Bondi Beach

***

— Он даже сообщения не читает, — тишину нарушил звон от телефона, брошенного на стеклянную поверхность журнального столика. Джин сел на диван, широко раздвинув ноги. — Судя по ленте соцсетей, ему не до сообщений, — вздохнул Чонгук, листая фотографии, загруженные братом. — В Корее снег, как же давно я не был в Сеуле. — Ты можешь полететь со мной. — Ты улетаешь? — встрепенулся он. — Я и так задержался, родной. Дела в офисе не ждут, ты же знаешь, — начал шуршать бумагами, раскинутыми поверх стола. Чонгук глубоко вздохнул и всхлипнул, тут же прикрыв ладонью рот от неожиданности. — Ты переутомился, Гук-и. Неважно выглядишь, — Джин засуетился, дотронулся до его лба и погладил по голове. — У тебя температура. Выпей лекарство и отдохни, сынок. Ты загрузил себя в эти дни. Я понимаю, что ты пытаешься таким образом не думать о том, что произошло. Но случившегося нам не изменить. Как сказал Хосок: «Нужно набраться терпения». — Уж он-то знает, что это такое. — Просто не мучай себя и иди спать. — Я тут полежу, можно? — свернувшись на маленьком диване, Чонгук перевернул декоративную подушку мягкой стороной вверх и устроил на ней голову. — Прости меня, — громко шмыгнув носом, он больно прикусил внутреннюю сторону щеки, лишь бы не расплакаться. — Перестань просить прощения. Если кто и виноват, то это я, — пересев к сыну, Джин погладил его по дрожащей спине. — Не плачь, пожалуйста. Он вернётся и всё будет хорошо. Ладно? — Ровно месяц прошёл, а вдруг он не вернётся? — Они вернутся. Я даже рад, что Хосок забрал его с собой. Он поможет ему пройти через это. — А что если… — Никаких если, и перестань расстраиваться, в последнее время ты слишком много плачешь. Юнги простит тебя, вот увидишь.

***

Неделя поездки растянулась на месяц настоящих приключений. Несколько раз они были в торговом центре Lotte World. Юнги смог рассмотреть все грани Сеула и прочувствовать контрасты корейской столицы, благодаря Хосоку. Хоть омега и жил четыре года в Сеуле, он всё время провел в клинике, восстанавливая как душевное, так и физическое здоровье, собирая себя по крупицам. Они поднимались на панорамную площадку самого высокого небоскрёба, откуда город был виден как на ладони. Гуляли по улицам Старого города, где открывалась история, природная красота и культурные особенности древней Кореи. А после уделили целый день ярким улицам Инсадон среди ремесленных магазинов, сувенирных лавок и аутентичных ресторанчиков. «Это понравилось бы Чонгуку» подумал Юнги, осматривая яркий ловец снов, и аккуратно притронулся пальцами к декоративным перьям. Мысли о брате не покидали его. Ему очень не хватало его настойчивых расспросов, больших глаз и яркой улыбки. Скрепя сердце, он очищал историю пропущенных звонков и непрочитанных сообщений от Чонгука. В глубине души Юнги понимал, что давно простил его, точно так же, как и знал, что тот мучился из-за этого не меньше, чем он. Юнги простил, но не был готов к разговорам, извинениям и оправданиям; он очень злился, в который раз задаваясь вопросом: «Как он мог? Как он мог так долго скрывать?». Как будто Юнги — неуравновешенный душевнобольной, который полез бы вскрывать вены после раскрытия правды. Ему было бы намного легче принять эту самую правду, расскажи они ему об этом без утайки. Теперь он понял, что таилось в грустных глазах отца в его последний визит в Сеул; вот что Джин хотел ему рассказать, да так и не решился. Он понимал, но одновременно обида и злость на отца душили железной хваткой, не давая свободно вздохнуть. Хотел ли он их видеть, скучал ли он, простил ли их? Да! Он скучал настолько, что уже не получалось скрывать от Хосока свою тоску. И даже теперь, погруженный в свои мысли, он не понял, как давно альфа стоит рядом с ним, и когда им успели завернуть ловец снов в подарочную бумагу. — Юнги-я, не делай так, — просящим голосом произнёс Хосок, сжав его руку и заглянув в глаза. — Ты мне сердце разрываешь. Скоро я улажу дела и мы вернёмся домой, хорошо? И почему, когда утешают, хочется выплакать целый океан?! Почему, только услышав слова успокоения, плотина невыплаканных слез даёт трещину? Юнги стукнулся лбом о мягкую ткань пальто Хосока и начал ронять слёзы, что контролировались им целый месяц. — Поплачь, не держи всё в себе. Всё хорошо, малыш, — Хосоку сложно было не заметить душевные метания Юнги в последнее время. То, как часто омега замыкался в себе, уползал в своё ледяное царство, старательно скрывая своё состояние за фальшивой улыбкой. Но Хосок его понимал как никто другой, и ждал, когда очередная стена, воздвигнутая омегой, обрушится под натиском своих же мыслей. — Как они могли… — хриплым голосом выдавил Юнги, всё ещё не поднимая голову. — Они не со зла, ты же понимаешь. — Да, я понимаю, — подняв глаза, шмыгнул красным носом. — Но почему? — сдавленно вскрикнув, Юнги уставился на альфу, не обращая внимания на любопытные взгляды, направленные на них. — Потому что любят тебя и не хотели потерять. Юнги, ты бы ответил хоть на один звонок, может, тебе легче станет. Поговорил бы с ними. — Не могу, — отодвинувшись, он сделал пару шагов назад. — Поехали в отель, — тут же отстранённо добавил, избегая дальнейшего разговора. — Ну уж нет. Хватит увиливать. Помнишь, что ты сам говорил? Чтобы стало легче, надо отпустить. Пойми же, котёнок, я не хочу чтобы ты страдал, хочу, чтобы мы начали новую жизнь без тяжёлого груза и недосказанных слов, — отчаянно сжав заветную коробочку в кармане пальто, которую везде таскал с собой, не решаясь произнести слова, что свяжут их вместе окончательно. — Новую жизнь? — Юнги остановился. — Да. То есть, это, конечно, не самое лучшее место, — вытащив, наконец, изумрудного цвета коробочку, Хосок взглянул на него. — Юнги, ты согласен выйти за меня замуж? Коробочка открылась, и Юнги увидел золотое колечко с изумрудом; ничего лишнего, один темно-зеленый камень красовался в золотистом ободке. Юнги смотрел то на кольцо, то на альфу, смотрящего выжидательно, умолявшего взглядом побыстрее ответить. — Хосок, — облизнув губы в нарастающей панике. Ему сделали предложение, и это одно из важнейших событий в жизни, а он стоит и сопли жуёт. — Конечно, я… да, конечно, я согласен. Хосок, не медля секунды, взял его руку и надел на безымянный палец кольцо, оказавшееся точно в пору. — Я так счастлив, — Хосок поцеловал его руку, — никаких секретов, — поцелуй в щёку, — никаких слёз, — поцелуй в прикрытые веки, — никакой печали. Эти глаза должны улыбаться, а не плакать. Обещаешь мне это? — получив кивок, скрепил предложение руки и сердца нежным поцелуем. И не важно, что это произошло в сувенирной лавке под любопытными взглядами посторонних, которые начали вдруг хлопать, прерывая их поцелуй. — Это было потрясающе, — выкрикнул продавец, выполз из-за прилавка и обнял их. — У меня в магазине создалась новая семья! Юнги с Хосоком переглянулись и поблагодарили продавца за столь искренние поздравления, но тут их идиллию прервал телефонный звонок. — Да, господин Ли… Всё хорошо? Конечно, с радостью… Составляйте договор, я чуть позже подъеду… Отлично, — Хосок завершил звонок, странно глядя на Юнги. — Что за договор? — Я выставил дом на продажу, и одна пара хочет его купить, — сообщил он грустно. Как бы там ни было, с этим домом у него было связано очень много воспоминаний. Но пусть теперь это место подарит счастье и море приятных моментов другим людям. — Ты уверен? — Более чем, — мягко улыбнувшись, обеими руками сжал щёчки Юнги. — Ну что? Полетели домой, котёнок? Крепко держа ладонь омеги, Хосок пошел вперёд, в новую жизнь, которую тщательно спланировал. Договор о продаже дома был составлен, а внушительная сумма денег переведена на карту Хосока. Их было более чем достаточно для воплощения его планов в реальность. Билеты куплены и вещи собраны, а впереди ждал долгий перелёт.

***

Тэхён поцеловал горячий лоб Чонгука и прижал его к себе, такого хрупкого и нежного. Запах яблок щекотал нос, а любовь к нему - всё тело. — Ммм, Тэ? — потянулся омега и, обнаружив его рядом, сладко улыбнулся. — Когда ты пришёл? И как смог обойти отца? — Никто не сможет помешать мне прийти к тебе, зайчонок, — прижав к себе сильнее, альфа слушал его хихиканье. — У тебя очаровательный смех, и я хочу слышать его каждый день. Давай поговорим с отцом и расскажем ему всё. Я не хочу прятаться как школьник. Я люблю тебя и хочу быть рядом. Чонгук вмиг стал серьёзным. Приподнявшись на локте, он долго смотрел на него, открывал рот, чтобы что-то сказать, а потом закрывал, не решаясь. — Ещё немного, — смог он выдавить из себя. — Я, конечно, уважаю твоего отца и бесконечно благодарен ему за такое чудо, как ты. Но не настолько, чтобы жертвовать своим счастьем ради его спокойствия. Нижняя губа Чонгука задрожала, и Тэхён тут же пожалел о сказанном. Выглядело ли это так, будто он эгоист? Да, наверное, именно так это и было. — Но ради тебя я готов пожертвовать хоть своей жизнью. — Тэ, — расклеился он. — Подождём возвращения Юнги, а после что-нибудь решим. Чонгук не сдержался и, уткнувшись ему в грудь, заплакал. Успокаивая его, Тэхён осознавал, что пожертвует ради него всем, что есть в его жизни. Осталось только доказать это отцу, так зорко следящему за ними.