Давайте доведем мою мать.

Утро началось не лучшим образом. В голове, будто барабанами, бились отголоски вчерашнего вечера. Кажется это было первое похмелье юной Аддамс. Интересно, сколько они вчера выпили? И о чем вообще говорили? Не сболтнула ли она лишнего? Девушка не придумала ничего лучшего, как вместо первых уроков отправиться в кабинет директрисы Уимс. — Сколько вообще времени? — спросила кареглазая в пустоту, соседки не было в комнате, а значит уроки начались — вот черт, уже почти десять! — сказала та сама себе, соскакивая с кровати, но тут же оседая обратно, похмелье явно было против резких движений. Школьную форму Уэнсдей решила не надевать, теперь в планах посещения занятий вообще не было. Надев объемное черное худи и такие же черные джоггеры, девушка вышла из комнаты. Дорога до кабинета директора была настоящей пыткой, благо пытки она любит. Дойдя до двери, она как обычно вошла без стука, правда прежнего шарма уже не было. Брюнетка спокойно открыла дверь, вливаясь в помещение. На своем привычном месте сидела женщина. Вид у нее был совершенно не впечатляющий, казалось, что ее пытали всю прошлую ночь, хотя кто знает на что способна пьяная Аддамс. Может она и впрямь ее пытала… С большим усилием ученица добралась до привычного кресла и устроилась в нем почти полулежа, в таком положении явно было легче. — Воды или минералки? — сказала, наконец, женщина протягивая бутылку. — Я не хочу пить. — О, поверь, хочешь… Уэнсдей нерешительно взяла бутылку воды. Вторую Лариса приложила к своему лбу, облегченно выдыхая. Брюнетка сделала первый глоток, а дальше почти залпом выпила 0,5 божественной жидкости, именно такой она ей казалась в тот момент. Директриса улыбнулась реакции младшей. — Где твои косы? — спросила женщина. — Вы издеваетесь? Я себя-то еле собрала, а тут какие-то косы. — Тебе идет… Девушка в ответ лишь глянула исподлобья. — Почему мне так плохо? Вы добавили яда в вино? — спросила кареглазая. — Конечно, а ты что не почувствовала? — усмехнулась Уимс — это называется похмелье, моя дорогая. «Дорогая» это слово будто обожгло девушку, не было бы ей так плохо, то она вырвала бы язык за такое слово. И вообще, когда директриса перешла на «ты»? Неужели в момент их пьянки? — Что вообще было вчера? — спросила младшая. — Помнила бы я… — Эх, зря… — Что зря? — Вы могли бы такого наговорить мне сейчас, например то, что я пообещала больше не хамить вам, не лезть не в свои дела… да, вообще, много чего… — девушка задумалась — и я бы поверила… — Я предпочитаю играть честно — сказала женщина глядя прямо в черную бездну глаз собеседницы. — Достойно уважения. — Мне показалось или ты сказала, что уважаешь меня? — старшая расплылась в улыбке, все еще не нарушая зрительного контакта — мисс Аддамс, а вы мне нравитесь с похмелья. — Признайтесь, что не только с похмелья — начала свою игру брюнетка, подходя ближе к директрисе. Преградой между ними был только дубовый стол, подавляющий огонь взглядов. Они чувствовали дыхание друг друга в этой странной войне черного омута и голубого океана. Дверь кабинета с хлопком резко распахнулась. В голове обеих пронеслось, что такое себе могут позволить только представители семьи Аддамс. Война взглядами была прервана. — Лариса, что ты хочешь добиться от меня своими провокациями? Думаешь я поверила? — начала с порога Мортиша, но тут же заметила «парочку», которая странно переглядывалась. — Думаете поставили поцелуй и я сразу во все поверю? Я не вчера родилась. Я знаю вас обеих! «Влюбленные» снова переглянулись. Уэнсдей кивнула, как бы давая добро на вчерашний незаконченный спектакль. Женщина встала из-за стола, подходя к младшей и слегка приобнимая, на свой страх и риск. От чего-то по телу ученицы прошла волна мурашек « похмелье» подумала та и включилась в их совместную игру. — Мам, ну ты же хотела, чтобы я завела отношения? Вот я и завела Ларису — приторно сладко проговорила кареглазая. — Ты думаешь я поверю в ваш спектакль? На что юная Аддамс, не раздумывая пододвинула за лацканы пиджака директрису, и впилась губами в ее губы. Сердце абсолютно всех забилось чаще. Мортиша не вынесла такого нахальства, и вышла из помещения громко хлопнув дверью. Блондинка, как будто не сразу, отодвинула ученицу от себя. Глаза обеих были широко раскрыты. Обе не поняли, что только что произошло. — Вина? — предложила старшая. — Но сейчас же утро… — Как хочешь — ответила та, наливая себе. — И мне налей… Лариса — очень странным голосом сказала Уэнсдей. Уимс ошарашенно повернулась к младшей, и увидела на ее лице самую настоящую улыбку, не усмешку, не приторную улыбку, а самую настоящую и искреннюю улыбку. — Хорошо, любимая — приняла правила игры женщина. «Любимая» отчего-то обожгло черное девичье сердце, но та вновь списала это на похмелье. А вот старшая понимала, как приятно из уст младшей звучит ее имя. Но все свои ощущения обе проанализируют позже, когда кровь перестанет вскипать от этой странной игры, а сердце бешено колотиться от такого неожиданного, но очень приятного поцелуя. Глупо было бы опровергать, что им обеим не понравилось, по ним видно было, что понравилось обеим. Хоть и для Уэнсдей это был второй поцелуй в ее жизни. «Хорошо хоть этот не закончился как первый с Тайлером» — подумала брюнетка про себя. Хотя она предпочла, чтоб это было в другой ситуации, а не вот так вот на глазах матери. Дамы выпили по бокалу вина, больше не лезло, в связи с вчерашними событиями. — Я, кажется, прогуляла сегодня все уроки — сказала кареглазая. — Придется вас наказать, мисс Аддамс. — Придется, мисс Уимс, а то я совсем распоясалась. Какая-то внутренняя граница упала. Теперь они были одной командой, объединившейся против Мортиши Аддамс. У каждой была свою цель, но вот противник один, так старательно сближающий двух противоположностей. Весь день брюнетка провела в кабинете директрисы, кажется, это было единственное безопасное место, где никто ей не действовал на нервы. Похмелье отступило, и девушка даже принялась выполнять задания за пропущенные уроки. Периодически они болтали, то о ком-то, то вспоминая какие-то прошлые события, рассказывали истории из жизни. Кареглазая рассказывала как пытала Пагсли, добавляла ему яд в молоко, когда он был новорожденным. Лариса рассказывала про ссоры с Тишей, про школьные годы, про ухажеров. В дверь кто-то постучал. — Пойду пока чай налью — сказала Аддамс, им не хотелось привлекать чье-либо внимания к ним, да и не хотелось мешать делам директрисы. В ответ женщина лишь кивнула, и устало сказала «входите». В кабинет зашла Энид. — Мисс Уимс, Уэнсдей пропала, она не появлялась на уроках, и после не вернулась в комнату, Вещь тоже не знает где она. Ее почти всю ночь вчера не было, вернулась под утро, кажется пьяная, на уроки я не смогла ее разбудить. Вещь сказал, что она ушла где-то пол десятого утра. Надо звонить в полицию! — тараторила взволнованная волчица. С широко раскрытыми глазами и двумя кружками чая брюнетка вошла в кабинет. — Чай будешь? — сказала та соседке. Но Синклер похоже потеряла дар речи, она стояла посреди кабинета как рыба, хлопая губами, пытаясь хоть что-то сказать, но получалось у нее это плохо. — А ты… ты тут… значит ты… не мертва… но могла бы... ну хоть что-то сказать, я же переживаю! — вымолвила, наконец, та. — Извини, тут слишком резко поменялись планы и я не успела ничего сказать — будто оправдывалась Аддамс. — Значит планы у вас… я так понимаю узнаю я о них, когда одна из вас будет умирать — бросила соседка и покинула кабинет. Уэнсдей посмотрела на Ларису, как бы спрашивая «что не так?». Но с соседкой она разберется чуть позже, ей все равно придется рано или поздно вернуться в комнату. Не будет же она жить в кабинете мисс Уимс. Хотя почему бы и нет? Кресло стало уже как родное. Да и сама женщина стала как родная, хотя наверное это странно… Блондинка принялась снова работать, а девушка читать очередную книгу. Но работа совсем не лезла в голову, крутились мысли о поцелуе, о их странной игре, и вообще, что все это неправильно. Но почему-то так всего этого хотелось. Может просто в жизни Ларисы давно не происходило ничего нового, а вся эта ситуация была словно свежий глоток воздуха. Да и появилась возможность что-то доказать Мортише, той с кем разлад еще со школьной скамьи. За этими мыслями женщина не заметила как младшая клубочком уснула на кресле. Спящая она, конечно, намного была милее. Директриса выключила свет и укрыла ученицу пледом, сама укладываясь на диване. Было так приятно проводить с ней время, настолько приятно, что она решила пожертвовать нормальным сном и кроватью, а могла ведь просто разбудить девушку… могла, но не смогла…