Bondi Beach

***

— Какого чёрта происходит! — жаловался Юнги, запивая очередную порцию обезболивающих. Течка, конечно, в принципе малоприятная вещь, но вот уже второй цикл у него проходил в ужасных болях, сопровождающихся судорогами, сковывающими всю левую ногу, уже отдавая и в поясницу. Набрав в ванну теплой воды, он лежал часами, пытаясь унять неприятные ощущения. Кожа была гиперчувствительной настолько, что реагировала даже на трение одежды, вызывая легкие волны удовольствия. — Это уже ненормально. Это уже слишком… Тёплая вода еще больше поднимала и так высокую температуру тела, и, выйдя из ванной, Юнги надел халат и, шатаясь, дошёл до кровати. Без сил опустился на неё и заскулил, вдохнув запах лимона, начал наносить удары в мягкую подушку, а после и вовсе отшвырнул её в сторону. Легкий стук о деревянную поверхность двери, а такое ощущение, что стучали по вискам. Силой воли заставив себя встать и открыть, он слабо улыбнулся Оливеру, стоящему у его дверей с бумажным пакетом. Огромная порция мороженного как раз вовремя. Он и не сомневался, от кого она, потому что гладкая поверхность контейнера хранила лёгкий аромат, которым и так пахло в его номере. Дерево росло, будто на дрожжах, испуская запах, который и раздражал, и радовал одновременно. Но от Хосока пахло совсем иначе, по родному, и появись тот сейчас в этой комнате, едва ли он смог бы совладать над своими чувствами, тысячекратно усиленными течкой. — Когда закончится этот цикл, сразу же пойду к врачу, — дал он обещание снеговику, уставившемуся на него пустым взглядом. Человек вообще странное существо, когда что-то болит, он на всё согласен, лишь бы боль исчезла. Но стоит ей только притупиться, как забывает обо всех обещаниях, данных в момент слабости.

***

— Ну, наконец-то, Юнги. Как себя чувствуешь? — встревоженно спросил Джин, заметив бледность сына. — Всё хорошо, — делая боковые наклоны, ответил Юнги, уныло глядя на вышку. — Давай пробежим круг? — Притормози, малыш. Позавтракаем вместе, — предложив это, его отец подвинулся, освобождая ему место. — Не хочу, я лучше побегаю, — у него не было никакого желания ни разговаривать, ни есть, а бегать — тем более. Без Хосока на пляже всё ощущалось совсем по другому: солнце казалось не таким ласковым, песок не таким приятным, а вода не такой прозрачной. Ничего не радовало глаз. — А если я пообещаю, что мы вместе поедем на соревнования? — Серьезно? — развернувшись к нему всем корпусом, он выжидательно уставился на отца, ожидая пояснений. Но тот лишь вскинул брови и посмотрел на него не менее выжидательно. — Ты не шутишь? Ты поедешь с нами? — С нами? Так вы уже распланировали всё? — нахмурился отец, положив большие ладони на колени и наклонившись вперёд. Юнги тут же прикусил кончик языка. — Уверен, это заговор Тэхёна! — Перестань всё сваливать на Тэхёна, отец. Не такой уж он и плохой. — Как сказать. Я не забыл его варварство. Чонгук же такой маленький, невинный, как он его уговорил на метку? — призадумался альфа, потирая пальцами подбородок. Юнги не сдержал смешок. — Сама невинность, — саркастично потянул губы в ухмылке, глядя на приближающегося брата; знал бы Джин, с какими игрушками Чонгук часто баловался, не говорил бы так. — О чём болтаете без меня? — поправляя ярко-зелёную майку, Чонгук сел напротив отца, переводя взгляд с одного на другого. — Мэнли-бич? — подался вперёд Джин. — Ничего не говорит? — Юнги! — вскипел Чонгук, уничтожая его взглядом, и, получив лёгкий отцовский подзатыльник, сник. — Ну, пап! — Я сам предложил поехать на соревнования, Юнги тут не причём. — Правда? — Правда, — подтвердил тот, откинувшись на деревянную спинку беседки. — Но вы, видимо, решили избавиться от старика, спланировав всё заранее. — Ну, какой ты старик! Только посмотри на эти мускулы, а твой доминирующий запах, а широкие плечи. Нет, ты только глянь на них, они не оставят равнодушным ни одного омегу! — Чонгук начал воодушевлённо льстить, пока Юнги беззвучно смеялся. — Засранец! — нарочито серьёзно произнёс Джин, а после снисходительно улыбнулся, любуясь сыновьями, своими самыми дорогими людьми на свете. С влюблёнными омегами справиться — дело не простое, и Джин знал, что сопротивляться бесполезно. Да он и не хотел, он примет любое решение своих детей. Чтобы не случилось, всегда будет рядом, всегда поддержит. И на соревнования они отправятся вместе.

***

Время на Мэнли — родине современного сёрфинга, шло быстро. Пляж, подготовленный к предстоящему фестивалю, куда съезжались спортсмены мирового класса, заполнялся артистами, болельщиками, съемочной командой, бригадой скорой помощи и полицией. Спасатели были расположены по всему периметру пляжа и непрерывно следили за участниками, находящимися в океане. Бесплатные мероприятия фестиваля, длившегося девять дней, демонстрировали всё лучшее в мире спорта, музыки и искусства. Белые пляжи, известные во всем мире волны и захватывающие вечеринки австралийского побережья Мэнли, превосходно дополняли это мероприятие, где каждый год собирались около тридцати тысяч людей. — Тридцать тысяч, а хочется видеть одного, — печально сказал Хосок и сжал губы, посмотрев на своё отражение в зеркале. Первая неделя прошла так быстро и суматошно, что не было времени на раздумья. Судьи, проверяющие навыки сёрферов на легендарных правых изломах и огромных южных волнах, отсеяли на прошлой неделе половину и вывели других в финал, среди которых был и Тэхён. Хосок очень гордился другом, показавшим такой хороший результат. — Мог бы ещё лучше, я совсем расслабился и сдал позиции. Чонгук с ума меня сводит, — Тэхён потёр лицо ладонями и собрал волосы в хвостик. — На тренировки, конечно, ты забил, но всё равно показал очень хороший результат. Вот на греблю ты тратишь много энергии. Просто представь, что ты лезешь в гору, вытягиваешь руку вверх, цепляешься за выступ и подтягиваешь тело. Гребля — это то же самое, только в горизонтальном положении. И ещё, когда ты ловишь волну, теряешь бдительность, смотри по сторонам, а то столкновения не избежать, — сказав это, Хосок встал, глядя на спасателей, которые его заждались. — Ого, чего ещё я не знаю о тебе? — услышал он удивлённый голос Тэхёна. — Откуда столько подробностей знаешь? Я ни разу не видел тебя с доской. — Лучше бы я ничего не знал, — тяжело вздохнув, он попрощался с другом в стиле Педро. — Подожди, я хотел сказать… — Потом, Тэ, — прокричал он, убегая. — До обеда буду на другой стороне пляжа, а ты отдыхай, финал всё-таки. Удачи! — … что Юнги тоже приедет. Хосок, запрыгнувший в открытый миникар оранжевого цвета, не услышал его слов. Тэхён тоже встал и, прогуливаясь вдоль берега, думал о будущем, о Чонгуке, о спорте, о семье. Омега на радостях позвонил ему утром и сообщил хорошую новость, но каково же было удивление Тэхёна, когда рядом с Чонгуком замаячил Джин. Чонгук под воздействием неконтролируемых эмоций тут же повис на нём, поцеловав сладко. — Кхм, — и как по щелчку пальцев парочка разорвала объятия. — Поздравляю, Тэхён. Я слышал, что ты вышел в финал? — Да, — не веря своему счастью, альфа пожал широкую ладонь Джина. — Спасибо. — Поздравляю, Тэхён. Ты такой молодец, — восхищенно сказал Юнги, пожимая ему руку. — Спасибо большое. Они гуляли по ярмарке, останавливаясь то перед одной лавкой, то перед другой, но стоило только Джину отвлечься на минуту, как Тэхён потянул Чонгука в сторону. Отдыхать альфа и не думал, слишком соскучился по своему мальчику, и подготовленная комната с огромной кроватью давно ждала их. — Вот аферист! Нет, ты видел, Юнги? Юнги? — Джин оглянулся по сторонам, а детей нигде не было. — Мои дети уже не дети. Когда же я привыкну к такому? Впрочем, скучать на Мэнли ни у кого не получилось бы, и через десять минут Джин с интересом разглядывал винтажные фигурки в крытом магазинчике, в котором столкнулся с наглым альфой, от которого пахло рыбой. Окатив его брезгливым взглядом, Джин зашагал прочь от купившего именно тот самый сувенир, на который он положил глаз. Нахал! Юнги, узнав о том, что Хосок не вернётся до обеда, бесцельно бродил по пляжу, временами останавливаясь перед репетирующими музыкантами, а после, связавшись по телефону с отцом, присоединился к нему. Через несколько часов участники были готовы, разминаясь и проверяя крепление к доске. Опираясь на плечо отца и приподнимаясь на цыпочки, Юнги таки разглядел рядом с Тэхёном Хосока, массирующего плечи друга, безостановочно что-то говоря при этом. Чонгук присоединился к ним в самый последний момент. — Я люблю его, папа, — сходу заявил он, не стушевавшись под строгим взглядом отца. — Ты ещё ребёнок, не знаешь, что говоришь. Вот с ним я поговорю, — Джин сверлил взглядом Тэхёна, а братья, переглянувшись, лишь тяжело вздохнули. Толпа людей галдела в ожидании зрелища. Волны поднялись огромные, и Чонгук рядом нервно переминался с одной ноги на другую, временами до боли сжимая предплечье Юнги. Когда сёрферы, лёжа на досках, начали грести, поднимаясь выше и переплывая волны, Чонгук и вовсе потерял над собой контроль, дрожа всем телом. Солнце беспощадно кусало кожу, а надоедливое жужжание десятков дронов действовало на и так напряжённые нервные окончания. «Это самое долгожданное спортивное событие в мире австралийского серфинга и самые крупные соревнования в этом году. В финале принимают участие двадцать альф из одиннадцати регионов. Кроме звания чемпиона Австралии, победитель получит место в сборной страны и возможность представить ее на соревнованиях международного уровня — первенствах мира и Европы», — чётким голосом сказал спикер, далее продолжая комментировать перемещение каждого участника. Один за другим сёрферы показывали отличные результаты, некоторые из них падали, получая травмы под всеобщие вздохи болельщиков. Хосок находился на судне, покачивающемся у бухточки. и через маленький бинокль следил за Тэхёном, начавшим грести глубже в океан. Тот сел на доску и развернулся к берегу, чтобы поймать волну, что, закручиваясь, образовывала нишу, в которую хотел поместиться каждый сёрфер. «Ким Тэхён, выполняет очень сложный и опасный манёвр — тьюб райдинг!» (серфинг в трубах). Чонгук с Юнги, не моргая, смотрели на Тэхёна, изображение которого было выведено на большой экран, оборудованный на пляже. «Очень рискованно, направление ветра уже поменялось и… вэйп-аут, (падение с доски и попадание в замес) вэйп-аут!!!» — заголосил спикер, и судно спасателей тут же поплыло к сёрферу. Волна разбилась, и Тэхён, предварительно получив доской по голове, скрылся в толще воды, оказавшись в замесе. — Нет! — Юнги услышал крик Чонгука и побежал вслед за ним. — Тэ! — Его спасут, малыш! Иди сюда! — Джин удержал сына, пытавшегося вырваться, истерически мотавшего головой и размазывающего слёзы по лицу. Юнги неотрывно смотрел на экран, узнавая Хосока, бросившегося на помощь другу. Он безжалостно надавил на виски, после хватаясь за волосы, когда сказали, что трос, что был страховкой для спасателя, оторвался. — Господи, только не это, только не это… — шептал он, затаив дыхание и смотря на экран. — Почему они бездействуют, отправьте ещё спасателей! — кричал Чонгук, сдерживаемый сильными руками Джина. — Смотри на меня, Юнги! Всё будет хорошо, понял? — как будто сквозь воду он услышал взволнованный голос отца. Ни Хосока, ни Тэхёна видно не было, хотя за ними прыгнули ещё двое спасателей. Глаза Юнги уже ничего не разбирали на экране из-за мутной пелены слез. От страха руки вспотели и заледенели, и только когда до него дошли слова спикера о том, что Тэхёна в бессознательном состоянии вытащили, а Хосок выплыл сам, он сделал глубокий вдох. Почему чтобы понять, насколько человек дорог, он должен оказаться на грани жизни и смерти? Юнги тут же встал, вытирая дрожащими руками слёзы, и побежал навстречу подплывающему к берегу судну. Ноги Хосока едва успели ступить на мокрый песок, как его шею окольцевали руки Юнги, вставшего на кончики пальцев и разрывающего глубоким частым дыханием шаткий мир альфы. Хосок, не медля ни секунды, обнял в ответ, окончательно отрывая ноги Юнги от песка. — Я так испугался! — обдав горячим дыханием и уткнувшись кончиком носа в изгиб шеи, тот невесомо касался губами загорелой кожи, прижимаясь всем телом, впитывая влагу экипировки и позволяя другой влаге литься из глаз. — Всё хорошо, Юнги, — устало улыбнулся Хосок. Если омега будет так обнимать, он готов подвергать себя опасности каждый раз, как только выпадет шанс. Бригада скорой помощи тут же окружила Тэхёна и в сопровождении друзей забрала в ближайшую больницу. — Рану на голове мы зашили, наложили пару швов. Черепно-мозговая травма, так что, молодой человек, постельный режим, никаких нагрузок и уж тем более никаких волн ближайшие пять-шесть недель, — строго сказал врач, проверяя температуру Тэхёна. В палате неподвижной «лесенкой дураков» стояли Джин, Хосок, Чонгук и Юнги. Тэхён одарил их благодарной улыбкой, остановившись взглядом на выступившего вперёд омегу. — Тэ, — всхлипнул тот, подойдя ближе. — Иди ко мне, Гуки, — Тэхён похлопал рядом с собой, куда тут же сел разревевшийся Чонгук. — Так, молодежь. Не толпимся, выходим, выходим, — вывел врач зевак под удивлённым взглядом Джина. — Молодежь? — переспросил альфа, бросив фирменный строгий взгляд на беззвучно смеющихся Хосока и Юнги. — Я останусь тут, а вы езжайте обратно. Решу все формальности. Уже порядком стемнело, когда ярко-жёлтое такси высадило их у пляжа Мэнли-бич, где всё ещё находилось очень много народу. — Где вы остановились? Я хочу тебе кое-что показать, так что переоденься во что-нибудь удобное, и встретимся тут же, хорошо? — Тебе надо отдохнуть. Какой показать? — возмутился Юнги. — Я не устал, — отмахнулся он. — Через полчаса, хорошо? Хочу показать тебе кое-что интересное. — Что показать? — нетерпеливо спросил Юнги. — Будешь сегодня моим тренером, Мин Юнги? — загадочно улыбнулся он. — Встречаемся тут. — Что это значит? Ты не можешь каждый раз игнорировать мои вопросы. Это моя фишка! — закричал тот ему вслед, но он, обернувшись, только помахал рукой, скрываясь в многочисленной толпе туристов. Юнги сжал губы в тонкую линию и пошёл переодеваться. Встретившись вновь, он задал альфе тот же вопрос, но Хосок не спешил отвечать, лишь повторяя — «скоро увидишь». Все варианты в его голове, куда мог отвести его альфа, не шли ни в какое сравнение с тем, где они оказались. Большой крытый каток обдавал холодом и удивительным образом грел сердце Юнги. Он проводил в подобном зале все юношеские годы, тренируясь до потери сознания, пока травма не перечеркнула его мечты. С тех пор Юнги не мог пересилить себя и выйти на гладкую поверхность льда. Он провёл шершавой перчаткой по льду и уверенно скользнул в центр катка, отмечая, что все негативные воспоминания, связанные с этим видом спорта, остались в прошлом. Под ногами лёд, рядом Хосок, а в сердце покой. — Юнги, осторожно только, хорошо? Не надо сразу аксели выполнять, ладно? Без… резких движений, — на выдохе произнёс альфа, заворожённый плавными движениями Юнги. Тот скользил, оставляя за собой ёлочные узоры, поднимал ногу и в позе ласточки нёсся по всему кругу, делая резкий поворот в центре и вращаясь, загибая ногу назад и свободной рукой захватывая лезвие конька. Хосок мог поклясться всем святым, что есть в этом мире, что ничего более прекрасного он в жизни не видел. Юнги вернулся в исходное положение и вскинул руки. — Ты великолепен! — воскликнул Хосок и начал хлопать, широко улыбаясь омеге, демонстративно кланяющемуся единственному зрителю и ярому фанату в этом зале. — Это было… это было как… — Юнги глубоко задышал, плавно скользнув к ограждению, где стоял Хосок. — Как возвращение домой после долгого отсутствия? —Да! — глаза горели от адреналина и счастья в самом чистом его виде, без всяких примесей. — Выходи, я научу тебя. Немного согни колени. Я сказал немного, ты что, на корточки хочешь сесть? — смеялся Юнги, глядя на трясущиеся ноги Хосока. — Двигай одну ногу вперёд и не отрывай ото льда. Хосок не мог шевелиться, всё внимание было сконцентрировано на Юнги, смеющемся так открыто и беззаботно. Можно ли было влюбиться в него ещё сильнее? Упасть ещё глубже в омут любимых глаз, можно ли? Оказалось, что можно. Хосок это понял теперь, потому что каждый раз, когда они встречались с Юнги, он влюблялся в него все сильнее и сильнее. — Тренер из тебя так себе, — он попытался шевельнуть ногой и тут же упал на колено. Юнги прыснул, скользя рядом, — только смеяться и умеешь, — и сам же начал смеяться, перекатываясь на спину. — А почему тут нет людей? — поинтересовался тот, присев рядом с ним на одно колено. — Я забронировал зал, — Хосок смотрел на прекрасного омегу, готового верить во всё, что ему скажут. — Серьезно? — тут же сел, опускаясь и на второе колено. — Нет, конечно! — Хосок едва сдержал смех, щёлкнув по его носу. Ощущения дежавю накатили волной. — Опять ты за своё. Я тебе больше не поверю! Юнги встал и, набрав скорость, начал наматывать круги вокруг него. — Прости, хотел тебя впечатлить, — произнёс он, сложив руки под затылком. — Я думал, мы прошли этот уровень. — Так мы прошли? — приподнявшись на локтях, Хосок удивленно посмотрел на Юнги, притворившегося, будто не услышал вопрос. На льду он превратился в совсем другого человека. Этот вид спорта явно был создан для него. — Вставай, пол не с подогревом, если ты не заметил, — скользнув на скорости и боковиной лезвия царапнув поверхность, окатил альфу мелкими частицами льда, что тут же растаяли на тёплой коже лица. — Ты сам напросился, Юнги! — не успел он подняться, как снова упал. — Не так уж… это… и сложнооо, — упав на спину, Хосок начал громко смеяться. Он уже порядком выдохся, усталость дня сказывалась на нём, и даже неприятный холод не мог заставить его встать. Ему показалось или на самом деле стало тихо? Повернув голову, Хосок увидел тело, согнувшееся на другом конце ледяного покрытия. — Юнги? Что с тобой? Ты упал? — он дополз до него на четвереньках, переворачивая Юнги, вцепившегося в ногу. — Ты упал? Где болит? — лицо омеги исказила гримаса боли. — Нога… — жалобно застонал тот. — Поясница… — Блять, это я виноват. Какого хуя я тебя притащил сюда, зная о травме?! Прости, Юнги, — не зная, что делать, он начал оглядываться, будто надеялся в пустом зале найти кого-то. — Я не упал… судороги… — Какого чёрта?! Ты до сих пор не пошёл к врачу! Сейчас мы это исправим, — вытащив смартфон, он набрал другу: — Джефф, срочно отправь бригаду скорой помощи по адресу, который я только что тебе отправил… Не спрашивай даже, — ещё больше разозлился он и демонстративно выключил телефон. Оттащив Юнги к выходу из катка, Хосок взял его на руки и направился туда, где теплее. — Потерпи, малыш, — сделав вид, что ничего такого не сказал, он толкнул бедром, открывая дверь в тёплое помещение. — Ложись на бок и потяни колено, помнишь, как я учил? — он начал массировать его ногу, пытаясь хоть как-то облегчить боль, часто поглядывая на часы. — Наконец-то, я сейчас! — понёсся к дверям, когда услышал сирену скорой помощи. — Он сказал «малыш», — прошептал Юнги, улыбнувшись сквозь боль. — Так, молодой человек, рассказывайте, что случилось? — Он разве в силах что-то сказать? — вклинился Хосок. — Осмотрите его ногу, что с ней не так? Вы же врач. Какие лекарства помогут и… — Во-первых, успокойтесь. Мы сейчас вколем обезболивающее, и он нам сможет всё рассказать. — У него была травма, но он её недолечил… — Хосок! — поднялся омега, хмуря брови. — Оу, конечно, — запоздало отвернулся он, чтобы врач сделал ему укол. — Обезболивающее я вам вколол, сейчас отпустит. А насчёт травмы, думаю, что не в этом дело. Но не помешало бы снимок сделать для уверенности. Записать вас на приём? — Да, — незамедлительно ответил Хосок. — Хорошо. А теперь скажите, когда у вас был последний цикл и половой акт? — дежурным голосом спросил мужчина, поправляя очки на переносице. Хосок застыл, а Юнги и вовсе покрылся красными пятнами. Повисла напряженная пауза. — Я это… подожду там? То есть… я пойду? — неловко сказал Хосок, не зная, как себя вести и что говорить. И только плюхнувшись на скамейку у раздевалки, облегченно вздохнул. Это определённо не та информация, которую он должен слышать. Взгляд зацепился за фотоаппарат Юнги, который, видимо, он забыл тут. Чтобы успокоить нервы, начал смотреть фотографии: пейзажи, закаты, всякие котики и птички, Сеульские высотки с видом на реку Хан, океан, бассейн Айсберг и… господи боже, он! Хосок чуть не упал, когда, листая дальше, он нашел ещё несколько фотографий крупным планом. Обернувшись, он вопросительно посмотрел на дверь, которую недавно закрыл, будто она могла дать ему ответ. Если до этого и были сомнения, теперь их не осталось вовсе. — Ну что? — поднялся навстречу доктору, только вышедшему из помещения. — Что вы скажете? — Вот список лекарств, пусть принимает с завтрашнего дня. — А диагноз? — Вымирающий вид омег. Это просто насилие над своим организмом! Уму непостижимо! Столько лет без единого полового акта. А ведь это не прихоть, а физиологическая потребность организма. Вот она и мучает его своим способом. Идти против природы — дело гиблое. Судороги и дальше будут, если он продолжит издеваться над собой и игнорировать инстинкты хотя бы в период цикла. А если никогда не встретит истинного? Всю жизнь будет мучаться? — Он сказал, что ждёт истинного? — Хосок стоял, поражённый подробностями интимной жизни Юнги и ничего путного не мог ответить. — А иначе как объяснить это воздержание? Мазохист? Тогда ему прямиком к психотерапевту. Пусть трахается до смерти, вот что ему поможет. — Вы и ему так сказали? — А мне не стоило? Конечно, сказал! Немало таких случаев видел, так что я знаю, о чём говорю. Кстати, вместе с обезболивающим я вколол и успокоительное, так что он скоро уснёт. — А вы едете обратно на пляж? — Разумеется. Если нам в одну сторону, прошу поторопиться. Хосок помог Юнги дойти до машины скорой помощи, а после и сесть на сидение, так как лечь на каталку тот категорически отказался. Он устроился напротив и не сводил с него изучающего взгляда. — Чего уставился? — бросил тот раздраженно. — Пытаюсь понять… — Что? — Зачем ты снимал меня? — качнув камерой в подтверждении своих слов, Хосок улыбнулся. Его забавляла реакция Юнги: сделав глубокий вздох, омега приготовился обрушить на него нескончаемый и малоприятный поток слов. — Ты?! — разъяренно зашипел тот. — Никаких манер, тебе известно что такое личное пространство? Зачем ты лезешь туда, куда тебя не просят? Отдай сюда! — обойдя каталку, он сделал ещё несколько шагов и потянулся к камере. Но когда машина сделав резкий поворот, он рухнул прямо на колени Хосока и удивленно ойкнул. — Ой! — альфа скопировав его голос, довольно улыбнулся, фиксируя руками талию и не позволяя тому встать. — Так зачем, Юнги? Зачем ты фотографировал меня? — Не смотри на меня так! — Как так? — Вот так! Юнги больше не делал попыток встать, и не потому, что не было сил, просто не было желания этого делать. Тёплые руки обжигали его кожу сквозь ткань, приятная дрожь заставляла прикрыть глаза, он без сил опустил голову на плечо альфы. Тело его размякло, то ли из-за успокоительного, то ли под из-за близости альфы. Руки Хосока поднялись выше поясницы, надавливая и прижимая к себе расслабленное тело. Юнги не был против и льнул к нему ещё больше, зарываясь кончиком носа в ворот рубашки. Он забылся, отдался этим чувствам, касаясь губами теплой кожи на шее. От невинных прикосновений омеги, воспитываемый вот уже несколько месяцев контроль альфы трещал по швам. Смесь ароматов лимона и мяты кружила голову, лишая рассудка. — Юнги? Спишь, что-ли? — размеренное дыхание омеги говорило само за себя, и Хосок устроил омегу у себя на коленях, вполоборота к себе. — Какой восхитительный малыш. Машина остановилась, и Хосок с омегой на руках направился к отелю, где он жил последние две недели. В душе ликовал, что не знал отеля, где остановился Юнги; будет весомая причина, чтобы объяснить, почему тот в его номере. Он ещё долго любовался по-детски невинным и умиротворенным личиком Юнги, долго думал о том, почему тот столько лет один? Кто разбил его сердце, или он в самом деле ждёт истинного? Но в курсе ли Юнги, что Хосок и есть тот самый истинный?