Bondi Beach

***

С фестиваля ветров прошла неделя. С той ночи, как Хосок провёл Юнги до номера отеля, услышав от него тихое «спасибо», прошло целых семь дней. Каждый день он встречал его и провожал, гулял с ним, слушая недовольное бормотание омеги, покупал ему шоколадки, от которых тот отказывался, но всё равно брал, уплетая за обе щёки. Хосока умиляли его маленькие пристрастия: заказывать коктейль без льда в такую жару, пить зелёный чай, носить большие по размеру сандалии и кимоно, которые скрывали большую часть его тела. Юнги сам выглядел как маленькое пристрастие альфы с этими белоснежными волосами и такой же белой кожей. Вот и сегодня омега вышел в белой накидке, доходящей до бедер, и в больших сланцах ярко-зелёного цвета. Хосок наблюдал за ним со спасательной вышки и тут же поспешил вниз, встречать того, по кому уже успел соскучиться, тем более его смена закончилась уже. Заметив его, Юнги не состроил кислую мину, как обычно это делал, а вполне дружелюбно улыбнулся. Лёд потихоньку начал таять… — Прогуляемся? — предложил Чон и расплылся в счастливой улыбке, когда Юнги молча снял с себя сланцы и пошел по тёплому песку вперёд. Это явно означало «да».

***

— Думаешь, он настроен серьёзно? — Чонгук посмотрел вслед удаляющейся паре и прижался к Тэхёну. — Кто? Хоби? — Тэхён пожал плечами. — Я его знаю два месяца, за этот срок мало что можно сказать о человеке. — Меня ты тоже знаешь два месяца, — зазвучало обижено. — Ну, чего ты? — держа подбородок омеги и заглянув в его глаза, где звезды ночного неба отражались в чёрных глубинах, Тэхён мягко улыбнулся. Нежность всего мира сосредоточена в них, и Тэхён с головой погрузился в эту блаженную эйфорию. Убрав со лба чёрную прядь волос и подушечкой большого пальца погладив неглубокий шрам на левой щеке, Тэхён поцеловал нежно сначала его, а после перешёл и к губам. День, когда Чонгук впервые встал на доску для сёрфинга, а Юнги чуть не утонул в океане, перевернул мир Тэ с ног на голову. Он никогда ещё не чувствовал себя настолько живым, не знал, что сердце может биться так, будто готово выпрыгнуть из грудной клетки. Чонгук улыбнулся в поцелуй и зарылся пальцами в длинные волосы альфы. На чувства Тэхёна он ответил взаимностью, потому что во-первых, он его истинный, а во-вторых, альфа ему понравился. Исходя из этих фактов и под воздействием дикого адреналина Чонгук согласился на отношения. Жалел ли он об этом на следующий день? Нет. У него будто крылья выросли после поцелуя в океане, а сегодняшний заставил его млеть от наслаждения. — Хоби отшивает всех, кто к нему подкатывает. — Я не хочу, чтобы Юнги делали больно. Несмотря на то, через что он прошёл, Юнги остался самым искренним человеком на земле, — обеспокоено сказал Чонгук, положив голову на голое плечо альфы. — Хосок хороший парень, но я всё равно волнуюсь. — Кто это был? Там, у бара? — Бывший Юнги, будь он неладен, — ответил Чонгук, поняв, о ком спрашивал Тэхён. — Я не позволю ему вновь погрузить Юнги в депрессию. Не в этот раз, — Чонгук злобно сжал челюсти, и желваки ходуном заходили на его лице. — Я поговорю с ним. — Ни в коем случае! Юнги терпеть не может, когда лезут в его жизнь. Он слишком замкнутый, даже со мной не делится переживаниями, — омега совсем скис, вспомнив события четырехлетней давности. — Не грусти, зайчонок. Давай лучше потанцуем, — альфа потянул его в сторону молодёжи, развлекающейся у одного из баров. — Зайчонок? — переспросил он, покорно следуя за ним. — У тебя очень милая заячья улыбка, — обернувшись, Тэхён мягко улыбнулся, заставляя сердце Чонгука трепетать. Да, Тэхён ему очень нравится…

***

Звёздное небо смотрело ясным взглядом ярких звезд, изогнутый полумесяц уже взошел и глядел удивленно на своё отражение на водной глади. — Что ещё? — спросил внезапно Юнги. — Не понял? — Что ещё узнал обо мне? Это Чонгук сливает информацию? — Юнги посмотрел на него с прищуром, уплетая вторую булочку с вишней, купленную Хосоком. — Я только на фестивале узнал, что вы братья, — честно признался Чон. — Тогда кто? — откусив кусочек мягкой выпечки, Юнги присел на песок так, чтобы его пятки обдавало теплой водой. — Разве кто-то должен рассказывать? Человека чувствуют сердцем, — Юнги посмотрел на него изумленными льдинами глаз, а после смутился, как маленький ребёнок, пытаясь это скрыть. Хосок поудобнее устроился рядом и смотрел на него, пока есть шанс, смотрел, пока омега, прикрыв веки и наслаждаясь вкусом вишни, не видел его взгляда. Приятная тёплая волна от того, что именно он доставил ему такое удовольствие, заставляла Хосока чувствовать себя на вершине счастья. Удивительная штука — время; мучительно медленно идёт, когда ждёшь, и стремительно набирает скорость, когда хочется остановиться и раствориться в моменте. Он вечно готов сидеть так и наслаждаться непринуждённой обстановкой, впитывая любимую мяту. Юнги непозволительно близко, протяни руку и коснёшься бархатной кожи. Все нервные окончания Хосока натянулись до предела от желания прикоснуться к нему. Что же будет, если он это сделает? Ему снесёт крышу, как и в первый раз? С Юнги так нельзя, поэтому альфа давно отложил в сторону все приемы своей обольстительной натуры и впервые в своей жизни попытался завоевать кого-то вниманием и заботой. Чон растерян и озадачен, задаваясь вопросом — правильно ли он всё делает? Как бы не отпугнуть человека, который только-только начал с ним нормально разговаривать. Погружённый в свои мысли, Хосок не успел отследить момент, когда омега встал и начал удаляться в южную сторону, туда, где людей меньше. — Не любишь шумные компании? — спросил Хосок, догоняя его. — Вон там я живу, — зачем-то сказал он, указывая на отель. — Хочешь к себе пригласить? — А ты бы согласился? — альфа ошарашен и сбит с толку. — Как же ты узнаешь, если не спросишь? Юнги пожалел о сказанных словах, но виду не подал, ступая за таким счастливым альфой. Неуверенно зашёл в номер и оглянулся: стандартный номер отеля, коих здесь несчетное количество, разбросанных вдоль всего пляжа. Широкий диван посреди комнаты, перед ним деревянный столик, заваленный конструктором Лего, сбоку шкаф, пестрящий разными фигурками и статуэтками. Подойдя ближе, Юнги с неподдельным интересом начал разглядывать каждую из них и взял в руки большой снежный шар, внутри которого одиноко стоял снеговик и смотрел на него пустыми глазами. — Извини, у меня тут не прибрано, — Хосок пошумел конструктором, — присаживайся и чувствуй себя как дома. Ты голоден? Я сейчас разогрею пиццу. Юнги поиграл с шаром некоторое время и улыбнулся, взглянув на коробку на полке. Он нисколько не удивится, если через пару дней в его номер заявится Оливер с ней в руках. Покачав головой, Юнги обернулся, и взгляд его остановился на досках для сёрфинга, прикреплённых к стене. Под ними на тумбе стояла фотография: Хосок, совсем юный, искренне улыбался и выглядел счастливым, прижимая к себе парня, обвившего его торс худыми руками. Красивый, с пухлыми губами и розоватыми щечками, парень безо всяких усилий затмевал собой Юнги даже на обычной фотографии. Он сам не такой стройный, как омега Хосока. В груди что-то неприятно заскребло от этой мысли. Подняв взгляд выше, он посмотрел на доски, на одной из которых красивым шрифтом было выведено «Чимин». — Чимин… — даже имя у него красивое. — Не знал, что ты сёрфингом занимаешься, — обратился он к Хосоку, вернувшегося в комнату, звеня посудой на подносе. — Это давно было, — альфа опустил голову, и Юнги пришлось гадать, что же выражали его глаза. — Хм, уже четвёртый год как не вставал на доску, — сказал тот больше себе, чем Юнги. — Почему? — омега отчаянно попытался заглянуть ему в глаза и обреченно вздохнул, когда на него подняли деланно-весёлый взгляд. Это сильно отличалось от того, что передавала фотография. Видимо, только Чимин мог заставить его искренне улыбнуться. — Это не важно, бери пиццу, пока не остыла. Юнги не понаслышке знал, что скрывалось за этим «не важно». Он прикусил кончик языка, болью приглушая желание расспросить о парне на фотографии. Это не его дело, кем бы тот ни был, Юнги не имел права лезть в жизнь альфы, ещё подумает, что он ревнует. Но что же думал сам Юнги? Ревнует ли он? Если у Хосока есть омега, с какой целью он оказывает знаки внимания ему? Кто этот парень и где он находится сейчас? Юнги, хоть и был голоден, но к еде не притронулся. Аппетит совершенно неожиданно пропал, но это не относилось к мороженому, предложенному Хосоком. — Очень вкусно! Где ты его купил? — В магазине Педро. У него всё самое лучшее. Встречались на днях, — пояснил альфа. — Тот испанец, — вспомнив забавную встречу, Юнги улыбнулся. Это было неделю назад? Такое ощущение, что с того вечера прошла целая вечность. Юнги комфортно с ним, и этому ощущению хотелось либо целиком и полностью отдаться, либо заставить забиться в угол и не давать волю. Как бы омега не отбивался, Хосок вызвался его провожать. Сегодняшний день был похож на незапланированное свидание, и от этих мыслей у альфы на душе было тепло и уютно, а омеге — странно и непривычно. Юнги и забыл, когда он был на свидании последний раз. Последний раз? Да у него ни одного свидания не было. Яркая жизнь с разными гранями удовольствий, о которых трещали омеги тут и там, обходила его стороной. То ли оттого, что он бледный как смерть и привлечь может только призрака, то ли оттого, что течка проходила безболезненно, он не хотел внимания альф. А после неожиданного удара по самолюбию от человека, в которого он был влюблён, и вовсе потерял всякий интерес к альфам. Финишной прямой стала травма на льду, которая перечеркнула его мечты об участии в соревнованиях по фигурному катанию. Уже четыре года, как он не катался, точно также, как и Хосок не вставал на доску. Что же Хосока заставило бросить то, чем он любил заниматься? Альфа не так прост, как показалось на первый взгляд, также он не такой мудак, каким он его запомнил при первой встрече. Но одной встречи недостаточно: ни для прощения, ни для ненависти, а для любви — тем более. Это Юнги хорошо знал. Дойдя до отеля «Резорт», он замялся, глядя на загорелого, почти шоколадного спасателя, подошедшего к нему ближе, чем обычно. — Я хочу показать тебе одно место. — Уже поздно, — тихо ответил Юнги, опустив голову и задёрнув края накидки, глубоко вдохнул запах лимона. Сжал кулаки, пытаясь скрыть то, как они дрожат. — Завтра. Я буду ждать тебя к двенадцати часам. Тебе обязательно понравится, — уверял его Хосок, пока он не мог решиться поднять свои глаза. — Хорошо, Юнги? — Хорошо. — Тогда, до завтра? Спокойной ночи, Юнги. Юнги даже ответить не успел, когда Хосок, расплывшись совершенно глупой, но такой счастливой улыбкой, зашагал в сторону вышки. «Ну что за дурак», — подумал Юнги, улыбаясь ему вслед. По мере отдаления от него плечи Хосока сникали, а шаги становились тяжелее. Будто внезапно все тяготы этого мира легли на его плечи. Что тревожит сердце человека, который спасает множество жизней? Днём он — всеми известный герой-спасатель, но в кого он превращается ночью? Кто спасёт его от угрызений совести, что ожесточенно и яростно рвут на части душу и тело? Хосок, после того, как поднялся на вышку, долго смотрел в окно и вполуха слушал своего напарника. — Как думаешь, Джефф, всякую душу можно спасти? — Зависит от того, хочет ли душа этого, — незамедлительно ответил бета. Его слова ещё больше запутали: хочет ли он этого? В сознании крутилась мысль, что заслужить прощение человека — невыполнимая задача. На самом же деле оказалось, что он не в силах простить даже самого себя. В самых потаенных уголках души ютилась надежда, что спасённые жизни смогут перекрыть частичку той боли, что он испытывал. Но с каждым днём и с каждой спасённой жизнью легче не становилось. Он устал. Невыносимо сильно устал от самого себя… — Хоби, я симпатичный? — Что? — его будто поймали на крючок и мгновенно вытащили из омута мыслей. — Что за вопросы? Я не омега, дружище! — пошутил он, чтобы отвлечь друга. Но ни один мускул не дрогнул на его лице, серьёзен, как никогда. — Я бета… он сказал, что я бета, — стыдливо опустил глаза. — Так пошли его на хуй! — откровенно разозлился Хоби. — Зачем встречаться с человеком, у которого такое мышление. Ты ещё встретишь того, кто примет тебя, будет любить и поддерживать. Хосок ещё долго говорил с другом, обсуждая и рабочие моменты, и ситуации из жизни. — Иногда мне кажется, что тебя два. Днём ты один, а ночью превращаешься в человека, которого я не узнаю, — сказал Джеффри, смотря на него выжидательно. — Что тебя тревожит? — Не важно. «Не важно». Часто за этими словами скрывается много боли, а у Хосока она была несоизмерима.

***

— Не важно, — в своём номере ответил омега на назойливые вопросы брата. — Как это не важно? Ты весь вечер провёл с Хосоком и говоришь: «не важно»? — не успокаивался Чонгук. — Ну скажи, он же тебе нравится? — повторил Чон нетерпеливо. — Весь вечер — громко сказано, Гук-и, — какая разница нравится или нет, если у него уже есть омега. Или это и не его омега вовсе? Или просто ему отчаянно хочется в это верить? — Ты не ответил на вопрос, — поджал губы младший. — Я часто так делаю, — а мыслями далеко, на южной части пляжа. — А ты? — Что я? — потерял хватку Чонгук от неожиданного поворота событий. — В твои глаза без прищура смотреть невозможно, — серьезно сообщил Юнги, едва сдержав смех от озадаченного лица брата. — В смысле? — рванул омега к зеркалу и уткнулся носом, поворачиваясь то одним боком, то другим, стягивая нежную кожу вокруг глаз. — Что с ними не так? — спросил с негодованием. — Светятся, идиот! — беззвучно засмеялся Юнги. Но Чонгук не заставил себя долго ждать, начав душить его подушкой. — Ну всё, всё! Хватит! — Чонгук слез с него и счастливо улыбнулся. — Рассказывай, малой. Надеюсь, не надо читать лекцию о способах предохранения? — Юнги! — уши у Чонгука вспыхнули, и он, красный как помидор, скрылся сначала за подушкой, а после и убежал из комнаты, подальше от проницательных глаз Юнги. Сказанные Чонгуком слова заставили его призадуматься. «А чего ждать, Юнги? Он мой истинный. Я не хочу потерять время из-за своей нерешительности, а потом жалеть годами. Я хочу быть счастливым.» Младший, видимо, разбирается в этой жизни лучше, чем он. Кто же не хочет счастья-то. Тихий стук, и Юнги прислушался, думая, что ему показалось. В столь поздний час кому он может понадобиться? Повторный стук, и он встал, надел тапочки и пошаркал открывать дверь. — Простите, Мин Юнги. Это попросили передать вам, — Оливер виновато улыбнулся и передал коробку, которую Юнги уже сегодня видел, и бумажный пакет с достаточно тяжёлым предметом. — Спокойной ночи и ещё раз извините. — Кто это передал? — Приходил Чон Хосок, — сообщил омега дежурным голосом. — Ничего не сказал? — тот замотал головой. — Спокойной ночи. И спасибо большое. Что в коробке, он понял сразу, как только увидел его на полке шкафа у Хосока, а вот то, что он обнаружил в пакете, удивило его; снежный шар со снеговиком, который так ему понравился. — Интересно, есть ли предел твоей наблюдательности, Чон Хосок. Что ещё ты замечаешь? Эти мелочи согревали сердце Юнги, но его не покидала мысль, что это подкуп, хоть и недорогими вещами. Совершенно не важно, дорогой подарок или нет, главное, кто его дарит. Это благоухающее дерево ему очень дорого, и он аккуратно поставил шар рядом с ним. Тот факт, что в комнате всегда пахло Хосоком, стало привычным делом. Этот альфа, чёрт бы его побрал, знает, что делать. Лишь объевшись мандаринами, Юнги заметил на дне бумажного пакета записку: «Этот снеговик похож на тебя» — Ненормальный, — произнёс он и покраснел сильнее, чем Чонгук, который выбежал из его номера час назад.