Bondi Beach

***

Сидней встретил жаркой погодой, от которой они пришли в восторг. Хосок настолько соскучился по пляжу, что готов был сию минуту распластаться звёздочкой на горячем песке. Едва альфа ступил на песок, как сбросил с себя верхнюю одежду и обувь, оставаясь в одних шортах. — Dios mio! — появился испанец и затянул Хосока в дружеские объятия. — Амиго, — он привычным жестом отсалютовал Юнги. — Без вас было скучно, ей богу. Я чуть не сдох. — Не преувеличивай, — альфа похлопал испанца по спине, счастливо улыбаясь. — Что нового? — Народу много, на пляже яблоку негде упасть. — А чего ты ждал в разгар летнего сезона? — зачесав волосы назад, Хосок наблюдал, как Юнги переминается с одной ноги на другую, не сводя глаз с отеля Резорт. — Юнги-я, пошли поплескаемся. — А вещи? — А вещами займётся Педро, — смешливо глядя на вытянувшееся лицо испанца, который был, мягко говоря, не в восторге от такой идеи. — А кольцо, я боюсь его потерять. — Педро позаботится об этом. — А ты не промах, — тут же защебетал испанец, разглядывая кольцо. — Умолкни, — засмеялся Хосок, потянув Юнги к океану и не замечая, как ехидно улыбнулся Педро, что-то нашептывая парнишке рядом. Они пересекли широкий песчаный пляж, на котором проходила большая часть жизни горожан: здесь играли в футбол, загорали, гуляли, просто общались, погружались в прохладную воду, снимающую все тревоги и уносящую в просторы океана. Таинственный, непостоянный, необъятный — он волновал душу, не оставляя равнодушным ни одно сердце. Хосок нырнул вглубь, и Юнги последовал за ним, размахивая руками в толще воды и восхищённо смотря на альфу, чувствующего себя как рыба в воде. Солнечные лучи, пронизывая соленую воду, достигали дна, кротко затрагивая золотистый песок и яркие сияющие ракушки, гладкие камешки и длинные водоросли. Юнги чуть было не выпустил весь запас воздуха, когда заметил, что альфа, оттолкнувшись от дна ногами, быстро плывет к нему. Обхватив одной рукой его талию, Хосок указал на ногу, и Юнги тут же замотал головой. Лекарства под чутким наблюдением Хоби он выпил и закончил курс лечения, но уверен, что и без лекарств судороги прошли бы без следа. Как там говорил терапевт: «Трахаться почаще?». Юнги тогда вспыхнул как спичка, негодуя на такое откровение врача, теперь же, вспоминая нелепую ситуацию, прыснул, пуская пузыри. — Что такое? — спросил Хосок, как только они всплыли на поверхность. — Ничего, просто вспомнил рекомендации терапевта, — Юнги положил ладони на загорелые плечи Хосока и начал слабо двигать ногами в воде. — Вот как? — альфа наклонился к его шее и начал с наслаждением собирать соленые капельки с кожи. — В рецепте было сказано строго три раза в день. «Чон Хосок! Перестань флиртовать и выплывай на берег. Другие сами себя не спасут!» — басом разнесся голос Джеффри над пляжем, и Хосок начал смеяться от чувства дежавю; такое ощущение, будто это было вчера, а на деле же прошло уже полгода. За это время много чего поменялось в жизни. — Когда-нибудь он доиграется, — альфа даже не успел выйти на берег, как его повалили с разбега, запрыгивая на шею. — Хоби! Я так скучал! — Чёрт, Джеф, — откашлялся он, поднявшись после неожиданного погружения. Вода неприятно жгла носовую полость, и он зажал нос пальцами. — Прости, я не хотел, правда. Хосок посмотрел на друга и обнял его. Джеффри всегда ходил за ним хвостиком, найдя и брата, и отца в его лице, советовался с ним и всегда делился переживаниями. — Я тоже скучал, мелкий. — Этот мелкий повалил тебя, вообще-то! — гордо выпятив грудь, вынырнул из объятий. — Сработал эффект неожиданности. — Может ещё раз проверим? — Как-нибудь в другой раз, — Хосок быстро остудил пыл друга. — А вообще, я очень расстроен. Даже на свадьбу не пригласил, — надулся тот. — Свадьба? — Юнги с Хосоком переглянулись и одновременно произнесли: «Педро!» — Наверняка все уже в курсе, — Хосок озвучил свои мысли и совсем не удивился, когда по пути домой их с такими же претензиями встретили еще несколько его друзей. А найдя номер отеля утопающим в многочисленных свечах, разложенных по всему периметру, и кровать в лепестках роз, то и вовсе разинул рот от удивления. — Чёртов испанец! — у Юнги вырвался нервный смешок. — Ты только глянь, — передав Хосоку листок бумаги, вернул кольцо на законное место. — Педро не знает границ. Когда он успел? «Главное, не обожгитесь, и я не о свечках» — гласила записка, и альфа взорвался хохотом, подхватывая Юнги, успевшего только пискнуть перед тем, как его бросили на кровать. Облачко лепестков поднялась на секунду в воздух и тут же вернулось на белоснежное покрывало. — Три раза в день, ты же не забыл? — стянув с себя мокрые шорты с бельём, он впился взглядом в Юнги, разглядывающего его с чистым желанием. К его чёрной майке прилипла пара лепестков, и Хосок с удовольствием убрал их губами. — Раздевайся, малыш, и в коленно-локтевую позицию. Юнги трепыхался на большой кровати, безжалостно комкая хрупкие алые листики и испуская откровенные стоны, окатывая альфу очередной волной ненасытного желания. Комната пропахла сексом, необузданным и диким, нежным и ласковым. Граница между реальностью и фантазией давно стерлась, воплощая в жизнь самые фантастические идеи, от которых крышу сносило. Легкое дыхание ветра убаюкивало поднявшиеся волны, любовно скользя по гребням и выползая к побережью океана, где от дневного зноя отдыхал курортный город, сливаясь с беспредельным количеством голосов и одновременно погружаясь в тишину океанского бриза. Небосвод багровел, а затем на город опустились сумерки. В этот момент существовала только необъятная гладь воды и неба. Время, когда ты начинаешь понимать язык природы и говорить с ней на равных. Запах водорослей и солёной воды, казалось, можно было осязать, и не совсем понятно, эта влажность исходила из глубин океана или лилась с облаков, что собрались невесомой ватой на безграничном небе.

***

Юнги проснулся рано утром и улыбнулся, глядя на умиротворенное лицо Хосока. Юнги был не в состоянии принять тот факт, что сердце столь внимательного человека, заботящегося о его душевном покое, принадлежит сейчас именно ему. И если бы нужно было заново пережить все то время, пока он в приюте подвергался избиениям и нападкам, где восстанавливался от травмы и разбитого сердца, переживал боль предательства самых родных ему людей, то он готов пройти через них снова, лишь бы вновь встретить Хосока, спасшего его от того холода, что сковывало сердце на протяжении долгих лет. Четыре года назад две души, что терзали себя и рвали на части, царапая внутренности болезненными воспоминаниями, разминулись, чтобы встретиться, встретились, чтобы вылечиться, вылечились, но всё ещё не до конца. Встреча с Чонгуком и отцом принесёт новую порцию боли. Но пока рядом его альфа, Юнги будет готов ко всему. Поцеловав альфу в щёку, омега вновь провалился в сон. Проснулся он ближе к обеду и по недавно сформированной привычке потянулся в тёплые объятия, но обнаружил лишь холодную пустоту. На подушке лежала маленькая фотография, и, подняв её, Юнги подавился воздухом. На ней был он: совершенно нагое тело в россыпи красных лепестков. Перевернув фото и прочитав надпись, он вновь упал на мягкую постель и спрятался под одеялом, не переставая глупо улыбаться. «Всю жизнь готов обжигаться о тебя», — гласила надпись, и Юнги сложил фото ко всем остальным в небольшую коробку, хранившую самые красивые моменты с Хосоком. Надев белый хлопковый костюм и шлёпанцы, он вышел из номера и спустился вниз, собираясь прогуляться по пляжу. — Даже не начинай, — махнул рукой, увидев ухмыляющегося испанца. — А что? Я жду благодарность вообще-то, — подмигнул тот в ответ. — Амиго! — отсалютовал Юнги, оборачиваясь, и по губам Педро ясно прочитал «засранец». Для пробежки поздновато, конечно, но Юнги не смог удержаться, чтобы не почувствовать жаркий ветерок в волосах и мягкий песок под ногами. Надеясь увидеть Хосока в жилете спасателя, он поспешил к вышке и запнулся, заметив перед собой запыхавшегося Чонгука; видимо, тот бежал к нему. Сердце Юнги болезненно сжалось, заметив перемены: брат похудел, лицо бледнее, чем песок на пляже, под виноватыми глазами красовались темно-синие мешки. — Юнги, — прошептал младший, будто долгое время не говорил ни слова и, кашлянув, продолжил более твёрдым голосом: — Я тебя искал. Он готов был забыть обо всем и обнять, успокоить, сделать так, чтобы мальчишеские глаза брата не наполнялись слезами, но обида внутри острой иголкой ковырялась в свежей ране. Не в силах больше выносить эту муку, Юнги развернулся и сделал пару шагов, чтобы больше не смотреть в большие, наполненные сожалением, глаза Чонгука. Только тот становил его. — Скажи хоть что-нибудь! Юнги, поругай меня, обзови, ударь. Я знаю, что заслужил всё это. Только не молчи. Юнги, твоё молчание заставляет меня страдать! Юнги мгновенно вспыхнул: — Тебе ли говорить о молчании?! — зашипел в ответ брату, роняющему крупные слёзы. — Я… прости меня, Юнги. Прошу, не отказывайся от меня. Можешь ненавидеть меня, но прошу, не отказывайся, — схватил его руки, которые тот тут же отдёрнул. Чонгук покачнувшись, шагнул вперёд и ухватил его предплечья, не позволил ему сделать и шаг. — Ты нужен мне, — взяв его руку, положил на свой живот и выдал то, чего Юнги никак не ожидал, — нужен нам. Юнги и не успел среагировать на шокирующую новость, как тело Чонгука без сил повалилось на него. — Чонгук! Открой глаза! Юнги сначала запаниковал, несколько раз шлёпнул брата по щекам и задрожал от беспомощности, когда тот так и продолжил висеть в его руках. Откуда не возьмись появился Тэхён и, выхватив его из дрожащих рук Юнги, начал приводить в чувство. — Что случилось? Зайчонок? — бережно подхватив омегу, альфа бросил на Юнги злой взгляд. — Что ты ему сказал? Хватит его мучать, Юнги. Единственная его вина в том, что он слишком сильно тебя любит. Да, он скрывал правду, и очень долгое время. Скрывал, чтобы ты не страдал, чтобы защитить тебя, дурья твоя башка! — Тэхён! — Что? Я знаю, что жизнь обошлась с тобой не самым лучшим образом. Но когда жизнь была справедлива? Просто подумай на досуге, что тяжело было не только тебе, — глаза Тэхёна метали молнии, но стоило ему взглянуть на Чонгука, без сил обвисшего в его руках, как взгляд сменился на обеспокоенный и тревожный. Тэхён прав, наверное, не стоит думать только о своих переживаниях и травмах. Состояние Чонгука было доказательством того, насколько он мучал себя, тем более в его положении. Юнги пошёл вслед за Тэхёном в отель. Нервно заламывал пальцы рук, наблюдая за хлопочущим вокруг Чонгука врачом, который вколол тому успокоительное, и успел заметить на Тэхёне такое же кольцо, как и на пальце Чонгука. — Вы помолвлены? — Мы поженились, — небрежно бросил альфа. — Ты бы, конечно, знал об этом, если бы отвечал на звонки. Или просто прочёл бы хоть одно из миллиона его сообщений. Знал бы не только это, но и то, что мы ждём ребёнка. Да он же… — Тэхён шумно вздохнул и почти что обреченно посмотрел на него. — Я… П-поздравляю, — неловко запнулся Юнги и, смотря куда угодно, только не в осуждающие глаза Тэхёна. Врач поднялся с дивана и передал Тэхёну рецепт, объясняя, что и в каком количестве пить, освобождая их этим от вынужденного разговора друг с другом. — Можно я останусь, пожалуйста, — еле слышно попросил Юнги, после того как Тэхён вежливо предложил выйти из комнаты. Альфа посмотрел на него пару секунд, а затем удалился, бросив последний предупреждающий взгляд. Острое чувство вины вперемешку с обидой заполнило сердце. — До чего ты довёл себя, — прошептал он, располагаясь на диване рядом с Чонгуком, который под действием снотворного спал сном младенца. — Ты же сам ещё ребёнок, — смотря на впалый живот, который то приподнимался, то опускался от спокойного и глубокого дыхания. — Я не отказывался от вас и никогда не сделаю этого. Аромат яблок смешался с запахом Тэхёна, но были отчётливо слышны нотки и другого запаха. Неужели он так быстро меняется, неужели маленький зародыш так сильно влияет на организм? Юнги лежал, уткнувшись в плечо младшего как в старые добрые времена, когда они были детьми. Чонгук часто приходил и ютился в его кровати, но иногда бывало и наоборот, когда Юнги сам искал тепла братских объятий. Они болтали до поздней ночи и хихикали беспрерывно, доводя отца до белого коления. Отец… С ним ещё предстоял разговор, а Юнги уже был морально выжат. — Юнги. Я сплю? — спросонья пробубнил Чонгук, вытирая уголки глаз. — Юнги-я, — его нижняя губа подозрительно задрожала. — Иди ко мне, — ждать его долго не заставили и, вцепившись обеими руками и обхватив ногами, крепко обняли. Чонгук изливал все душевные переживания и то, через что он прошёл за последний месяц. В перерывах между тем, как громко высморкаться в платок, он смотрел на него огромными глазами, будто проверял, на самом ли деле его старший брат тут. — Хён. — Хватит плакать, развёл сырость на ровном месте. Теперь ты в ответе ещё за одну жизнь; плохо тебе — плохо ему. Посмотри на меня. Я никогда не отказывался от вас и не откажусь никогда. Запомни это, ладно? — тот покачал головой и вытер глаза. — Просто… ты думаешь легко узнать о том, что биологические родители тебя бросили, а приёмные лгали всю жизнь? — Юнги ладонями сильно надавил на глаза, загоняя непрошеные слезы обратно. — Прости меня, Юнги. Я очень виноват перед тобой. — Я прошу тебя, правда, очень прошу. Какой бы горькой не была правда, говори её. Всегда говори только правду. Обещаешь? — произнёс, протянув мизинец, и Чонгук вспомнил то, как они мирились в детстве. — Обещаю, — скрепляя данное слово, с легкой душой лёг обратно на диван. — Спасибо, что ты появился в моей жизни. — Только не вздумай опять плакать, хорошо? Пошли поедим, а то костями гремишь, — Юнги помог Чонгуку встать, и они вместе направились к ресторанчику, где готовили еду прямо перед гостями. Наевшись, братья делились тем, что произошло в их жизни в течении последних нескольких недель. — Тебе не хочется свадьбы, ну, белого костюма, алтаря и так далее? — Нисколько, мы просто расписались и всё. Я не хочу шумиху. А ты хочешь? — Нет. Ты озвучил мои мысли. Но мы ещё не расписались, — Юнги вертел кольцо на пальце и думал о том, что телефон до сих пор молчит. Его сообщение так и висело непрочитанным. Где альфа с утра пропадал, если и с бригадой спасателей его не было? Проводив Чонгука до номера и уложив в постель, Юнги поцеловал его в лоб. Глядя на него и чувствуя легкость на душе, он осознал, как сильно нуждался в брате, в его больших оленьих глазах, наполненных такой любовью. — Увидимся завтра, Гук-и. Выйдя из семейного отеля, в управлении которым он принимал участие лишь в качестве моральной поддержки, Юнги поспешил к себе и совсем загрустил, когда нашёл номер пустым. Хосок вернулся к полуночи и, чмокнув его в щечку, без сил рухнул на кровать, где тут же заснул без задних ног. Эта же ситуация повторилась и на следующий день. Юнги не понимал в чём дело, но придумывал его отсутствию всяческие оправдания. К обеду, когда он вышел на пляж, то совсем не ожидал встретить там отца, выглядящего настолько печально, что слезы невольно навернулись на глаза. — Юнги, — до боли родной голос. — Прости меня. Я понимаю, что не заслужил прощения, и всё-таки я прошу его у тебя. Я пойму, если ты больше не захочешь называть меня отцом. Юнги взглянул на поникшие плечи, которыми все восхищались, на грустные глаза, в которых блестели слёзы, и сделал первый шаг, потом ещё один, ещё и ещё, пока не оказался прямо перед ним. — Ты не должен был молчать, — сглотнув ком в горле, — папа. Джин тяжело вздохнул и крепко прижал его к себе, гладя по спине и волосам. Цепляясь за плечи отца и вдыхая его запах, Юнги чётко осознавал, что просить прощения тому не надо было, он и так давно простил его. — Прости, сынок. Юнги не смог сдержать слёз, хоть и пытался. Джин обнимал, говоря утешительные слова. — Ты обедал? — Нет, — признался Юнги и, вытерев глаза, посмотрел на отца. — Я тоже. Пообедаем вместе, если ты хочешь? Приглашение прозвучало неуверенно, было видно, насколько Джин осторожничал, как и то, насколько он засиял, когда Юнги ответил согласием. Они не успели отойти, как омега заметил знакомое лицо позади отца. — Намджун! — воскликнул Юнги и заулыбался широко, вводя этим Джина в состояние лёгкого шока. — Откуда ты его знаешь? — прошептал тот, пока тот шёл к ним. — Привет, Юнги, — альфа подошёл ближе, прежде чем он успел ответить отцу, и заинтересованно посмотрел в сторону Джина, напялившего на лицо кислую мину. — Здравствуйте. — Это мой папа, Чон Сокджин, — Юнги поспешил разрядить отчего-то ставшую напряжённой обстановку и добавил: — Это наш с Хосоком друг — Ким Намджун. — Приятно познакомиться, — засиял альфа, тогда как отец лишь поджал губы и чуть наклонил голову. — Какими судьбами тут? — Расширяю бизнес, — ответил Намджун, глядя на Джина. — Купил небольшое помещение и пока не решил, на чем именно специализироваться. — Правда? — засиял Юнги. — Где именно оно находится? Когда Намджун указал на кафе, Юнги воскликнул от счастья, а Джин фыркнул, так как кафе находилось рядом с их отелем. Небольшая пристройка существовала очень давно. Управляла ей пожилая пара, которая уже не справлялась, но тем не менее продавать категорически отказывалась. — Как вы смогли уговорить их продать такое выгодное место? — Я показал им не менее выгодный чек, — улыбнулся Намджун, не обращая внимания или вовсе делая вид, что не замечает раздраженного тона Джина. — Можно на ты. Юнги не мог найти объяснения поведению отца, но оставил это на потом. — Тогда, получается, мы соседи? — Получается, что совсем скоро станем ими, — заулыбался Джун, когда Юнги обнял его, и вмиг сделал серьёзное лицо, заметив взгляд Джина. — Ты должен сдержать обещание, — напомнил Юнги. — Обещание? — вырвалось у Джина. — Как и ты своё. — Конечно. Папа подготовит для тебя лучший номер в отеле, — прильнув к плечу отца, застывшего в немом шоке, Юнги улыбнулся. — Как там Хоба? Давненько не видел его. Юнги вздрогнул, но в миг вернул беззаботное выражение лица. — Отлично. — Передай ему привет, — сказав это, тот перевёл взгляд на застывшего отца. — До скорой встречи, Джин. — Ещё увидимся, Нам. Тот поклонился чуть, и двинулся в сторону будущего мини ресторана. — Нам? — Отец повернулся к нему и изогнул бровь. — Это мой друг, пап. Ты просто обязан попробовать его фирменное блюдо. Он красивый, умный, сильный, ещё и готовить умеет. Не альфа, а мечта. — Ладно ладно! Перестань расхваливать его мне будто я омега, — не сдержался тот. — Лучше пошли есть. Я чертовски голоден. Юнги счастливо улыбнулся, побежав вслед отцу и ещё больше заулыбался, когда к ним присоединился Чонгук. Время рядом с ними летело за душевными разговорами и внезапными спорами, которые заканчивались причитаниями Джина. Рядом с ними Юнги забывал о своих тревогах и был способен хоть на что-то отвлечься. Поведение Хосока волновало его очень сильно. Альфы целыми днями не было рядом, и на работу он не ходил, возвращался в номер уставший и сразу засыпал. Юнги всячески гнал тревожные мысли из головы, куда они возвращались самостоятельно. И если днём Чонгук спасал его от грызущих душу мыслей, то ночью он оставался с ними один на один. Если бы только Хосок говорил чем он занят, Юнги чувствовал бы себя намного лучше, ведь знание даёт уверенность, а воображение безгранично. А вдруг Хосок нашёл кого-то другого? Сердце Юнги вздрогнуло от таких мыслей. Нет, альфа не стал бы делать ему предложение не будь он уверен в своих чувствах. Или стал бы? Ещё одно предательство Юнги не переживёт… Даже за небольшой промежуток времени, на который ему удалось заснуть, он видел себя на краю обрыва, где его не принимали в объятия, а толкали вниз. Смех, от которого волосы дыбом встают, до сих пор звенел в ушах, хоть он и проснулся в холодном поту ещё час назад. Номер пуст, Хосок опять ушёл. Ушёл, чтобы вернуться и клюнуть холодным поцелуем перед тем, как погрузиться в сон. Доедая порцию мороженого в магазине Педро, его забавляло то, как друг пытался незаметно успокоить его, начиная издалека и бросая на него многозначительные взгляды. — Где Хосок? — на прямую спросил Юнги, уверенный в том, что испанцу все известно. — Мне откуда знать? — тот начал протирать и так чистую поверхность столешницы. — Педро! Чем он занят? Ты же знаешь, ведь так? Педро встрепенулся, начал крутить салфетку в руке, а после широко улыбнулся, глядя поверх него. — О, как раз тебя я и искал! Какими судьбами, Джин, — вспорхнул альфа, вне себя от радости и подлетел к опешевшему альфе, раскрывшего рот от столь бурной реакции на свое появление. — Искал меня? Зачем? — Что зачем? — замялся Педро. — А, поболтаем как-нибудь потом. Я отлучусь на пять минут. Тебя оставляю за главного, — избегая взгляда Юнги и перевернув табличку на «закрыто», Педро поспешил на выход. Дело серьёзное, если болтун Педро что-то начал скрывать и Юнги уже обречённо вздохнул, понимая, что самые ужасные его опасения начали подтверждаться. — Юнги, в чём дело? Он отвлёкся от своих мрачных мыслей и посмотрел на отца. — Папа, — не в силах больше сдерживать слезы, Юнги рванул к отцу и обвис на нём, цепляясь пальцами и сжимая мягкую ткань рубашки. — Что случилось? — оставив тщетные попытки посмотреть в лицо сыну, Джин обнял в ответ, поглаживая его по спине. — Это Хосок? Что он сделал? — Ничего, он ничего не сделал… — произнёс, а сердце пронзило недосказанным «ещё».