Эта собака не кусается.

No need to imagine 'cause I know it's true They say "All good boys go to heaven" But bad boys bring Heaven to you It's automatic, it's just what they do They say "All good boys go to heaven" But bad boys bring Heaven to you Julia Michaels «Heaven»       Проснулся парень от ощущения легкой прохлады там, где всего минуту назад было тепло и уютно. Приподняв ресницы, он увидел, что Ньют поднялся и как был раздетым, приблизился к камину и подкинул пару дровишек и немного растопки. Затем развернулся и сел на край дивана, вытянув больную ногу.       «Все-таки напрыгался… болит снова…» - подумал Томас, следя за парнем из-под ресниц. Ньют тем временем, все -так же обнаженный сидя на диване, несколько раз распрямил и согнул ногу, потом принялся разминать икроножную мышцу. Это было на столько непривычно и приятно наблюдать за парнем, когда тот думал, что его не видят, что брюнет, решил не выдавать того факта, что бодрствует. Лицо Ньюта было расслабленным, волосы слегка растрепаны, но он все равно выглядел притягательно. Эмерсон тем временем закончил с ногой и вытянув ее, натянув носок на себя, подставил теплому воздуху, идущему от огня. Митч подумал о том, что у него невероятно изящные, тонкие и красивые ноги с костистыми овальными коленками, которые хочется целовать и гладить. Блики из камина играли на бледной молочной коже, отблескивая на короткой золотой цепочке, подчеркивая хрупкость фигуры в целом. Ньют смотрел на разгорающийся в камине огонь, погрузившись в размышления.        Когда Митч был еще маленьким и счастливым ребенком, а родители были еще живы, они втроем жили в большом теплом доме, где на полочках стояли мамины фарфоровые статуэтки, и Томас любил рассматривать их. Они были совершенны. Среди них были балерина, пастушка и пастух, клоун, ангелочки и еще парочка других.        И сейчас Ньют напомнил ему того самого пастуха. Это был худощавый юноша, тонкий, одетый в белую рубашку и распахнутую на груди темную жилетку. Белое фарфоровое личико с темными выделенными глазами, светлые волосы, наполовину прикрытые небольшой шапочкой, длинные ноги без обуви. Парень продолжал сидеть на диване, откинувшись на руки и задумчиво смотрел на огонь.        Томас вздохнул чуть глубже и Ньют повернулся, привлечённый этим звуком и внимательно посмотрел на лежащего парня. Томас сомкнул веки, решив не выдавать своего пробуждения и думая о том, что лежит полностью обнаженный перед любовником, а тот молча его рассматривает. Спустя по меньшей мере минуту, Митч услышал, как Ньют поднялся с дивана и отойдя к небольшому комоду у стены открыл ящик. Томас приоткрыл веки, продолжая наблюдать за любовником. Было приятно думать о блондине, как о своем любовнике, как о своем парне, как о своем любимом… как о своем…        Ньют достал из комода сложенный ровным руликом плед и вернувшись к парню, аккуратно накрыл его по самую шею, подоткнув теплую ткань со стороны дивана. Томас с трудом удержался от того, чтобы не потянуться к блондину и не поцеловать его, но он остался лежать, притворяясь спящим.        А Ньют тем временем, выпрямился и с удовлетворением осмотрев свою работу, перевел взгляд на камин. Очевидно, убедившись в том, что новые дрова принялись, от отошел на пару шагов и снова посмотрел на лежащего Митча. Тот продолжал делать вид что спит, но едва не выдал себя, заметив каким теплым любящим взглядом его обвел парень. Это было на столько приятно, что если бы Ньют не развернулся и не направился в ванную, Репп бы выдал себя с потрохами.        Через некоторое время до Томаса донесся приглушенный звук льющейся воды и парень на некоторое время погрузился в сонное раздумье.        Ньют на самом деле любит все контролировать. Ведь, если разобраться он не позволил Митчу ничего лишнего на его взгляд. Он мягко, но уверенно вел его, оставляя иллюзию главенства. Да, технически Митч был главным, но на самом-то деле ему позволили занять это место, виртуозно, ласково и умело трахнув себя им.        Репп усмехнулся, подумав о том, что вскоре Ньюта ожидает несколько сюрпризов, потому что парень не собирался мириться с предложенной ему ролью послушного пса. Том хотел любить Ньюта и собирался это делать так, как сам считал нужным, а не в рамках предложенных блондином. Мерфи никогда не причинит ему вреда, не сделает больно, не унизит и не оскорбит, но и любить он собирался по-своему.        Уже засыпая, Том подумал, что Ньют неспроста любит все контролировать и на это есть причины, но додумать эту мысль ему не удалось, поскольку он снова услышал звук мягких шагов и приподняв веки, увидел, приближающегося парня, уже в темных боксерах, чистого и пахнущего гелем для душа.        Ньют улегся рядом, стащив подушку с дивана и подложив под бок, а так же прихватив по дороге еще один плед. Тут уж Митч не сдержался и приобнял парня, не открывая глаз, утыкаясь носом в светлые приятно пахнущие волосы.

***

      Почти весь следующий день они провели на улице, гуляя по туристическим тропам и возвращаясь только, чтобы поесть. Собаки всюду гуляли с ними и если длинноногий неутомимый Граф с удовольствием скакал по сугробам, то корги попрыгав первое время за другом, вскоре утомился и запросился на руки к Ньюту и тот оказался готов к подобному развитию событий, взяв с собой рюкзак для переноски собак.        Первое время все, включая Ньюта ржали, как кони, наблюдая за торчащим из-за его спины любопытным псом, который попеременно пытался лизнуть всех проходящих мимо. Через некоторое время, Томас сменил Ньюта и понес Арчи сам в то время, как Граф бежал рядом и всем своим видом показывал, что не согласен с поведением коротконогого друга.        После проведенной вместе ночи, между парнями образовалась невидимая, но крепкая связь. Они постоянно обменивались взглядами, старались прикоснуться друг к другу. Митч даже урвал несколько поцелуев, когда Ньют помогал ему одевать рюкзак с Арчибальдом.       - О, смотрите! Заснул, - обратил внимание Минхо, показывая на Арчибальда, который удобно устроил морду на плече Томаса и теперь сладко спал, покачиваясь в такт ходьбы парня.       - Доверие восьмидесятого уровня, - улыбнулся Галли, глядя на собачью морду. Томас обратил внимание, как друзья переглядывались за завтраком, когда заметили на шее Ньюта ближе к ключицам пару небольших розовых отметин. Похоже, все знали, чем они занимались ночью, несмотря на удаленность домиков друг от друга. Смущения никакого Том при этом не испытывал, наоборот, теперь он ощущал, что Ньют стал полностью его и никто не имеет права на него позариться. Мысль о собственничестве приятно грела душу и злобное животное внутри груди удовлетворенно заурчало, когда брюнет столкнулся взглядом с Ньютом, который шел справа и что-то обсуждал с Алби. Томас обратил внимание, что эти двое прекрасно общались и, когда Ньют приезжал в спортзал за ним, то обычно подолгу мог разговаривать с Амином, пока сам Мерфи переодевался.        Вечером все долго сидели у кострища, веселились, пили, разговаривали и уже глубокой ночью разошлись по домам. Ньют затащил Томаса с собой в ванную и душ они принимали вместе. Сил на полноценный секс после целого дня гуляний по горам и полуночного веселья не было ни у одного, ни у другого, но это не помешало Томасу прижать блондина к теплой стене в душевой кабинке и приласкать, обхватив оба их требующих внимания члена рукой. Ньют накрыл его руку своей и вскоре оба получили приятную разрядку, усыпая друг друга поцелуями. Правда, Ньют чуть не свалился, когда нога подвела в самый неподходящий момент, но брюнет успел его подхватить и закинув ногу себе на бедро, продолжил целовать шею и плечи, иногда возвращаясь к губам и линии подбородка.        Митч давно такого не ощущал. Он возродился из пепла и теперь в груди было тепло и легко. Ньют пробуждал в нем все самое светлое и доброе, что он думал исчезло после смерти близких людей. Блондин сначала удержал Митча от непоправимого шага в бездну, помог справиться, показал, как это сделать и вообще принял, когда тот был пуст и ничего из себя не представлял. А теперь принимал поцелуи и отвечал на них с таким же пылом и страстью, прижимаясь и подставляясь под ласки и прикосновения. Говоря каждым своим движением – «гладь меня, целуй меня, люби меня, пожалуйста». Это невероятное сплетение нежности, заботы, ранимости и одновременно внутренней силы и уверенности в себе покоряло, и вселяло еще большую любовь.        На утро они едва не проспали и разбудил их звонок на сотовый. Минхо, заметив, что парней нет, решил набрать их, чтобы убедиться, что те идут на завтрак.

***

       Выходные проведенные в горах остались в памяти, как нечто светлое и теплое. Томас поймал себя на мысли о том, что не хотел бы уезжать еще пару дней точно, но всем надо было возвращаться к работе, а ему еще и к учебе.        Когда они уже вернулись домой, ему позвонил Стен. Мерфи поймал себя на мысли о том, что забыл о нем и прежней жизни, как о тревожном сне.       - Хорошо отдохнул? – спросил мужчина, как бы невзначай и Митч, не удержался от того, чтобы закатить глаза, осознавая, что тот все равно его не видит.       - Отлично. А вы продолжаете присматривать за мной? – поинтересовался брюнет, закрывая квартиру и спускаясь вниз по лестнице.       - А как иначе..? – в голосе Стена, внезапно проступило едва ощутимое тепло, но прежде, чем Репп смог в этом убедиться, Херли продолжил в обычной манере:       - Подъезжай к университету. Я буду тебя ждать. Надо поговорить. – Томас не успел даже ничего ответить, как в трубке раздались короткие гудки, извещающие о прекращении разговора.        Пока они отдыхали в городе тоже прошел снегопад и тротуары теперь представляли собой белые вытоптанные дорожки. Каждый день снег продолжал сыпать, предвосхищая приближающийся праздник. Томас шел по улицам, рассматривая украшенные витрины и пытаясь вспомнить свое прошлое Рождество и предрождественскую неделю.        И самое неприятное было в том, что он не мог вспомнить вообще ничего. Словно этого периода жизни не существовало. Черная дыра. Все сплелось в череду безымянных однотипных серых дней.        Изредка мелькали воспоминания об экзаменах, работе в спортклубе, встречах с одногруппниками, Фрайпаном и разговоры с Алби. Но все словно в серой мгле.        Сейчас же мир обрел множество запахов, цветов, особенностей, звуков, интересных встреч. Томас даже начал задумываться о том, что вскоре стоит сменить подработку на более близкую к будущей профессии.       Стен, как всегда, был пунктуален и аккуратен. Ждал он Томаса напротив входа на территорию университета, прислонившись к капоту машины. Брюнет сразу подошел к нему и поздоровавшись, вгляделся в лицо, изрезанное беспокойством и морщинами:       - Помнишь наш разговор про «Вспышку» и потерянные дилерами миллионы долларов с фургонами этой дряни?        Митч молча кивнул, ожидая продолжения. Он хорошо знал Стена и понимал, когда стоит молчать. Мужчина был явно обеспокоен.       - Потом, ты написал мне о Бене Гордоне, который проболтался твоему Ньюту о том, что должен кучу денег и предлагал ему переписать на него квартиру в центре Нью-Йорка, говоря о том, что она покроет часть его долга? Мы еще пытались его найти и не нашли. Я тогда еще посмеялся, что «обычные люди не умеют так прятаться от ЦРУ»?        Херли дождался кивка Митча и продолжил:       - Зацепка оказалась НЕ пустышкой. – Мужчина перевел серьезный взгляд на бывшего подчиненного. Митчу показалось, что за последнее время морщин около внимательных умных глаз стало больше, а сами глаза стали жестче.       - Мы проверили его с ног до головы за последние полтора года и обнаружили, что около девяти месяцев назад, он связался с крайне нехорошими людьми. Как раз в тот момент, когда он разошелся с твоим архитектором… - Стен упер в Митча внимательный взгляд и Репп, напрягся не позволяя себе слабости в виде того, чтобы отвести глаза, - а теперь и вовсе исчез. Мы искали его… и похоже не только мы. Кроме того, начали исчезать без вести люди в округе, имеющие определенное состояние. Вроде бы никак не связано… - Стен покачал головой как бы показывая, что сомнения его не отпускают,       - но что-то во всем этом есть… Хотел сказать – приглядывай за свои блондинистым архитектором.        Долго рассусоливать Стен, как обычно не стал и попрощавшись, скрылся на своей темной машине с неприметными номерами. Митч еще постоял некоторое время, глядя ему вслед, а потом поплёлся на занятия. Ему было о чем подумать по дороге.

***

       Ньют много работал и несколько дней подряд приносил работу домой и либо сидел за ноутом, создавая 3d-проект части строящегося здания, то проверяя какую-то документацию, пока Томас в другой комнате учил конспекты. Мерфи безумно хотелось прикоснуться к своему блондину, прижать его хрупкое тело к кровати или полу и ласкать до тех пор, пока будет хватать дыхания, пока не услышит сладкие стоны, пока не заставит того плавится от слишком большого количества любви.        Но он понимал, что после отдыха им всем стоит снова вернуться в рабочий график, а уж тем более трудоголику Ньюту, который не мыслит своей жизни без работы.       Ньют же погрузился в работу не только из необходимости, а давая себе возможность обдумать происходящее между ним и Томасом. Парень ему не просто нравился – Ньют в него провалился и это его пугало. Мерфи оказался совсем иным, нежели блондин думал прежде и Ньют понимал, что Томас не будет покладистым и на все согласным. В ближайшее же время он начнет отвоевывать свое место, но скорее всего делать это так, что у Ньюта не найдется аргументов его остановить.        Томми был ласковым, нежным, заботливым, умеющим дарить любовь и жаждущим ее в ответ, чувственным и чувствительным, но Ньют ощущал, что под всем этим скрывается уверенная сила, упрямство и жажда лидерства. А блондину от этого было не сказать, что комфортно. Он не страдал застенчивостью в сексе, не стеснялся своего тела, как многие, позволял в постели с собой партнерам многое, но одновременно всегда оставался главным, а как показал опыт, Томас не согласится на вторые роли постоянно. Уже сейчас его поцелуи стали более требовательные, прикосновения более откровенными и голодными.        А это вызывало, как ни странно, легкую панику. Ньют провел рукой по когда-то сломанной ноге. Тогда он тоже был слабым и в результате не справился. Тот прыжок многое изменил в его жизни, а события, предшествующие ему, еще больше.        Но отказаться от Томми уже было невозможно. Ньют растворялся в нем, ласкаясь к нему, как кот, умоляя, чтобы тот продолжал дарить ему свое тепло и внимание. Возможно, брюнет считал, что Ньют помог преодолеть ему сложный период в жизни, но на самом деле он сам вытянул Ньюта из глухой бездны, после того, как он в очередной раз обжегся.        Блондин поднял взгляд от чертежа на планшете и посмотрел в сторону кухни, где Томми грохотал посудой, готовя ужин. И это тоже стало частью их жизни – брюнет готовил для них, поняв, что Ньют не особенно любит возиться с приготовлением еды. От этого в груди разливалась теплая патока и одновременно в сердце проникала игла страха, что однажды такой замечательный Томми может просто сказать, что ошибся. Что ему было, конечно, очень хорошо с Ньютом и все такое, но он понял, что мальчики – это не для него. И вообще Ньют не для него. У отношений должно быть продолжение в виде детей, а какие дети у двух парней? Тупиковая ветвь отношений.       Взять приемного?!       Нет!       Есть много пар разнополых, у которых нет детей по разным причинам, и они все равно любят друг друга до конца жизни?!       Это не для него…        Как Бен. С которым тоже все было прекрасно. Это были самые счастливые отношения за всю его жизнь, которые оборвались посреди абсолютного благополучия на пустом месте. Конечно, Ньют замечал, что Бен иногда уходит в себя, задумывается о чем-то глядя на него и пытался узнать, что именно его беспокоит, но тот обычно отмалчивался или говорил что-то малозначительное. А в один день, когда Ньют пришел с работы, то увидел, что его парень уже собрал чемоданы и дожидался его, чтобы уехать. Они поговорили и этот разговор расставил все точки над «i».        Они говорили много и с чувством – и про детей, которых, как оказалось хотел Бен. И про взаимоотношения, в которых, как оказалось Ньют не дает раскрыться своему парню, потому что во всем забирает главенство. И про чувства, у которых, как у всего есть срок годности и как оказалось у его любовника чувства оказались скоропортящимися.        - Идем кушать, - позвал его Томас с кухни, прерывая размышления и Ньют, отложив планшет, направился к своему любимому, едва не запнувшись об Арчибальда, который уже летел со всех своих коротких лап на кухню, надеясь, что ему тоже что-то перепадет.

***

      День выдался суматошный. Сначала Митч едва не проспал учебу, проснувшись только благодаря Ньюту, который уходя на работу, постучался к нему, чтобы попрощаться. Кое-как в одну секунду приведя себя в порядок, парень выскочил за дверь, чтобы получить свою утреннюю дозу поцелуев и нежности. Ньют уже, как обычно выглядел прекрасно и зубасто улыбался, глядя на взъерошенного любовника. Митч, как и сам Ньют ( еще по возвращению с отдыха) вручил ему дубликат ключей от своей квартиры, но блондин еще ни разу ими не воспользовался, хотя те теперь болтались на блестящем колечке с брелком улыбающегося корги.        Накануне Томас специально решил уединиться у себя в квартире, чтобы хорошо подготовиться к предстоящему зачету, поскольку рядом с блондином сосредоточиться не получалось. Он постоянно отвлекался на проходящего мимо парня, то залипая на тонкие щиколотки, то вдыхая его запах, то встречаясь с ехидным внимательным взглядом. Тем более трезво мыслить не получалось, поскольку всю неделю после их приезда с отдыха, у них не было секса. Оба были завалены делами, работой, учебой и не получалось даже толком выспаться, не говоря уже о том, чтобы посвятить достаточно времени друг другу.        Послезавтра – Рождество. Дженсен еще раз уточнил у парней приходят ли они к ним в гости и те ответили утвердительно. Жизнь бурлила, заставляя шевелиться быстро и стараться ничего не упускать, а времени на отдых почти не оставляя.        Томас даже успел купить и упаковать Ньюту подарок. Скетчбук для акварели формата А3. Начав проводить у своего парня много времени дома, Томас случайно нашел у него почти закончившийся альбом с рисунками. Судя по датам – Ньют в среднем рисовал почти каждый день. Раз в неделю что-то более-менее серьезное.        Альбом был в основном заполнен рисунками собак – Арчи и Граф тут были главными героями. Но также, он нашел невероятно красивые и реалистичные портреты Минхо, Терезы, Галли. Блондин, следуя своему педантизму всегда подписывал дату и название или имя. Так Том увидел Бена и еще узнал имена нескольких знакомых Ньюта, которых еще ни разу не видел.        Кроме того, ближе к концу альбома он нашел аж несколько своих портретов и зарисовок. И все одинаково аккуратно подписаны «Томми». Только самый первый рисунок, датированный первой неделей переезда Ньюта в новую квартиру, когда они еще не были знакомы, был подписан иначе – «Сосед с милыми родинками». От этого на душе стало на столько тепло, что парень с трудом удержался от того, чтобы выйти на улицу, где Ньют гулял с собаками и не рассказать ему о том, что он нашел свои портреты. Но все же он смог вовремя остановиться – неизвестно как бы Ньют отнесся к тому, что Томас без разрешения залез в его личные вещи.        - Можешь сегодня пораньше уехать домой, - произнес Алби, выводя Томаса из раздумий, и добавил с ехидной усмешкой, - уже вижу, что думаешь о Ньюте…       - Это так заметно? – удивился Мерфи, убирая блины на место, которые забыл кто-то из клиентов.       - Еще бы, - друг уже открыто улыбался, - стоишь, весь из себя мечтательный… улыбаешься каким-то мыслям. Видно, что в облаках витаешь. У вас сейчас букетно-конфетный период или уже медовый месяц?       - И то, и другое. Работал бы еще поменьше и вообще было бы хорошо, - Митч усмехнулся, вспомнив обнаженного Ньюта на диване, когда тот думал, что брюнет его не видит. Сегодня Ньют с Дженсеном должны были закончить какой-то очередной важный этап, а завтра вечером Репп не собирался спокойно отпускать его спать.        - То, что он трудоголик – это я понял, еще по рассказам Минхо и Галли. Классные ребята, кстати.       - И он реально любит свою работу, - подтвердил Митч, осматриваясь по сторонам в поисках другого беспорядка.       - А ты напомни ему, что работа не приласкает, не поцелует, - Алби встретился глазами с другом, - на мой взгляд, тебе стоит быть чуть настойчивее. Ты боишься его отпугнуть, но ты забываешь о том, что всё равно рано или поздно покажешь какой ты есть на самом деле. И лучше сразу это сделать, чем, когда он привыкнет к тому, что ты постоянно уступаешь. Многие в начале отношений стараются казаться лучше и уступчивее, чем есть на самом деле, но это неправильно. Потом тебя начнет тяготить подобное притворство. Ты – хороший человек Томас. У меня было достаточно времени, чтобы убедиться в этом. И у Ньюта тоже.       - Я не хочу отпугнуть его, - попробовал описать свои опасения Митч, - ты же видел какой он… идеальный.       - Видел, - Алби кивнул, показывая, что понимает эмоции друга, - а еще я видел, что он влюблен в тебя по уши. И что ему нравится, когда ты более настойчив, даже если он сам себе в этом отчета не отдает.       - Понял, - коротко ответил Митч, думая о том, что Алби, как обычно прав. Ньют уже должен был оправиться после случившегося на старой квартире, кроме того, Репп и не собирался никак ему вредить. Лишь показать, что играть они будут не только по правилам блондина.

***

       Ньюту нравилось все успевать. На кануне Рождества он успел купить всем подарки, договориться с мамой о приезде, закончить с Дженсеном все необходимое по работе и даже договориться с поставщиками на поставки на следующий год. Оставалось сделать кое-что по дому, погулять с собаками, забрать вещи из химчистки и заехать за Томми в спортзал.       Пару дней назад блондин внезапно обратил внимание на то, что поведение Тома стало еще чуть более настойчивым. При этом он оставался все таким же ласковым и нежным, но то как он целовал, обнимал, прижимал Ньюта к стене, прежде чем отпустить на работу, просто выбивало остатки здравого смысла из его светлой головы.        Ньют и не подозревал, что может кого-то на столько сильно хотеть, а этим утром, когда Томас ласково прислонил его к входной двери и уперся ногой между ног, был готов опоздать на работу, если бы брюнет не был против. Но у Мерфи, похоже, были иные планы, поскольку нацеловав Ньюта до сбившегося дыхания и готовности сделать все, о чем он попросит, брюнет с кривой ухмылочкой, отправил его на работу, а сам пошел собираться на учебу.        Когда, наконец, со всеми делами по списку было закончено, на заденем сиденье лежали в чехлах вещи из химчистки, Ньют припарковался около спортзала. Вечер выдался морозным и снежным. Настоящая праздничная погода. Ньют поймал себя на мысли, что не отказался бы снова отдохнуть с Томми в домике в горах у камина… ну или на той чудесной мягкой кровати на втором этаже.        Улыбаясь собственным мыслям, Ньют вошел в спортивный клуб, не забыв одеть бахилы на входе, а затем, поздоровавшись со знакомым администратором, пройдя внутрь.        Внутри, как обычно громко звучала ритмичная музыка, которая настраивала на правильным лад, пахло резиной, от некоторых посетителей потом. Сбоку разговаривали двое высоких накачанных мужчин, что-то показывая друг другу на телефоне, чуть в стороне две ухоженные девушки делали селфи. На трех беговых дорожках, в наушниках разогревались еще клиенты. Ньюту нравилось в спортзалах и у Алби было ничуть не хуже, чем в том, куда привык он сам ходить с друзьями. Возможно, со временем они переберутся сюда. Тут тоже есть ринг, в конце концов, если Галли заинтересуется.        Томми он сразу не заприметил, зато увидел машущего ему Алби и подошел.       - Привет, - парень растянул губы в белозубой улыбке, выделяющейся на темном лице, - Томас сейчас подойдет. Там спарринг-партнер был нужен. Он почти закончил. Как дела? Все успел доделать к Рождеству?       - Да, почти. Мелочи остались, - кивнул Ньют, - думаю позвать парней перебраться к вам в клуб. Галли понравится то, что у вас есть ринг хороший… он любит спарринговать…       - Давайте. Это будет хорошо. Сделаем вам корпоративную скидку, - усмехнулся Алби, - оптом.        Оба засмеялись.       - Как Кейша?       - Хорошо, добивает последние заказы до Рождества. Хотим на следующий день на коньках пойти покататься и вообще погулять, отдохнуть. Если будет время – присоединяйтесь.       - Можно… будет – начал говорить Ньют и завис на середине фразы, увидев приближающегося к ним парня. Это был Томми, который приближался к нему со своей фирменной кривой улыбкой сексуального негодяя, прожигая взглядом насквозь. Майка была перекинута через шею и он расслабленно держался за неё руками, буквально раздевая блондина взглядом. Ньют ощутил, что начал дышать чаще и резко ощутил прикосновение одежды к коже, как нечто инородное. В помещении стало ощутимо душно.        Мышцы красиво блестели в свете ламп под потолком и Ньют неожиданно ясно увидел на сколько сильно Томас поменялся с октября месяца, когда они только познакомились. Тогда брюнет был потерянным, удрученным, глубоко несчастным, нежелающим жить. Утратившим смысл жизни. Тогда он видел Томаса милым лабрадором или немцем, как Граф. Таких собак если не любить – они теряются и вот Том был тогда похож именно на такую нелюбимую собаку.        Сейчас же к нему приближалась огромная зверюга по типу ротвейлера, от которого за милю несло сексом и с которого явно сдували пылинки. И Ньют догадывался кто именно посдувал с того все возможные «пылинки».        Томми подошел вплотную к Ньюту и все так же улыбаясь, промурлыкал в губы мягкое «привет», а затем придерживая за подбородок глубоко и с чувством поцеловал от чего Ньют ощутил, что смутился так, словно секса у него еще ни разу в жизни не было.        А еще он понял, что у них сегодня будет секс. Очевидно, всю ночь. Или даже правильнее сказать – его будут ебать медленно, с чувством и до полного удовлетворения. Обоих.       - Я быстро, - оторвавшись от приоткрытых губ обалдевшего блондина, произнес Томас и направился в тренерскую, провожаемый полупьяным взглядом Ньюта и офигевшими взглядами еще человек шестерых, кто наблюдал их поцелуй.       - Надеюсь, завтра тебе никуда не надо, - переведя взгляд с широкой спины Томаса, скрывшегося за темной дверью в тренерскую на абсолютно растерявшегося Ньюта, произнес Алби, - потому что думаю ночь у тебя будет тяжелая…       - Угу, - кивнул Ньют и сдавленно прочистив горло, ощущая, что голос сел и глядя себе под ноги, непроизвольно облизал губы. Кто бы мог подумать…       - Не пугайся, - неправильно истолковав его молчание, произнес Алби, - Томас очень тебя любит и дорожит тобой…       - Я знаю, - прервал его Ньют, - и очевидно, именно сегодня он решил продемонстрировать на сколько сильно…        Оба встретившись взглядами, тихо засмеялись.       - В любом случае это было горячо. Думаю, как минимум те барышни, сегодня устроят своим парням праздник, - сквозь смех, произнес Алби, взглядом указывая на девушек на беговых дорожках, которые непроизвольно стали свидетелями их поцелуя.

***

      Томми был как обычно разговорчивый, милый и помогал абсолютно со всем, но Ньют ощущал, что что-то поменялось. Блондин предчувствовал, что по возвращению домой его что-то ожидает. Почему-то в голове сразу возникали воспоминания об обещании Минхо подарить Томасу плетку. Еще вчера Ньют об этом даже не вспоминал, поскольку считал обычной шуткой, но теперь он занервничал, поскольку этого Ньюту еще не приходилось испробовать на себе и он сильно сомневался, что порка ему понравится. Сама мысль о том, что кто-то (пусть даже и любимый) возьмет ремень или плетку и отхлещет его по заднице или спине вызывала протест. Как можно от этого получать удовольствие, Ньют не понимал.       - О чем задумался? – донесся до него голос Томаса, когда они остановились на светофоре.       - О работе. Перебираю поставщиков в памяти… никого ли не забыл, - соврал, не моргнув и глазом, блондин. Вопрос о порке продолжал его волновать, но задавать его в открытую он не решался. Тем более, что, когда они приехали домой и Томас забрал себе большую часть пакетов, помогая, Ньют был готов поклясться, что прочитал в шоколадных глазах обещание, от которого по спине пробежало стадо мурашек, вмиг добравшихся до волос и заставивших вздрогнуть.       - Я пойду напоследок выгуляю четвероногих, - предложил Томас, пристегивая к поводкам счастливых собак и отправляясь на прогулку, оставляя Ньюта в одиночестве, наматывать нервы. Блондин остался один посреди коридора, размышляя о том почему не составил компанию на прогулке, а затем решив, что устал мучиться вопросами, отправился в ванную. Стоило хотя бы привести себя в нормальный вид, раз сегодня у его парня начали проявляться садистские наклонности.       - Ньют, прекрати, - сам себе сказал блондин, снимая одежду и аккуратно складывая свитер в шкаф, - никто ничего еще с тобой не сделал.        Сложив одежду и зайдя в душевую кабинку, Эмерсон впервые за весь вечер расслабился.        И о чем он думал? Это же был его Томми, который ласково и нежно целовал его коленки, намазывал мазью его ушибы. Какая порка?!        Выйдя, наконец, из душевой и бросив внимательный взгляд на себя в зеркало, Ньют развернулся и посмотрел на свою бледную попку, думая о том, что она слишком маленькая и худая для подобных утех. Вот Минхо или Галли… или сам Томми с его офигенской задницей…        Ньют непроизвольно засмеялся сам над собой. С чего он вообще взял эту чушь? Стоило Томасу повести себя чуть более откровенно, как блондин уже насочинял себе черт знает чего и даже друзей сюда приплел. Стоит меньше трепаться с Минхо.        Одев свежее белье, парень огляделся и понял, что оставил одежду в комнате из-за чего пришлось накинуть махровый темный халат, висящий как раз для такого случая. Ньют вышел из ванной и направился на кухню, думая о том, что до прихода Томми с Арчи и Графом есть еще время и можно немного отдохнуть, но просчитался.        Стоило ему дойти до кухни, как ключ во входной двери повернулся, впуская всю шумную компанию во главе с Томасом. Арчи радостно пикая курицей полетел в ванную, едва не снеся вышедшего в коридор Ньюта с ног, следом устремился Граф, уже более бережно пройдя мимо хозяина, а следом за собаками, скинув обувь, в ванную последовал Томас, попутно ласково поцеловав любовника, отчего Ньют ощутил, как внутри разлилось приятное тепло, убаюкивающее любые страхи и плохие предчувствия.        Направившись на кухню, Эмерсон насыпал корма обоим и налил воды в миски с именами. Понимая, по обрывкам слов Томаса, что Арчи уже вымыт и готов бежать ужинать, а Графу уже не терпится, Ньют усмехнулся и едва успел отойти в сторону, когда на кухню, пробуксовывая на светлом полу, пронесся Арчибальд и остановился только уже у миски. Вскоре более спокойно подошел Граф, не забыв перед этим подойти к Ньюту и лизнуть пальцы, оставляя влажный знак признательности на бледной коже.       - Можно подумать вас никогда в этом доме не кормили… - следом за немцем из ванны появился обрызганный водой Томас, сушащий волосы полотенцем, отчего они окончательно встали дыбом. Ньют широко улыбнулся, увидев того и брюнет, поймав его улыбку, растянул губы в привычной наглой улыбке, отчего Ньют ощутил острую необходимость одеться и раздеться одновременно. Вдох и выдох начал ощущаться совершенно иначе и глубже, кожа ощутила прикосновение махровой ткани ярче.       - Пойду переоденусь, а то я не успел, - сам не понимая отчего смущается блондин продрейфовал в спальню, намереваясь снять халат и переодеться в обычную домашнюю одежду, когда услышал, как за спиной закрылась дверь за защелку и обернулся, чтобы встретиться с внимательным взглядом из-под темных ресниц.       - Могу помочь тебе раздеться, - Томас подошел вплотную к блондину и наклонив голову на бок, заглянул в глаза. Халат внезапно ощутился грубее, чем обычно, неудобнее, но дающим защиту. Брюнет тем временем поднял руку и провел пальцами по шее Ньюта от изгиба подбородка к ямке между ключицами.       - Знаешь, я специально посмотрел, как называется это место, - Томас провел подушечками двух пальцев по ямке, заглянув в глаза Ньюта, - межключичная впадина. Я считаю, что это очень сексуально…        Блондин прикрыл глаза, словно впитывая прикосновения любовника кожей, думая о том, что теперь никогда в жизни не забудет, как называется эта его часть тела.       - Но в тебе всё сексуально… все притягивает… - в подтверждение своих слов, Том наклонил голову и поцеловал парня сначала в шею, прижав губы к пульсирующей жилке, а затем пройдясь языком по ямке меж ключиц. Ньют прикрыл глаза, стараясь прочувствовать любящее прикосновение. Томас не походил ни на кого из его прежних любовников – он был очень ласковым, неторопливым и любящим контроль… Ньют еще не знал, как относиться к последнему пункту, но пока ему все нравилось. И целовался Томас иначе, чем все – медленно, подолгу оставаясь порой на одном месте. Скользя губами по коже, иногда дуя на только что поцелованное место и глядя на то, как появляются мурашки. Он словно говорил с телом Ньюта на доступном только ему языке. Это было странно и смущающе. Ньют начинал смущаться и стесняться, словно в первый раз занимался чем-то подобным.       Блондин решил перехватить инициативу, чтобы унять собственное смущение, и взяв лицо парня в ладони, нежно погладил того пальцами по высоким скулам, а затем прижался губами к чужим горячим губам, растворяясь во влажном горячем поцелуе. Ньют углубил поцелуй, встречая влажный язык, который в ту же секунду ответил ему и мягко перехватил контроль, заставляя застонать, наслаждаясь получаемыми ощущениями. В одном этом прикосновение было столько любви, сколько блондин порой не получал за целый год. Томми не торопился, он выцеловывал губы Ньюта, проводя языком, захватывая губы, гладя пальцами острые скулы и линию подбородка.        Это было словно знакомство на каком-то новом уровне, раскрытие себя самих перед друг другом, только целиком. Без ширм, масок, а также любой защиты и именно последний пункт смущал Ньюта. Главной его защитой всегда в отношениях был контроль, даже если он занимал пассивную позицию, контроль оставался за ним. Он просто не мог целиком никому довериться. Это было невозможно.       Но Томми хотел именно этого и планомерно, ласково, скидывал с любовника все возведенные защиты, словно очищая от шелухи, которой он сам себя покрыл.       Но Ньют не собирался быстро сдаваться, как и не собирался сдаваться в принципе. Запустив раскрытые ладони под футболку Томаса, оглаживая кубики пресса, Ньют прошелся теплыми пальцами по ложбинке по середине, очертив большим пальцем пупок и получая особое удовольствие от ощущения волос под пальцами. У него самого волосы на груди и животе не росли, у Бена тоже не было, а вот у Томми на груди было немного мягких приятных волос, а также уходила темная дорожка под пряжку штанов. Блондину нравилось прикасаться к ним. Это будило какие-то приятные чувства внутри, заставляя трепетать в ожидании, когда можно будет плотно прижаться к любимому и потереться собственной грудью и пахом о него.        Футболка отправилась в полет и Ньют принялся за пряжку ремня, намереваясь опуститься чуть погодя на колени и доставить любимому удовольствие. Блондин наклонил голову и провел языком по шее парня, оставляя влажную дорожку вдоль пульсирующей жилки, ощущая под языком чуть солоноватую кожу и то, как судорожно дернулось горло парня в ответ на его прикосновения. Томми нравилось то, что он делал и ЭТО заводило.        Ньют усилил напор и ширинка на штанах поддалась с большей скоростью следом за пряжкой. Блондин взялся за край штанов, намереваясь опустить их вниз к лодыжкам парня и опуститься на колени перед ним, но Томас перехватил его под мышки, как ребенка не дав осуществить задуманное.       - Ну, нет, сегодня все будет по-моему, - мягко, произнес Томас, улыбнувшись при этом своей фирменной улыбкой заслуженного засранца, отчего у Ньюта по хребту пробежали табуны мурашек. Блондин только успел похлопать глазами, ощущая, как Томми развязывает халат на нем и раздвинув полы, положил более прохладные, чем у него самого ладони на торс, проводя раскрытыми ладонями по прессу, внимательно следя за собственными движениями. Ньют опустил взгляд вниз, глядя на то, как мучительно медленно любовник проводит раскрытыми ладонями по его почти полностью обнаженному телу, поднимаясь вверх. Член уже стоял и выпирал сквозь тонкую ткань боксеров, как и у самого брюнета была хорошо видна выпуклость на штанах, но Томас вел ладонями наверх, проводя раскрытыми кистями по бокам, груди, вставшим соскам.       - Ты словно из фарфора, - брюнет, задержал одну руку на груди. Проведя большим пальцем по соску, заставив тот набухнуть, а затем наклонился и прикусил, вызвав полувыдох-полустон. – К тебе хочется прикасаться постоянно, ласкать, обладать.       «Обладать» - слово отозвалось внутри неожиданно приятной истомой и Ньют, ощущая, как с него скидывают халат, застонал в поцелуй, прижавшись к Томасу и потершись всем телом. Хотелось вжаться в него, ощутить его максимально близко, доставить удовольствие и услышать стон в ответ. Парень сделал шаг вперед и обняв, развернул любовника спиной к комоду, ровно в то положение, в котором сам стоял секунду назад. Хитро улыбнувшись в губы, Ньют опустил руки и приспустил штаны на бедрах брюнета, запустив руки в трусы парня, сжав сначала в ладонях упругую классную задницу, а затем переместив одну руку вперед и проделав тоже самое спереди, ощущая сильную эрекцию и от этого заводясь еще сильнее.        Брюнет застонал в губы Ньюта, но вопреки ожиданиям не отдался на произвол блондина, позволив доставлять себе удовольствие, а едва ли не зарычав сквозь зубы, снова развернул Ньюта спиной к комоду и сам опустился на колени перед ним, оказавшись лицом напротив выпуклости на боксерах.       - Томми, тебе не … ох… - начал говорить Ньют, но любовник прервал его слова тем, что облизнул его стоящий член сквозь ткань. Блондин закрыл глаза, ощущая, как его коротит от одного вида, делающего ему минет любимого. Плечи дернулись непроизвольно, когда брюнет обхватил горячую головку, жаждущую прикосновений сквозь ткань и слегка пососал ее, проводя языком по верхушке. Ньют откинул голову назад, судорожно хватаясь за комод, чтобы не свалиться на подогнувшихся ногах.        А Томас тем временем решил времени не терять и перестать миндальничать – он просто стянул последний предмет одежды блондина вниз и уже без преград облизнул возбужденный ствол, поймав взгляд любовника и не разрывая контакта, вобрал головку в рот.        Ньют неосознанно качнул бедра вперед, умоляя о продолжении, но Томаса не надо было просить. Он несколько раз прошелся по всей длине, второй рукой ощутимо сжав худую попку и заставив Ньюта выгнуться вперед и застонать в голос, забыв о соседях, которые через стенку вполне могут их услышать.        Блондин честно пытался стонать потише, помня о том, что стены здесь не более двухсот миллиметров и соседи точно их услышат и будут обсуждать. Точнее его будут обсуждать, поскольку они находились в его квартире и слышно пока было только его. Но Томми, удобно устроившись у него между ног и заставив выгнуться ему навстречу, на столько охуительно делал минет, словно уже наизусть знал все его чувствительные места и беззастенчиво сосал его член, не стесняясь звуков, как и сам Ньют в домике в горах в их первый раз.        Рука уже переместилась к тугому колечку сзади и слегка обвела, а затем надавила отчего Ньют непроизвольно заерзал, толкаясь то вперед в горячий рот, то к пальцам.       - Кое-кто изголодался по ласке я смотрю… - донесся до него снизу приятный голос с хрипотцой, отчего по всему телу Ньюта пробежала очередь мурашек, но опомниться ему опять не дали, поскольку Томас легко сгреб его на руки, заставив обхватить себя за шею от неожиданности. Блондин тихо засмеялся, уткнувшись носом в изгиб шеи, и подумав о том, что никто за всю жизнь его так много не таскал на руках, как это делает Мерфи. Разве, что в детстве.        - Никуда не уходи… - усмехнулся, Томас, положив парня на кровать, а сам отстранился и стащил с себя штаны вместе с бельем и оставив их лежать на полу, подошел к комоду и достал из одного из ящиков тюбик с лубрикантом и коробку с презервативами.       - Я и не думал уползать… - отозвался Ньют, провожая взглядом брюнета и лаская взглядом натренированное тело, с беззастенчиво стоящим членом. Томас не стеснялся рассекать абсолютно обнаженным и Ньюту это безумно нравилось. Если бы можно было, он бы вообще ввел правило хождения дома голышом или только в нижнем белье. Улыбнувшись собственным фантазиям, блондин, встретился взглядом с шоколадными глазами.       - Какую-то фигню думаешь… сто процентов… - криво улыбнулся Томас, усаживаясь в ногах, лежащего на кровати Ньюта.       - Не-ет, - протянул парень, - просто думаю о том, что ты сложен, как греческая статуя… могу начать поклоняться во всех позах.       - А это неплохо, - легко перехватил игривое настроение Томас и развел ноги блондина в разные, стороны сев на кровати между ними. – Но сначала я… договорились?        Томми спрашивал, заглядывая в глаза Ньюта и тот понимал, что это вопрос только отчасти, но с другой стороны - это тот случай, когда он точно не ответит «нет» и блондин молча кивнул. Томас, получив согласие, взял травмированную ногу Ньюта за щиколотку и поднес лодыжку к своему плечу, попутно поцеловав выпирающую острую косточку.       - Я уже говорил, что у тебя щиколотки почти, как мои запястья…? Ньют молча отрицательно покачал головой, наблюдая за тем, как Томми целует его ногу, иногда задерживаясь на пальцах, отдельных косточках и прикусывая тонкую щиколотку. Блондин прежде даже не подозревал на сколько у него чувствительные ноги и на сколько это возбуждающе, когда кто-то ласкает таким образом. Это словно находилось совершенно на другой ступени доверия и близости. Одно дело ласкать общепринятые эрогенные зоны, подстраиваться под желания партнера, а совершенно другое – нечто подобное.        Томас же продолжал увлеченно исследовать ногу, наблюдая за реакцией офигевшего любовника и тихо засмеялся, прикусив ступню с внутренней стороны и услышав удивленный шумный выдох.       - Похоже, у меня появился фетиш, - больше самому себе, нежели своему парню, сказал брюнет, отрываясь от ступни и передвигаясь на щиколотку и выше.        Ньют хотел сам себя растянуть, но его руки были упрямо возвращены обратно, а когда блондин попробовал настоять, то любовник еще и пригрозил, что привяжет его. Отчего-то эта угроза не выглядела беспочвенной, тем более, что изголовье кровати вполне позволяло это сделать.        Растягивал его Томми в своем стиле – медленно, бережно, попутно доводя до исступления так, что Ньют под конец уже умолял заменить пальцы членом и, наконец, трахнуть его, на что брюнет с удовольствием выполнил его просьбу.        Сейчас, когда Ньют лежал на спине, член любовника ощущался иначе. Парень попробовал обнять ногами поясницу любовника и задать нужный темп, но тот опять, все сделал по-своему – закинув ноги блондина себе на плечи и время от времени целуя их, толкался внутрь податливого тела.        Ньют давно не ощущал себя на столько ПОД кем-то. Томас не оставлял ему возможности управлять процессом, целиком контролируя происходящее. Это было с одной стороны классно, с другой - смущало и парень ощущал, что чувствует себя, словно в первый раз. Томми его ласкал, рассматривал, гладил, целовал и вдалбливался в податливое тело, заставляя выгибаться в пояснице и стонать в голос.        Ньют уже не беспокоился о том, что его услышат соседи – они уже и так все, что могли услышали. В голове постепенно не оставалось вообще никаких мыслей кроме приятной и почти болезненной истомы внизу живота, а также толкающегося в него любовника, который доводил его до исступления.        Томас сейчас был совершенно иным – диким, взъерошенным, горячим, до крайности возбужденным. Иногда Томми шептал какие-то совершенно пошлые вещи о том, что хотел бы заняться любовью без резинки и заполнить его изнутри, а потом слизать остатки, на что Ньют ощущал, что только доходит до какого-то нового уровня исступления и ему нравилось это.        Было жарко, дыхание вырывалось со стоном, хотелось, чтобы поскорее пришла разрядка и Ньют потянулся к собственному члену, чтобы помочь себе, но его руки снова мягко перехватили, а затем он ощутил, что Томас из него вышел.        Столкнувшись с искрящимся взглядом шоколадных глаз и поняв, что любовника коротит не меньше, чем его самого, Ньют ощутил, как его перевернули на живот и поддернув за бедра, поставили на четвереньки, заставив задрать попку.        Отчего-то сразу вспыхнули недавние мысли о порке, но снова ощутив, что его заполняет член любовника, Ньют протяжно почти болезненно застонал, толкаясь назад и насаживаясь на стояк. Чувствуя, чужие руки на собственной пояснице, которые мягко подсказывали прогнуться и еще выше, поднять бедра, Ньют выполнил это, ощущая, как стыд и желание заливают все внутри. Уткнувшись носом в одеяло и сжав его в кулаки, Ньют подмахнул бедрами, чем вызвал ответный стон удовольствия, но долго своевольничать ему опять не дали и вскоре, Томми уже удерживая любовника, с задранной белой попкой кверху, активно толкался внутрь, меняя угол проникновения и вслушиваясь в чужие стоны и присоединяясь к ним.        Ньюту было очень хорошо и одновременно плохо – никогда прежде он не чувствовал себя на столько зависимым и нижним. Стараясь сконцентрироваться только на хороших ощущениях, парень громко застонал, ощущая, как член внутри задевает простату и отчего по телу разливаются приятные теплые волны предчувствия. Блондин и не думал, что может так пошло и громко стонать. Никогда прежде его не доводили до такого состояния. Стыд съедал изнутри и Ньют непроизвольно закрыл затылок ладонью, словно пытаясь защититься от чужого взгляда, хотя понимал, что скрыться в таком положении просто нереально.        Томас, похоже, почувствовал состояние любовника, несмотря на крайнее возбуждение и скорую разрядку и чуть ослабив напор, наклонился и не разрывая соединения, поднял того на колени, целуя в щеку, шею, плечо, а затем протянув руку спереди, сжал член и начал доводить его до кульминации.        Ньют откинулся на широкую грудь, на этот раз позволяя себя ласкать, но все равно не отказывая себе в удовольствии, обхватить сильное тело позади себя и начать его гладить, где получалось достать.        Томми все же довел Ньюта первым до разрядки, заставив того прогнуться в пояснице, выстанывая его имя, ощущая, как перед глазами вспыхнули мириады золотистых точек, а сердце совершает немыслимый кульбит в груди, готовое вырваться наружу. Брюнет присоединился к Ньюту, вздрогнув и сделав несколько последних особенно сильных толчков, сжал худые бледные бедра, кончая глубоко внутри тела любовника. Ноги подкосились, и блондин ухватился за любимого, который все еще был сзади и оба упали на бок на кровать.        Брюнет вышел из него не сразу, еще некоторое время, Ньют ощущал сначала напряженный, а потом обмякший член любовника внутри от этого было невероятно приятно.        Его трахнули.       «Точнее поимели … горячо… медленно… с заботой и любовью…» - в голове лениво ворочались отрывочные мысли, которые все никак не складывались в привычное ровное течение. Тело, полностью окутавшееся расслабленной негой, словно в одеяло, особенно чувствительно отзывалось на ласковые прикосновения любимых рук, когда Томас расслабленно проводил пальцами по плечу или обнаженной груди, лежа рядом. Ньют начал нормально осознавать окружающую действительность только спустя несколько минут. Они лежали рядом на кровати, не потрудившись укрыться и Томас ласково гладил его по боку, и иногда целовал в мокрый висок.        Блондин ответил на очередной поцелуй, придя в себя достаточно, чтобы совершать осмысленные движения.       - Ты – похотливое чудовище… ты это знаешь? – наконец, спросил он, поймав взгляд шоколадных глаз.       - Я только разминаюсь… - одарив Ньюта одной из своих фирменных улыбок сексуального засранца, Томми придвинулся еще ближе и нежно прижался губами к губам блондина и этот поцелуй получился на столько мягким и ласковым, что Ньют ощутил, как сердце внутри дрогнуло, отзываясь на рождающееся чувство в груди.        Говорить не хотелось, да и не было нужды, когда его Томми так целовал и обнимал. Ньют лениво отвечал на поцелуи и объятия, все еще смакуя ощущение внутренней удовлетворенности и покоя.        Ньют впервые за очень долгое время ощущал себя как-то неловко счастливым и не скрываясь улыбался в целующие его губы, гладил сильное тело рядом, проводя пальцами по перекатывающимся под кожей мышцам, запоминая шрамы, которыми было усеяно тело любовника и надеясь, что когда-нибудь сможет сцеловать с них всю боль, которую когда-то они принесли его любимому Томми.        Томные нежные поцелуи плавно перетекли в продолжение и вскоре Ньют уже раскатал презерватив по члену брюнета, прежде, чем опуститься на него. На этот раз мягкие покачивания, глубокие томные вздохи, прерывистое дыхание и увеличение ритма ближе к кульминации. Вздохи, перетекающие из одних губ в другие с отрывистыми признаниями в любви.       «Люблю… люблю… люблю тебя», - переплелось с ответным «люблю», кружа души, головы, сердца и мир вокруг. Любовь оказалась похожа на ураган, который смял привычный мир Ньюта, втянув его в себя, закрутив, словно в центр галактики свет и взорвавшись нестерпимым сиянием и непереносимыми эмоциями, которые нельзя испытать одному. Только разделив их с кем-то по-настоящему близким и любимым. Так уж случилось, что все самое лучшее в этом мире невозможно испытывать в одиночестве.