a paradise is full of lies

Первое убийство — как первая любовь, его невозможно забыть.

– Мы все здесь мертвы, – говорит ему Хёнджин, и сердце Феликса, кажется, действительно останавливается в этот момент, – мы не стареем и навечно заперты здесь. Это не дом, а тюрьма для нас. Наши души заперты здесь. Феликс ему, конечно же, не верит. Но спать перестаёт. Однажды он спрашивает об этом у Чанбина. Тот губы поджимает и посылает его в лес набрать дров. Зубы мальчишки скрипят от злости, но он послушно выполняет задание Со. Всю следующую неделю он предпринимает попытки поговорить с лесными существами, но они словно прячутся от него. Один раз Феликс разочарованный бродит по Лесу и натыкается на озеро с русалками. У тех широкие хвосты размером почти с Ли и острые клыки. Глаза, отливающие золотом, медленно моргают, изучая душу мальчика. Он поводит плечами в стороны, скидывая с себя внимательные, пожирающие его взгляды. – Человек, – почти что шипит русалка, сидящая ближе всего к Феликсу, – зачем пожаловал в наш дом? – Я... Я заблудился, – он заикается, делая шаг назад. Сухая ветка под его ногами громко хрустит, и он вздрагивает. В следующее мгновение Феликс уже бежит обратно, цепляя множество листьев и насекомых на одежду. Но он совсем не заботится об этом. Страх сковывает внутренности, парализует сердце, застилает глаза. Сзади раздаётся противный скрипящий смех и слышится плеск воды. Забегая на Поляну, Феликс валит с ног Джисона. – Ликс? Ты чего не смотришь, куда бежишь? – кряхтя под мальчиком, спрашивает Хан. Феликс тут же встаёт и помогает подняться другу. – Прости, не заметил тебя. – Неудивительно, ты с такой скоростью нёсся. Что случилось? – Джисон отряхивает штаны от пыли и потирает ушибленный затылок. – Просто испугался какого-то звука в лесу и побежал, – виновато замечает Ли, кусая губы. Парень понимающе кивает. –Этот лес на меня такую жуть наводит. Не следует тебе туда соваться лишний раз, – Джисон напряжённо смотрит на деревья за спиной друга и уходит, махая Феликсу рукой. Мальчик с трудом оборачивается и выдыхает, понимая, что чересчур сильно испугался русалок. Но надо признать, что выглядели они и правда очень пугающе. – Больше туда ни ногой, – бормочет себе под нос Феликс и чувствует знакомые руки на своей талии. – Куда больше ни ногой, м? – Хёнджин проводит холодным носом по шее, щекоча кожные рецепторы и вдыхая цветочный запах мальчика. – К русалкам, – Ли поднимает плечо, намеренно пытаясь уйти от щекотных движений, но макушка старшего мешает это полноценно сделать. – Ну Джинни, – смеётся Феликс, и тот наконец даёт ему немного личного пространства. – Насколько далеко в лес ты зашёл на этот раз? – пальцы с талии перемещаются чуть вперёд, играя с краями просторной белой рубашки. Шаловливые руки парня чуть приподнимают её вверх, давая прохладе попасть на чувствительную кожу. – Полагаю, что слишком далеко. Раньше я не видел этого озера, – пожимает плечами Феликс, аккуратно разворачиваясь в руках Хвана. – Но оскал русалок страшнее, чем рисуют в книгах. Блики играют на волосах парня, а его широкая усмешка вызывает знакомые мурашки и спокойствие в груди. Феликс никогда не знал любви, поэтому даже не смеет давать название этому светлому чувству. Оно прячется за красными щеками, горящими глазами, тёплыми прикосновениями и поцелуями со вкусом доверия. Но незнакомое ощущение поглощает все мысли Ли, когда он вспоминает, что его сердце на самом деле не должно биться. А значит, и чувствам там не место. Мёртвые ведь не чувствуют. Он отстраняется, выпутываясь из объятий, и щебечет что-то про то, что ему нужно помочь Джисону. Хёнджин настороженно кивает, заметив мгновенные изменения в настроении мальчика. Хван в голову не лезет, ждёт, когда тот сам обо всём расскажет. Только вот этой ночью Феликс не приходит к нему. Парень впервые за долгое время засыпает в холодной постели, а мальчику этажом выше всю ночь снятся кошмары, и под утро он сдаётся, не пытаясь больше уснуть. *** На следующий день с самого раннего утра он проводит много часов в поисках лесных нимф. Они живут здесь веками, поэтому точно должны что-нибудь знать. Когда солнце уже поднялось над горизонтом, Феликс зашёл так далеко в Лес, что сомневался, выйдет ли самостоятельно отсюда. В конце концов он обнаруживает нимф на дне пещеры, где скрывается подземное озеро. Пятеро красивых девушек нежатся на камнях и ведут разговор. Феликс совсем не понимает их языка.  Галька хрустит под ногами, привлекая существ. Мальчик изо всех сил старается смотреть им в глаза, не опуская взгляд ниже, на их полностью обнажённые тела. – Как ты попал сюда, человек? – сладко пропевает одна из девушек. Мелодичный голос разительно отличается от голосов русалок, и Феликс немного расслабляется. – Я... Я искал Вас, – нимфы удивлённо переглядываются между собой, шепчась о чём-то. – Зачем это мы тебе понадобились? – с нескрываемым любопытством спрашивает другая девушка. У неё светлые волосы, отливающие золотом. В прядях закреплён сплетённый из незабудок венок. – Мне нужны ответы на мои вопросы, а вы единственные на всём острове, кто может мне их дать. – Мы ничего не даём просто так, – шепчет существо, подплывая ближе к нему. – Ты должен отдать нам самое ценное, что есть у тебя в жизни. Мы проверим ценность этого и, может быть, ответим на твои вопросы. Феликс вздрагивает. И задумывается. – Я найду это и вернусь за ответами, – опуская голову, подрагивающими губами произносит мальчик. Нимфы громко смеются над ним, ныряя в глубину озера. – Глупый, глупый человек, – слышатся смешки в спину, но Ли не оборачивается. *** Понурого Феликса Лес встречает не так радостно, как обычно. Феи попрятались за листьями папоротников, скалясь на человека из темноты. Ветви деревьев опускаются ближе к земле, перерывая обзор на тропинку. Зловеще завывают неизвестные мальчику существа. Ли жмурит глаза, кусая губы, пока пробирается через Лес, что резко стал недружелюбным к нему. Кто-то из темноты ставит ему подножку, и он безвольно падает на холодную землю, не успевая подставить руки. Нос болит от удара, колени разодраны и кровоточат, ладошки исцарапаны камнями, а из глаз невольно начинают течь слёзы. На ладони в ранках застревают грязь и страх, пока Феликс тщетно пытается стереть солёные капли с щёк, только растирая кровь по своим веснушкам, что больше не светятся неоновым фиолетовым. Лес ему больше не рад. Осознание бьёт по мальчику сильнее, чем недавнее падение, и у него не остаётся сил, чтобы встать. – Почему!? – громко в оглушающую тишину кричит Феликс. Его голос эхом разносится по лесу. Ответа не следует. Ли всё-таки поднимается на ноги и медленными шагами идёт к выходу из места, что в один миг перестало быть его домом. *** В последующую неделю Феликс мрачнел на глазах. Он перестал ночевать у Хёнджина и в принципе перестал нормально спать. Синяки под глазами ничто не могло скрыть, а сжатые в тонкую полоску губы уже не растягивались в улыбку. – Лучик... – старший запинается, с нескрываемым беспокойством смотря на мальчика, которого теперь язык не поворачивается назвать солнечным. Он будто стал тенью. Потерял всю свою яркость. – Что? – резко огрызается Феликс, с ясной раздражительностью смотря прямо Хёнджину в глаза. По коже Хвана идут мурашки от этого взгляда. Перед ним не Феликс. Куда делся тот вечно весёлый мальчик, желающий жить? Где в этих глазах хоть капля радости и любви к этому миру? – Ты... Что с тобой происходит? Поделись этим со мной, – с такой горечью просит Хёнджин, что до мурашек теперь пробирает Чанбина, который стоит неподалёку от них и невольно слышит их разговор. Состояние Ли его тоже сильно беспокоит, но, в отличие от Хвана, Феликс даже не дал ему подойти к себе, шипя и сбегая в лес. – Ничего, что тебе стоило бы знать, – всё так же грубо отвечает мальчик, а на дне его глаз рождается пожар. Это лучи заката отражаются в чёрной бездне, однако Хёнджин вздрагивает, понимая, что это внутренний огонь Ли. Эта отдалённость разбивает Хвану сердце. Они за короткий срок стали такими родными, и в один день Феликс просто изменился. Тогда он пришёл из Леса весь в царапинах и своей крови, смешанной с грязью и слезами. Чанбин с Минхо испуганно бросились к нему, но он оттолкнул последнего от себя, скрывшись в своём домике. Старшие ещё долго пытались достучаться до него, но до вечера следующего дня он ни разу не вышел и не подал голоса. В стенах своей комнаты он пластом лежал на кровати, пока слёзы заливались в его уши, а он разочарованно растирал их по щекам. Ему было так больно и страшно. Он не знал, что делать с этими чувствами в груди, что переливались через край его души. – Как же мне теперь быть... – шептал тысячи раз за те часы в пустоту стен, устало прикрывая глаза. Спал он отрывками, просыпаясь от бесконечных кошмаров, где его терзали жители Леса самыми разными способами, а он безропотно позволял им делать это с собой. «Заслужил», – подсказывал внутренний голос, когда Феликс просыпался и неистово рыдал, заглушая крики подушкой. Хёнджин неоднократно пытался открыть дверь его домика, но на его просьбы впустить никто не отвечал. Хван злился и все следующие дни до выхода Феликса срывался на всех подряд. Он громко кричал и в грубой манере посылал всех куда подальше, даже Чанбина, который на это лишь качал головой, но ничего не говорил. На этот раз у парня были все основания так себя вести с наставником. Минхо три раза в день оставлял тарелки с едой под дверью Феликса. Первые четыре дня они так и оставались нетронутыми. Но на пятый день тарелка с кашей, оставленная Ли утром, была пустой. Старший сиял ярче любой звезды, понимая, что ребёнок не голодал. Молчаливым «спасибо» от Феликса через неделю стала помытая посуда. До этого тарелки выставлялись грязными и иногда даже с недоеденными порциями. Но Минхо внимания на это не обращал: главное, что младший хоть как-то ел, а посуду он и сам за него помоет. Спустя долгие две недели Феликс бледный и похудевший вылезает из своего домика. Он будто прозрачный, непривычно молчаливый, и его впервые не замечают, когда тот появляется на Поляне. – Феликс! – облегчённо и сломлено кричит Хёнджин и уже бежит к нему, крепко обнимая и расцеловывая впалые щёки. – Как же ты напугал меня, – Хвану кажется, что, отпусти он мальчика сейчас, тот песком рассыплется у него на глазах. Осядет в траве, зароется в землю так, что больше не найдёшь. – Прости, – голос охрипший от долгого молчания и очень тихий. Старшему приходится напрягать слух, чтобы понять его. – Глупости... Главное, что ты в порядке. – Я... Я не могу, я в тупике, я ничего не понимаю... Что мне делать? – быстро, невнятно шепчет Феликс, резко качая головой. – Что случилось? Как я могу помочь? – Хёнджин не отпускает его от себя, прижимаясь лбом к волосам. – Прикрой меня перед Чанбином, я вернусь после заката, – это всё, что говорит Ли, уходя в Лес. Старший абсолютно ничего не понимает и совершенно не хочет отпускать от себя Феликса после стольких дней разлуки. Но покорно остаётся на Поляне. *** – Я узнал, что для меня самое ценное в этой жизни, – Феликс подходит к озеру, садясь прямо у воды. Он уже не боится. Все эти дни он думал. Очень много думал. В голове были тысячи разных вариантов, однако всё было не то. – Глупый, глупый человек. Ты уверен, что та правда, которую ты так стремишься узнать, стоит того, что ты хочешь отдать нам? – одна из нимф подплывает ближе, оказываясь на песке у ног мальчика. – Уверен, – в горле у Ли стоит ком, но он произносит это. – Самое дорогое для меня - весь этот остров и люди на нём. В моей жизни для меня нет ничего дороже... Одна из нимф вдруг резко начинает смеяться, заставляя Феликса ёжиться от мурашек, прошедших по всему телу. – Ты же осознаешь, что мы заберём у тебя это? Заберём в любой момент, который посчитаем подходящим, – спрашивает та, что находится ближе всего к нему. – Если вы подтвердите то, что я уже знаю, во всём этом для меня не будет никакого смысла, – Феликс касается рукой сырого песка, заглядывая существу в глаза. – Расскажите мне правду об этом острове. Кто мы на самом деле, как попадаем сюда, всю систему, скрытую здесь. – Тогда слушай... Ещё две нимфы подплывают ближе, но остаются в воде. Одна из них и начинает рассказ. – Дети здесь мёртвые. Фактически на этот остров попадают неупокоенные души, сохранившие образы своих хозяев. Многие дети по всему миру подвергаются насилию, бедности и другим испытаниям Судьбы. Здесь - второй шанс для вас всех. Когда душа находит покой в этом месте, она идёт на перерождение, а ребёнок пропадает с острова. Обычно сюда в течение некоторого времени прибывает одиннадцать душ, и все они постепенно уходят, но так, что никто не замечает пропажи. Вот сегодня, кстати, одна душа ушла на перерождение. Она первая из всех вас. Но сначала здесь появляется душа наставника – это души детей, которые наказаны, и пребывание здесь для них - подобие одного из кругов ада. Это единственные души, которые не попадают в мир людей снова, а перерождаются в другом обличье и вновь оказываются тут, сохраняя все свои воспоминания. Причём воспоминания и из своей жизни, и из жизни на острове. Они приходят первыми и уходят последними. У вас, как ты наверняка уже догадался, это Чанбин. – Почему Хёнджин всё помнит? – Он, вероятнее всего, должен был стать новым наставником вместо Чанбина, который уже отработал своё. Хёнджин был выбран и попал сюда, но потом оказалось, что никаких грехов на его душе нет, а вытащить его отсюда теперь невозможно. Его душа уже никак не сможет упокоиться. Он останется здесь навсегда.  – Из-за какой-то нелепой ошибки он обречён быть здесь? Неужели вы все так жестоки, чтобы даже не помочь ему найти покой? – Все души здесь сами по себе, существа острова никак не смогут кому-либо чем-либо помочь. – Мы не единственный такой остров, верно? – Какой ты догадливый. Ты прав, островов с такими душами несколько десятков. Феликс замолкает на долгие минуты. Солёные капли скатываются по веснушкам, а мальчик шмыгает носом, уткнувшись взглядом в песок. – Заберите мою жизнь, – просит с дрожью в голосе, поднимая красные глаза на красивых существ. – Мы не можем. У тебя её нет. Ты мёртв. Возвращается Феликс поздно абсолютно пустым. Негативные мысли пожирают его всего, а он с поднятыми руками сдаётся в их плен. Пару часов назад он потерял смысл своей жизни. Тихой, размеренной жизни, состоящей из улыбок и удовольствий, пришёл конец. *** Нет, нет, нет. Не может этого быть. Он не может быть мёртвым. Феликс не верит им всем. Он уже начинает думать о том, чтобы задушить всех фей кошмаров, потому что такой кошмар могли подсунуть в сон только они. А он не сомневается, что это всё - просто очень плохой сон. Он проснётся, пойдёт поесть у Минхо и целый день опять будет помогать муравьям строить свой большой дом. Его нормальной жизни не пришёл конец, всё как всегда, он такой же, как и раньше. Он почти убедил себя в этом, но для начала ему необходимо проверить кое-что. Ли помнит, что однажды Чанбин брал его с собой на охоту и оставил в качестве трофея одну занимательную вещицу. – Да где же он? Должен быть здесь, – копошится в сундуке Феликс, бормоча проклятья себе под нос. – Ликс? Ты чего ищешь? Договаривались же встретиться в шесть? – Хёнджин ступает на коврик домика Феликса, когда тот радостно восклицает «нашёл!» и вдруг резко замирает. – Что случилось? – нетерпеливо спрашивает Хван. Феликс поворачивается к нему лицом, пряча что-то за спиной, и медленно начинает приближаться. Хёнджин чувствует в груди странное беспокойство и нарастающую животную панику. Организм будто кричит ему: «Беги, он опасен», но старший смотрит на своего милого мальчика и не видит в нём ни капли опасности. Только дикий страх, сжирающий его заживо. – Я только проверю, ладно, Джинни? Всё будет хорошо. Это не должно сработать, мне нужно только... – и, не желая ещё больше тянуть, резко вонзает большой охотничий нож прямо в сонную артерию парня, – убедиться... От испуга Феликс вытаскивает нож, и из раны тут же фонтаном начинает вытекать кровь. Много крови. Хёнджин только хрипит, хлюпает кровью, залившей горло, испуганно смотрит на мальчика в последний раз, прежде чем мешком упасть на пол, заливая бордовой жидкостью любимый ковёр Феликса. В глазах меркнет на пару мгновений, беспорядочные мысли стаей кроваво-красных фей и гигантских стрекоз налетают на Ли, пока тот в ступоре стоит над мёртвой теперь душой. На этот раз окончательно мёртвой: смерть на этом острове приравнивается к отказу от перерождения. Мальчик не моргая смотрит на свою руку и зажатый в ней нож. Он сдерживает в себе крик осознания и падает на колени, подползая к Хёнджину. Отбрасывает орудие в сторону, зажимает рану руками и сильнее стискивает зубы, лишь бы не закричать во весь голос. – Нет... Ты не должен был умирать... Ты же уже умер однажды... Как же так, Джинни? Как так? Я же... – и срывается на тихие рыдания. Мир Феликса начал рушиться несколько часов назад, когда он узнал жестокую правду. Мир Феликса развалился на мелкие осколки битого стекла только что, когда он собственными руками убил того, кто стал для него семьёй на этом острове. Обнимая своими руками постепенно холодеющее тело, Ли всё больше понимал, что у него больше нет дома. Ни в лице Хёнджина, ни в лице острова, что приютил его. И это било сильнее ножевых или его вечных кошмаров. Потому что кошмары можно было победить, а все раны - затянуть и залечить. Эту рану не вылечить, ему уже не помочь. Поэтому сломленный Феликс решает, что ему незачем больше жить. Смысл своей жизни он сам же и погубил. А острову без него будет лучше. Воспоминания захватывают мысли мальчика. Его знакомство с Хёнджином. Первое не самое лучшее впечатление. То, как он покорил его своими знаниями. Их первые прогулки и моментальное попадание прямо в сердце с совместимостью сто процентов. Феликс мог подолгу болтать, а Хёнджин улыбался и слушал. На следующий день голос младшего был сиплым и теперь много говорил Хван, что проводил маленькие лекции по живой природе для своего парня. Это были моменты, наполненные жизнью. Жизнь и состояла из этих моментов. Но Феликс всё сломал. В груди и мыслях почему-то ощущение, что далеко не в первый раз. Ли не знает откуда оно, однако верит ему без всяких вопросов. Теперь он знает всё о себе. По крайней мере в этом мире. Только мальчик совсем позабыл о своём даре нимфам. Нимфы ведь в переводе означают «жадность» – это когда-то рассказывал им Чанбин. Когда они получают что-то в дар, то забирают слишком много, максимум от того, что отдаёт им человек; их существование возможно только за счёт алчности. Феликс совершил самую большую ошибку в своей жизни: он доверился существам, олицетворяющим ложь и обман и наказанным за этот смертельный грех. А потерянного слова назад не вернёшь. Внутри каждой души существует целый мир, созданный всеми воспоминаниями: плохими или хорошими. Когда владелец души отказывается от неё, маленький мирок рушится, забирая с собой хозяина. Возможно, поэтому во Вселенной существуют самоубийства? Феликс не знает, что ему делать с кровью, пропитавшей ковёр, не знает, что делать со своей душой, покрытой багряными отпечатками, не знает, как всё исправить, чтобы не сломать ещё больше. Исчезновение Хёнджина же точно заметят. Его собственный испуганный взгляд Минхо точно считает, забеспокоится, начнёт допытывать с вопросами. И Феликс не сможет устоять перед этим. Испуганная душа мечется в грудной клетке больной птицей, не имея возможности вылететь оттуда. Ли впервые остаётся один на один с проблемой. Он не может пойти к Чанбину или пожаловаться Джисону. В этот раз он истинно одинок. Феликс слышит чей-то вскрик и выбегает на улицу, крепко закрывая дверь. Некогда зелёная трава на Поляне чернеет, деревья ломаются с громким треском, Ли улавливает их немой плач. Чанбин резко выскакивает на Поляну, начинает что-то громко кричать, но дети попрятались в своих домиках на деревьях, которые разрушаются прямо под ними, и не слышат его отчаяния, с которым тот пытается спасти их души. Корни деревьев становятся видны, они уродливы и безжизненны. Со замечает замершего Феликса и рукой подзывает к себе, продолжая что-то кричать. Мальчик не сдвигается с места. Он видит, как старший срывается к его дереву, вытаскивая с нижнего этажа Минхо, домик которого начали разрушать корни, уродливо повылезавшие наружу. У него заплаканные глаза, он мёртвой хваткой вцепился в Чанбина, изо всех сил прижимавшего его к себе. Тут взгляд Со останавливается на Феликсе, и мальчик понимает: он знает, он всё знает. У него всегда был дар к проницательности, а возможно, он просто отлично разбирался в психологии. Но суть в том, что он всегда умел считывать эмоции, ложь, легко понимал что к чему. И сейчас ему не составило труда понять, из-за кого остров оказался в таком состоянии. Ли вдруг чётко осознает, что ему нужно бежать. Сердце в груди ускоряет ритм, а дыхание сбивается. Остров разрушается, вместе с ним разрушаются и души детей. Чанбин не сможет спасти никого, как бы лихорадочно не пытался это сделать. Парень в его руках гаснет на глазах. Феликс не готов видеть и его смерть тоже. Он убил их всех. Он погубил этот остров. Но бросить здесь Хёнджина для Феликса равняется предательству, поэтому он всё же спускается к Чанбину. – Что ты наделал?! – кричит Чанбин. Слёзы видны на его щеках, руки, держащие Минхо, лихорадочно дрожат. Чанбин любит этот остров. Как оказалось, гораздо сильнее, чем сам Феликс. – Хёнджин там, наверху... Ты... Прошу, проводи его как следует, – голос срывается, Ли почти плачет, спотыкается об корень, разбивает руки и колени в кровь. Чанбин не помогает ему подняться, смотря на него снизу вверх. – Зачем, Феликс? Почему..? – горькое разочарование и непонимание слышится в его голосе. Он ощущает приближающийся конец. Мальчик чувствует ком в горле, который не позволяет ему говорить. Только всхлипывать и отводить взгляд. Минхо затухает на глазах Чанбина, который больше всего боялся потерять его. Со совершенно не знал, как будет жить, когда придёт время Ли уходить с острова. Сегодня он проводил Тэхёна, душа которого быстрее других нашла умиротворение на этом острове. Старший был так счастлив, что очередная душа освободилась от оков боли. А сейчас держит на руках того, кому за столько времени так и не решился признаться. Но уже слишком поздно, и эта вина полностью лежит на когда-то солнечном мальчике, что превратился в тень. Чанбин не понимает, что Феликс просит сделать с Хёнджином. Он не понимает, почему тот не спустился и не пытается остановить Ли. Что же наделал этот испугавшийся ребёнок? Чанбин принципиально не ответил ему тогда, потому что не нужно детям здесь знать жестокую правду этого места и их судеб. У них всех есть шанс на перерождение и не наставнику забирать этот шанс. Видимо, Феликс узнал правду самостоятельно и правда выбила маленькую израненную душу из колеи. Сожрала изнутри. До такой степени, что его сейчас с трудом можно узнать. Минхо ужаснулся бы, если бы у него хватило сил взглянуть на младшего. – Просто знай, что мне очень-очень жаль, – всхлипывает мальчик и разворачивается, моментально срываясь в Лес. Засохшие ветки тут же закрывают тропинку, по которой он бежит, будто засасывая его. Лес не собирается выпускать своего обидчика оттуда. – Феликс! – что есть силы кричит Чанбин, но ему отвечает только остров, что скрипит и стонет, ломается и погибает. Минхо в его руках сильно вздрагивает, поднимая заплаканные глаза. – Его сон сбывается... Тот сон был вещим... Ему было суждено погубить нас, – тихо объясняет Ли, прислоняясь холодным лбом к плечу наставника, теряя последние силы. Он чувствует уходящую жизненную энергию в своём теле, понимает, что почти не может контролировать конечности, это заставляет его сильнее разрыдаться. Умирать вот так намного больнее, чем от чего-либо ещё. Чанбин отказывается верить. Минхо рассказывал ему о последнем кошмаре Феликса, который снился ему последнее время, и очень беспокоился за мальчика. Но Со не думал, что сон окажется правдой, станет пророческим. Однако даже зная это, он не смог бы остановить ход событий и Феликса. В нём всегда играло любопытство, которое в итоге и погубило их всех. – Я берёг все души от этой правды столько лет... Я искренне желал им добра, зная, насколько опасен этот Лес. Будь он проклят! Русалки и в прежние времена губили корабли, а перебравшись сюда, совсем озверели, готовые схватить любого, кто подойдёт к ним меньше, чем на метр. Я пугал ими детей, рисовал страшные картинки этих существ... И феи только в сказках добрые, а этот ребёнок поверил им, – горько продолжал описывать магических существ Леса наставник, который никогда не открывал всю правду о том, какой Лес на самом деле. – Ты сделал всё, что было в твоих силах, Бинни, – мягко пытается успокоить его Минхо, протягивая дрожащую руку к волосам парня. Пальцы почти не сгибаются, и он спешит опустить руку. – Оглянись, Минхо. Это всё моя вина. Я допустил чрезмерное любопытство Феликса. Я слишком сильно привязался к нему, стал слабым к его выходкам и никогда не мог по-настоящему на него злиться. И вот, он познакомился с феями, русалками, со всем злом, что скрывал этот Лес. Феи здорово промыли ему мозги. Им выгодно, когда на этом острове никого нет, кроме них. Лес заполнит каждую щель и каждый камень, когда здесь никого не будет. Они добивались этого. Но погубили себя, нас, Лес... – Феликс был у нимф, Бинни... Только они знали больше, чем ты и феи, – голос Ли уже трудно расслышать, он тихий и слабый. Наставник этого острова оседает на землю с еле дышащим телом в своих руках, наконец в полной мере осознавая всё произошедшее и отсчитывая последние минуты этого острова. Феликс забрал шансы на жизнь у каждого здесь. Это жесточайшее преступление, за которое ему не будет прощения ни в одном из миров. *** Он бежит изо всех сил, стараясь не оборачиваться. Он знает, что больше не сдвинется с места, если увидит, от чего бежит и что осталось там, позади. Слёзы застилают глаза, но он лишь недовольно смахивает их. Беги, беги, беги. Он слышит чей-то оглушающий вой и падает на колени, разбивая их о твёрдую землю. Фиолетовые листья папоротника окрашиваются красным, некрасивые разводы на ногах расплываются перед глазами. «Кровь плохо отмывается», – горько думается мальчику. От понимания того, что его собственный сон стал реальностью, влага снова скапливается в уголках глаз, застилая всё белой пеленой. Каждая веточка, лист и травинка теперь норовят сделать ему больно, ранить, не дать бежать дальше. Он не узнаёт свой старый добрый Лес. Как же так? Лесу больно, Феликс ощущает это физически, потому что невольно связал себя с ним. Эта боль абсолютно нечеловеческая, его ломает изнутри. Все существа спешно сбегают, если их ещё не накрыло проклятье нимф, которое сбылось благодаря жертве Феликса. Ли отдал этот остров нимфам, а они в своей непреодолимой жадности поглотят каждый кусочек острова, не оставив ничего живого. Мальчик снова срывается на бег. Он не может смотреть на то, что сам же и погубил. Но Лес не хочет выпускать его. Ветки царапают лицо, крылья стрекоз задевают руки, ранят повсюду. Феликс даже не сопротивляется. Ему нужно лишь добраться до края острова, чтобы это всё кончилось. Он эгоистично хочет покончить с этими мучениями. Лианы деревьев впиваются ему в тело, охватывая плоть, словно змеи, поглощающие свою добычу. У измученного ребёнка едва ли хватает сил, чтобы вырваться из них. Феликс кричит, плачет, цепляется за всё что можно вокруг, но ветки продолжают оборачиваться вокруг него, выпускают шипы. Как будто и не было этих нескольких лет, когда Ли заботился об этом Лесе, постоянно разговаривал с ним, отдавал всего себя. Теперь агрессия выплёскивается на виновника его погибели совершенно заслуженно. Только вот маленькому Феликсу этого не вынести. Он уже потерял всех дорогих себе людей и не сможет вытерпеть гнев Леса. – Пожалуйста, дай мне уйти, прошу... Мне так, – мальчик всхлипывает, ногтями впивается в землю, – мне так жаль, я не хотел... Я не знал, что правда стоит так дорого... Как вдруг Лес и правда выпускает его, и Феликс видит фей. – Ты погубил нас, глупый человечишка, – они шипят на него, глаза сверкают красным, опасность так и исходит от них, – а теперь ты хочешь, чтобы мы отпустили тебя? Тебе не сбежать отсюда, Ли Феликс. От самого себя не убежишь. Но Феликс понимает, что умирать от рук фей ему совсем не хочется. Он, конечно, сильно сожалеет и малодушно помышляет о смерти, но ни в коем случае не желает умирать в муках. Ли задумывается: а в прошлой жизни он тоже так же сильно хотел умереть? Нормально ли вообще, что дети хотят уйти из жизни? Мальчик поднимается, ещё раз шепчет «простите» и на ногах, которые то и дело подгибаются от усталости и боли, бежит. Бежит так долго, сколько хватает сил. И наконец-то видит край острова. Это обрыв в несколько сотен метров, возвышающийся над бескрайним океаном. Завораживающе красиво и в такой же мере пугающе. Но Феликсу больше нечего бояться. Страшнее, чем то, что он уже сделал, ничего быть не может. Сзади его ждёт более жестокая смерть, чем здесь. – Прощай, Неверлэнд. Ты подарил мне счастливое детство и множество воспоминаний. Как жаль, что я всё забуду. Но все остальные обязательно будут помнить, – скалится Феликс, смотря назад, на то, что когда-то было его домом. Но разве не он только что убил всех своих друзей и своего парня? Как он может вообще говорить подобное? Становится стыдно, но только совсем немного. Он ведь просто проверить хотел. Хёнджин сказал, что все они - умершие души детей. А раз они уже умерли, нельзя же убить их второй раз, верно? Оказалось, что можно. К огромному сожалению Ли, они все были здесь всё же живыми, хоть и не в той степени, в которой мы привыкли воспринимать это слово. Но сделанного назад не вернуть, а выбор мальчика был определён. Он выбрал правду, а не этот Остров. Феликс знает, что феи кошмаров сохранят его страшный секрет. Самое главное, чтобы Питер Пэн сохранил его секрет. Потому что страна Неверлэнд принадлежит ему, и он наверняка разозлится, узнав, что здесь больше никто не живёт. Хотя, возможно, скоро здесь появится кто-то вроде Чанбина. Снова будет первым. Ли только надеется, что другой Чанбин справится и выживет, ведь потерянным душам так сильно нужен наставник. Ведь Неверлэнд на самом деле не остров чудес. Это рай, полный лжи.