежья шкура, уворачиваясь от газа. А покорёженная горгона, видя, что ей не одолеть превосходящего противника, пустилась в бегство обратно к северным холмам.       Фантик, подёргиваясь, лёжа на земле, что-то неразборчиво замычал, из последних сил складывая губы в трубочку. Волшебные стрелы впились удирающей горгоне под хвост. Маленький дракончик замер на земле, окончательно покрывшись каменной коркой. Эстель, с тревогой рыкнув в сторону каменеющих товарищей, понеслась за горгоной и впилась когтями ей в корму.       - Да чёрт, почему это так сложно, - Эдрик пытался опуститься на землю, успев пальнуть по горгоне. Первая стрела отскочила от металла, но вторая вонзилась между пластинами. Бинх тоже выстрелил по убегающей цели и побежал за ней. Гизелла, с силой отряхнувшись, смогла таки сбить с себя каменную крошку, обнюхала окаменевшего Фантика и грустно заклекотала.       Горгона на последнем издыхании обернулась и снова выдохнула газ. Даже не посмотрев, возымело ли это эффект, она продолжила убегать. Эстель, вновь проявив не свойственную стандартным медведям ловкость, увернулась прямо на бегу. Догнав горгону, она наподдала ей под заднюю ногу, повалила на землю и, запрыгнув сверху, принялась кромсать её когтями. Сияющие когти вспороли пластины как гнилое тряпьё и чудовище, державшее в страхе несчастных детей, со скрежетом развалилось.       Секунд через десять на прежнем месте появился Тимей и узрел Гизеллу, печально обнюхивающую окаменевшего Фантика, и удаляющиеся спины товарищей.       - Это было очень странно.       Я снова здесь и ладно, - бард подобрал Фантика и спросил у Эдрика:       - Во времени отброшен был.       Скажите, что я пропустил?       - Ну, если кратко - всё, - проворчал Бинх, ожидая, пока Эстель закончит разбирать горгону на запчасти.       - Ты там на собрание клуба поэтов что ли попал? - хмыкнув, спросил барда Эдрик.       - Их было больше, помню я,       Терять нам времени нельзя.       Исцелим Фантика сейчас       Иль прибережëм на поздний час? - Тимей протянул свиток Эдрику, пытаясь сформулировать фразу, но в итоге забил и показал жестами.       Эстель, закончив терзать ржавые останки, подбежала к Бинху и написала когтем в грязи "Я знаю, куда оно бежало. Боюсь, там есть ещё". Дварф вгляделся, пытаясь разобрать слова, что было не так уж и трудно, поскольку грязь в местах касания её когтем тут же засохла. Бинх кивнул капитану:       - Веди. Но сначала надо Фантика оживить, - он быстро пересказал парням написанное. Тимей покачал головой.       - Возможно стоит придержать,       Дабы медведей не таскать.       Эстель ткнула лапой в сторону сарая и зарычала. Тимей заковылял к подвалу.       - Сторви посиди здесь, вблизи бычков тебе всё равно лучше не находится, - попросил Эдрик свою медведицу.       - Вы живы! - радостно воскликнула Анна-Мари как только Тимей открыл люк.       - Уцелеть сумели мы,       Но вы ещё не спасены.       Выбираться не спешите,       Нашей вести подождите.       Настроенья не теряйте,       Про стихи не вопрошайте.       - Чудесные стихи, - улыбнулась девочка.       - Осторожнее там, - сказал Болес.       Тимей благодарно кивнул и закрыл люк, пытаясь не заржать. Эстель была не столь скромна, и её товарищи могли наблюдать редкое зрелище - ржущего медведя.       - Детей сумел осведомить,       Пора в дорогу-путь ступить.       И они двинулись в сторону холмов, ведомые принюхивающейся Эстель. До холмов добрались быстро, но там блуждали часа три, отыскивая нужную расщелину. Наконец перед ними открылась укромно спрятанная дыра и Эстель была вполне уверена, что металлический запах вёл туда. Эдрик заметил царапины на песчанике, из которого состояли стены прохода - очевидно, горгоны туда протискивались, так что Гизелле, которая всё же немного больше, лучше не соваться, а то застрянет.       - Гизелле лучше здесь остаться, иначе потом её оттуда вытаскивать придётся, - дварф показал остальным на царапины. Гизелла грустно вздохнула и опустилась на травку.       Эстель решительно полезла в дыру первой. Остальные полезли следом, дварфы приготовили луки, а Тимей сочинял стишки пооскорбительнее.       Как только Эстель добралась до места, где короткий коридор расширялся, из-за угла вынырнула железная морда и выдохнула. Увернуться в тесном коридорчике было сложно, и монахиня окаменела до пояса.       - По горгониной пещере       Я без шуток не хожу.       То на лютне ей сыграю,       То шолмей ей покажу, - Тимей вынырнул из-за спины капитана, решив заоскорблять горгону до смерти.       Эдрик выстрелил. Одна стрела забилась горгоне под пластину на голове, вторая попала ровно в то же место, пластина оторвалась и, кувыркаясь и лязгая, улетела в темноту пещеры. Эстель махнула передними лапами, пытаясь напоследок достать горгону, но безуспешно. Огромная медведица застыла, встав на дыбы.       Тимей принялся шмалять зарядами. Чёрно-белые лучи беспорядочно метались по коридору, оставляя подпалины на стенах. Под четыре органных аккорда. Очень зрелищно. Бард с радостью ощутил как с него спадает вся усталость. Он начал светиться, будто золото и серебро текло по его сосудам.       Сзади раздался топот копыт и по коридору с гиканьем пронеслась толпа призрачных всадников, скрываясь во мраке, не обращая на героев никакого внимания. Кажется, они скакали по своим делам. Стоило им раствориться в воздухе, как из складок подпространства появились два волка. Но в ту же секунду Тимея заключило в прочный мыльный пузырь и подняло к потолку, так что волки бессильно прыгали внизу, рыча на недосягаемую добычу.       Горгона весьма болезненно боднула Бинха. Воин поморщился и ответил точными ударами меча. Подметив наиболее уязвимые места горгоны, Эдрик ловким движением выпустил по ней две стрелы, заставляя противника пасть замертво.       Сверху донеслось:       - Ты - картина,       Я - портрет.       Ты - скотина,       А я нет.       Это бард издевался над волками, твёрдо вознамерившись заоскорблять до смерти хоть одного. Он жестами показал дварфам, что всë под контролем, сам разберётся. И тут из глубины пещеры раздался пронзительный жалобный рёв и топот. И маленький горгончик, чьих родителей они только что убили, бросился на Бинха. Но его рога наткнулись на щит.       Волки прыгали под пузырём и рычали на Тимея, один из них клацнул зубами в паре сантиметров от мыльной оболочки, но пока не доставал.       Бинх, разрываясь от жалости к детёнышу горгон, вхолостую махнул мечом. Понимая, что у него нет другого выбора, Эдрик выстрелил по мини-бычку.       - Народа мудрость велика:       Убьëт насмешка и волка.       Детёныш вновь боднул Бинха, попадая почти точно в первые две колотые раны. Дварф уже еле стоял, по прежнему не решаясь бить в полную силу, но всё же ударил пару раз мечом.       Один из волков подпрыгнул достаточно высоко чтобы цапнуть пузырь. Тот лопнул, и Тимей рухнул вниз как мешок с говном.       Две стрелы Эдрика на этот раз со звоном отскочили от бронированных пластин. А стоящий рядом с дварфом Тимей вновь принялся шмалять.       Барда внезапно охватил безумный голод. Отвернувшись от волков он вдруг укусил Эдрика за руку. Но в итоге просто зажевал его рукав.       - Эй, ты чего! - Эдрик попытался освободить руку. А все стрелы в его колчане вдруг слиплись в единое целое, сменили форму, пожелтели... Да, теперь это ещё один банан. - Эй, отпусти говорю! - Эдрик безуспешно пытался оторвать Тимея от своего рукава, но тот вцепился в него намертво. И в итоге, просто не найдя других альтернатив, дварф отвесил ему пощёчину. - Очнись!       Тимей пришёл в себя и обнаружил, что жуёт рукав Эдрика. Рукав пах пивом.       Эдрик проверил оставшиеся стрелы и к огромному удивлению обнаружил в колчане только банан:       - Серьёзно?! Вот в такие моменты я начинаю понимать Бинха.       Маленький горгончик встал на дыбы и замахал копытами, но Бинх уклонился. Когда на детёныша обрушился ответный град ударов он упал на живот, прикрыл морду копытами и жалобно заревел.       Тимей повернулся на жалобные звуки и направился в сторону горгончика, игнорируя волков. Волки от такой наглости настолько растерялись, что успели ухватить зубами только воздух за его спиной. Жестом попросив остальных отойти Тимей подошёл к детёнышу, опустился на колени, положил руку на его голову и начал что-то шёпотом рифмовать, залечивая раны горгончика.       - Ибо готов принять удар       От тех, кому принëс себя я в дар.       Детёныш поднял морду, но его глаза горели лишь болью и ненавистью к ним всем, никакая запоздалая доброта уже не исправит положения. Поскольку бард присел, он боднул его прямо в лицо, пропарывая рогом обе щеки насквозь и вырывая его вместе с клочьями кожи и мяса.       Волки, потерявшие цель, попытались ухватить когтями Эдрика и один из них царапнул его за ногу. Поняв, что лук до ближайшего магазина стал бесполезным, Эдрик выхватил рапиру и атаковал волков. Бинх поспешил ему на помощь.       Тимей, истекая кровью, прижался лбом ко лбу дитя и произнёс:       - Пусть мне ясна твоя печаль,       Услышь мои слова: МНЕ ЖАЛЬ!       Волна грома развоплотила горгончика в прах, оставляя в руке у барда оторванный рог. Тимей поднялся с колен и накинул на себя маскировку, скрывая за ней развороченное лицо и слёзы.       Перепуганные грохотом волки бросились вон из пещеры. Судя по звукам, один из них точно окончил свои дни в совомедвежьей пасти. Жалобный скулёж второго удалялся в холмы.       Бинх обернулся, обвёл взглядом полумрак пещеры и разглядел у дальней стены сваленные в небольшую груду каменные статуи людей, прикрывающихся руками от врага, и что-то блестящее под ними.