Bondi Beach

***

— Юнги-я! — тревожный крик брата разбудил Юнги, и он приподнялся, кое-как сфокусировав полусонный взгляд на Чонгуке. — Прости, я не хотел тебя разбудить. Хосок сказал, что ты чуть не утонул, и отругал меня за беспечность. Ты в порядке? — Остановись, Гук-и. Со мной всё в порядке, — вновь закрыв глаза, омега спратался под одеяло. — Но, по словам Хосока, не совсем. — Что ты заладил, Хосок да Хосок. Не стоило ему ругать тебя, — едва слышно произнёс он. — Я спать хочу. — Ну и взгляд у него был, когда узнал, что мы братья, — продолжил Чонгук, пропустив мимо ушей слова Юнги, и сдёрнул тонкое одеяло. — Он заинтересован в тебе, — Юнги, не успев возмутиться, поймал подозрительный взгляд младшего. — И я на сто процентов уверен, что он и есть тайный поклонник. — Хватит, Чонгук. Я не хочу говорить об этом, — забрав у Чонгука одеяло и натянув его на себя, Юнги вновь скрылся под ним. Вот бы и от мыслей можно было так же спрятаться. Чонгук ещё что-то бубнил, делая тщетные попытки услышать еще хоть что-то от него, но вскоре сдался и вышел. Целый день Юнги валялся на кровати, набивал щёки тем, что приносил брат, и листал ленту Инстаграмма. Чонгук считал себя виноватым в том, что он чуть не утонул, и таким образом пытался сгладить вину. Юнги едва сдержал смех, когда тот в очередной раз зашёл в комнату с его любимым коктейлем в одной руке и хот-догом в другой. До чего же очаровательный. За эти годы изменился не только Юнги, но и Чонгук. В нём появилась нежность, движения стали более плавными, голос мягче, запах насыщенней. Прелесть, а не омега. День отдыха благотворно повлиял на мышцы ноги, и старший омега был готов к фестивалю. *** Белый пляж и чистая вода — это то, чем знаменит лучший пляж Сиднея. Идеальное сочетание природы и мегаполиса. Лежаков на пляже не было, и арендовать их тоже было нельзя, так что все лежали либо на циновках, либо на полотенцах. Сам пляж был разделён на две части; на северной в основном отдыхали туристы или местные жители, которым по душе слабые волны, а на южной, более опасной, расположились сёрферы. Пляж никогда не пустовал: кто-то катался на роликах, кто-то на скейте, кто-то выгуливал собак, а кто-то делал пробежку. На пляже было множество кафе, ресторанчиков, закусочных, общежитий и отелей, магазинов и даже небольшое поле для гольфа. На любой вкус и цвет, как говорится. Ещё только восемь часов утра, а народ в пестрой одежде уже заполнил пляж. Спасатели в яркой униформе патрулировали берег и прибрежные воды, наблюдали с вышки, на миникарах разъезжали по пляжу и на лодках рассекали небольшие волны. Хосок сегодня был на миникаре и медленно перемещался с южной части пляжа на северную, помогая туристам. Стройный омега с ярко-голубыми глазами сидел рядом с ним, закинув одну ногу на другую, демонстрируя загорелую до почти шоколадного цвета кожу, и без умолку болтал, периодически зачесывая волосы назад. Стоит отдать должное, он был очень красив, но совершенно «не тот» — это не Юнги. Хосоку не удалось от него отвязаться, а грубить не хотелось, и теперь на потеху своим друзьям он возил его по всему пляжу. За столом уличной закусочной Хосок давно заметил Юнги, а ещё раньше услышал его запах. Тот даже не посмотрел на него, по крайней мере, Хосок ни разу не поймал его взгляд. Рядом с ним сидел Чонгук и, активно жестикулируя руками, что-то рассказывал. Большие надувные шары совершенно разных форм, один за другим начали заполнять небо, плывя по воздуху, подхваченные ветром. Воздушные змеи петляли между ними, сияя на солнце. Несколько человек, между которыми в нетерпении бегал Ноа, собрались вокруг надувного кита. — Хося! — закричал малыш и, радостно вереща подбежав к Хосоку и запрыгивая ему на руки, на ходу стер остатки мороженого с уголков губ и поцеловал в обе щеки — их каждодневный дружеский ритуал. Парень рядом влажно поцеловал Чона в щёку и, пообещав присоединиться к нему на вечеринке, ушёл, виляя бёдрами. Рация завибрировала, и через секунду Хосок услышал тревожный голос Джеффри: — Турист заплыл за ограждённую зону и попал в течение. Ты ближе всех, беги к лодке! Опустив Ноа на песок, Хосок бросился в сторону океана, запрыгнул в лодку, где его ждал еще один спасатель, и отплыл от причала. В этой части обратное течение может унести не то что туриста, но и опытного пловца. Вместе того, чтобы, расслабившись, плыть по течению, ведь их увидят и спасут, попавшие в беду, наоборот, обычно барахтаются в воде, самостоятельно пытаясь спастись. Хосок, закрепив трос на поясе, прыгнул в воду, и течение тут же начало уносить его в сторону. Ему далеко не с первой попытки удалось подплыть ближе к парню, который в прямом смысле истерил в воде, не давая ни единого шанса ухватиться за него. Хосок в ужасе округлил глаза, когда по его стопам что-то скользнуло — находиться за ограждением очень опасно, тем более в такое активное время. Недолго думая, он нанёс точный удар в затылок парня, и тот потерял сознание; так спасти его было намного легче. Хосок схватил волосы парня, единственное, за что зацепились его пальцы, и крепче сжал, пока их тянули к лодке. Передав в руки напарника спасённого, Хосок не понял, каким образом он так быстро взобрался на лодку. Люди в страхе за собственную жизнь творят чудеса, и он на себе это испытал не единожды, но всё равно каждый раз поражался. Подплывая к берегу, он смотрел на собравшийся народ, любопытно наблюдавший за спасательной операцией; они махали руками, снимали на телефоны и громко хлопали. Сердце Хосока пропустило удар, когда среди людей он увидел белоснежную макушку Юнги, едва выглядывающую из-за спины альф. Спасённого парня тут же привели в чувство. Откашлявшись и немного придя в себя, альфа, совсем ещё молоденький парнишка, бросился к нему с дрожащими губами, благодаря и стискивая в объятиях. — Всё позади, успокойся. — Я обязан тебе жизнью. — Ты ничем мне не обязан, парень, — Хосок встретился с глазами Юнги, смотрящего на него непроницаемым взглядом; переживал за него? — Это моя работа, — успокоив спасённого, который так и норовил задушить его в объятиях, Хосок удрученно вздохнул, глядя, как Юнги развернулся и ушел, скрываясь в одном из крытых баров. Вскоре все успокоились и тоже разошлись кто куда. Хосок поднялся на вышку и расположился на маленьком диване. Народа сегодня особенно много, праздник обещает быть весёлым и шумным. Городские жители тянулись на пляж, как пчелы на мёд, наслаждаясь отдыхом. Через пару часов начнётся показательное шоу — довольно зрелищное представление с огромным фейерверком, который будет видно даже из центральной части Сиднея. Весёлые и уже чуть подвыпившие компании шумели повсюду в ожидании шоу, а Хосок всё ещё сидел на своём месте и рассматривал толпу. Пора бы и ему переодеться, уже восьмой час, и его рабочий день закончился. Переодевшись в цветастую рубашку и белые шорты, он спустился с вышки. Здоровался со знакомыми, но взгляд искал Юнги. Удивительно, но глаза альфы каждый раз безошибочно находили его, и этот раз не был исключением. Омега стоял, облокотившись о стойку бара и скользил по деревянной стойке стаканом, к содержимому которого, вероятно, еще не притронулся ни разу. Рядом с ним на высоком барном стуле сидел Уильям, дежурный врач и терапевт местной больницы. Если бы Хосок не знал, как выглядит Юнги, когда ему комфортно, то решил бы, что тот приятно проводит время. Но Хосок видел, как был напряжен Юнги, часто трогая уши и поправляя волосы, нервно мял манжеты рубашки и кусал губы. Юнги вдруг начал оглядываться, пока не встретился с ним глазами, которые явно о чем-то говорили, этот взгляд просил о чём-то. Что-то не так. Юнги отчетливо подавал сигналы, которые Хосок никак не мог понять. Не отрывая взгляда от Юнги, он подошёл к нему и подозрительно посмотрел на врача. Причина тревоги Юнги кроется в Уильяме? — Чон Хосооок, местная звезда! — потянул уже порядком опьяневший альфа. — Собственной персоной, — отрешенно произнес Хосок и сам не понял, почему внезапно начал испытывать неприязнь к этому врачу. Он часто отправлял к нему туристов с травмами и звал на помощь, если была необходимость. Уильям и так не был приятной личностью и не внушал доверия, а после реакции Юнги, вообще стал настораживать, но стоит отметить, что специалистом был отличным. — Как жизнь, Хоба? — Уильям спросил у Хосока, но смотрел на Юнги, отступающего назад под его пьяным взглядом. Омега опёрся о барную стойку, опуская взгляд, тогда как челюсть Хосока свело от напряжения. — Юн, тебе больше идёт чёрный цвет волос. Три текилы, пожалуйста, — альфа вскинул руку, подзывая бармена. — Две текилы и один классический мохито без льда, — сурово произнёс Хосок и, ощутив на себе взгляд Юнги, посмотрел на него в ответ. Такой удивлённый и до невозможности красивый, что сердце защемило. К ним неожиданно присоединились Чонгук с Тэхёном. Первый выглядел так, будто готов был сию минуту наброситься на Уильяма. Видимо, именно поэтому Тэ его придерживал за локоть. — Чонгук, почему не сказал о возвращении Юна? Целый месяц в никуда. — Не смей так называть меня, — процедил Юнги. Если Хосок до этого думал, что он неприятен омеге, то теперь понял, что его отношение к себе можно было считать вполне дружелюбным. Очевидно, что прошлое Юнги связано с врачом, раз братья готовы уничтожить того взглядом. Что же такое случилось между ними? — Тебе же нравилось, когда я называл тебя так… — удивленно изогнутая бровь, которую Хосоку хотелось рассечь одним ударом. И судя по виду братьев, не ему одному. — Давайте потанцуем, а то тут дышать нечем! — Чонгук, сморщив нос, взглянул в сторону врача и, хмыкнув, довольно демонстративно зашагал прочь, утягивая за собой друзей. Хосок взял руку Юнги и облегчённо вздохнул, когда тот крепче сжал его руку в ответ. Хотелось защитить омегу от всего мира, прижать к себе и укрыть от всего, что тревожило его сердце. Ладонь Юнги покоилась в руке Хосока, и это было самым приятным моментом в его жизни за последние четыре года. Чон погладил нежную кожу на запястье омеги и глубоко вдохнул его запах. Что там Юнги говорил на счёт того, что он и глазом не моргнёт, если встретит его на своём пути? Забудьте! Сердце готово было выпрыгнуть из груди, но не от волнения или внезапно проснувшихся чувств, нет. Чувства были: ярость, презрение, ненависть. Всё смешалось, и он искренне не мог понять, как в это подобие альфы он мог влюбиться. Встреча с Уильямом спустя четыре года подкосила его, каждый их разговор, каждая деталь их коротких, но болезненных отношений всплыла в памяти яркими картинами. Он сник, потерялся, искал спасения и нашёл его в глазах Хосока, который удивительным образом прочитал его, как открытую книгу. Юнги испытал необъяснимое облегчение, когда Хосок подошёл к нему, а когда тот поменял заказ на мохито, и вовсе потерял дар речи. Как он так делает? Как угадывает его предпочтения? Рука Хосока согревала не только его ладонь, но и всего его целиком, и тело, и душу. — А как же танцевать? — спросил он, оборачиваясь на веселую компанию. — Танцевать хочешь? — тут же остановился Хоби. — Если хочешь, идём. — На самом деле нет, просто… — замялся тот, испытывая неловкость, когда остался наедине с альфой. — Юнги, всегда делай то, что тебе хочется; хочешь танцевать — танцуй, хочешь кричать — кричи, нравятся розовые волосы — покрась! Никто не должен тебе указывать, что делать, ты сам волен поступать так, как тебе хочется. Юнги поднял голову и взглянул на него с благодарностью, ему таких слов никто еще не говорил. Спасатель потянул его в сторону вышки и любезно позволил подняться первым. Шоу началось с сотни фейерверков, вспыхнувших разноцветными огоньками над пляжем. Вереница маленьких воздушных шаров взлетела в высь, постепенно скрываясь из вида. Музыка становилась всё громче, танцы откровеннее, народ шумнее. — Можно? — спросил Юнги, указывая на небольшой телескоп у окна. — Конечно, — Хоби на всё согласен; что бы не попросил Юнги, он готов это выполнить, лишь бы тот улыбался, как сейчас, разглядывая звёздное небо. Немного посмотрев на ночное небо, Юнги устроился на стульчике и осмотрел небольшое помещение, заполненное спасательными кругами, на столе находилась рация, к деревянной стене был прикреплён стенд с правилами поведения на воде, бинокли развешаны на железной стойке, а ярко-оранжевые жилетки висели на крючках — все чисто и аккуратно. Пока Юнги был занят осмотром помещения, Хосок не мог на него наглядеться. Острые ключицы Юнги выглядывали из светлой полупрозрачной рубашки, заправленной в обтягивающие кожаные брюки. Альфа гулко сглотнул — запрещено выглядеть так чертовски соблазнительно; глаза его были подведены чёрным карандашом, а губы покрыты лёгким блеском, будто и без того они не манили Хоби. Это запрещённый приём, так делать нельзя, Мин Юнги! — Ничего не спросишь? — спросил тот, задумчиво глядя на него. — Будто ты ответишь, — ухмыльнулся Хосок, зная, что задавать вопросы об Уильяме — напрасная трата времени. — Верно, — пожал омега плечами, понимая, что лучше, чем этот альфа, его никто другой никогда не понимал. Как это работает? Альфа, которого он готов был избить за хамство при первой встрече, совсем не похож на того, кто сидел перед ним сейчас. Мин неожиданно задался вопросом — «А нет ли у Хосока брата близнеца?» В воздухе ощущалась странная напряжённость, хотелось задать множество вопросов, но они оба молчали, слушая топот ног человека, поднимающегося на вышку. Джеффри забежал внутрь и резко перестал напевать песню, что до этого бубнил, поднимаясь по лестнице. В руках знакомая омеге яркая коробка. — Мать твою, первый омега на вышке! — сверкнув глазами, бета любопытно посмотрел на Юнги. — Я помешал? — Да, — Хосок подался вперёд. — Я старался, — протянул Джеффри, наслаждаясь неловкой ситуацией. — Дружище, как ты и просил, — сделав поклон, бета торжественно передал коробку в руки Хосока. — Полагаю, что это тебе, — подмигнув Юнги и виляя бёдрами в такт доносящейся снизу музыке, он ушел так же быстро, как и пришёл. — Нашёл время, блять! — раздраженно рыкнул Хосок, сдерживая улыбку. Сладкий запах мандаринов донёсся до Юнги, и он вдохнул любимый аромат вперемешку с лимонным. Неловкая пауза, хотелось разрядить обстановку, но как? — Может, прогуляемся? Юнги смотрел то на коробку, то на Хосока, ждущего от него ответа. Поняв, что нет смысла задавать вопросы, омега встал в знак согласия на предложенное. Спустившись с вышки, Юнги не успел даже оглянуться, как Хосок потянул его в южную сторону пляжа. — Давай туда! — Хосоку совершенно не хотелось сталкиваться с голубоглазым, который явно выискивал именно его. Но встретил Педро, появившегося так некстати с коробкой, мать его, мятных конфет. Сколько раз за день можно облажаться? — А я как раз тебя ищу, — восторженно обняв, он сунул в руки глянцевую коробку. — Амиго, — отсалютовал он Юнги, и тот повторил его жест. — Я бы сам заглянул. Не стоило, — альфа старался игнорировать взгляд Юнги, любопытно разглядывающего предмет в его руке. — Ты никогда ни о чём не просишь. Я рад помочь, тем более с такой прелестью, — кивок в сторону Юнги, многозначительный взгляд и горячий испанец удалился в свой магазин. — Блять, сговорились они, что ли? — пробормотал Хосок, переминаясь с ноги на ногу. — Давай сюда, — омега, забрав у него коробку, зашагал вперёд, шурша обёрткой. «Проклятье» — беззвучно прошептал Чон, глядя на красивые ноги, обтянутые чёрной кожей. Истинный скоро сведёт его с ума, и будет несправедливо, если он скажет, что ему это не нравится.