a paradise is full of lies

Love who loves you back.

Он бежит изо всех сил, стараясь не оборачиваться. Он знает, что больше не сдвинется с места, если увидит, от чего бежит и что осталось там, позади. Слёзы застилают глаза, но он лишь недовольно смахивает их. Беги, беги, беги. Он слышит чей-то оглушающий вой и падает на колени, разбивая их о твёрдую землю. Фиолетовые листья папоротника окрашиваются красным, некрасивые разводы на ногах расплываются перед глазами. «Кровь плохо отмывается», – горько думается мальчику. Когда сзади трещит дерево и слышится ещё один крик, Феликс резко садится на постели, открывая глаза. По щекам непрерывно катятся слёзы, и он со злостью вытирает их. Что ему только что принислось? Очередной кошмар? Но почему в этот раз - такой реалистичный? Как будто Феликс из сна был Феликсом из жизни. Однако такое просто невозможно. Учащённое дыхание и дорожки от слёз, неприятно стягивающих кожу. Страх беспокойно мечется внутри слабого тела. Спустя пару минут паника отступает, душа успокаивается и затихает, находя тёплое убежище где-то в пятках. Но картинка в голове не стирается. Феликс спускается к Минхо. Он всегда идёт к старшему после ночей с кошмарами. Потому что Минхо заваривает самый лучший ромашковый чай и объятия у него самые крепкие. – Ликс? Опять феи постарались над твоим сном? – сонно спрашивает Минхо, всё ещё лежащий в кровати, когда Феликс стучится к нему в дверь. – Иди сюда, – и широко разводит руки для объятий. Ли, не думая, падает в них, утопая в мягкости одеял и умиротворении, исходящем от Минхо. – Расскажешь, что тебе снилось? А я заварю тебе чай, – аккуратно разрывая объятия, спрашивает парень. Феликс шмыгает носом, но кивает. Когда тепло Минхо покидает его, он сильнее заворачивается в одеяло. – Я должен был бежать... Я не знаю, от чего или кого, но мне было так страшно. Я чувствовал такую сильную вину... Но так боялся обернуться и посмотреть, что же случилось. Эта паника просто съедала меня заживо. Я слышал, как кто-то очень громко кричал. Мне было так страшно, я... – Феликс всхлипывает, закрывая лицо маленькими ладошками. Минхо мягко отводит их от его лица, вкладывая в ладони горячую кружку, наполненную запахом ромашки, тепла и дома. – Выпей. Это поможет, – и непозволительно нежно убирает прядки волос, мешающие заглядывать прямо в его волшебные глаза. – Ничего из этого не было правдой. И никогда не будет. Всего лишь кошмар, – почему-то феи кошмаров посещают только Феликса. Старший всегда рассказывал хорошие сны, Чанбин говорил, что они ему вообще не снятся. И только у Феликса это всегда кошмары. – Всё было будто в реальности... Я понимаю, что этот мир создал я в своей голове, но.... Всё равно страшно, – Ли утыкается взглядом в плавающие в кружке чаинки и поджимает губы. Он не забыл ни один свой плохой сон. Этот тем более не сможет забыть. – Всё будет хорошо, солнышко, – Минхо руками рисует круги на лопатках младшего, выводя известные ему одному символы. Эти монотонные движения на удивление действительно быстро успокаивают Феликса. *** Хёнджин снова находит его в лесу, что совершенно неудивительно. Кажется, будто Ли только спит в домике, а всё остальное время проводит в тени деревьев. За неделю наблюдений за мальчиком старший успел идеально это понять. – Почему ты всегда сидишь здесь абсолютно один? – Феликс не пугается, хотя шаги Хвана заглушались зелёной травой. Ему лес подсказал, что здесь ещё кто-то есть. – Джисон любит помогать на Поляне, да и вообще лес этот не любит. А я вот жить без него не могу! И, пока Чанбин не заставил меня что-то делать, убегаю сюда. Здесь для меня безопаснее всего. Но для всех остальных – нет. – Ты типо какой-то избранный? Прямо как Гарри Поттер? – со смешком выдаёт Хёнджин, но видит, как вытягивается лицо Феликса в удивлении, и теперь удивляется он. – Серьёзно? Совсем ничего не помнишь? Даже легенду кино и книг? – складывает руки на груди, приподнимая бровь. Он совершенно не верит, что все на этом острове не знают ничего о другой жизни. – Я правда не понимаю, о чём ты... И Хёнджин пересказывает ему весь сюжет книг о Гарри Поттере. Никогда он не думал, что ему пригодятся именно эти знания. А учительница утверждала, что без математики в жизни никуда. Оказывается, вот без чего не обойтись. Хван смеётся со своих мыслей, но продолжает свой рассказ. Позже он, пока делится впечатлениями, наблюдает восторг в глазах соседа. – Получается, в их мире можно летать? Это же невероятно! – Феликс даже вскакивает на ноги и встаёт прямо перед Хёнджином. – Я бы тоже хотел уметь летать... И колдовать всё что угодно! – И что бы ты себе наколдовал? – интересуется старший, а Ли, ни секунды не думая, выкрикивает: «Шоколадные конфеты!». Это заставляет Хвана очень громко рассмеяться, пугая кузнечиков и злых духов, что всё время собираются вокруг него. Феликс их видит, но упорно молчит. – Чанбин просто запрещает есть много сладкого... Говорит, что можно заболеть... Ду... Де... Как же это называется? – он задумчиво прикусывает губу, пытаясь вспомнить сложное название болезни. – Диабет, – подсказывает ему Хёнджин. Понимание загорается в глазах младшего. – Точно! Какой ты умный, Джинни, – подпрыгивает на месте Феликс, пока парень пребывает в ступоре. Так его называл только отец. Неожиданная пелена слёз заставляет взгляд мутнеть... – Джинни, идём завтракать. – Иду, пап, сейчас! – шумно спускаясь по лестнице, отвечает мальчик. – Поможешь мне завязать волосы? Они никак не собираются в нормальный хвостик. Мужчина, которому на вид около 40 лет, мягко разворачивает ребёнка к себе спиной, забирая у него резинку. Он пальцами расчёсывает пару спутавшихся прядей и с лёгкой улыбкой завязывает уже отросшие до плеч волосы в низкий хвост. – Вот и всё, – хлопает по плечу, пока мальчик благодарит его и бежит к столу. – Приятного аппетита! Не торопись, чтобы не подавиться. ...Хёнджин моргает, резко качая головой, отбрасывая наваждение от собственных воспоминаний. Отца он себе не вернёт. Просто потому что выбраться отсюда он никогда не сможет. Остаётся надеяться, что папа о нём позабудет и станет жить спокойно и счастливо. Без своего Джинни. – Ты чего? Завис на минут пять, – наклоняется к нему младший, заглядывая прямо в глаза. – Мне подсказали, что лучше не трогать тебя, поэтому я просто ждал. Что случилось? – Просто задумался, ничего особенного, – «Кто подсказал?» – так и не спрашивает, только пожимает плечами, убирая резко накатившее напряжение, и встаёт на ноги, которые вдруг словно налились сталью. – Нужно возвращаться, скоро закат, Чанбин будет искать нас. – Точно! Побежали, – громко произносит Феликс и первым срывается на бег. Хёнджин устремляется за ним. За Феликсом тянется будто весь лес. Лианы так и норовят зацепить его за ранки на ногах в ненавязчивой попытке остановить, просят побыть с ними ещё немного. Насекомые не разбегаются, а, наоборот, летят рядом с мальчиком, пока тёплый ветер развивает его пушистые волосы. Вот она – свобода. – Почувствуй дыхание леса, Джинни! – смеясь, кричит ему Ли, разворачиваясь к нему прямо на бегу. – Это под силу только тебе, – отвечает ему Хёнджин, увеличивая скорость и почти догоняя бегущего. Однако ветер помогает мальчику, подгоняя его, отчего тот удаляется от Хвана всё дальше. Они приносят с собой запах трав, цветов и лёгкости, когда забегают на Поляну. Хёнджин не может не засмеяться от переполняющих его чувств. Все мальчишки, выполнявшие какие-то поручения Чанбина, с удивлением поворачиваются в их сторону. Хван был здесь недолго, но уже все успели понять, что он весьма недружелюбен, а ещё у него всё время одно выражение лица. Поэтому видеть его смеющимся то же самое, что сказать живущим здесь детям, что помимо этого острова в мире есть ещё тысячи таких островов. Настолько же далёк от их понимания такой Хёнджин. – На что уставились?! – возвращая лицу то самое каменное выражение с нахмуренными бровями и поджатыми губами, рявкает на детей Хван. – Необязательно быть таким грубым, позволь себе радоваться, – делает ему замечание проходящая мимо Рюджин, а парень сжимает кулаки. Он уже открывает рот, чтобы ответить ей, но маленькие руки Феликса, обхватывающие его запястья, останавливают Хвана. Ли молча качает головой и тянет его за собой. – Не нужно на неё злиться. Она ведь права, –мягко говорит ему младший, держа путь к их домикам. – И ты туда же, – ворчит на него Хёнджин, но интонация у него гораздо теплее, чем с остальными ребятами. Он не может грубить Феликсу. – У тебя вот здесь, – мальчик, совсем не боясь, кладёт руку на грудь Хёнджину прямо туда, где располагается сердце, – не глыба льда, а горячий очаг. Не туши его, – и отстраняется так же резко, как и дотронулся до него. Феликс убегает в домик к Джисону, пока Хван так и стоит посреди Поляны, приложив руку к тому место, где только что лежала рука мальчика. *** Хёнджин узнаёт о кошмарах Феликса совершенно случайно. Он уже около двух месяцев на острове, и его привычкой стало приходить к Минхо на завтрак хотя бы пару раз в неделю. С Минхо они часто просто молчат, но этот порой то, что по-настоящему требуется душе Хвана. В один из таких дней, наиболее солнечных в этом месяце, он вновь заходить к Минхо в домик, но находит вовсе не привычное умиротворение, а беспокойство и страх. Глаза невольно начинают искать причину перемены атмосферы и натыкаются на дрожащую фигуру Феликса, которого крепко, но осторожно обнимает парень. Хёнджин хотел тихо уйти, пока его никто не заметил, но у Минхо есть удивительные способности чувствовать людей. А ещё скрипящие половицы стали предателями для него в этот день. – Хёнджин-и? Я и забыл, что ты сегодня придёшь, – тихо произносит вместо приветствия Ли, всё ещё не выпуская мальчика из своих рук. – Сегодня тебе придётся приготовить завтрак самому, – с сожалением продолжает хозяин дома. Но Хвана больше не интересует завтрак. – Феликс? Что случилось? – Хёнджин не решается подойти ближе, так и топчется у порога, заламывая пальцы от съедающей его тревоги за друга. У того глаза красные, щёки покрыл нездоровый румянец, а сам он так отчаянно вцепился в Минхо, что костяшки пальцев побелели от усилий. – Всё в порядке, Джинни, давай встретимся позже на нашем месте? – голос Феликса подводит его в конце, ломаясь, но все делают вид, что не замечают этого. Парень послушно скрывается за дверью. В ту ночь Феликсу снова приснился тот кошмар, где он убегает, чувствуя непреодолимый страх внутри. На этот раз трясло его гораздо сильнее, чем в первый. Он судорожно хватался руками за рубаху на груди, пытаясь вдохнуть кислород, пока паника не отступила. Феликс немедленно спустился к Минхо и разрыдался у него в руках. Старшему оставалось только успокаивающе гладить мальчика по спутанным волосам, вычёсывая оттуда лепестки цветов и плохие мысли. – Мне постоянно снятся кошмары. Я всегда прихожу к Минхо после таких ночей, – в этот же день говорит Хёнджину Феликс, когда приходит к дереву, у корней которого они часто вместе проводят время. – Что... Что тебе снится? – Хвану и самому раньше снились кошмары, но у него всегда был папа, который пел ему одну извечную колыбельную, и маленький Хёнджин каждый раз засыпал под неё, позабыв обо всех плохих снах. Но у бедного Феликса здесь нет никого, кроме Минхо. – Всегда разное. Феи кошмаров весьма творческие личности, когда дело касается их работы. Сегодня мне приснился сон, который однажды уже снился, и это самый страшный сон на моей памяти. – Могу ли я попробовать избавить тебя от кошмаров? – робко предлагает Хёнджин, уже заранее уверенный в том, что ответ будет отрицательным. Но Ли его снова удивляет. – Ты правда можешь сделать это? – детский восторг загорается в глазах мальчика, как будто Хёнджин собирается отгонять голыми руками от него фей кошмаров. – Я не хочу гарантировать, но мне это всегда помогало раньше... – Тогда я согласен! Мне правда можно приходить к тебе ночью? – уточняет Феликс. Хван молча кивает, наблюдая за тем, как спокойствие разливается в глазах друга. – Пойдём, я обещал рассказать тебе немного о строении насекомых, – слабо улыбается Хёнджин, протягивая раскрытую ладонь. В неё тут же ложится аккуратная рука младшего, и он скрепляет их руки в замок. *** – Джинни, – мальчик осторожно прикасается к плечу спящего, трясёт немного. Ли было страшно приходить к кому-то кроме Минхо, но он доверяет Хёнджину и надеется, что тот его не прогонит. Хван просыпается неспешно и неохотно. Он открывает глаза и пару раз медленно моргает, привыкая к темноте. Видно, что он сначала пугается тёмной фигуры Феликса у своей кровати, но потом, кажется, понимает, кто это и зачем пришёл к нему в такой поздний час. – Кошмары? – Феликс скованно кивает, и парень без лишних вопросов откидывает одеяло, молчаливо приглашая к себе в тёплые объятия. Хёнджин уже видел, что именно так Минхо успокаивает мысли мальчика, а ещё он прекрасно знает о тактильности Ли, поэтому он уверен, что это единственное верное решение. Когда младший укладывается рядом с ним, он, говоря не громче шёпота, продолжает.– Попробуй сконцентрироваться только на моём голосе, хорошо? И не пытайся удержать себя ото сна. Со мной тебе точно не будут сниться кошмары, я обещаю, – и мягко отводит прядь волос, что мешает ему видеть звёзды в глазах Феликса. Хотя сейчас там, конечно же, больше страха, который распугал все звёзды. – Ты прогонишь их? – с детской наивностью уточняет Ли. Хотя он ведь и есть ребёнок, ему положена такая наивность. – Да, они боятся меня, – усмехается Хёнджин и кладёт голову Феликса к себе на плечо. Он прочищает горло, вспоминая песню, которую отец всегда пел ему перед сном. Это волнительно – делиться таким личным. Но он понимает, что всей его истории, связанной с этой песней, Феликс не знает, а значит, и лишних вопросов задавать не будет.

Аквариум – Город золотой

– Под небом голубым есть город золотой, С прозрачными воротами и яркою звездой. А в городе том сад, всё травы да цветы. Гуляют там животные невиданной красы. Хёнджин осторожно проводит пальцами между прядями, вычёсывая оттуда плохие мысли. Феликс легко выдыхает с первых же слов. Голос старшего звучит как дом. Он наполнен спокойствием и ощущается так хорошо, что не слушать его просто невозможно. Ли, мысли которого состоят из фантазий, очень ярко представляет себе картинку, которую описывают в песне. – Одно - как жёлтый огнегривый лев, Другое - вол, исполненный очей; С ними золотой орёл небесный, Чей так светел взор незабываемый. Хван уже увереннее касается Феликса, ненавязчиво успокаивая не только его разум, но и тело. И он чувствует, как мальчик в его руках расслабляется, а дыхание его выравнивается. – А в небе голубом горит одна звезда; Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда. Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят; Пускай ведёт звезда тебя дорогой в дивный сад. Парень помнит, как сильно любил конкретно эту часть в песне, но никогда не мог сказать почему. Он помнит, как отец всегда пел ему именно эти строчки с особой любовью. Сейчас он думает, что Феликс и есть тот самый ангел, которому он подарил бы весь небосвод, если бы смог. Сейчас он как никогда понимает строчки «кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят». Раньше папа пытался объяснить ему их смысл, но маленький Хёнджин только смеялся, говоря, что святых людей не бывает, а любви тем более не существует. Тогда папа немного ругал его и показывал альбом с фотографиями мамы. И сейчас, вспоминая это, Хван понимает, что именно любовь была в глазах мужчины, когда он тёплым голосом в сотый раз рассказывал сыну о маме. – Тебя там встретит огнегривый лев, И синий вол, исполненный очей; С ними золотой орел небесный, Чей так светел взор незабываемый... Во сне Феликс видит всех волшебных животных, улыбается им, а они показывают ему свой мир, знакомят с другими существами. В этом сне Феликс счастлив. Это его первый сон, в котором не страшно, а комфортно. Хёнджин думает о том, что эта песня может описать место, в которое он попал. Львов и орлов тут, конечно, вряд ли увидишь, но есть свои чудеса, которые поражают ничуть не меньше. Например, мальчик в его постели, который до ужаса боится кошмаров, но совсем не боится Волшебного Леса, куда ступать остерегается даже Чанбин. Или нестареющие дети, проживающие своё бесконечное детство. Феи и русалки и правда поражают меньше, чем подобные нереальные факты. В эту ночь Феликс спит как никогда спокойно, а Хёнджин безустанно отгоняет фей кошмаров от мальчика. Те не связываются с ним. Потому что он в них не верит. Он не боится кошмаров. В его жизни было слишком много ужаса, чтобы бояться своих собственных фантазий. Поэтому феи отступают. Они ведь питаются страхом, Хван уверен. Но от него они его не получат. Хёнджину уже нечего бояться. После попадания сюда – тем более. *** Феликс редко просыпался не от кошмаров. Синяки под глазами он посыпал блёстками и сам ходил светился изнутри, чтобы Чанбин неладное не заподозрил. Лучше уж он будет странным, чем грустным. Минхо он просил ни за что не говорить никому об этом, даже если пытать будут. Старший тогда задумчиво кивнул и пошутил, что если всё же будут пытки, то его легче всего расколоть. Феликс ему не поверил. Сейчас же, когда все блёстки с щёк и ресниц отпечатались на чужой подушке и груди, мальчик чувствует себя словно без одежды. Он сонно поднимает голову. За окном, наверняка, уже давно светло. Вставать не хочется. Хочется тёплого молока и ещё одну спокойную ночь. От его копошений просыпается и Хёнджин. Его длинные волосы в абсолютном беспорядке, а на щеке отпечатался след от подушки. Ли тихо хихикает, наблюдая за дезориентированным после сна старшим. – Доброе утро, Джинни. Хёнджин медленно поворачивает голову и думает, что хочет слышать эти слова каждое утро. – Доброе утро, лучик, – Феликс смущается нового прозвища, но с открытой душой принимает его – такое ему нравится. Поэтому он улыбается, но розовые щёки прячет в подушке. Хван треплет его по волосам и медленно сползает с кровати. – Я не слишком хорош в готовке, поэтому не стоит ждать завтрака в постель, – и виновато пожимает плечами. Младший на это только отмахивается. – Пойдём к Минхо? У него обязательно найдётся продуктов ещё и на нас, – спокойно предлагает мальчик и выпрыгивает из тёплого вороха одеял. – Ты хорошо сегодня спал? – осторожно интересуется Хёнджин. Он весьма неуверен, что спел хорошо. Но больше всего неуверен в том, понравилось ли это Феликсу. – Никогда так хорошо не спал! – он весело подпрыгивает на месте, как те самые мячики-попрыгунчики из детства, и в мгновение оказывается очень близко. – Спасибо тебе, Джинни. Хёнджин успевает почувствовать ураган, который будто сносит его с ног. А это просто Феликс выражает свою глубокую благодарность ему, оставляя на его щеке поцелуй, полный разноцветных блёсток и хороших снов. Хван, поражённый его действием, ещё с минуту стоит неподвижно. Ли уже выбежал на улицу, пока старший неловко прикасается к месту абсолютно невинного чмока и глупо улыбается. – Что же ты со мной делаешь, Феликс... – качает головой, прикрывая рукой глаза. Возможно, пребывание на острове принесёт ему гораздо больше, чем он мог бы ожидать.