Bondi Beach

— Сюрпри… — Юнги застыл у открытой двери Чонгука. — Какого чёрта? Это что? — громко хлопнув дверью, он подбежал к опешившему Чонгуку, который мазал какой-то пахучей мазью большую отметину на шее. — Охренел, Тэхён? Огорошенный Тэхён стоял и смотрел виноватыми глазами, понимая, что влип. Дверь снова открылась, впуская внутрь широкоплечего альфу. С минуту Джин стоял в дверях, взглядом блуждая то по Чонгуку, то по Тэхёну, после останавливаясь на метке. Сумка выпала из его рук на пол, а сам он выглядел так, будто в порыве злости готов был разнести всё вокруг. — Папа? — голос дал петуха, и Чонгук закашлялся. — Это что? — Джин сделал шаг вперёд и швырнул на пол вторую сумку, которая кубарем покатилась по полу. — Тэхён, я полагаю? — губы сжались в тонкую линию, а глаза метали молнии. — Простите, я могу всё объяснить… — выдавил Тэхён, но осанку держал вполне уверенно. — Должен будешь объяснить! Ты его жрать собирался, что ли? — метнулся альфа в сторону ухажёра сына, юркнувшего за Юнги. — Папа, не надо! — вклинился Чонгук, всё выше натягивая рубашку. — А ты молчи! Молчи! — Джин сделал ещё одну попытку поймать альфу и вновь оказался перед сыном. — Это вам не игры, ты можешь подцепить заразу, — потянув ворот рубашки вниз, он громко ругнулся. — Да я тебя уничтожу, извращенец! — Беги, Тэ! — выкрикнул Чонгук, окольцевав отца и глядя своими щенячьими глазками; этот взгляд работал безотказно, но сегодня ситуация критическая. — Беги-беги, не дай бог поймаю, все зубы повыбиваю! — яростно крикнул Джин, пытаясь вырваться из цепких рук Чонгука. — Не смотри на меня так. Я очень зол, как ты мог допустить такое? Думаешь, это шутки? — Пап, мы любим друг друга. — Да любите сколько угодно, Гуки! Но метка? Да это не метка даже, это укус голодного зверя! Ну, попадётся мне этот дегенерат! — он яростно помахал кулаком вслед Тэхёну, которого и след простыл. — Болит? — Чуть-чуть, — честно признался Чонгук. — Едем в больницу, надо швы наложить — тебе на рану, а ему на губы, будь он неладен! — Джин скалился и сжимал кулаки, думая о Тэхёне. — Ну не до такой же степени, пааа. Мы были там, всё в порядке. Просто она свежая, поэтому так ужасно и выглядит. — Хоть на что-то его мозги годны. Точно всё в порядке? — Да, — твёрдым голосом ответил Чонгук, обнимая отца. — Я так скучал. — Я тоже скучал, малыш, — обняв его в ответ, он губами прижался ко лбу сына. — Почему вы не предупредили? Я бы подготовил всё к приезду. — Ага, и замёл бы все следы, да? Да это безобразие никакой грим не скроет. Ты должен был задержать его, Юнги. Юнги? — Джин растерянно огляделся по сторонам. — Младший ранен, старший пропал. Я не зря приехал. Интересно, какой экземпляр альфы представит мне Юнги? — Папа, погоди! — Чонгук остановил его и выжидательно посмотрел. — Ты не смог? — Джин отрицательно покачал головой. — Как долго это будет продолжаться, папа? Он должен всё знать. — Он только-только приходит в себя, ты не видишь, как он изменился? Будто расцвёл. А сейчас исчез сразу после приезда. Он влюблён, Чонгук, — альфа вмиг растерял весь свой пыл и с тяжёлым вздохом сел на диван. — Мы ничего не расскажем.

***

Юнги, воспользовавшись моментом, когда Чонгук очаровывал отца щенячьими глазками, выскользнул из комнаты, а после и из отеля. Ноги сами несли его к спасательной вышке. Сидней встретил его душной и дождливой погодой. Но это отнюдь не останавливало сёрфингистов, ловко седлающих большие волны, маяча на горизонте. Мягкий песок приятно щекотал пятки, и даже этому ощущению Юнги был безмерно рад. Еле уловимый запах лимона становился всё сильнее, заставляя его от удовольствия мурлыкать. Ни один запах на свете так на него не действовал. Юнги, игнорируя знакомую тупую боль в теле, спешил увидеть альфу перед тем, как начнётся течка. По мере того, как он поднимался по ступенькам на спасательную вышку, свежий лимон становился всё гуще и гуще, наполняя легкие и проникая в каждую клеточку ослабленного тела. — Ничего себе сюрприз, — прошептал Джеффри и пафосно поднял руки к небу. — Господи, ты услышал мои молитвы. Спасибо! — пританцовывая, он бесшумно подошёл к спящему Хосоку и победно вскинул руки перед ним. — Спасибо, — тепло улыбнувшись, бета направился к выходу, оставив омегу наедине с альфой, по которому тот сильно соскучился. Хосок спал, устроив голову на маленькой подушке, веки были плотно закрыты, и весь согнутый, он сладко посапывал на неудобном диване. Только глубокое дыхание альфы заполняло пространство. Таким Хосока он еще не видел, и от этой картины защемило сердце. Тихонько подойдя к нему, Юнги опустился рядом на колени. Убрав прядь тёмных волос назад и подушечками пальцев, почти невесомо проведя по острым скулам, он остановился на маленькой родинке, расположившейся на уголке верхней губы, к которой неминуемо потянулись его губы. Ресницы альфы задрожали, и бормотание Хосока остановило его в сантиметре от губ альфы. — Чимин-и… — выдохнул альфа в губы Юнги. Не в силах шевельнуться, он смотрел на болезненную гримасу Хосока, по которой было понятно, что ему снятся вовсе не розовые единороги, но от этого было не легче. Альфа должен был узнать его запах, должен был почувствовать, и плевать, что он спит. Заперев злость, обиду, ярость, Юнги почувствовал, как надежда, обтянутая в тонкий слой мнимого счастья, дала трещину и рассыпалась под ноги тысячами важных воспоминаний. Он к себе даже не зашёл, настолько сильно хотел увидеть его, а он спит и видит во сне Чимина. «Кто он такой, этот Чимин?» Еле разлепив веки, Хосок вытер слюну с уголка губ и сфокусировал взгляд на нём: — Юнги? — Ага, я не Чимин, — горько усмехнулся тот. Хосок не мог понять, спит он или это воображение разыгралось. Приподнявшись, он шумно вдохнул обожаемый запах. Юнги сердился, вот только на что, он пока не понял. — Когда ты приехал? — Недавно, — ответил Юнги и сразу же пожалел об этом, теперь Хосок подумает, что Юнги после аэропорта сразу прибежал к нему. Хотя, по сути, так оно и было. Но Хосоку-то не обязательно об этом знать. — Неважно. Ведь ждал-то ты другого. — Никого я не ждал. Ты что… — альфа смотрел пару секунд и пытался разобраться в эмоциях, отображающихся на лице Юнги, и до него дошло. — Ревнуешь, — усмехнулся он, заметив раскрасневшиеся щёки. — Пф, с чего ты взял? — фыркнул омега в ответ и взглядом в пол упёрся, прикусив нижнюю губу. Как же быстро меняется его настроение: буквально минуту назад он готов был превратить Хосока в ледяную статую, теперь же он смущен, тщетно пытаясь это скрыть. Хосок не хотел давить, ещё больше смущая Юнги, ему достаточно было просто смотреть на него. — Я ждал только тебя. — Ага, вижу, как ждал, — саркастично выдал Юнги, а после, развернувшись, пошёл к лестнице. — Мне пора, — поспешил уйти подальше от этого места и альфы, чужим именем разбившего его надежды. Альфы, который попытался было последовать за ним, но стушевался под его взглядом. Подсознательно он был уверен, что эта встреча изменит многое в их непонятных отношениях, но никак не мог предположить, что спящий человек может сделать больно. Удивительно, как одно только имя незнакомца может причинить боль. Зачем только он потянулся поцеловать эту дурацкую родинку? О чём он только думал? Во всём виновата проклятая течка, раз маленькая родинка возымела на него такой эффект. Вернувшись в отель, он не нашёл ни отца, ни Чонгука. Запах в номере отеля обволакивал родным и чуть горьковатым ароматом Хосока. Юнги скучал по этому запаху, по тому, как он успокаивал его, как убаюкивал перед сном. Когда только он успел так привязаться к альфе? Завязав ярко-красную бандану, он вышел из здания, зажмурившись от яркого солнца. Ему срочно нужна пробежка, чтобы успокоить разыгравшиеся нервы. Хосок сидел на пляже и глаз не сводил с Юнги, уже переодевшегося и разминающего мышцы перед пробежкой. Красная бандана была завязана на затылке, короткие шорты задирались, обтягивая его округлые ягодицы, а чёрная майка контрастировала с бледной кожей. Каково же было удивление Хосока, когда рано утром он обнаружил Юнги так непозволительно близко: красивого, посвежевшего и такого родного. Он сразу и не понял, почему тот злился, пока его ответ не расставил всё по местам. Надо же было кошмару приснится именно в этот момент. С другой стороны, эта ситуация показала, что Юнги ревнует и злится именно из-за Чимина. Хосок понял, что у него есть шанс, уж теперь-то он не будет медлить. Хватит наблюдений, хватит молчания. Юнги — его омега, и пусть весь мир знает об этом. Решительно настроенный Хоби похрустел шейными позвонками и собирался встать, когда заметил широкоплечего альфу, уже давно расположившегося рядом с ним. Всего бы ничего, но тот откровенно пялился на Юнги. — Я бы не советовал… — еле сдерживая свой гнев, он встретился с проницательными глазами, в уголках которых собрались едва заметные морщинки. — Не советовал бы чего? — оценивающий взгляд скользнул по нему. — Пускать слюни на моего омегу. — На твоего? — брови того взлетели вверх. — Юнги? — Именно. Перестань пялиться, он в сыновья тебе годится! — негодовал Хосок, думая о том, откуда тот знает имя Юнги. — Неужели я такой старый? — Я такого не говорил. Просто держитесь от него подальше, — нахмурил брови, пытаясь унять собственнические чувства и сжимая песок в кулаке. — Пожалуй, я откажу тебе в этой просьбе, — отодвинувшись, альфа встал, глядя в сторону Юнги, заметившего их. — Я и не просил вовсе! — вскипел Хосок и тоже встал. — Папа, всё хорошо? — слова подошедшего Юнги выбили весь воздух из лёгких. — Папа? — отшатнулся Хосок, вмиг стушевавшись. В кои-то веки решил отпугнуть альфу от Юнги, а тот оказался его отцом. Облажался по полной. — Более чем, знакомлюсь с твоим альфой, — ситуация отца Юнги очень забавляла, а Хосок, виноватый и совершенно потерянный, минутой ранее готовый наброситься на альфу перед собой, активно замотал головой, стоило только встретиться с ледяными глазами омеги. — Что? — Юнги подался вперёд, не веря в услышанное и заглядывая в лицо Хосоку. — Извините… я… — боже, как стыдно. Ещё и Юнги давил своим осуждающим взглядом, совершенно не помогая в этой неловкой ситуации. — Пап, мы отойдём на минуту, — омега потянул его за собой, параллельно махнув рукой отцу, удивленно смотрящему им вслед. — Один тупее другого, — произнёс Джин, получив за день второе извинение, уже от ухажёра Юнги. — Что не так с альфами этого пляжа? — Мой альфа? — изогнутая бровь была красноречивее всяких слов. — А что мне оставалось делать, он так подозрительно смотрел, — уверенно сказал Хосок, указывая пальцем в сторону, где находился альфа. — На меня много кто смотрит, что же ты будешь делать? — А ты, я вижу, в восторге! — Хосок! Второй раз, Юнги произнёс его имя второй раз за все четыре месяца знакомства. Месяцы ожидания награждались такими значимыми моментами. — Что Хосок? Буду действовать по ситуации, — пожав плечами, тот обольстительно улыбнулся. — Ты неисправим. — Уж какой есть, — Хосок ещё шире улыбнулся, втягивая до безумия приятный аромат. — Прекрати обнюхивать меня и убери эту дурацкую улыбку, — злился Юнги, но тоже улыбался. — Рассвет. — Чего? — Юнги, сбитый с толку, обвел его взглядом с головы до ног. — Ты обещал мне рассвет, а обещания нужно сдерживать, Мин Юнги. — Ты помнишь? — Тебе бы пора уже запомнить, что я ничего не забываю. — Не запомнишь тут, — забормотал Юнги. — Только на следующей неделе. — Как пожелаешь. Увидимся на соревнованиях. — Ты примешь участие? — Конечно, и посвящу победу тебе. — Серьёзно? — Юнги округлил глаза и тут же фыркнул, когда тот начал смеяться. — Конечно, нет. Я давно завязал с сёрфингом, — сказал он, заправив волнистую прядь волос омеги за ухо. — Какой же ты доверчивый и наивный, таким легко разбить сердце. Нельзя всем верить, Юнги. — А тебе? — омега посмотрел на него внимательно. — Сам как думаешь? — Это моя фишка, не отвечать на вопросы, — надул тот губы, заставляя его изнывать желанием попробовать их на вкус. — И я перенял её у тебя, — он не в силах был отвести взгляд от соблазнительных губ, которые только что облизнули. Юнги будто издевался. Мало того, что он отчётливо слышал, как аромат омеги становился нереально насыщенным, так ещё тот вздумал добить, облизывая свои алые губы. — Я тут уже почти час стою, — вклинился в разговор Джин и протянул им по рожку мороженого. Он наблюдал за тем, как свободно и непринужденно вёл себя Юнги рядом с этим спасателем. Его Юнги, замкнутый и тихий, откровенно смеялся с альфой. Это не могло не радовать, и узнав, как боготворят Хосока на этом пляже, Джин ещё больше успокоился. — Папа, это Хосок… — Знаю-знаю, герой Бонди-Бич, — Джин похлопал альфу по плечу и посмотрел одобряющим взглядом. — Мне уже успели всё рассказать в подробностях. «Это ты ещё у Педро не побывал», — подумал Хосок, скрепив знакомство крепким рукопожатием и радуясь, что неприятное начало не повлияло на отношение Джина к нему. — Я вижу, ваше знакомство прошло удачно, — со вздохом сел рядом Тэхён, когда Юнги с отцом удалились. — Не совсем, я чуть не ударил его… — и Хосок во всех подробностях рассказал о случившемся. — Капец! Ну, у тебя хоть исход обнадёживающий. А я по полной влип, — Тэхён лёг на песок и прикрыл глаза. — Я метку поставил Чонгуку и чуть переборщил. Хосок удивленно вскинул брови. Они ещё такие молодые. — Что? Что значит переборщил? И вообще, куда такая спешка? — И ты туда же, чёртов консерватор. Я люблю его, и он мой истинный, я не хочу, чтоб на него кто-то смотрел. Тебе разве не хотелось бы Юнги поставить метку? — Я… — Чон призадумался, ведь о метке у него не было и мыслей, и теперь, когда они об этом заговорили, он представил, как правильно-красиво смотрелась бы его метка на шее Юнги. Ему бы очень хотелось это сделать. — Вот и я, Хосок, вот и я. Пусть все знают, что Чон Чонгук принадлежит мне, — загордился тот, ни на секунду не жалея о сделанном. Дни шли один за другим, но заслужить доверие бдительного отца оказалось тяжелее, чем думал Тэхён. Ему пришлось в тот же день перенести вещи в свой номер под чутким надзором Джина и придумывать всякие стратегии, чтобы провести время с Чонгуком. — Тренируйся лучше, Ромео, — подшучивал Хосок над несчастным. Его же отношения с Джином были дружелюбными. Юнги же не видно было уже пятый день, о причине исчезновения он спрашивать не стал, и ежу понятно, что у того течка. Сочетание слов «Юнги» и «течка» вызывало в нём бурю эмоций. Хотелось наплевать на всё и прямо сейчас пойти к нему и целовать каждый сантиметр белоснежного тела. Удивительным образом его омегу не брал загар, сколько он нежился под солнцем и оставался таким же молочным. Хосок же загорел так, что его кожа стала почти бронзовой. Они как кофе с молоком — идеальное сочетание. Хосок тоскливо смотрел на отель Резорт, понимая, что к тому времени, как Юнги выйдет на пляж, он будет уже далеко за пределами Бонди-Бич. Часть команды спасателей отправится на соседний пляж на две недели, дабы обезопасить жизни серфингистов во время турнира и приобрести новый опыт. Он бы послал этот опыт куда подальше, потому что Юнги вернулся только недавно, и увидел он его только одним глазком: неделя течки плюс две недели отъезда Хосока и пожалуйста — почти месяц. «Чёрт, течка», — рыкнул Хосок, представляя насколько тот сейчас ароматен, красив, с покрасневшими щечками и потемневшим взглядом. — Двойную порцию, Педро, — ещё на входе сказал он, заходя в магазин испанца. — Жара мучает или кое-что другое? — тот заиграл бровями. — Выглядишь не очень. — Это не мне. — Для Юнги? — Да, Педро, — увидев, как тот ухмыльнулся, бросив на него многозначительный взгляд, Хосок продолжил, — не говори ничего. — Да я и не собирался. Хосок начал вести счёт до пяти и не сдержал смех, услышав вопрос. — Всё так безнадёжно? — А говорил: «не собираюсь». На этот раз тебя хватило до трёх. — А ты всё так же считаешь? — улыбнулся альфа. — Ничего не могу с собой поделать, слишком любопытно узнать итог твоих ухаживаний. Я сначала охренел; Хосок за кем-то приударил и уже который месяц в пролёте? Да о вас тут каждый второй говорит, ну, среди местных, конечно, — Педро почесал затылок, как всегда рассказывая ему о последних новостях. — Он оказался крепким орешком, да? — Педро, всё-то тебе интересно, — ответил Хосок, зная, насколько безобидно любопытство испанца. — Гони мороженное, пока не растаяло. Лично передав Оливеру бумажный пакет с мороженым, Хосок подождал его возвращения у ресепшена. — Ну как? — По нему и не скажешь ничего, — вернувшись, Оливер занял своё место за стойкой и озадаченно посмотрел на него. Хосок негодовал, как это не скажешь, когда каждую эмоцию можно прочитать на лице Юнги? — Но выглядит он бледнее, чем обычно, — завершил омега. Сердце альфы, казалось, вот-вот выскочит наружу. Он бы мог сейчас пойти к Юнги, но желание удовлетворить потребности альфы меркли перед желанием понравиться ему. Сначала надо заслужить его доверие. С тех пор, как он познакомился с Юнги, у него появилась чёткая цель в жизни, то, ради чего стоило жить. Если раньше мысли по ночам всецело принадлежали Чимину, то теперь же они сплелись с мыслями о Юнги, как ветви плюща, неразрывно и безотказно действуя, но по-разному: если мысли о первом погружали альфу в апатичные глубины скорби, то второй вытаскивал его на свет, улыбаясь ему так красиво. Он твердо дал себе обещание, что будет делать всё возможное, чтобы омега дарил эту улыбку именно ему. Юнги — действительно крепкий орешек. И похрустеть этим орешком он был бы не прочь. Поэтому альфа относительно покорно, хоть и с яростным раздражением и беспомощностью, вышел из отеля, не забыв при этом поблагодарить Оливера.

***

Догорал летний день, солнце клонилось к горизонту, а по водной глади бежала дорожка солнечного света. — Ну, пожалуйстааа, — Чонгук надул губы. — Гуки, мы же с тобой сто раз говорили об этом. Мне не впервой, со мной всё будет хорошо, зайчонок, — Тэхён успокаивал его, но у него не очень выходило. — Не уезжай, до соревнований ещё далеко. Куда такая спешка? И так мы видимся очень редко. Я тебе уже надоел? — надулся тот пуще прежнего. — Что за мысли, Чонгук? Ты же знаешь, как я люблю тебя. — Прости, я… уже скучаю, Тэ, — Чонгук приуныл. — Зайчонок, — притянув омегу ближе, он жадно поцеловал его, пытаясь утолить жажду и необузданный голод, будто все силы, необходимые для его жизни, находились в нём. — Я буду звонить каждый день, Гуки. И вернусь очень скоро. Хосок терпеливо ждал в сторонке и с тоской смотрел на Резорт; Юнги так и не появился. Теперь он его не увидит две недели, ну и что, что общение у них было минимальным, зато каждый день можно было наблюдать как омега совершал утренний ритуал: разминался, неприлично нагибаясь и каждый раз отправляя воображение альфы в нокаут. Казалось бы, пора уже привыкнуть, но какое там. Омега бегал, обязательно устраивался за одно и тоже место за барной стойкой и пил мохито. Как предсказуемо. — Хоба! Он обернулся, широко улыбаясь альфе, подходящему к нему, прихрамывая на левую ногу. Пожав альфе руку, Хосок крепко обнял его. — Тони! Как ты? Офигеть, какой классный! — восхищённо воскликнул он, глядя на протез. — Спасибо, дружище. Решил поменять на более яркий, — счастливо улыбаясь, тот потянул край шорт. — Хорошо хоть там ничего поменять не пришлось, — сказал он, указав на свой пах. Самоирония у Тони была на высшем уровне, как и желание жить полноценной жизнью. — Ну, я побежал? — Конечно, Тони. Передавай привет родителям. — Обязательно. Мы все болеем за тебя! — показав большой палец, альфа ободряющее улыбаясь. — Не сдавайся! — озорное подмигивание и Тони неуклюже побежал по тропе здоровья, сверкая своим красочным протезом. А Педро был прав — ухаживания за омегой не остались незамеченными местными жителями. Ему даже не хотелось знать, сколько всего было выдумано в этих сплетнях. После того, как Тэхён, наконец-то, отлип от Чонгука, Хосок бросил последний печальный взгляд на окна отеля и беззвучно произнёс: «До встречи, колючка».