В поисках осколков. Второй сезон: Глубокие воды

      В повисшей тишине герои окинули друг друга взглядами: левая штанина Эдрика превратилась в серпантин, из-под которого проглядывали четыре длинные глубокие царапины, у Тимея была раскурочена в кровавое месиво вся нижняя половина лица – кровь заливала грудь и он чувствовал, что его настоящая рубашка под иллюзорным плащом уже ей пропиталась, у Бинха в доспехе зияли на уровне груди две одинаковые круглые дыры, из которых тоже сочилась кровь, но он не обращал на это внимания, не в силах оторваться от зрелища застывших в мгновении ужаса каменных статуй.       Тимей положил рог в карман, наложил массовое исцеление на себя с Бинхом и обернулся к товарищам. Его щёки затянулись, оставляя на месте свежей раны два шрама, имеющих такой вид, словно ранение произошло около месяца назад. Подумав, бард починил доспех Бинха.       - Спасибо, - поблагодарил дварф.       Бард жестом спросил у Эдрика, о том, кто будет расколдовывать.       - Давай лучше ты, мои прошлые попытки в магию... ну, скажем так, были не особо успешными, - решил Эдрик. Тимей пожал плечами и забрал у товарища свиток.       Пока остальные решали, кто использует свиток, Бинх пошёл рассмотреть что-то блестящее под статуями. Он подошёл к груде окаменевших жертв горгон: четыре женщины прикрывались руками, одна из них - немолодая дварфийка - сложила пальцы в некоем магическом жесте. Рядом со статуями валялась обгрызенная по локоть каменная рука. А блеск, привлёкший внимание дварфа, исходил из раскрытой сумки, прижатой каменным подолом молодой девушки - сумка раскрылась и из неё виднелась золотая цепочка медальона. Бинх поднял медальон и открыл его. В левой половинке располагался маленький портрет молодого золотисто-рыжего мужчины, обнимающего девушку в свадебном платье, а в правой - трое смеющихся мальчишек-подростков с такими же солнечными волосами. Старший из них напоминал Лерека. Бинх убрал медальон в карман, думая позже расспросить о нём Лерека. Ему показалось странным, что сумка не превратилась в камень вместе с владельцем, как это произошло с одеждой женщин.       Тимей приступил к чтению свитка:       - Не сможет тебя время размолоть,       Пусть камень обратится в плоть!       Бард попытался ухватиться за нити Завесы, вплести их в слишком сложное для его ещё скромных умений заклинание, но те со смехом и звоном выскользнули из пальцев.       Свиток рассыпался снопом золотых искр.       - Что ж, видимо у нас есть проблема, - вздохнул Эдрик.       - Я предлагаю вызвать сюда Джумалу из УСУ. Она сможет их расколдовать, - предложил Бинх. Тимей жестом показал, что это хорошая идея.       - Ну, видимо, это наш лучший вариант, - кивнул Эдрик. - Донести Фантика до города было бы ещё не слишком сложной проблемой, а вот донести Эстель...       - Тогда решено. Идите отдохните и скажите детям, что бояться нечего. Я тут посторожу, - Бинх сел рядом с грудой камней и стал ждать рассвета. Внезапно ему в голову пришла мысль, что сумка почему-то не превратилась в камень, и он подошёл к ней ещё раз. Он слышал от других искателей приключений, что иногда магические предметы не подвергаются эффектам заклинаний, наложенных на их владельцев. Может, с дыханием горгоны тот же принцип?       - Ну, не скучай тут, - обернулся на выходе из пещеры Эдрик. - Как минимум у тебя будет компания в виде Гизеллы, не думаю, что она уйдет отсюда без Эстель.       Тимей накинул на себя маскировку, создавая иллюзию, что с его лицом всё в порядке, и вышел из пещеры вслед за Эдриком. Гизелла, обнюхав вышедших парней, жалобно взвизгнула и принялась царапать вход в пещеру. Бард увидел, что совомедведица задрала какого-то кенку. Ему не составило труда связать труп кенку с визгом выбегавшего из пещеры волка и прийти к неутешительному выводу, что оборотни при смерти возвращаются в свою гуманоидную форму.       Эдрик постарался успокоить Гизеллу:       - Тише, девочка, тише. Эстель сейчас немного в... неподвижном состоянии, но мы уже скоро позовём на помощь и всё будет хорошо.       Совомедведица ткнулась Эдрику в плечо и улеглась на траву у входа. Ясно было, что она не сдвинется с места, пока не увидит хозяйку. Она всё ещё была расстроена, но поверила Эдрику, что всё будет хорошо. В конце концов, когда-то в замке Гролла именно он сумел её успокоить. Потрепав Гизеллу по голове, парни направились к хутору.       Бинх стал разбирать завалы, аккуратно перемещая каменные статуи, чтобы удобнее было их восстанавливать. Не более чем за пять минут ему удалось аккуратно расставить окаменевших женщин у стены пещеры. Затем дварф вернулся к изучению странной сумки. Рассмотрев её целиком он сразу же понял, что это ровно такая же, даже, скорее всего, купленная в том же самом Уотердипском Лайоншильд Костер, бездонная сумка, как у Эстель и Тиренд. Бинх положил сумку рядом с девушкой, которая, как он предполагал, могла быть её владелицей, и сел у стены, отдыхая и дожидаясь рассвета.       Добравшись до хутора, Эдрик с Тимеем поспешили к сараю. Бард откинул люк и возвестил:       - Покинуть убежище пора,       Закончили мы там дела.       Пусть судьба не дарит нам побед, сокровищ,       В долине больше нет чудовищ, - он уже по привычке говорил стихами, но на середине строфы вдруг понял, что может больше этого не делать. - А. О. Это кончилось. Наконец-то! В общем, да, мы разобрались с горгонами, но нам потребуется маг, который смог бы расколдовать тех, кому повезло, но не совсем.       - ...кто-то выжил? - с осторожной надеждой спросил Болес.       - Там есть несколько статуй, я их в лица не знаю, но их ещё можно расколдовать. Так что нам стоит отдохнуть и отправить в Уотердип за помощью.       - А Блас и Лют, они там?! - воскликнул Лерек. - Болес рассказывал мне про людей, которые останавливались в Таинственном Орле, это точно они!       - Там были только женщины.       - Это значит... значит... они...       - Это значит, что они возможно где-то в другом месте, - постарался успокоить парня Тимей. - Я бы не стал сразу думать о худших вариантах.       - Ну, вообще-то, они поб... - начал Цимер, но сестра наступила ему на ногу и зашипев он не договорил. У Лерека дрожали губы и он часто-часто моргал.       - Позволь ему закончить, пожалуйста, - попросил девочку Тимей. - Вам что-то известно? Это очень важно.       - Они побежали вместе со всеми взрослыми, пытаясь прогнать чудовище, - повторил парень, отстранившись от Анны-Мари.       - Что ж, тогда мы поищем место, где они на горгон нарвались, - решил бард. - Это куда лучше, чем просто решить, что они умерли.       - Ну в любом случае нам остаётся только ждать, так что время у нас есть, - поддержал товарища Эдрик.       Болес вылез из погреба и теперь переводил недоумённый взгляд с Тимея на Эдрика и обратно.       - А где все остальные? - спросил он.       - Бинх в пещере, Эстель и Фантик немножко скованы обстоятельствами, - пояснил Тимей. - Но мы это исправим. Нам просто нужна помощь.       - Правда? Вы всё исправите? - подал голос один из мальчишек помладше, до сих пор молчавший. - Вы вернёте моих маму и папу?       - Мне жаль, но я видел там только женщин, - не стал зазря обнадёживать детей бард. - Мы не всесильны. Какими бы сильными мы ни казались, у нас есть пределы. Я не хочу отбирать у вас надежду, но есть ли у вас родственники в других городах?       - Бабушка Виктория живёт в Уотердипе, - ответил Болес. - Она монашка в Шпилях Утра.       - Хорошо, ещё у кого-нибудь?       - Она наша общая бабушка. Точнее, двоюродная бабушка или прабабушка, кому как. Ещё есть сыновья бабушки Марии, но они путешествуют, мы не знаем, как с ними связаться.       - Замечательно, если моя теория окажется неверна, мы доставим вас в Уотердип. Эдрик, вопрос. Будь мы с тобой парой коров, обращающих жертв в камень, как бы мы доставляли их в логово?       - Эээ, никак? - почесал в затылке Эдрик.       - Почти. Я рискну предположить, что способ есть, однако большая часть статуй находится где-то ещё. Надо попробовать найти их.       - Вам надо отдохнуть, - раздался мелодичный голосок Анны-Мари. - Мы подождём. Теперь у нас есть надежда и возможность выйти. Вы можете остаться в свободных комнатах Одинокого Сатира. Я знаю, где дедушка Павел хранил ключи.       - Да, это здравая мысль, - кивнул бард. - В конце концов, если они простояли там несколько недель, вряд ли они исчезнут за ночь.       - Ну тогда решено, - Эдрику тоже понравился план. - Отдыхаем, завтра надо будет проведать Бинха и принести ему чего-нибудь поесть и на поиски.       Девочка отвела уставших парней в таверну и отдала ключи от первого и второго номера, пока остальные дети измученные, недоедавшие и недосыпавшие десять дней, младшие на руках у старших, поплелись по домам. В третью комнату Эдрик с Тимеем сгрузили храпящего Лайонса и рухнули каждый на свою кровать без задних ног.       Бинх в пещере от нечего делать решил рассмотреть содержимое сумки, надеясь найти что-то полезное. Прежде всего он нашёл там два тяжёлых парадных одеяния из золотой парчи и когда вытаскивал их за ткань зацепилась цепочка ещё одного, точно такого же как первый медальона. Кроме того в сумке лежал маленький золотой браслет, два зелья лечения и подписанный обеими сторонами контракт между торговыми домами Радделл и Кокс. По внутренней стороне браслетика вилась выгравированная надпись "Я люблю тебя. Б." Потратив пару часов на раздумья, Бинх всё же пришёл к неутешительному выводу, что братьев Лерека, видимо, доели.       Как только наступил рассвет Бинх взял камень и отправил послание Лизе: "Привет. Нужна Джумала из УСУ, свитки восстановления. Последствия горгон. Мы в Медвежьей Песне, там один жилой дом. Спросить Болеса. Он расскажет".       Ответное сообщение пришло через четверть часа, видимо, ушедшие на выяснение где эта дыра и сборы: "Джумала Ургмаладой выехали вам, четыре свитка, больше не было, будут четыре дня, меня не переживай, устаю, но всё хорошо, люблю тебя, береги себя".       Проснувшись пораньше, Эдрик совершил небольшую утреннюю прогулку до амбара, где забрал вещи Эстель, и решил вернуться в гостиницу и поискать что-нибудь съедобное. Но, вернувшись, он встретил в уже прибранном от испорченной еды обеденном зале Анну-Мари, которая приготовила героям нехитрый завтрак.       Тимей, позавтракав, перед тем, как отправиться на поиски других статуй, отправил сообщение Смарплу с камня Эстель: “Смарпл, привет, это Тимей, мы живы, но Эстель временно превратилась в камень. Но не переживай, это не надолго, надеюсь, скоро будем в Уотердипе”.       Конечно же, Смарпл всё равно переживал, и каждый день дёргал Тимея вопросом не расколдовали ли ещё Эстель, но лучше уж так, чем оставлять беднягу в неведении.       Позавтракав и поблагодарив Анну-Мари, Эдрик упаковал порцию для Бинха и собрался вернуться в пещеру:       - Я пока проведаю Бинха и узнаю новости. Можете пока начинать поиски, я позже к вам присоединюсь.       Лерек увязался за дварфом. Болес запретил идти младшим, кроме него с Эдриком и Радделом отправились только Цимер, Анна-Мари и девятилетний Александр - сын старшей сводной сестры этих троих. Бинх поблагодарил их за еду и показал найденные вещи. Лерек, поняв, что его братья окончательно и бесповоротно мертвы, долго и тихо плакал, прижав к губам кулак со стиснутыми в нём медальонами.       Окаменевшими женщинами оказались Генриетта Хернандез - бабушка Болеса и прабабушка Алека, вместе с мужем заведовавшая игорным домом Серебряный Идол, Удрул Врейтмейл - дварфийка-друид-алхимик, останавливавшаяся в Одиноком Сатире, Джоанна Хернандез - двоюродная бабушка Болеса, жрица Тиморы в хуторском храме, и девушка, бывшая с братьями Лерека, имени которой ребята не знали.       Все эти дни герои ночевали в Одиноком Сатире, на завтрак обед и ужин Анна-Мари или кто-нибудь из её старших братьев готовили им и всем младшим что-нибудь вроде яичницы или бутербродов. Дети всегда ели вместе с парнями, младшие, которым было лет по шесть-семь уже успели забыть о пережитом ужасе и пытались сподвигнуть их поиграть или показывали свои рисунки. Бард оценивал творчество и показывал малышне фокусы, а Бинх в основном играл с детьми. Лайонс беспробудно пьянствовал в Таинственном Орле. Гизелла обосновалась у пещеры, не желая покидать свой пост, лишь изредка отлучаясь словить себе обед. На третий день она притащила к гостинице кабана, бросила у крыльца и унеслась обратно к пещере.       Тимей в течение трёх дней прочёсывал окрестности в компании дварфов, пока окончательно не убедился в тщетности своих поисков и не сопоставил количество жителей и гостей хутора со средней потребностью в пище существ такого размера. Лерек ходил со всеми на поиски, но, кажется, не особенно надеялся на успех. Его глаза были вечно покрасневшими, а завтрак - недоеден.       - Бих! - звонко воскликнул однажды трёхлетний Эрик и Анна-Мари с удивлением отметила, что это его первое слово.       Бинх потрепал мелкого по голове:       - Молодец какой!       К Тимею особенно привязались семилетние близняшки Бланш и Элеанора, с открытыми ртами наблюдающие за фокусами.       Бинху исправно приходили сообщения от Лизы, она рассказывала, как понемногу восстанавливается Уотердип.       Однажды Тимей подошёл к Лереку и спросил:       - Я не буду спрашивать, как ты себя чувствуешь, потому что ответ уже знаю. Если ты хочешь побыть один, я пойму, но если тебе нужно будет высказаться, я к твоим услугам.       - Я буду иметь ввиду, когда наберусь сил чтобы сказать это вслух, - тихо пробормотал парень.       Бард по-прежнему каждый день ходил и искал людей, не столько из надежды реально кого-то найти, сколько из нежелания сдаваться. Именно поэтому он вышел на поиски и на четвёртый день.       К четвергу ясное небо затянуло облаками, но по-прежнему было тепло. А вот в субботу, двенадцатого, в день, когда должны были прибыть Джумала и Ургмалада, с утра даже иней лёг на траву и от дыхания в воздухе повисали облачка пара. Тимей, депрессивно побродив по соседним холмам и полям в бесплодных поисках, порядком продрог и вернулся в гостиницу.       Около десяти утра раздался стук копыт по замёрзшей грязи и сыщицы спешились у дома Хернандезов.       - Доброе утро, - поприветствовал их Тимей. Бинх тепло поздоровался с Джумалой.       - Здравствуйте, - сказала дварфийка, драконорожденная молча кивнула. - Ну, показывайте пациентов.       Гизелла у пещеры настороженно обнюхала пришедших и посторонилась, пропуская внутрь. Сыщицы навидались на службе ещё и не такого дерьма, и успели обрасти защитной коркой из цинизма, без которой на этой работе не свихнёшься так повесишься. Поэтому зрелище в логове горгон их не впечатлило. Окинув беглым взглядом фронт работ, Джумала хрустнула пальцами и весело обратилась к Бинху:       - С кого начинать?       - Давай с медведицы, она наш капитан.       Когда камень добрался до глаз, Эстель оказалась в полной темноте. Ничего не видя. Ничего не слыша. Ничего не чувствуя. Она не могла пошевелиться.       Время идёт? Или не идёт? Где здесь верх, а где низ? Есть ли здесь вообще какое-то "где"? Есть ли здесь она сама? О чём вообще можно думать, пребывая в этом небытии? Эстель было очень одиноко и грустно. Она-то была уверена, что окажется в Залах Славы и присоединится к своим предкам.       Спустя какой-то время девушке показалось, что она смогла опустить взгляд, но не видела собственного тела. Она могла протянуть руку, но не ощущала её. Наконец, у неё получилось сделать вдох, хотя она не была уверена, есть ли у неё ещё лёгкие. И в этот миг из темноты раздался собачий лай.       - Гав!       Эстель попыталась свистнуть. К её изумлению звук получился, хотя она и не чувствовала собственных губ.       - Гав!       Лай приближался, и чем ближе он был, тем легче девушке было дышать. В конце концов, Эстель начала чувствовать, а потом и видеть собственное тело.       - Хорошая собачка, - попыталась произнести монахиня.       Она стояла полностью обнажённая посреди чёрного ничего. Собственный голос казался непривычно громким. Памятуя о статуэточных финтах, Эстель попыталась придумать себе одежду. Но у неё это не получилось.       - Печально.       Маленькая золотистая точка приближалась к ней скачками, превращаясь в большого пса неопределяемой породы с лохматой грязно-золотистой шерстью. Он выронил что-то из пасти, прыгнул на Эстель и облизал ей лицо.       - Я надеюсь, ты не заколдованный мужик.       - Гав!       - Кто тут может быть в нигде?       - Гав!       - Аксель? - Эстель погладила пса, пытаясь на глаз определить пол.       - Гав!       - Как-то бы поточнее. Например длинное “Гав” это “да”.       - Гав! - пёс слез с Эстель и подтолкнул носом к её босым ступням то, что нёс в зубах.       Девушка подобрала то, что ей так настойчиво предлагали. Это было каменное сердце размером с человеческое. Когда Эстель взяла его в руки то чуть не уронила, потому что оно билось. Как живое.       - Это твоё?       - Гав!       - А кивать ты умеешь?       - Гав!       - Так, ну моё вроде на месте было. Да и оно должно быть ледяным, а не каменным.       - Гав!       - А есть ещё что-то интересное?       - Гав! - пёсель радостно завилял хвостом.       - Ну, ты можешь меня проводить, например, - предложила девушка.       - Гав!       Темнота вокруг начала осыпаться как разбитое зеркало и собака рассыпалась вместе с ней, словно была нарисована на стекле.       В пещере Джумала дочитала заклинание и каменная статуя медведя разлетелась на куски. На её месте стояла обнажённая Эстель с каменным сердцем в руках.       Тудук.       Тудук.       - Апчхи!!! - Эстель чихнула и поискала взглядом, чем бы укрыться. Рядом на земле лежал её плащ, а все ребята деликатно отвернулись. Монахиня закуталась в плащ, прижимая сердце к груди.       Тудук.       - Так, и сколько меня не было?       - Четыре дня, - откликнулся Тимей.       - Следующий, сказал заведующий, - попросила Джумала.       - Кто-то ещё пострадал? - спросила Эстель у барда. Вместо ответа тот достал из-за пазухи Фантика.       – А? Что? Это всё? Вот так вот сразу? Почему так темно? Где я?       Первое время Фантик не мог поверить, что всё резко и в миг... остановилось, закончилось. Постепенно он начал привыкать к этой тишине и темноте. Оставалась только какая-то тяжесть на душе и чувство несправедливости, неправильности происходящего. Он старался занять свои мысли воспоминания обо всём приятном и чудесном, что происходило с ним, о родном клане, о новых друзьях, обо всех своих приключениях. Ему действительно было много что вспомнить, и эти воспоминания согревали его.       И однажды... ему показалось, что буквально визуализированный им образ очередного приятного воспоминания начал проступать светящимся силуэтом в темноте. Он горел всё ярче и ярче и наконец свет ворвался со всех сторон! А с ним - запахи, звуки, ощущения, господи, он уже и забыл сколько всего прекрасного есть в материальном мире!       Каменная крошка с Фантика осыпалась под ноги Тимею.       - Добро пожаловать в мир живых, - возвестил бард. А Эстель кинулась обнимать дракончика.       – Аааааа! Что? Что??? Что????? - Фантик потрясённо обнял девушку в ответ и на его глазах выступили слёзы. – А я уже подумал, что я... Ох, друзья...       Эстель забрала у Эдрика свою сумку и принялась быстренько одеваться, скрывшись за трупом горгоны.       - Добро пожаловать обратно, - Эдрик обнял Фантика.       – Там... - всхлипнул дракончик. - Не знаю, где это было... Но без вас там было очень пусто.       - Собак не было? - с любопытством высунулась из-за быка Эстель.       – Ээээ... Нет, кажется. Ну то есть, я в какой-то момент вспомнил Джека, моего старого приятеля. Такой большой рыжий и лохматый малый, давно не виделись с ним. Но в остальном – нет, кажется, не было.       - Хм, значит это точно был не просто пёс... - Эстель оглядела оставшиеся статуи и повернулась к Тимею. - А остальные кто? Местные?       - Да, это местные, - кивнул бард. - Мы успели спасти четверых. Хоть кого-то...       - Рада, что вы воссоединились, а теперь попрошу всех, не являющихся близкими родственниками расколдовываемых, выйти на улицу и не толпиться, - попросила Джумала.       Наши герои покинули пещеру. Гизелла накинулась на хозяйку, на радостях обслюнявив все те открытые части тела, что не успели пострадать от собаки.       Через четверть часа из пещеры вышли заплаканные, обнимающие Болеса Джоанна и Генриетта и со слезами на глазах принялись обнимать всех без разбору, жали руки и благодарили за спасение. Своё и детей. Внук и Джумала уже объяснили им всё, когда спало окаменение. Тимей обнимал их в ответ, хотя ему и было не совсем комфортно.       - На будущее, было бы неплохо иметь связь с внешним миром, - покончив с объятиями сказала Эстель. - Вас могли бы спасти раньше и в большем количестве, если бы дети могли позвать на помощь кого-то.       - Мы можем что-нибудь сделать чтобы отблагодарить вас? - спросила старшая из женщин.       - Я не уверен, что вы чего-то нам должны, - пробормотал Тимей.       - Мы спасли хоть кого-то, это уже награда, - улыбнулась монахиня. - Ну и я бы не отказалась от горячего обеда.       - Оставайтесь у нас сколько хотите!       - Мы бы остались, но у нас есть дела, - принялся отнекиваться бард. - Кстати, просто на всякий случай спрошу. Вы не знаете, что стало с двумя приезжими молодыми людьми?       - Да, что с братьями Лерека? - тоже спросила Эстель.       - Они бросились на помощь вместе со мной, Николасом и той девушкой, которая их сопровождала. Их тоже накрыло этим... газом.       - Ну, в пещере были только женщины... - протянула монахиня.       - Что ж, значит это всё, - окончательно погрустнел Тимей.       - Эх...       - Полагаю, требовать плату с Лерека будет не вполне уместно, учитывая, что задание мы завалили.       Эстель кивнула, задушив меркантильные порывы в зародыше.       Женщины и Болес ушли по направлению к хутору под конвоем молчаливой Ургмалады. А ещё минут через пять из пещеры показалась, почёсывая в затылке, смуглая темноглазая дварфийка с застёжкой Изумрудного Анклава на плаще. Эстель спешно дожевала экстренно запечённую картофелину и поздоровалась.       - Аааа, так это вы не дали мне попасть на закуску горгонам?! Благослови вас Огма!       - Да не за что. Вот, это наверное кого-то из ваших, - монахиня протянула женщине найденные застежки.       - Аааа, этих, значит, сожрали... Ну, Тругаст всё равно уже старый был, а Джетте так и надо. Фреда жалко, хоть он и зануда.       Эстель отдала дварфийке те документы, которые принадлежали названным ей друидам.       - Шкатулка ваша? - Тимей протянул женщине найденную шкатулку с шерстью.       - Моя, милок, моя. Алхимические, вишь ты, ингредиенты.       - Держите, я её взял просто на случай если это поможет в ситуации. Но всё в сохранности, - бард замялся, не зная как сказать про свиток.       - Кроме свитка, - подсказала Эстель.       - Да, кроме свитка, извините.       - Спасибо, милок. Что ж, пойду я вещи собирать. Неохота тут больше оставаться, - и дварфийка вразвалочку удалилась на юг.       - Кстати, а где свиток? - спросила Эстель у Тимея.       - Ушёл в молоко, - покаялся бард. - Прости, трудно зачитывать заклинание с двумя дырами во рту.       - Да я не в обиде. Возможно я бы тогда не получила это, - девушка достала из-за пазухи сердце.       Тудук.       - А что это, кстати? - заинтересовался Тимей.       - Каменное живое сердце. Из пустоты. От собаки.       - Это нормально, что я вообще не удивлён, или стоит начать беспокоиться? - ухмыльнулся Эдрик.       - Да не, это нормально, - махнула рукой монахиня.       - Могу я взглянуть поближе? - спросил Тимей.       - Давай только с рук, а то мало ли.       Бард приложил немало усилий, пытаясь опознать странную вещь. И тут произошло нечто довольно странное. Он понял, что это магический предмет. Но не мог понять ни школы, ни назначения.       - Ну, оно магическое, - резюмировал Тимей.       - Не может быть... - саркастически протянула монахиня.       Сердце было настолько магическим, что хоть обмазывайся, но магия была какой-то не оформившейся. С одной стороны она была похожа на магию Завесы, а с другой - вроде бы и не похожа.       - По какой-то причине я не могу определить ни школу, ни назначение, - Тимей почесал в затылке. - Что означает, что оно совсем не местное. Это точно не Завеса, хотя сходства будто и есть, - бард стукнул по сердцу пальцем и то тудукнуло в ответ. Вот и поговорили.       - Подозреваю, что это часть нашего разобранного парня, - внесла своё предложение Эстель, думая, насколько уместно будет положить сердце в сумку. Оно ведь живое       - Оно похоже на человеческое, возможно, ты права, - кивнул бард. - Надеюсь, оно не взорвётся мне в лицо. У маскировки есть пределы.       Держась за голову из пещеры вышла заплаканная девушка с растрёпанными светлыми кудрями, позади неё маячила Джумала.       - Это я виновата, - шептала девушка, дёргая себя за волосы. - Я во всём виновата.       - Почему вы так думаете? - заинтересовалась монахиня, таки убрав сердце в сумку.       - Я помогла ребятам раньше заключить сделку с дядей... и уговорила их задержаться здесь... я только хотела ещё немного побыть с Бласом... если бы не я их не было бы здесь в тот день... я виновата...       - Оу...       - Ты не могла знать, - попытался утешить девушку Тимей.       - Да, вряд ли вы могли знать о набеге камнеобращающих металлических быков, - подтвердил Эдрик.       - Ну и вас бы по дороге смыло магическим штормом, скорее всего, так что хоть вы уцелели, - тоже поучаствовала в утешениях Эстель.       - Мне придётся сказать их отцу...       - Простите за нескромный вопрос... - Эстель тронула девушку за рукав. - Вы случайно не беременны?       - Я... нет. А почему Вы спрашиваете? - девушка даже перестала плакать от удивления. Тимей посмотрел на Эстель взглядом "Да, почему ты спрашиваешь?"       - Ну, так бы было хоть какое-то утешение семье, - пояснила монахиня. - И вам тоже.       Девушка истерично рассмеялась сквозь слёзы:       - Внук от племянницы злейшего врага вряд ли стал бы утешением. Да ещё и внебрачный.       - Ох уж эти семейные драмы, - пробормотал Тимей.       - Ну, при потере двух сыновей, внук мог бы всё же смягчить горе... - Эстель вздохнула. - Ну да ладно.       - Но у нас ничего не было, я бы никогда... Блас помолвлен... был помолвлен с Луизой Лайоншильд.       - Ох, да ладно, - Тимей закатил глаза, вновь услышав такую знакомую фамилию. - У меня возникает странное ощущение, что абсолютно каждый житель Побережья Мечей знает друг друга хотя бы косвенно.       - Какой честный, - одобрила почившего Бласа монахиня. - Куда вы теперь направитесь?       - Наверное, домой, в Ллорх, - девушка постепенно успокаивалась. - Я уехала без ведома дяди, он меня уже должен был обыскаться.       - Вас там нормально встретят? Не накажут?       - Я единственная наследница, ему приходится мириться, так что до смерти не изобьёт.       - Звучит не очень обнадеживающе... Но всегда можно остаться здесь, например. Но это уже вам решать.       - На день я точно задержусь, хоть немного приду в себя.       - Решать, конечно, тебе, - Тимей явно переживал за спасённую девушку. - Но если оно тебе не нужно, никто не мешает тебе сбежать. Или вернуться окольным путём. Главное, не сильно утопай в чувстве вины. Есть вещи, над которыми мы не властны, как бы того не хотели.       Вернувшись в гостиницу, наши герои плотно пообедали, размышляя, что делать дальше.       - Вы ещё тут побудете или вместе поедем в Уотердип?- обратился к Эстель Тимей.       - Что нам тут делать, задание мы выполнили, - удивилась монахиня. - А ты там что-то про бал говорил...       - Я не знаю, успею ли я подготовить пропуск для кого-то ещё.       - Ну пошлёшь птицу, когда будем подъезжать, - Эстель такой аргумент не убедил. - Я хочу танцевать!       - Посмотрим, что удастся сделать.       Когда путники, доев обед, седлали коней, Лерек подошёл к Эстель и протянул ей кошелёк:       - Как договаривались.       - Мы решили, что не выполнили свою часть договора с учетом мелкого шрифта, - объявила капитан. - Оставь себе. Ты с нами? Мы будем очень быстро ехать.       - Если ты считаешь своим моральным долгом заплатить нам, местным эти деньги будут нужнее, - предложил Тимей. - Но решать только тебе.       Парень растерянно замялся, не зная, как поступать в таком случае, и благодарно кивнул в ответ на предложение Тимея. После чего кивнул и Эстель:       - Да, я с вами, в седле я держаться умею.       Эстель явно обрадовалась такому решению, потому что считала, что несёт за парня ответственность, пока они не вернут его в город.       Путники попрощались с Хуаной, Удрул и Хернандезами и в компании сыщиц выехали обратно вдоль реки. Когда прощались с детьми, Бланш и Элеанора, стесняясь, вручили Тимею рисунок, на котором был изображён длинный огурец с палочковыми ручками-ножками, копной тёмных волос и обмотанный разноцветным шарфом. Бард аж прослезился от умиления.       Они отъехали от хутора на милю или полторы, когда Гизелла вдруг, что-то унюхав, резко бросилась в сторону от дороги и сидящие на ней только и успели увидеть, как прямо перед распахнутой пастью совомедведицы выскакивает из высокой травы и исчезает в облачке дыма красный кобольд в плаще.       - Что за чёрт! - Эстель вцепилась в Гизеллу, стараясь не навернуться.       – Это ещё что??? - Фантик успел вспорхнуть и теперь парил в воздухе, глядя в кусты.       - Что там у вас? - крикнул бард.       - Кобольды, - ответил Эдрик.       - Гизелла унюхала кобольда, но он успел свалить из меню, - пояснила Эстель. - Похоже на телепорт.       - Телепортирующийся кобольд, - Тимей только вздохнул. - Потрясающе.       И тут Фантик узнал этот запах серы. Именно его он чувствовал, когда за ними кто-то следил по дороге сюда.       – Это же... - потрясённо протянул дракончик. – Помните, я рассказывал вам, как во время ночёвки мне показалось, что я увидел кого-то?       - Припоминаю, - кивнул бард.       – Это он! Я узнал этот запах.       - Интересно, чего ему от нас надо...       - Ну, он вполне может быть тем самым, что собирал на нас информацию в городе, - предположила Эстель.       - Мммм, у нас есть фанат, - протянул Тимей.       - В следующий раз надо догнать и дать автограф.       - Зато теперь, когда я вздумаю начать разговаривать сам с собой, будет некая вероятность, что я говорю не с собой.       "А вот сейчас обидно было", - прозвучал у барда в голове голос Бонни.       "Ну прости, что у меня выдалась чертовски дерьмовая неделя. Нам повезло, что меня не накрыло камнем. Было бы очень неприятно".       Ловить улизнувшего кобольда не было никакого смысла - ищи ветра в поле, поэтому наши герои продолжили путь.